Некому

В квартире слишком холодно. Нет, это не связано с морозами за окном, отопление работает исправно и хорошо прогревает здание, но Антона каждый раз пробирает до костей дрожь. Это не тот холод, который можно успокоить теплом батареи или одеяла. Комнаты кажутся чужими, слишком пустыми и безжизненными, словно это не больше, чем фото в журнале. И Антон не понимает, как продолжать здесь жить. Он раньше не задумывался, что же несёт тепло в его жилище, делая квартиру настоящим домом, а не бетонной коробкой. Даже не что. А кто. Не спасает даже тот треклятый настенный календарь с котом, когда-то подаренный ему. Он больше не несёт в себе умиление и частичку уюта. Больше это делать некому. Кровать больше не кажется тем мягким местом отдыха, мягкий матрас словно набили камнями. Бетонными осколками, что болезненно впивались в тело, не позволяя себе даже подумать о спокойном отдыхе. Не заслужил. Антону не снились сны. Если только изредка и то, что-то размытое, он слишком выматывался, чтобы видеть какие-то красивые, детальные картины своего воображения по ночам. Сейчас же каждая ночь не обходится без кошмаров. И в каждом кошмаре он. Каждый раз они такие разные, но смысл всегда один. Звёздочкин не успевает его спасти. Того, кто на самом деле больше всех нуждался в поддержке героя и спасении. И каждый раз Олежа умирает на его руках. Вот Антон сидит у его койки в больнице и слышит этот мерзкий писк приборов. Остановилось сердце, врачи не успели... Вот Антон видит это чёртово общежитие, думает, что успевает, сейчас он прибежит по лестнице в его комнату и все будет хорошо... Но уже через мгновение он видит перед собой Душнова, лежащего на асфальте в луже своей крови... А вот ещё лучше, Антон почти успел. Он уже держал Олежу за руку, тяжело дыша и благодаря небеса за то, что наконец успел, но Душнов, улыбнувшись ему той самой мягкой и теплой улыбкой, сам отпускает руку и летит вниз... Но самым болезненным и самым страшным кошмаром были не эти. Это был сон, в котором Антон сам убивал Олежу. Даже не он, Дипломатор. Сжимает руки на тонкой шее, чувствует, как ломается под грубыми пальцами трахея, слышит хрипы. Но Душнов не сопротивляется. Он лишь смотрит на Антона мягко, улыбаясь снисходительно, аккуратно кладя худые, холодные руки поверх душащих его рук Звёздочкина. И каждый раз Антон просыпается посреди ночи, стараясь как можно глубже вдохнуть, успокоиться, пока пелена слёз застилает уставшие, хранящие в себе вселенскую печаль янтарные глаза. Его трясёт, он каждый раз надеется почувствовать мягкие прикосновения к плечам и сонный голос Душнова рядом, говорящий, что это всего лишь сон. Но делать это уже некому. - Олеж... Олежа... - судорожно шепчет Звёздочкин, сжимаясь на кровати в ком, сжимая челюсти почти до треска зубов и боли в голове. Зовёт парня, надеется, что он сейчас придет, прибежит, ляжет рядом, успокоит... Но никто не пришел. И больше не придёт. Успокаиваться приходится самому. Идти в ванну, чтобы умыться и смыть с себя остатки сна, набирая холодную воду в трясущиеся руки. Антон тяжело вздыхает, поднимая взгляд на зеркало и рассматривая отражение. Такой уставший и измученный, морщин, кажется, стало намного больше, а синяки под глазами стали ещё темнее. Однако из зеркала смотрит на него другое лицо. Выглядит так же, только это явно не Звёздочкин. Не хватает только красной помады на лице. - Это ты виноват. Только ты. Он пытался тебе помочь во вред себе, а ты оказался мерзким, неблагодарным, - но Антон прерывает эту триаду ударом в стекло. Осколки больно впиваются в ладонь, но больнее было внутри от слов, адресованных самому же себе. Кусочки зеркала из руки вынимает сам, не смея издать даже тихого шипения, когда обрабатывает порезы перекисью, заклеивая их. Больше это делать некому. Надо купить новое зеркало. Антон не завтракает. Нет желания, да и смысла не видит. Кухня теперь пустует и почти не используется, только лишь чтобы поставить еду из доставки в холодильник, либо на следующий день разогреть ее в микроволновке. Больше нет того приятного аромата домашней еды, нет тихих напевов Душнова, который каждый раз пританцовывал во время готовки. Звёздочкин не помнил, когда именно начал курить. Это уже какая-то привычка, не совсем приятная, бесполезная, вредоносная привычка, без которой теперь было тяжело. Все ещё помнит, как Олежа ругал его, устраивал забастовки против курения, а иногда даже прятал сигареты, что немного даже злило Антона. Сейчас он не смел бы злиться на это, ему безумно хочется вернуться в то время. Вот и сейчас шатен стоит на балконе, сжимая в зубах фильтр сигареты. Ветер холодный, он залетает под футболку, морозит до костей и тряски в руках, треплет каштановые волосы. Антону уже все равно. Сейчас снова нужно собираться в университет, снова делать вид, что у него всё хорошо, все в порядке. Это ведь так и должно быть, верно? Никому нельзя показывать, что ему плохо. Он ведь Антон Звёздочкин. Тот, у кого всегда все в порядке и тот, кто всегда всё держит под контролем. Даже тогда, когда это всё рушится, падая ему тяжёлыми обломками на голову и плечи. Курение на голодный желудок не является хорошей идеей. Но какая разница? Ругать ведь уже некому.