Тепло, что утешало меня

Коридор был заполнен тусклым приглушённый светом. Цвет стен отливал холодной, будто бы немного светящейся голубой краской. Маша ступала по кафелю, её шаги эхом отдавались в тишине. В коридоре не было ни души. Она проходила мимо дверей кабинетов, какие-то закрыты, в каких-то через щелочку льётся будто бы лунный свет. На стенах не было привычных портретов, только белые полосы, из-за чего создавалось ощущение подъезда старой пятиэтажки. Она шла быстро, внутри нарастало чувство тревоги и страха. -"Ну же, хоть кто-нибудь!» Наконец долгожданная дверь на лестницу. Вот она уже на втором этаже, здесь люди, привычный школьный шум. Она замечает знакомые лица в толпе и уже делает шаг навстречу, как кто-то резко сносит её в сторону. Крики, возгласы, начинается давка, все бегут к лестнице. -Стреляют, там стреляют! -На улицу, на улицу быстрее! Чувство паники овладевает ею, Маша пытается протиснуться за остальными, как вдруг где-то совсем рядом раздаётся выстрел. Крики становятся ещё громче, люди бегут обратно, многие бросаются бежать в коридор, в сторону кабинетов. За доли секунды в голове пролетает мысль и Маша кидается в сторону противоположной лестницы. Дорогу ей практически никто не преграждает, все уже в другой стороне. Вот она уже на лестнице, вот уже быстро спускается. Она знала только одно — ей нужно к ней. Она должна быть в своём кабинете, ещё чуть-чуть… Маша распахивает дверь и её сердце замирает. Вот она, вот Юлия Владимировна, стоит рядом со своим кабинетом. -Юлия Владимировна… — шёпотом произносит она. Та резко поворачивается на голос, но где-то рядом раздаётся детский крик. Из-за угла выбегает белокурая девочка лет восьми, она бежит со всех сил, бежит к ним. -Помогите, помогите пож… — она не успевает договорить, как раздаётся выстрел. Всё происходит слишком быстро. Из-за угла появляется высокая мужская фигура с оружием в руках. Девочка вскрикивает, Юля хватает её за плечо, толкает назад и закрывает собой. Раздаётся выстрел. Спустя несколько мгновений в здание врываются люди в форме. Юлия Владимировна отшатывается в сторону и опирается о стену, едва держась на ногах. Маша кидается к ней. Кровь. Кровь пропитывает её светлую блузку. Её слабеющая рука зажимает рану на животе. Маша едва успевает поддержать её, женщина медленно сползает по стенке на пол. -Юлия Владимировна… — девушка опускается рядом на колени. -Всё хорошо, не бойся, — тихо отвечает женщина. Маша видит, как она истекает кровью. Её потухающий взгляд последний раз задерживается на лице ученицы. Женщина закрывает глаза, её тело безвольно наклоняется в сторону. -Нет, нет, нет… — Маша хватает её за плечи, — нет, пожалуйста, нет, не надо! Слезы застилают ей глаза. Дрожа всем телом, она берёт её за руку. -Открой глаза, пожалуйста, нет, вы не можете! -Маша, хватит, — кто-то сзади обнимает её за плечи, — всё, Маша, всё. Её нет, — девушка узнаёт голос Насти. Он звучит на удивление спокойно, без надрывов. -Нет! Нет, так не бывает, нет! -Отпусти её. -Нет! Я не могу, я не могу! — девушка захлёбывается в рыданиях, — я люблю, я люблю её! — ей хочется выть, кричать от этой невыносимой боли, — нет! Она резко открывает глаза. Вокруг темнота. Сон. Это просто сон. Она в своей постели, в своей комнате. Все живы, это всего лишь кошмар. По щекам девушки текут слезы. Она приподнимается на кровати, пытаясь отдышаться. Сердце бешено колотится, в висках всё пульсирует. Осознание тут же накрывает её огромной волной. -Я не могу… Я не могу жить без неё, — шёпотом произносит Маша. Ей хочется рыдать. Девушка закрывает рот рукой, чтобы в тишине ночной квартиры не было слышно её тихих всхлипов. -"Это ужасно… Просто… Невыносимо… " Она не в силах остановиться, при каждом воспоминании истерика накрывает её с новой силой. Она только что увидела свой самый страшный кошмар. Этой ночью Маша ещё долго не сможет сомкнуть глаз. Зимнее холодное утро. За окном ещё темно, девушка, с трудом вставшая с кровати, кутается в махровый халат. Её руки дрожат, пока она намазывает зубную пасту на щётку. Маша смотрит на своё отражение — на бледном лице ещё заметнее стали синяки под глазами. Её снова начинает слегка потряхивать. -Маш, это ведь последняя таблетка, — говорит мама, глядя как та запивает лекарство, — надо снова записаться, чтоб рецепт выписали. -Не надо, — холодно отвечает ей дочь, — последняя, и ладно. Итак особого эффекта нет. -Что случилось, ты так сильно не выспалась? -Угу. Прости мам, мне собираться надо, — она выходит из кухни, слыша, как тяжело вздохнула мама. Она невольно продолжает прокручивать в голове свой сон, идя по освещённым фонарями улицам. Тёплый пуховик будто совсем не греет. Она не может думать ни о чем другом. Снова тревога и страх. Всё вокруг кажется гнетущим: голые деревья, грязный снег, эта темнота вокруг… Боже, как же страшно. Вновь и вновь, одни и те же картинки. Снова кровь, снова выстрелы… Что, если это произойдёт? Если это знак? Это невыносимое чувство, кажется ещё чуть-чуть и она не выдержит. Вот она, эта дорога… Неужели они шли по ней вместе осенью? Идущие к школе дети немного привели её в чувство. Привычный свет из окон, калитка, всё как раньше. Это немного успокаивает. Как только Маша заходит в школу, она будто возвращается в реальность. В холле светло, на лавочках переодеваются школьники, дети болтают о чём-то, у турникетов разговаривают завучи. Вот она, её школа, всё хорошо, не было никакой стрельбы, никто не умер, всё как прежде. Ей бы увидеть её сейчас, увидеть и успокоиться… Но на часах 7:40, значит в школе её ещё нет. Ничего, она готова ждать. Но время шло, уроки проходили, а её всё не было. И снова вернулось это чувство, чувство страха. Не тревоги, а именно страха. В очередной раз она проходила по коридору. Вновь и вновь она искала взглядом, то и дело спускалась вниз, но дверь кабинета оставалась заперта. Настя ничего не знала, она то и дело пыталась выяснить, чем Маша так обеспокоена, но безрезультатно. Вдруг она услышала шум где-то позади. Резкий скрип скамейки о кафель. Она повернулась и тут же увидела, что произошло. Мальчик, вернее сказать парень, что сидел на лавке, упал с неё. Она уже замечала его, проходя здесь раньше, одна нога его всё время тряслась, а сам он сидел, закрыв голову руками. На его падение быстро отреагировали, к нему подбежали одноклассники, кто-то побежал за учителем. -Помогите, его надо посадить! — крикнул кто-то. Маша подошла ближе. -Федь, Федя! — какая то девочка била его по щекам. Тут Маша внезапно вспомнила о парочке спиртовых салфеток, которые после собственных обмороков всегда носила с собой. Секунду она колебалась, но затем подошла. -Есть спирт, может ему поможет? — она наклонилась к той девочке. -Да, давай, — та подвинулась, уступая ей место. Поднося к его носу салфетку, Маша рассмотрела его покрасневшей лицо. Он был в сознании, но похоже в затуманенном, и не переставал трястись. -"Может это эпилепсия? " — промелькнуло в голове. От всего происходящего её саму снова начало потряхивать, руки застряслись. -"А если он умрёт вот так?» -Отойдите! — сзади раздался голос Елены Витальевны. -Федя, Федя, что с тобой? — в ответ он что-то неразборчиво ей пробормотал. -"Он видимо из её класса… " Мальчика быстро отнесли в кабинет. Как оказалось, медиков сегодня в школе не было, пока Елена Витальевна вызывала скорую, другие учителя пытались чем-то помочь. Перемена уже заканчивалась, но Маше некуда было торопиться, у неё было окно, поэтому она осталась с ребятами, пытавшимися привести парня в чувства. В основном они бегали от кабинета к кабинету, спрашивая, нет ли у кого-то из учителей лекарств. Казалось, время тянется бесконечно. Елена Витальевна была на взводе. Скорая всё не ехала, мальчик тяжело дышал. -Господи, — она закатила глаза, — её-то вы зачем позвали? -Ребёнку помощь нужна, не устраивайте и здесь разборки, — знакомый голос заставил Машу вздрогнуть. Мурашки пробежали по телу. Это она. Елена Витальевна повернулась к окну, сложив руки на груди. Юлия Владимировна склонилась над мальчиком. У неё в руках был какой-то флакончик, видимо, лекарство. Маша заворожено смотрела на неё, почему-то ей хотелось плакать. Медленно она подошла и села рядом. -Машка, а ты чего тут? — женщина бросила на неё быстрый взгляд. -У меня окно, — тихо ответила Маша. Это всё, что она могла сказать ей сейчас. -Елена Витальевна, скорая приехала! — раздался голос из коридора. -Ну наконец-то! Всё быстро закончилось. Мальчика забрали в больницу, кажется, ему к тому моменту уже стало лучше. Все понемногу разошлись по своим делам, Маша осталась на первом этаже, наедине с Юлией Владимировной. Наконец они смогли поговорить. -Что с тобой, испугалась? — женщина приобняла её за плечи. -Можно вас обнять? — тихо спросила девушка. -Машенька, ну ты чего? — ласково сказала она, обнимая ученицу. Маша прижалась к ней, словно маленький котёнок. Ей хотелось разрыдаться от нахлынувших эмоций. -Маша, ну что такое? Всё хорошо, все живы, — она погладила её по спине, — пойдём, чаем тебя напою, успокоишься. Девушка отстранилась. Юлия Владимировна потянула её за собой, держа за локоть. -Федя у нас вообще отдельный кадр, — сказала женщина, протягивая ей кружку, — не первый раз уже на скорой забирают, — она села рядом с ученицей на диванчик. -Мгм, — Маша отпила горячий чай, — а чего его тогда на домашнее обучение не переведут? Юлия Владимировна вздохнула. -А это надо у Елены Витальевны спрашивать. Ты же её знаешь. Маша кивнула. Женщина смотрела на неё несколько секунд, а затем спросила: -Что с тобой, Маш? Их взгляды встретились. -Я устала немного. Не выспалась, всё нормально. Перенервничала немного. -У тебя такие синяки под глазами… Бедненькая вся. Ты не заболела? — она дотронулась до её лба. Маша отрицательно помотала головой. Она подумала, что стоит рассказать женщине правду, но всё же колебалась, глядя пустым взглядом на кружку с чаем в руках. -Девочка ты моя, — Юлия Владимировна положила её голову себе на плечо, — не воспринимай всё так близко к сердцу. Иначе будешь как я, всю жизнь нервы лечить. -Вы лечите нервы? -А ты как думала. Знаешь у меня сколько валерианки дома? Магазин открывать можно. -Не знала… -Давай, — она аккуратно забрала кружку из её рук, — всё равно чёрный чай не пьешь. -Откуда вы знаете? -Вижу. Ты ведь никогда не скажешь, чтоб не обидеть. А у меня психологи наши весь зелёный выпили, — она слегка усмехнулась. -Вы замечаете такие мелочи в людях? -Это не мелочи, — женщина гладила ученицу по светлым волосам. Сейчас, положив голову ей на плечо, и чувствуя лёгкий аромат её духов, Маша вдруг поняла, что значил этот сон. Она не может отказаться от неё. Она поняла, насколько сильно привязалась к ней за это время. Эта женщина стала её зависимостью. Отчаяние накрывало её с новой силой. Как бы ей хотелось остаться с ней, хоть немного продлить эти драгоценные минуты, когда никто не мешает им. Когда не надо прятать взгляд, когда можно прижаться к ней и забыть обо всём. Но время неумолимо шло вперёд. -Мне пора, скоро звонок на перемену, — Маша поднялась с дивана, — спасибо вам за чай. -Пообещай мне, что ляжешь сегодня пораньше, — Юлия Владимировна окинула её взглядом. -Обещаю, — сказала Маша и улыбнулась, прежде чем выйти. Как только она оказалась за дверью, эмоции накрыли её. Она быстрым шагом направилась к лестнице, бегом взбежала по ней. Маша не замечала ничего вокруг, она забежала в туалет и зашла в первую попавшуюся кабинку, закрывшись на защёлку. Она оперлась о стенку и разрыдалась, прикрыв рот рукой. Слезы текли по её щекам, оставляя после себя солёные дорожки. Маша опустилась на пол. Её тихие всхлипы были хорошо слышны в тишине туалета. -"Что… Что мне теперь делать… Я не смогу без неё… " — от этой мысли слезы потекли ещё сильнее. Прошло несколько минут, прежде чем девушке наконец удалось успокоиться. Она протёрла заплаканные глаза, поднялась с пола, взяла рюкзак и вышла из кабинки. Девушка подошла к раковине, убирая волосы с лица. -Может теперь ты всё же скажешь, что случилось? — раздался ровный голос Насти, стоявшей у кафельной стены, сложив руки на груди.