Evil

Невозможно было точно сказать сколько месяцев Кихёк уже живет в этом адском общежитии. Среди грязных стен и темных коридоров все дни казались одинаковыми. Его предполагаемое развлечение — поход на работу — уже стало рутиной. Кихёку снова становилось скучно. Из-за его отстранённого вида даже соседи не решались подходить к нему лишний раз. Но постоянно перешёптывались за спиной, что к тому же невероятно раздражало. Но однажды их пьяные разговоры на кухне привлекли внимание мужчины своей темой. — Хихихи, ты разве не знаешь, что Кихёку это не понравится? — Да похуй на этого недотрогу, — раздался слишком громкий возглас, — Думает он тут главный, пока Мунчжо нет. Пф, привилегия выебанных. Очкарик довольно усмехнулся. Видимо это фраза ему очень нравилась. Но вот реакция Доукчона заставила его успокоится. Тот пытался спрятать улыбку и отводил глаза, иногда поглядывая в дверной проём, где, не двигаясь, стоял Кихёк. Вместо привычной улыбки, он смотрел серьёзно и прямо в глаза. Тот решил не показывать смущение и, удобнее развалившись на стуле, с ухмылкой оглядел вошедшего. Это бесило. Его надменность, его уверенность, что у Кихёка духу не хватит ответить. Да и как на такое отвечать. — Повторишь? — от холодного тона даже заика перестал мелко хихикать и потупил взгляд. Теперь на кухне стоял только оглушительный гул старого холодильника и ощутимая напряженность. Нарочито наиграно извращенец поправил свои очки и усмехнулся. Он тоже чувствовал опасность, он тоже не хотел лишний раз нарываться на конфликт. Но его ошибкой было то, что он боялся конфликта с Со Мунчжо. — А в первый раз не расслышал? — он выдержал паузу, оттягивая момент, — Не веди себя так высокомерно, ты всего лишь подражатель и сучка на ночь. Взгляни на себя. Его точная копия. Раздался хлопок. Кихек ударил наотмашь, почти не дослушав предложение. Он был далеко не мелким слабаком, но никогда раньше ему не выдавался шанс проявить себя в гневе. От сильного удара его голова дернулась так, что очки чуть не слетели. Даже Доукчон дёрнулся и рефлекторно закрыл руками голову. — Ещё раз, — произнес Кихёк, неотрывно смотря. — Что? Злишься, что так и есть? — вместо ожидаемого раздражения и агрессии, он лишь поправил очки и, посмеявшись, с вызовом взглянул на возвышающегося над ним Хёка, но продолжать оскорблять уже не стал. Однако в ту же секунду Кихёк взял бутылку и разбил её об голову соседа. Тот сразу же свалился на пол, воя от боли. От кусочков стекла и пива рана на голове тут же стала щипать, а место удара запульсировало, отдаваясь в висках. — Повтори, — Кихёк опустился на пол, прижимая коленом чужое горло и подставляя большой осколок к шее. Из-за колена на шее мужчина мог только сдавленно хрипеть, но в глазах уже плескался страх и удивление. Холодный взгляд Хёка, его спокойные, но сильные движения были подтверждением тому, что тот уже готов убить за все те слова, что были сказаны. Желание шутить и подстрекать мужчину пропали. Хёк встал только после поднятого в мирном жесте рук и задыхающегося хрипа. Он даже не обернулся, уходя к свою комнату. Сейчас на кухне каждый понимал — к Ю Кихёку лучше не лезть.

***

Девушка вырывалась и кричала, пока двое близнецов пытались затащить её по лестнице. Кихёк стоял и без интереса наблюдал за всей этой картиной. Он не любил девушек из-за их крикливости, так что сейчас хотел просто проследить за этими недоумками и пойти погулять в тишине по парку. Впереди в проходе так же равнодушно стоял Мунчжо. Неожиданно девушка ударила одного из похитителей и побежала в сторону Хёка. Тот схватил её и прежде чем успел что-то сделать, блондинка оцарапала его лицо, и на ранке на сухих губах появилась капля крови. Слишком много с ней было мороки. Кихёк раздражённо откинул её обратно на лестницу, где её тут же схватили руки и продолжили тащить наверх. Это слишком затянулось, поэтому Хёк тоже двинулся к лестнице. Плюс внутри бушевало раздражение по поводу излишней дерзости очередной жертвы, поэтому он решил поскорее с этим закончить. Но его остановила рука Мунчжо. — Нет, — коротко сказал Мун, ожидая характерного звука двери. Когда звуки борьбы затихли за железной дверью, Мунчжо жестом позвал Хёка следовать за ним. Плетясь позади Кихёк не упускал возможности рассмотреть мужчину перед собой. Его сильную спину в привычной черной кофте, длинные руки вдоль тела, расслабленные движения. Они давно прошли период притворства и лжи. Теперь каждый раз, когда они оказывались наедине был страстный, дикий, отдающий нотками боли. И Кихёк не раз ловил себя на мысли, что больше без этого не может. Он засыпал и просыпался только с одним именем на уме, часто уходил в эти мысли на работе, от чего вызывал подозрение у коллег. И каждый раз, когда Мун появлялся в конце коридора, начинал болеть живот, волнами распространяя заряды по всему телу. Со Мунчжо просто появился в его жизни, разрушил её и построил что-то новое, что-то прекрасное и красивое. Он делал это со всеми своими жертвами — творил искусство с их телами, но Хёк чувствовал чёткую грань между ним и остальными экспонатами. Комната была пуста. Видимо Мунчжо жил в другом месте. Единственное что было приметно — небольшой чемоданчик. Сверху раздался крик. — Сядь на кровать, — равнодушно произнёс мужчина, подходя к столу и открывая чемодан. Он был заполнен разными медицинскими инструментами, медикаментами и перчатками. Кихёк, не отрываясь, наблюдал, как тонкие пальцы скользят в перчатки, как мужчина открыл дезинфицирующее средство, и неприятный спиртовой аромат заполнил всю комнату, за тем, как он пропитал этим средством ватный диск и подошёл к нему, встав между коленями. Оторвать взгляд от чужих почти чёрных глаз было невозможно. Казалось, что чем дольше Хёк смотрел так снизу вверх, тем сильнее тонул, но прекратить не мог. Мунчжо взял его пальцами за подбородок, поворачивая голову как ему нужно было. Он мелко поглаживал линию челюсти, пока незначительные ссадины щипало от обеззараживающего средства. Когда мужчина закончил, он аккуратно убрал всё необходимое обратно в чемодан. Сверху продолжали раздаваться звуки ударов и падающих предметов, но оба они будто игнорировали этот шум. — Тебе не стоит пересекать черту, — неожиданно произнёс Мунчжо, снимая правую перчатку. — Что? — переспросил Кихёк, выходя из транса. — Разграничивай то что я делаю от обычного убийства, — Мунчжо снова подошел и сел на корточки перед Хёком. Он оглядел непонимающее лицо, остановившись на губах, — Обычное убийство — бессмысленное преступление. Я же — творец, я делаю из людей лучшее, что они могут дать этому миру. Он поднял левую руку в перчатке и с силой провел большим пальцем по нижней губе, из-за чего там снова появилась небольшая капля крови. — Лучшее, — повторил он, резко подавшись вперёд и размашисто слизнул её. Он остановился на секунду, улыбнувшись, а затем снова наклонился, тут же углубляя поцелуй. Кихёк не сопротивлялся, позволяя чужому языку проходится по зубам и нёбу, а затем стал в том же медленном темпе отвечать, слегка цепляясь за чужую кофту. Руки Мунчжо скользнули под чужую рубашку, всей ладонью ощущая сбитое дыхание, любое движения мускула и рёбер. Хёк слегка дёрнулся влево, уходя от прикосновения перчатки по чувствительным соскам, и Мун ухмыльнулся. Резко вытащив ладонь, он зубами снял перчатку и поднялся, слегка толкая Кихёка на кровать и нависая сверху. Теперь он медлил, рассматривая слегка растрепанные волосы, обрамляющие идеальное лицо. Щёки немного покраснели, но в глазах не было смущения. Кихёк смотрел с лёгким вызовом, ожидая следующего шага. Через влажные приоткрытые губы было слышно едва различимые вздохи. Именно это и привлекло внимание Мунчжо. Кихёк был идеальным живым полотном. Каждый раз хотелось нарисовать на нём нечто новое, неповторимое. Новые узоры укусов, пятна синяков и засосов. Всё это Мунчжо хранил в своей памяти, ведь при каждой новой встрече предыдущие работы стирались, открывая новые места для новых идей. И сегодня впервые у него была возможность открыть в Кихёке новый талант. Руками задирая рубашку до груди, Мунчжо наклонился к уху, прошептав. — Сегодня я хочу чтобы все тебя слышали, Чагия. Он тут же сжал пальцами оба соска, от чего Хёк негромко вскрикнул. Этот звук потонул в брани наверху, но Мунчжо всё слышал отчетливо, и это доставляло ему невероятное удовольствие. Довольно улыбнувшись, он поднялся, снимая свою кофту и расстегивая штаны. Кихёк тоже потянулся к своим брюкам, но его руки тут же перехватили и прижали к кровати. — Нет, Милый, у тебя сегодня только одна работа, — продолжая удерживать чужие руки, мужчина опустился к груди и горячо облизнул правый сосок. На это движение Хёк замычал и выгнулся. — Мунчжо нет, — вдруг выдохнул он. Мун остановился и, поднимая голову, проследил за чужим взглядом на открытую дверь. — Они не спустятся, пока мы не закончим, — серьёзно произнёс он, но затем его тон смягчился, — Тебе не о чем переживать, Малыш. Он сразу же вернулся к своему занятию покусывая на пробу кожу возле очередного мелкого синяка. Сразу же раздался стон боли и возбуждения. Кихёк пытался свести колени, сильнее сжимая бока мужчины. Мунчжо наслаждался всеми изгибами и впадинами, всеми следами, что оставлял. Их хотелось ощутить ближе, их хотелось ощутить губами, на языке. Укусы и засосы сменялись нежными поцелуями и зализыванием следов, и от этой неожиданной долгой ласки Хёк буквально извивался на кровати. Тело отвечало на любое движение, а возбуждение уже стало невыносимым. Слегка приподнимая бедра, он едва касался возбужденным членом до торса Мунчжо через ткань брюк и это посылало разряды по всему телу, вызывая новые стоны. Наконец Мун исследовал всё что мог. Он встал и быстро избавил их от остатков одежды, взяв что-то из ящика в столе. Размазывая смазку по собственному возбужденному члену, он, не моргая, смотрел, как Кихёк, забывшись, проводит собственными пальцами по свежим укусам на теле, закрыв глаза и изучая новое тело подушечками пальцев. Медленно вернувшись на своё место между ног Хёка, Мунчжо взял одну его руку и положил себе на ключицу, проводя вниз к большому шраму. Кихёк тут же открыл глаза, почувствовав бугристую кожу. Мунчжо редко давал возможность прикоснутся к своему телу, позволяя изучать собственные грубые шрамы, видимо оставленные жертвами, но когда разрешал, Хёк старался запомнить как можно больше. Пока мужчина отвлекся, Мун приставил головку члена ко входу и медленно вошёл, растягивая. Прошлый раз был совсем недавно, так что дополнительной подготовки не требовалось, но от внезапных движений, Кихёк гортанно застонал, прикрывая глаза и запрокидывая голову на подушку. Тонкие пальцы тут же схватили за шею, заставляя снова посмотреть на Мунчжо. — Чагия, смотри на меня, — сказал Мунчжо и начал двигаться. Кихёк поймал его темный взгляд из-под упавшей челки и больше не мог закрыть глаза. Его руки продолжали мелко изучать чужое тело, сохраняя зрительный контакт даже тогда, когда член внутри особенно сильно проходился по нужной точке. Постепенно комната заполнилась стонами, которые смешивались с криками наверху, и эта музыка заставляла Мунчжо довольно улыбаться. Он снова создал нечто прекрасное, совместив два самых разных, но самых любимых его звука. Постепенно движения ускорились, а рука, слегка сжимающая горло, скользнула вниз к основанию живота. Неожиданно Мунчжо сильно надавил. — Громче, — приказал он и стал сильнее вбиваться в податливое тело. Он ощущал собственный член внутри под мягкой кожей и хотел услышать всё, что Хёк чувствует. — Ещё громче, — Кихёк уже срывался на крик, чувствуя скорую разрядку. Его пальцы слегка царапали чужие плечи, но взгляд так и остался прикованный к чужим глазам. Неожиданно Мунчжо наклонился и поцеловал мужчину, покусывая губы и ускоряясь. Всё новые и новые вскрики тонули в нём. Кихёк сжал волосы на загривке, притягивая ближе и отвечая на укусы. Через несколько секунд он весь напрягся и кончил себе на живот, испачкав удерживающую его ладонь. В последний момент Мун отстранился и дал особенно сильному вскрику заполнить, казалось, всё здание. Спустя пару толчков кончил и сам Мунчжо добавив низкий стон как завершающую точку в собственном произведении. Ещё раз осмотрев ослабевшего под ним Кихёка и его тело, где к прежним отметинам добавились капли спермы, он еле слышно произнёс «Совершенен».

***

Он появился здесь спустя полгода. Кихёк заметил его, когда тот въехал. Мальчишка волочил за собой несоразмерно большой чемодан и выглядел таким потерянным и одиноким. Идеальным для новой работы Мунчжо. Что-то тогда защемило внутри. Сначала мужчина не придал этому значения. Но за год, проведенный вместе, Хёк казалось понял всё, что чувствовал Мун. Постепенно его жизнь становилась подобием его. Мысли, чувства и отношения ко всему прекрасному. Мунчжо просто заражал своими идеями всех живущих в этом общежитии. Поэтому остальные жильцы стали донимать новенького. Они тоже это чувствовали. Но этот первый момент осознания, первый укол в груди дал понять. Он не должен его увидеть. Но трогать его было нельзя. Узнай Мунчжо об этом (а он наверняка бы узнал от остальных), он точно бы убил Кихёка. Единственное что оставалось так это молча наблюдать за парнем, защищая от других, и ждать его появления. Однако проблем младший доставлял невероятно много. После того, как пропал бандит, откуда-то появился полицейский. И, к сожалению, встретился он именно с Ю Чону. И всё же от этого новенького слишком много мороки. Расправится с этим надо было сразу же. Вообще Мунчжо не разрешал Хёку делать что-либо без его ведома, но как только этот парень появился в Эдеме все правила были нарушены. Было понятно, что за подобное неповиновение последует наказание, но нужно было избавится от лишних препятствий сразу. Кихёк задушил детектива. Он чувствовал, как чужая жизнь покидает тело, и постепенно успокаивался. Он прекрасно справился со своей задачей. Но стоило отвлечься лишь на секунду, и вот бок пронзила острая боль. Ю Чону действительно доставляет слишком много проблем. Борьба с настырным полицейским была недолгой, но от серьёзной раны уже начинала кружился голова. Последний раз ударив ножом мужчину, руки Кихёка ослабли, и нож упал на пол. Перед глазами плыло, но нужно было во чтобы то ни стало выбраться отсюда. Только… только надо немного восстановить дыхание. Всего минуту. Он не обратил внимания, когда открылась водительская дверь, и полицейский выпал из машины. Когда открылась его собственная, взгляд уже слишком сильно плыл, но Кихёк узнал этот костюм. Спустя такое долгое отсутствие Мунчжо наконец пришёл. Губы тронула мелкая улыбка. Знакомая маленькая коробочка выпала, и из неё на асфальт высыпались пустые колбочки. Мунчжо потребовалось несколько секунд чтобы осознать происходящее. Он быстрыми и четкими движениями достал шприц, и вколол что-то Кихёку в шею, аккуратно придерживая голову второй рукой. От резкой слабости во всём теле, глаза непроизвольно закатились, но Кихёк приложил все усилия, чтобы снова их открыть и наконец посмотреть на мужчину. В черных зрачках нарастали ярость и раздражение. От этого по телу прошла дрожь, а в груди кольнуло. Сейчас Хёку действительно было страшно за собственную жизнь. Но препарат, что начинал действовать, не давал возможности двинуть и пальцем. Сердце пропускало удар за ударом, неотрывно следя за чужими размеренными движениями. — Ты оказался неудачником, — спокойно сказал Мунчжо, надевая свои перчатки, — Как я и ожидал. Несмотря на размеренный голос и движения, его тело было напряжено. Кихёк чувствовал чужую злость и с опаской ожидал следующего шага. Но он искренне не понимал откуда такая реакция. Несмотря на то, что всё это происходило в тайне от Мунчжо, он делал это на благо их общей цели. Слова, которые Мун никогда ему не говорил, причиняли больше боли, чем рана на животе. — Я же говорил тебе, — продолжил Мунчжо, глядя прямо в глаза, — Я — творец, а не убийца. — За что? — собрав все свои силы, прошептал Кихёк, прерывая мужчину. Он искренне не понимал, почему его предали. Вместо помощи, Мунчжо только сильнее ранил своим взглядом, своим тоном. Одним быстрым движением Мун скользнул в машину и закрыл рот ладонью, прижимая голову Кихёка к креслу. — Почему ты сделал это без моего разрешения? — продолжил мужчина, совсем не обращая внимание на вопрос, — Ты так много сделал, Дорогуша. Это прозвище звучало ужасно. Оно отдавалось насмешкой, издёвкой, обжигая всего Кихёка изнутри. Руки переместились на шею, слегка сдавливая. Под пальцами Мунчжо чувствовал, как медленно бьётся чужое сердце и слабые попытки вздохнуть. Хёк неотрывно смотрел в чужие глаза, пытаясь увидеть причину такого поведения. Он заметил, как после нескольких секунд они изменились. Вместо злобы в них начало появляться сожаление, в уголках скопилась влага. Мунчжо на секунду слабо улыбнулся, но быстро стёр это выражение надежды на своём лице. Глаза ещё сильнее увлажнились, и он обессиленно опустил голову. Заставить себя снова посмотреть в эти непонимающие огромные глаза было невозможно. Хватка на шее слегка ослабла, но в сознании Кихёка уже стало темнеть. — Ты отлично справлялся, Малыш, — последнее, что услышал Хёк, окончательно провалившись в темноту.