Недолюбленные

      Иногда зима приносит с собой не только морозы. За окном метель шумит и воет волком. За пару метров от стекла осталась лишь белая стена крупных хлопьев. В особняке сегодня тихо. Не скрипят полы под чужими ногами, не гомонят голоса по этажам, не летают ругань и оскорбления.       Такая атмосфера кажется чужеродной, непривычной. В этой тишине спальных комнат звук хлопнувшего окна — резкий удар поддых.       Хелен отходит от подоконника, злобно зыркая туда-сюда. Настроение у него всегда на грани и ни к чёрту. Творец ходит из одного угла в другой, неосторожно пиная валяющиеся на полу листы, карандаши и бутыльки различных размеров. Гневается из-за того, что что-то снова идёт не так, что пуза снова спряталась в свою змеиную нору.       Кукловод изображает тяжёлый вздох и продолжает молча наблюдать за чужими метаниями. В комнате друга он чувствует себя гораздо уютнее, чем на складах чердака, пусть в этом помещении и пустовато. Здесь хотя бы есть ощущение, что ты не один. По вздрогнувшему Художнику Кукольник понимает, что по полу распространяется лёгкий холодок, а босые ноги Отиса слишком уязвимы перед ледяной стихией.       Сам же полтергейст развалился на заправленной кровати друга в позе звезды и ни капли не жалеет о том, что занял место. Юноша бубнит что-то себе под нос, то и дело фыркая и дыша, словно сейчас голова взорвётся. Скажи ему сейчас что — наорëт, а может и огреет чем-то подручным. Но Кукловод чувствует неприятную пустоту от этой напряжённой атмосферы и хочется заполнить её хоть шуткой, хоть банальным стёбом. И пускай в этот раз он будет виноват в срыве Хелена. — Хел. — тихо выдаёт призрак, отрывая друга от важнейшего дела! От перекладывания неудавшихся работ с места на место и в помойку. Тот резко поворачивает голову на внешний раздражитель. Брови его сведены к переносице в сердитом выражении, а яркие глаза прожигают разбившимся в них стеклом. Отису подходит зима, они с ней одинаково холодны и убийственно красивы в своей опасности. Кукольник раскрывает руки в приглашении, но лицо его всё так же равнодушно, как если бы разум жил отдельно от тела. Хелен опускает взгляд, проходясь по поверхности стола подушечками пальцев. Легко получить занозу. Он смотрит на Кукловода и выдыхает, словно решаясь. Призрак не тот, кому стоит отказывать. Да и такая возможность выдаётся редко. Лишь тогда, когда они оба вместе, когда скрыты от чужих глаз. Кровавый подходит к кровати и всматривается в пустые жёлтые глаза, которые напоминают ему желток яичницы. Полтергейст издаёт непонятный звук похожий то ли на усмешку, то ли на разочарованный вздох, поэтому Отис забирается на кровать к нему, осторожно ставя колени на покорно прогинающийся матрац. А после уже и ложится рядом, укладывая голову на чужом плече так, что дыхание касается изгиба шеи. Рука спокойно покоится на груди Кукловода, а ноги Хелена переплетаются с ногами призрака так, что встать потом будет тяжело. Только если упасть вместе на пол. В таком положении им обоим безумно комфортно. Кукольник чувствует, всё ещё резкое, дыхание Художника в уязвимой близости. От этого он отводит голову в сторону, открывая больше пространства для дыхания, но Хелен лишь прижимается ближе, неловко касаясь губами серой кожи.       В этой плотной тишине, как в ватной прослойке, они не чувствуют времени. Потому что Кукловод не жив, а Хелен тихонько дремлет на его плече, пока его вьющиеся волосы бережно перебираются и гладят. На его спине покоится вторая ладонь полтергейста, которая прижимает к себе. И от этого в душе расцветает трепет и спокойствие. Лишь бы время остановилось и дало им обоим немного отдохнуть.