Люди

Сегодня первое сентября, он в третьем классе и ждёт не дождётся, когда вся компания снова встретится, чтобы хорошенько повеселиться в школе, прямо как в прошлом году. Вспомнить только, как прямо перед майскими они подговорили весь класс запустить на уроке английского (потому что свой класс было жалко) кучу шаров. Тех, что длинные и закручены в спиральки - Женя у родителей целую упаковку выпросил. Вот англичанка офигела, когда надутые на перемене они вмиг разлетелись по сторонам и помещение наполнилось шумом а Анастасия Юрьевна, чей кабинет и подвергся такому погрому, в шоке была ужасном, аж за сердце схватилась, даже директор приходил! Их потом ещё заставили наводить чистоту, но это определённо того стоило. Или когда они в коридоре устроили догонялки и Саша, вечно витающий где-то в высоких материях вместе со своим Пушкиным, будь он неладен, врезался в трудовика. Михал Михалыч немного повозмущался, но Пашка-то видел, как он улыбается. Или когда они разыграли классную игрушечной крысой... Надо бы и в нынешнем году что-нибудь эдакое устроить. Но это потом, а для начала следовало бы догнать одного подслеповатого и, как только что выяснилось, ещё и глухого друга. Людей правда тут оказалась тьма тьмущая. Бабушка с дедом остались у входа в школу, сказав, что скоро подойдут и пожелав ему удачи на линейке, а Паша продвигался вперёд, уверенно маневрировал среди толпы прямо к внутреннему двору. Школа своим видом и формой напоминала букву "г", в ней имелись свои садик с цветами, детская площадка и специальное место для построения учеников как раз на случай первого и последнего звонка, ну и всяких праздников. Именно там сейчас бОльшая часть его одноклассников, наверно, делятся летними историями друг с другом. Жалко только ему особо нечем удивить, хотя лето прошло просто прекрасно. С июня по август они с Женей и компанией почти всё время проводили вместе, играли в шалаше, приходили друг к другу в гости. Женя показал коллекцию фантиков и кактус на подоконнике, а ещё они вместе с его младшей сестрой играли в прятки. В общем было весело, но не так, чтобы прям необычно. Наеонец, оставив толпу позади, он таки добрался до своего класса, и впрямь все до единого, в белых рубашках, наглаженных заботливыми родителями, стояли его одноклассники. - О! - он заприметил свою троицу и, щурясь от солнца, - не повезло оказаться на солнечной стороне - подошёл к ним. - Ёжик, ну ты точно глухой. - А что? - непонимающе вскинул бровь друг. - Да забей! Ну как дела у вас! - он поздоровался со всеми и встал поближе. - Ой, Паш, вообще отпад, - первой начала Аня Белоснежная кожа, с какой он видел её до каникул теперь стала на пару тонов темнее, а рыжие волосы чуть выгорели на солнце, но вот веснушек стало раза в три больше, прямо как у Жени,- Мы пока на море были, я там такое платье выпросила! А ещё сувениров вам привезла, ракушек всяких. После класного часа подарю! - Крутяк, а у тебя, Ёжик? - Ты как-будто со мной месяц не общался, меня ж неделю всего не было. - Я-то общался, а они, - окинул взглядом Аню и Сашу, - нет. - Ну так, в город ездили. У родителей там какие-то дела были. - пробормотал Ежов и перевёл взгляд на Сашу Баранова. - Ну короче понятно всё с тобой. А ты, Саш? - Да я в библиотеке маме помогал. Я кстати поэму сочинил.. - он немного застеснялся и светлые завитки волос упали ему на глаза, - вы же послушаете? - Конечно! - ответили все разом, но тут из колонок заиграла музыка и невесть откуда взявшаяся классная руководительница Татьяна Валерьевна принялась всех строить. Яркий тёплый солнечный день, щебетание птичек и заунывные речи учителей про прекрасную школу! Красота. И бабушка с дедушкой и фотоаппаратом среди кучи других взрослых, улыбающиеся ему, и переглядывание между друзьями и даже глупые школьные песни - как же он по всему этому скучал. *** И вечности не прошло, как пролетели года. Слишком быстро, думал Крош - эту кличку ему в конце четвёртого класса дали друзья - слишком быстро. Он теперь в десятом. И они тоже в десятом. Наверно ему повезло, что все его друзья остались вместе с ним грызть гранит науки, потому что если бы нет, то определённо оставаться на связи было бы в разы труднее. Совершенно не хотелось выпускаться из школы. Раньше ему представлялось будущее, где их четвёрка вместе выпускается и вот она, взрослая жизнь, приветствует их с распростёртыми объятиями. В его фантазиях они поступили бы в один университет и каждый день придумывали бы что-то невообразимо крутое, мегаинтересное и безбашенное, но реальность оказалась такова, что Аня скорее всего поедет в Германию учиться на пилота, Женя в мед, Саша недавно определился и теперь хочет пойти на филолога, а сам Паша до сих пор без понятия, чего ему надо от этой жизни. Хотя если честно, больше всего хотелось снова оказаться во втором классе в начале второй четверти, снова сесть за парту и увидеть короткостриженного очкастого мальчика. Снова построить шалаш как в детстве, лазить по деревьям, только постараться не сломать руку, как в пятом классе, ходить в походы на речку, вместе веселится. И чем быстрее приближался выпускной, тем горестнее становилось на душе. С друзьями он своими переживаниями поделится стеснялся, но уверен был точно, что и им приходится не сладко. Осталось не так много времени - каких-то жалких год и семь месяцев - на то, чтобы оторваться по полной и их он упускать не собирался. И хотя на улице царил хаос - ноябрь отметился непроходящими дождями и слякотью - он с большой радостью думал о том, что уже через полчаса они снова будут вместе. - Ну и льёт сегодня, - бабушка сидела напротив него, за небольшим деревянным столом, накрытым старой скатертью, попивая чай и бросая взгляды на забрызженное дождевыми каплями окно. - Ага. Дедушка тоже жаловался. - Немудрено. В такую погоду работы мало, вот и кряхтит. - Это да, - надкусывая бутерброд и запивая его чаем подытожил Паша. Дедушка работал сварщиком и такие дни на дух не переносил. Смешно было слушать как он придумывает всякие слова, потому как ругательства в их доме находились под запретом. Всё ещё немного сонный, Паша доел свой ломоть хлеба с колбасой поблагодорил бабушку, помыл её и свою кружки и пошёл собираться - через десять минут выходить. Как раз успеет опоздать на алгебру. Каждое утро последние несколько лет шло по одному сценарию: бабушка будила внука, упрямо не желавшего просыпаться, они вместе шли завтракать, он умывался, одевался, а бабушка шла кормить птицу, скотину, ухаживать за огородом. Вот и сегодня всё было как обычно, спокойно и размеренно. Бабушка дала ему сто рублей на обед, по дороге в школу он прошелся по всем лужам, перебежал дорогу на последних секундах зелёного светофора и не смотря на опоздание, не получил выговор - учителя не оказалось в классе. Вот уж точно хорошее утро. Ещё и пятница! Как обычно Паша зашёл в кабинет, друг уже сидел за партой, а рядом с утра пораньше ругались Нюша и Бараш - в конце четвётрого класса кличку получили все в их группке. - А я говорю, что этот твой Есенин пишет полную чушь! - Да т-ты подумай что говоришь! Есенин это - классика! Ес-есенин - это краски, он же гений! - А мне этот твой Ес-есенин, - передразнила Аня несчастного заику-друга, - не нравится. Непонятно он пишет. У него небо - тарелка, дым в меду, это разве красиво?* - Да он же пис-писатель! Он г-г-гений! Ты просто ничего не-не-не понимаешь! - Так я так и сказала. - развела руками Нюша и бедный Бараш тяжело вздохнул. - Да ну тебя. Я лучше стих повт-торю. - Ну не бесись ты только, я ж не знала, что ты его фанат. Тем более ты же сам спросил, так я и ответила, или надо было соврать? - Не-не надо было. - Саша достал старенькую книжку из рюкзака и пролистал странички, надувшись. А Паша тем временем разделся, повесил промокшую куртку поближе к батарее. - Привет! И чего они ругались-то? - тихо спросил Крош, доставая учебник по литературе из мокрого рюкзака. - Привет. Да у нас же Есенин, забыл? Вот Бараш с Нюшей поцапались. Он ей стих прочитал, а она сказала, что непонятно. Как обычно. - Ааа... Не, Есенина я выучил, прикинь! Надо кстати, тоже повторить. А ты вот какой стих взял? - Отговорила роща золотая, а ты? Надеюсь не матерный? - два карих глаза подозрительно уставились на него через очки в ярко-фиолетовой оправе. Ему идёт, подумал Паша. - Да ну ты чего, я ж не совсем. Карл Карлович расстроится... - Да я шучу, - Ёжик мягко улыбнулся и похлопал друга по спине. "Приятно" - вдруг промелькнуло в голове Паши. Он специально вчера целый день стихотворение учил, чтобы покрасоваться перед Ёжиком. И с выражением, чтоб его. Пришлось даже историю создания гуглить. Так он ещё и смотреть на него будет. Прямо в глаза. Почему-то хотелось друга удивить, чтобы сказал потом тихо какую-нибудь приятность. Внутри потому что в такие моменты тепло разливается. С какого конкретно момента он так чувствует, Крош не помнил, да и не хотел вспоминать, потому что складывалось ощущение, что так было всегда. Из-за Жени хотелось улыбаться, иногда биться головой об стенку, а иногда делать что-то невероятное. А выучить стих с выражением для Паши было более чем невероятно, как если бы небо упало! Он достал телефон - не всем же как их недопоэту ходить, с книжками - и нашёл нужную закладку в браузере. Этот стих он долго выбирал - упоенье, яд отравы. Чем-то оно его зацепило. Может потому что в последнее время действительно хотелось сдохнуть, лишь бы только не приходить на выпускной, не уходить из школы, не потерять их. С другой стороны стих достаточно эмоциональный, для того, чтобы он вложил в его строчки всю свою боль, потому что плакать по ночам очень больно. Потому что слёзы щиплют щёки, а в голове творится невесть что из-за всей этой кутерьмы с экзаменами, не самым светлым будущим, грозящим ему потерей самых близких людей. И пусть глупо с его стороны верить в дружбу после школы, но они достаточно пережили вместе, чтобы не так легко забыть о существовании друг друга. Паша мельком взглянул на друзей, и они все ещё сидели рядом. Всё хорошо. Всё как всегда и это прекрасно. Пока что.