Evil

Когда Ю Кихёк попал в это место его чуть не стошнило. Обшарпанные грязные стены, звуки капающей воды из крана, разносящиеся в тиши по всему этажу, и эти мерзкие навязчивые прикосновения хозяйки, крутящейся рядом и вечно что-то болтающей. Сохраняя приветливое выражение лица, он без особого энтузиазма осмотрел комнату, ключи от которой ему сразу вручила женщина и, под конец мило улыбнувшись, наконец закрыл дверь. Ему было абсолютно наплевать на то, где он поселился. От его прежней жизни он избавился раз и навсегда. Всё детство в своей комнате он учился быть добрым и отзывчивым. В школе, в университете, дома всегда приходилось носить маску прекрасного парня, сына и друга. Но стоило закрыться двери, отделяющей его от остального мира, и парень наконец оставался в долгожданной тишине. Теперь он мог ни от чего не зависеть. От положения в обществе, от того, каким его видят окружающие, от одобрения. Находясь в тесной комнате с деревянной мебелью, от которой воняет старьём и пылью, он наконец смог расслабиться. Они впервые встретились на крыше спустя неделю пребывания Кихёка в этом общежитии. Он курил, сидя на шатком стуле и смотрел на ночной город, когда Со Мунчжо появился из дыма и приветливо протянул ему банку пива. От этого мужчины исходила такая же энергия, как от самого Хёка. То как он смотрел на город и обсуждал сумасшедших соседей, чувствовалось презрение ко всему этому. За его милой улыбкой скрывалось что-то, что пока что невозможно было объяснить. В первые Кихёк заинтересовался кем-то настолько, чтобы всерьёз задумываться о чужих мыслях. Но всё менялось, когда они встречались глазами, и улыбка сменялась на ухмылку, отражающуюся на самом Ю. Они довольно редко встречались в общежитии, несмотря на то, что Кихёк был там почти постоянно. Он выходил из дома только, чтобы решить некоторые проблемы с продажей дома родителей и купить себе еды. Всё, что закупала хозяйка не вызывало никакого доверия, а вид жадно поедающих яйца близнецов, не прекращающих смеяться вызывал лишь смех отвращения. Другой сосед — конченный извращенец, обклеивший всю комнату фотографиями моделей нижнего белья — был просто жалок. Он явно выражал враждебность по отношению к Кихёку, но сразу прятался в свою комнату, стоило только мужчине появится в коридоре. Неужели этот жалкий урод пытается его запугать спрятанным ножом за спиной? Мунчжо появлялся всегда поздно ночью. Он отвлекал от чтения мелким стуком в дверь, и Кихёк никогда не мог отказаться от этого приглашения выпить. Казалось ночная крыша — единственное место, ради которого стоило бежать от прежней жизни. Чаще всего они стояли там, обдуваемые желанным прохладным воздухом и обсуждали что-то явно незначительное. Однако хотя бы в разговорах с Мунчжо не было необходимости играть кого-то. Постепенно они настолько открылись друг другу, что могли спокойно высказывать мнения об окружающих, обсуждая примитивное поведение обычных людей. Наверное тогда Кихёк слишком сильно напился. Во время очередной паузы в разговоре, он медленно перевел взгляд на Мунчжо, который уже смотрел на него с привычной выжидающей улыбкой. Первым наклонился Мунчжо. Его длинные пальцы зарылись в волосах на загривке, слегка сжимая и пуская мурашки вдоль позвоночника. Поцелуй не был милым и романтичным, как часто показывают в сериалах. На вкус он был смесью пива и сигарет, а послевкусие отдавалось горечью и кислотой. После этого Мунчжо снова ухмыльнулся и отклонился, бросив на последок «Тебе бы стоило бросить курить, зубы портит» Ю Кихёк бросил многолетнюю привычку в тот же день. Между ними не возникло ожидаемой неловкости. Они всё так же пересекались взглядами в коридоре и кивали друг другу в качестве приветствия. Так же без особого энтузиазма общались на кухне, пока туда не приходили другие жильцы дома, и целовались под душем после полуночи. Постепенно они становились раскрепощённее, быстрее. Кончиками пальцев они изучали друг друга, иногда сжимая до красных отметин. Кихёк впервые укусил мужчину за губу, Мунчжо впервые назвал его «Чагия». Из-за подобных встреч, в гардеробе Ю Кихёка футболки и шорты сменились рубашками без ворота и длинными штанами. Он совсем не стеснялся частых отметин на собственном теле, но решил сохранять их только для себя, рассматривая по ночам все укусы и засосы, проводя пальцами по синякам на бедрах, имеющих форму чужой руки.

***

В одну из ночей Кихёк проснулся от особенно-настойчивого стука сверху. Хозяйка часто предупреждала, что на четвертом этаже был пожар и туда лучше не заходить, а шум по ночам может быть просто упавшими прогнившими досками. Но сегодня звук был более ритмичным. Он точно не был похож на случайность. Выйдя из своей комнаты, Хёк обратил внимание на горевший в кухне свет. Там тихо (что удивительно) о чем-то перешёптывались соседи, приглушая смех Доукчона. Тихо пройдя на лестничную клетку, Кихёк остановился напротив закрытой двери женского общежития. По правде сказать на ней не было никаких признаков горения. Он часто проходил мимо неё на крышу, обращая внимание лишь на мусор и рулоны скотча, валяющихся рядом. Сейчас же дверь была приоткрыта, и из комнаты доносился какой-то шум и громкое дыхание. Кихёк вошёл внутрь без опасения, но с осторожностью. Внутри всё так же было в грязи и мусоре, под ногами хрустело стекло. Видимо услышав чужие шаги, дыхание затихло. Хёк нашел его во второй от входа комнате. Какой-то мужчина был крепко привязан к стоматологическому стулу, во рту торчала окровавленная тряпка. Завидев незнакомца, он начал сильнее вырываться и мычать, видимо прося о помощи, но Кихёк не двинулся с места. Он долго рассматривал мужчину, отмечая разные раны и подтеки. На ногах были явные хаотичные порезы, костяшки на пальцах сбиты, из головы текла кровь, глаза заплыли от огромных синяков. Неожиданно мужчина замер, уставившись на что-то позади Хёка. Сам он тут же заметил перемену в поведении жертвы, но не оборачивался. Он считал секунды до появления кого-то из сумасшедших снизу или сразу удара. Может это тот извращенец? Он хоть и выглядел хило, но рана от удара по голове могла означать, что он напал сзади, что вполне в его духе. Или эта придурковатая парочка близнецов? Сзади неожиданно прижались, и появились руки. Скользнув по телу, одна остановилась поперёк живота, а вторая медленно поднялась к горлу. Запахи вокруг тут же перебил уже знакомый аромат. — Он тебя разбудил, Милый? — раздалось прямо над ухом. Послышалась уже знакомая ухмылка, и Кихёк медленно повернул голову. Мунчжо смотрел прямо в глаза, и в них наконец-то читалось то, что невозможно было понять раньше. Сумасшествие. — Это твоя работа? — тихо спросил Кихёк, чувствуя как рука на шее немного сжалась, будто предупреждая. — Я бы сказал «командная», — Мунчжо перевёл взгляд на связанного мужчину, который после этого только сильнее стал биться в кресле, от чего какая-то палка, приставленная к нему снова стала ритмично биться об пол. Мужчина отпустил Кихёка, видимо почувствовав, что тот не собирается ничего делать. Он отошёл к столу неподалеку и взял массивный острый нож. — Человеческое тело — это предмет искусства, — начал Мунчжо отстранённо, — И ты это видишь, я знаю. Он ещё раз осмотрел расслабленного Хёка, что снова принялся исследовать жертву. Тот медленно подошел ближе и выбил шумящую палку, наклонившись. Конечно, Хёк впервые видел жертву маньяка, но внутри почему-то нарастал только интерес. Если бы не грязная одежда, скрывающая наверняка многочисленные синяки и подтёки, то наверняка выглядело бы лучше. В глазах связанного читался ужас, и от каждого даже мелкого движения он вздрагивал. — Это искусство просто надо показать, — произнес Мунчжо, завороженно следя за поведением другого мужчины. — Что с его ртом? — перебил его Кихёк, уже было потянувшись к мешающей тряпке, но его грубо взяли за руку, остановив. — Я покажу тебе потом, — сказал Мунчжо, незаметно вкладывая нож в чужую ладонь, — Сейчас надо наконец закончить это. На мгновение в глазах Хёка мелькнуло непонимание. Он не испытывал жалости к этому мужчине, но о том, чтобы делать подобное самостоятельно, думал не часто. Это замешательство казалось забавляло Мунчжо. Он медленно обхватил ладонь с ножом и поднес её к горлу, направляя. — Я тебе помогу, — сказал он, смотря только на Кихёка. Даже сейчас, после сна, его прическа была идеально уложена. А красивое лицо привычно не выражало ничего. На фоне грязи и темноте комнаты он почему-то был особенно красив. Рука с ножом медленно провела лезвием по шее, и мужчина на кресле взвыл. Порез оказался не глубоким, он тянулся от уха до нижней впадины ключиц, и после из раны стройно вытекали капли крови. Это казалось таким завораживающим, таким аккуратным, что Кихёк совсем забылся, глядя на красные полоски от капель. Что-то внутри сломалось от этого вида, барьеры, которые внутри выстраивались нормами общества рухнули от одного движения. От медленной муки мужчина задергал головой, смазывая кровь на шее и выводя из транса Хёка. Он едва нахмурился, переведя взгляд на стоящего рядом Мунчжо. Тот всё это время не отводил глаза, и когда их взгляды встретились, он крепче сжал чужую ладонь с ножом и резко полоснул по шее жертвы, от чего тот спустя несколько секунд скончался. Всё это время они не произнесли ни слова.

***

После этого происшествия они не виделись несколько дней. Видимо перед уходом Мунчжо рассказал всем постоянным жильцам о том, что случилось ночью, и они стали чаще и более дружественно относится к мужчине, постоянно донимая. Чтобы отвлечься от постоянного нахождения в своей комнате слушая очередные громкие стоны из порно и непрекращающийся смех из дальних комнат, Кихёк пошёл на работу. Она была совсем не напрягающая, если не считать постоянно шатающихся девушек коллег и завистливые взгляды мужчин. Всё это быстро надоедало, но приходя домой он так же не мог достаточно расслабиться. К тому же у них опять появился новый сосед. Это был мужчина средних лет, довольно крупного телосложения, с запушенным алкоголизмом. Каждый раз проходя в кухню Кихёк приветливо ему улыбался, за что сначала получал колкости, а после, к своему великому сожалению, приглашения за стол. Каждый раз сосед становился всё настойчивее, заставляя мужчину сидеть с ним и пить дешевое пиво из ближайшего магазина. Он постоянно рассказывал о том, как потерял семью и работу, как дети его бросили и забыли, уйдя к матери, и постоянно ныл-ныл-ныл. Кихёку всегда удавалось достойно играть свою роль дружелюбного и заинтересованного слушателя, но накопившаяся усталость от общества и принудительные разговоры об одном и том же просто выводили из себя. Хотелось заткнуть этого мужика и избавится от него, но в голове всплывали только воспоминания о произошедшем в ту ночь на четвертом этаже. В один из подобных дней, как раз когда мужчина протягивал очередную банку пива, а Хёк как всегда отказывался, в дверях появился он. Кихёк впервые увидел его в идеальном синем костюме с маленькой коробочкой из-под торта. Он без особого интереса осмотрел представшую перед ним картину. Алкаш развалившись сидел в своей обычной белой майке, на которой уже давно въелись желтые грязи пива и пота, в разношенных спортивных штанах и тапочках. Он удивленно разглядывал внезапно зашедшего гостя. Кихёк же сидел ровно, на лице была его привычная мелкая улыбка и абсолютно холодные глаза. Перед ним стояло уже две банки пива, но ни одна не открыта. Его руки лежали на коленях, сжатые в кулаки. Но под обычной белой рубашкой уже участилось сердцебиение. Он знал этот взгляд. Мунчжо смотрел так на тех, кто его раздражает. На тех, кто скоро окажется наверху. — Вы наш новый сосед? — спокойно спросил Мунчжо, осматривая мужчину. Ему удавалось сохранять свою улыбку даже когда незнакомец осыпал его насмешками за его внешний вид в подобном месте, и он лишь вежливо отвечал. — Прошу прощения, уже довольно поздно, — вмешался Кихёк, перенимая внимание обоих мужчин на себя, — Я пожалуй пойду уже. Хорошего вечера. Когда он поравнялся с Мунчжо в дверном проёме, они обменялись многозначительными взглядами. Уже закрывая дверь, Кихёк заметил чужую руку в проёме. Следом в комнате оказался и сам Мунчжо. Он небрежно отбросил свою коробку на стол. Внутри раздался какой-то шум. Хёк так и остался у двери, неотрывно наблюдая за чужими движениями. За тем, как мужчина медленно изучил взглядом комнату, за тем, как неспеша, смакуя момент, подошёл к Хёку и облокотился на дверь, не оставляя и шанса сбежать. — Знакомишься с новыми жильцами, Малыш? — снова эта улыбка. Однако сейчас она не предвещала ничего хорошего, — И на работу пошёл. Мунчжо был намного выше Хёка, и сейчас возвышался над ним, явно обозначая свою силу. Кихёк не задавал вопросов, но чувствовал, что мужчина раздражен. — Ты стал чаще выходить отсюда, ошиваться с кем попало, — голос становился ниже, сам Мунчжо опустил руку к вороту, — Может покажешь им моё искусство? Одно резкое движение, и все пуговицы с громким стуком упали на пол, открывая вид на почти зажившие следы, оставленные Мунчжо в последнюю встречу. Медленно проводя по еле видным отметинам, иногда грубо царапая, он вызывал у Кихёка сдавленные вздохи. Синие отметины, начинавшие желтеть так четко выделялись на бледном теле, так завораживали. Хотелось надавить, размазать синюю краску по всему телу, разрисовать ей всю доступную кожу. Мунчжо грубо развернул податливого мужчину, чуть не ударив головой об дверь, но тот успел смягчить удар руками. Рубашка тут же была сорвана и отброшена на грязный пол, открывая новые участки с зажившими отметинами. Мунчжо оцарапал кожу от лопаток вдоль позвоночника, наблюдая как сначала белеют, а затем краснеют полоски после ногтей. Кожа горела, контрастируя с чужими холодными пальцами, и от этих ощущений Кихёк закрыл глаза, стараясь не издавать звуков и полностью погрузится в ощущения. Следом последовал укус в правое плечо. Это было весьма ощутимо, после него на коже остались следы зубов и приятная ноющая боль. Пока одна рука Мунчжо потянулась к чужим брюкам, его тонкие пальцы очертили линию губ и грубо протолкнулись внутрь, цепляя двумя пальцами горячий язык и большим пальцем очерчивая зубы. Движения менялись с грубого до нежного поглаживания шершавого языка, пока штаны наконец не упали на пол вместе с бельём, и Мунчжо нежно схватил член, медленно поглаживая, надавливая на головку. От неожиданной ласки, параллельно с очередным укусом, Кихёк слегка прикусил пальцы, будто отвечая. Скопившаяся слюна стекала с уголка рта, доставляя некоторое неудобство. Наконец Мунчжо вытащил пальцы и приставил их ко входу, медленно дразня, а затем резко вставляя сразу два. Сначала Хёк замычал от боли и неожиданности, но его схватили за шею. Мунчжо надавливал на мягкие стенки, растягивая, пока другой рукой слегка сжимал чужое горло, будто пробуя ощущения. Затем, неожиданно вытащив пальцы, не закончив, он расстегнул собственные брюки и вошел. Стон боли заглушили чужие руки. Кихёк ощущал дискомфорт сзади, но мог только сжимать кулаки, царапая дверь. — Чшш, — прошипел Мунчжо ему прямо на ухо, пуская табун мурашек, — Ты же не хочешь, чтобы нам кто-то помешал, Дорогой? Он стоял не двигаясь, наслаждаясь чужим выражением лица. В уголках глаз Хёка собрались слёзы, он издавал гортанные хрипы, из-за сдавливающей руки на шее. Последовал мелкий толчок. Не дав привыкнуть, Мунчжо зарылся носом в волосы на загривке, вдыхая приятный запах шампуня. Одновременно со следующим толчком, он сильно укусил основание шеи, ощущая дрожь и очередной хрип. Постепенно он наращивал темп, Мун всё сильнее сжимал руку на горле. Ногти сильнее впивались, оставляя следы полумесяца вниз под ухом. Внезапно Мунчжо остановился. Не выходя из податливого тела, он внимательно осмотрел Кихёка перед ним. Тот замер, почувствовав перемену в чужом настроении, и попытался посмотреть на мужчину, но неожиданно руки, сжимавшие шею и рот, скользнули вниз по телу, специально задевая искусанные соски. Холодные прикосновения к таким чувствительным местам заставляли колени дрожать, и Хёк сделал всё, чтобы не упасть прямо там. Они очерчивали бока, проходясь по прошлым отметинам, спускаясь ниже к тазобедренным косточкам. Мунчжо дернул мужчину на себя, заставляя наклониться и, сжав мягкую ягодицу, вошел ещё глубже. От изменения угла и более глубокого проникновения Кихёк опустил голову и замычал, но его тут же схватили за волосы и прижали щекой к двери. В такой позе Мунчжо входил сильнее, глубже и больнее, чаще попадая по чувствительному комочку нервов. Кихёк прикусил щёку, чтобы не издавать лишнего шума. Во рту почувствовался вкус крови. После того, как Мунчжо кончил, издав гортанный стон, он медленно вышел из тела. Тут же исчезли поддерживающие руки, от чего Хёк упал на колени. Собирая мысли в кучу, он смотрел, как спокойно Мунчжо поправляет костюм и забирает коробочку со стола. Направляясь к выходу их комнаты, он присел напротив обессиленного мужчины, несколько секунд рассматривая его. — Ты же обещаешь ничего без меня не делать, Малыш? — он нежно погладил щёку, а затем вышел из комнаты.

***

Этот мужчина стал первым убитым лично Кихёком. Он не сказал бы, что запомнил всё в мельчайших подробностях. Просто однажды его позвал Мунчжо и, вручив молоток, исчез за железной дверью женского общежития. Позже, появившийся из ниоткуда сосед, явно разгневанный чем-то прошёл мимо Хёка, почти не замечая того, и громко хлопнул дверью. Внизу лестницы послышался заикающийся смех, и Хёк понял, что нужно делать. Всё закончилось быстро. Хлопнувшая дверь, один размашистый удар по голове и один труп. И только темные глаза в темном конце коридора и довольная улыбка.