Охота на охотников

Я обнаружил себя сидящим на неописуемо жёстком, неудобном, режущем спину и задницу стуле. Всё некогда крепкое тело моё ослабло, онемело и при каждом вздохе наполнялось лишь щекочущей болью и титанической усталостью. По всей плоти вспышками рези давали о себе знать свежие синяки и гематомы, в особенности им понравилось моё лицо: его они облепили чуть ли не полностью, отчего любой мимический жест становился великомученическим подвигом. Впрочем, к подвигам моя персона не стремилась: я старался расслабить все известные мне на пару с моим организмом мышцы, лишь бы стало хоть чуточку проще переживать это тяжелейшее постинтоксикационное состояние. По стенкам рта паутинкой расползалась паскудная оскомина, в горле застрял громадный, будто отлитый из стали ком, несмотря на это, то и дело тянуло блевать. Впрочем, блевать, кажется, было уже нечем, даже желчи в моём желудке не осталось. Ещё сушило, причём сушило дико, словно вашего покорнейшего слугу заставили всухомятку слопать килограммов пять соли. Сколько бы я не пил воды — всё было без толку. Живительная влага проскакивала куда-то мимо, а мне не доставалось и жалкой капельки. Гудела, разваливалась, рыдала моя бедная чугунная голова, вот-вот готовая под своей тяжестью обломить хилую шею и рухнуть переспелым плодом вниз, к полу. Мозг, кажется, от общего недостатка влаги тоже ссохся, ни о чём не думая, ни на что не реагируя, лишь пламенно агонизируя. Каждая клетка моего организма восставала против меня и вопила, причитала, клялась, что больше никогда не допустит проникновения и капли спиртного в мой предательский рот. Конечно же, это было ложью. Однако я слукавил. На одну мысль моё серое вещество всё же сподобилось. Едва — лишь для виду — приоткрыв заплывшие зенки, в мыслях я только и вопрошал горемычно, обращаясь не к себе, а куда-то в непроглядную даль: «Во что же ты вляпался, Шурик?..». Вообще-то Шуриком меня здесь никто не называет. А если всё же решается, то очень быстро получается бескомпромиссный талон на замену парочки передних зубов. Знают мою персону здесь под кликухой — Айдар я. Некоторым особо близким разрешаю величать себя по имени — Александром, Сашей там, Саней на худой конец, но никаких Шуриков. Меня так в моей жизни называли только дорогие родители, а я от них взял за привычку в такой форме к себе обращаться. Мысленно, естественно. Так во что же я вляпался? Скажу без обиняков — в говно я вляпался, в жиденькое такое, липкое, зловонное. И не ботинком, а прямо таки своей нахальной мордой. А всё, представьте себе, из-за кого? Конечно же из-за баб! Начну издалека: в Зоне у меня в последние полгода всё не слава Богу: не идёт хабар и всё тут. Люд сталкерский меня знает, авторитет у меня имеется приличный, группа наша была в первых рядах, молва нас всегда опережала, а тут бац — на тебе! Полгода непруха с прорухой. И вроде есть на что жить, даже прибыток небольшой имеется, да только нынешнее моё финансовое положение и рядом не стоит с теми барышами, которые я год назад зашибал. Ну да я не шибко кручинюсь, в проклятия всякие и немилость Зоны не верю, руки не опускаю, тяну свою лямочку, ведь знаю, что за чёрной полосой в жизни непременно должна наступить белая. Да только чернота эта что-то персонально для меня затянулась, непроглядной сделалась: с две недели назад вся моя группа сгинула в Зоне. Да, такие вот пироги, опять-таки с дерьмом. И причём глупо так, что аж злость берёт. Мы в кои-то веки набрали добротного хабара и чесали его сплавить, да нарвались на обратной дороге сперва на кровососа, а потом и на шваль какую-то, думается мне, на ренегатов. Кровопийца одного нашего подранил, а второго утащил за собой в дебри лесные — это ещё штатная ситуация, можно сказать. Играть в спасателей не стали, двинули дальше. Как оказалось, двинули прямиком в засаду. Вот с отщепенцами-то всё наперекосяк и пошло: там один другого не прикрыл, тут позицию выбрали бестолково впопыхах, здесь шальная граната удачно легла. И ведь соратники мои далеко не «зелёные» были, не мальчики, все с оружием на «ты», у каждого на счету не одна пара убиенных, а оно вона как вышло. Не знаю я, как это называется. Вселенная против нас была и всё тут. В итоге, я пришёл в себя среди кучи трупов, сам стою - цел и невредим. Горевать времени не было, да и друзьями мы с погибшими не были, так, хорошие коллеги, я бы сказал. Собрал я с них все сливки, самую жирную часть на себя погрузил, оставшуюся часть запрятал в организованных наспех тайник и дал с места бойни дёру, чтобы к покойничкам не присоединиться вдруг. Ещё дня два до сквалыги-таргаша весь доставшийся в наследство скарб тягал, однако оно того стоило — навар с них приличный вышел. Я наконец почувствовал себя при бабле, а это, знаете ли, душу греет. Впрочем, вместе с этим меня и другое чувство посетило — понял я, что нужен мне отдых после такого. Я одним чудом из лап смерти выбрался, всех своих потерял и, по сути, мне предстояло всё начинать заново, а к такому я готов совершенно не был. Прокутив пару дней в «Трактире», решился я смотаться на Большую Землю. Был у меня свой интерес. С одной стороны, хотелось родных навестить, с другой, договориться с парочкой новых поставщиков, с третьей, поподробнее изучить, что же там за контракты лакомые НИИ «ЧАЗ» предлагает, дальше по списку шло лечение зубов — некоторые порой ныли так, что хоть вешайся. Ну и вдобавок должно было отправить родным моих почивший товарищей хоть весточки короткие, дабы те не ждали почём зря ушедших навсегда. И конечно же, как можно догадаться — мне хотелось бабу. После шестимесячного обета целомудрия у некоторых, бывает, кряшняк едет, вот и у меня глаз дёргаться начал. А как прихватит, так вообще ни о чём другом думать не могу. Такие помутнение сознания по эту сторону Периметра чреваты смертью, так что мне точно пора было отдохнуть. Как я уже говорил: фигура я среди сталкеров не последняя, видная. У меня где надо подвязано, подмазано и договорено. Ваш покорный слуга у учёных на хорошем счету, пару раз оказывал военсталам самые деликатные услуги, о которых в широких кругах так лучше вообще не распространяться. Так что отвалив кругленькую сумму, я смог тайком покинуть «строго охраняемую территорию» и выбраться в люди. А благодарить мне за это стоит коррупцию и человеческую жадность, ах, что бы без них делал несчастный бродяга-сталкер… Как можно понять, ховаться по окрестным нищим деревенькам, что вокруг контрольной линии Периметра чахнут, мне было неинтересно, потому отправился я прямиком в Чернобыль-Четыре — единственный оплот цивилизации на долгие километры, ежели не брать в расчёт закрытый научный городок, что отгрохали прямиком возле головного корпуса НИИ «ЧАЗ». Первым делом, как подобает человеку ответственному, я большую часть денег перевёл на разные счета: что моим родным, что родным «коллег», что парочке дельцов, перед которыми у меня были мелкие должки. Эти манипуляции, как водится, совершаются для того, чтобы на кураже не пропить все кровно добытые. Ну а любые дела после этого было решено отложить до завтра, ибо в первый же день нужно было отпраздновать то, что живым из Зоны-матушки выкарабкался. Такие праздники — это уже традиция. Заскочил я к себе на квартирку — на самом деле она была не только моя, мы её с группой в складчину брали, но тут сами понимаете… — навёл марафет, душ там принял, выбрился начисто и вперёд — к подвигам. Начал искать, какая такая особа женского пола сможет мне составить компанию. У меня таких имелся целый список, и я пошёл, скажем так, по убывающей. Как ни странно, отозвался первый же номер — Сонечка. Ах какое у неё тело, вы бы видели… Ладно, что-то я отвлекаюсь. Короче, она соскучилась и была на всё согласна. Приодевшись, я заскочил за ней прямиком на её работу — в их семейный продуктовый магазинчик. Впрочем, вы не подумайте, что то обычный магазинчик. Папка её из-под полы со сталкернёй торгует. Собственно, я тоже с ним дела вёл на заре своей «карьеры», но нынче я уже, как это говорится, птица не его полёта: старик трусоват, старается не отсвечивать, отчего обороты у него крошечные, а товары поганые. Но дочка у него ничего, вот я её и потрахиваю от раза к разу. Если что, шлюхами я брезгую. Деньги-то у меня на них чаще всего имеются, но вот прямо так в лоб платить за секс — это не для меня. Бьёт по самолюбию, знаете ли. Вот я и нахожу себе каких-нибудь милых простушек, которые не против провести со мной время. А я собой не дурен, особенно если с местными бродягами сличать, так что успех имею. Денег, правда, уходит порой столько же, сколько на элитных потаскух и оттого порой думается мне, что мой подход — сплошной самообман, однако такими безделицами я голову подолгу не захламляю, это для нервов вредно. Хотел я Соню в «Выверт» потащить — наш, чисто сталкерский бар, куда всякую шушваль и желторотиков не пускают: то заведение для своих и на входе «фейс-контроль» суровый, а пропускают, исходя из своего авторитета. Благо, подружек туда протащить можно, если ты что-то из себя представляешь. А я представляю, тут пусть ни у кого сомнений не останется. И вот, предлагаю я ей, значит, чуть ли не лучшее место в городе, которое она ну буквально обожает, а моя Сонька мне бац и говорит: «Саша, тут новое заведение открылось, девчонки только о нём и сплетничают. Давай сходим, посмотрим, ну пожалуйста!» и значится смотрит жалобно так, как голодный щенок — знает, мне перед таким устоять сложно. Дурак я. Знал бы чем всё обернётся — настоял бы на своём, а тут у меня настроение хорошее в преддверии кутежа, вот и согласился я, себе на беду — голова садовая. Значит, заведение это обозвали «Осколком» и стояло чуть ли не на окраине города. Машин у входа было порядочно, что само по себе удивляет — в Чернобыле-4 мало у кого имеется машина. Потому как чтобы эту машину иметь, нужно ещё и иметь возможность приостановить саму мысль о её порче или краже. А такие возможности, как вы понимаете, не у каждого обывателя да мещанина есть. У меня вот, к вашему сведению, нет. Снаружи этот двухэтажный «Осколок» примечательно не выглядит, здание конечно с новенькой отделочкой, но всё в серых, мрачных тонах, как и любое другое здание в округе. Только вывеска отблёскивает неоном, на ней как раз-таки осколок чего-то, синенько-холодный такой. Но вот внутри… Мама родная! Я конечно архитектурных стилей не знаток, в университетах не обучен, но батя мой на такое всегда восклицал «Да! Вот уж барокко из Марокко!», вот и я так неожиданно для себя прошептал. Внутреннее убранство дорогое, богатое, помпезное даже слегка. Точно не забегаловка в Чернобыле-Четыре, а хороший такой ресторанчик в центре Киева. Это-то меня огорчило. Нет, не поймите меня неправильно, я и по ресторанам вполне ходок под сопутствующее настроение. Тут же беда в том, что мне жутко хотелось именно что сталкерского бара: такого, в котором все блюют, нажираются, потом снова блюют, потом бьют друг другу морды и так по бесконечному порочному кругу. А попал я на какой-то званый ужин у бедного дворянина и всё по вине моей Сонечки. Внутри народу было битком и все прилично одеты, что мне аж неловко за мой свитер и растянутые в коленях брючки стало. Свободных столиков было всего два, какой-то франтоватый тип в выглаженной жилеточке проводил нас до одного из них, что был в дальнем конце зала. Я отчего-то почувствовал себя жутко неуютно, прямо таки не в своей, а в чужой тарелке, в которой меня всё норовят пришпилить к керамической плоскости вилкой и порезать на порционный дольки ножом, после чего употребив в пищу. Дабы такие наваждения согнать, я заказал себе двойной виски. Цены, на удивление, были не шибко кусачие, а пойло качественное. Приободрившись, начал я с Соней болтать, пока ждали мы свой заказ. И вот, опуская моё картёжное разочарование, вроде всё идёт неплохо, я даже расслабился. Мы отужинали. Меню оказалось не то что бы особо изысканным — обычная славянская кухня, с детства знакомая каждому — тем не менее качество блюд меня поразило. Такого борща с пампушками я, признаться честно, не едал нигде. Да и львовские гречаники тоже удались на славу. Моя спутница вроде тоже была вполне себе довольна и местом, и трапезой. Однако ж беда, как говорится, нечаянно нагрянет. Даже не помню с чего наша ссора началась. С ерунды какой-то, ей Богу. Она что-то ляпнула, я слишком резко, в своей любимой циничной манере ответствовал и понеслась моча по трубам. Она, ведите ли, хочет быть моей женой. Сперва решил, что Сонька шутит, но нет, она была серьёзна донельзя. Настаивала чтобы я прекратил общаться с остальными своими бабами и взял её под венец. Тут уж я обомлел — где это видано, чтобы у порядочного сталкера была жена, которую он нашёл уже после Зоны. Не, это не к добру, Зона ревнива и второй женщины в сердце моём не потерпит. Да и не люблю я Соню, по правде говоря. Нет, симпатия конечно есть, иначе я бы к ней при всяком удобном случае не захаживал, но чтобы свадьба… Боже упаси! Значится, был я уже хмельной, оттого ей свою позицию примерно так и выложил — простофиля. Сейчас-то понимаю, что надо было говорить с эвфемизмами, всякими там закрученными формулировочками, на крайняк сбрехать что-нибудь. Что уже теперь говорить: знал бы прикуп — жил бы в Сочи, а я в Чернобыле-Четыре, вот и вся недолга. Она, конечно же, вспылила, обиделась, обозвала хамом, козлом и бессердечным бирюком, который думает только о сексе. Не сказать, чтобы она была не права, только вот раньше её это совсем не смущало. Странно, с чего бы это, спрашивается? Она ушла в слезах. Останавливать её я не стал — бесполезно. Идти против женской истерики ровно что против урагана нагим выступить. Однако стало мне грустно, пакостно и одиноко. А такие состояния я лечу одним лекарством — алкоголем. Заказал я себе сходу бутылку того самого высокопробного вискарика и с ним за стойкой уединился. Время летело незаметно и я сам пропустил тот самый момент, когда надо сказать себе «хватит». Я, видать, сказал что-то вроде «ещё!» и окончательно наклюкался. А стоит мне надраться, меня, как и любого порядочного человека, на приключения тянет. Вот и нашарил я их на свою беду. По залу всё виляла сочными бёдрами высоковатая рыженькая официантка. Задница у неё, к слову, гораздо лучше чем у Соньки была, а у Сонечки она ого-го, чтоб вы знали. На лицо эта рыжая бестия была вполне себе привлекательна, с резкими чертами — всё, как я люблю. Улыбалась ослепительно и даже игриво. Правда спереди она была жутко плоской, эх, вот уж что омрачало, ну да не настолько, чтобы я отказался от решительных действий. В принципе, каких-то конкретных планов я на эту особу не имел, мне лишь со скуки и обиды хотелось поразвлечься, пофлиртовать. Она проходила мимо моего столика, относя пустой поднос на кухню. Тут-то я, по негласной традиции всех сталкерских баров, возьми да и шлёпни её по заднице, лихо так, с юношеским задором. Да. И нечего тут удивляться. Ваш покорнейший слуга не святой, но кто среди нашего брата без греха? Лично я таких знать не знаю. Она взвизгнула, подскочила, оглянулась растерянно и поспешила удалиться. Я остался в недоумении: то ли она со мной заигрывает, то ли тут так не принято. Хотел я, собственно, к бутылке своей возвратится, как тут нарисовался этот… Туча. Недаром этого детину так обозвали. Для ясности скажу, что рост мой сто восемьдесят с лишним сантиметров, весом я под девяносто килограмм, в плечах широк, но даже надо мной этот увалень буквально нависает, словно грёбаная грозовая туча! Роста в нём под два метра, в ширь он точно шкаф-купе и вся его масса в большинстве своём не жир, а крепкие мышцы. Короче, амбал натуральный, парней поменьше он небось может как куриц душить. На внушительной, доминантой внешности его достоинства не заканчивались. То был известный, уважаемый во многих серьёзных кругах бродяга — лидер одной из самых маститых, пользующейся всеобщим признанием группы охотников и браконьеров. Люди Тучи легко могли дать прикурить любому штатному отряду «Долга», а с его элитой стояли примерно на одном уровне. И деньги «Тученцы» зашибали хорошие, связи имели обширные и солидные. По-хорошему, Туча давно мог бы уйти на покой и руководить своими охотничками из-за Периметра, но он был сталкером старой закалки и его постоянно тянуло в Зону. Встал вопрос: чего такой видной шишке вдруг от меня понадобилось? Ответ меня, конечно же, не удовлетворил. Он, ясен пень, тоже пьяный, вдруг обернулся поборником морали и ревнителем пуританства. Положив свою лапищу на стойку рядом со мной, стал мне заплетающимся языком медленно излагать, что я, мол, веду себя неподобающе, обижаю женщин и нарушаю негласные устои приличного заведения. Я весь монолог «монаха-отшельника» степенно выслушал и так же степенно послал его в жопу. Тут наши отношения, ясен пень, накалились, однако вовремя подоспел лысый охранник, который стремился нас разнять. Мужик был крепкий, коренастый и ростом под сто девяносто, впрочем, на фоне Тучи он всё равно смотрелся совсем неубедительно. Выслушав лысого, я обещал больше безобразий не учинять, а Туча извинился, грозно обратился ко мне со своим «Будь паинькой, не заставляй меня учить тебя хорошим манерам» и вернулся на своё место. Вот зря он это сказал — кто его за язык тянул? Меня, когда я в зюзю, брать на слабо или пугать не стоит, потому как я от обратного действовать начинаю, чисто из природной вредности и строптивости. Так и тут получилось. Где-то спустя полчаса эта официанточка имела неосторожность вновь пройти мимо меня — то ли забыла уже о произошедшем, то ли решила, что я, накирявшись вдрызг, успокоился, то ли всё ж таки заигрывала. Ну и как вы думаете, что моя персона сделала? Я, улыбаясь как умалишённый, вновь с размаху приложился ладонью к её ягодице, под конец слегка сжав ту. Её реакция повторилась, да только за ней мне шибко внимательно наблюдать не пришлось. Сразу услышал, как сзади скрипит отодвигаемый стул и как по половицам ступают тяжёлые армейские ботинки сорок шестого размера. Не переставая по-кретински давить лыбу, я обернулся к надвигающейся Туче и подмигнул ему с издёвкой. Дурак, скажете вы? Герой, отвечу я. Мало кому хватит смелости выступить против такой мясной махины. Впрочем, драться я сперва не собирался, думал лишь подразнить его, максимум спровоцировать удаление из заведения этого буйного элемента. Все мои планы переменились, когда он одним махом взял меня за грудки, растягивая любимый свитер, который мне связала мама. Тут уж я перестал за себя отвечать, глаза мне замело яростно-красной поволокой и я, вися над землёй, со всей мочи вмазал ему в левый глаз. Стоит признаться, я собой горжусь, ибо ударом смог заставить Тучу пошатнуться и разжать пальцы. Дальше же всё было как в тумане, помню только обрывки. Стало быть, я бросался в бугая стульями, один из них об него сломал, теми же стульями попортил настенные картины, разбил две вазы, спинкой стула случайно вмазал по голове какому-то плешивому очкарику за ближайшим столом. Оппонент же мой проломил мною стойку и один из столов — удивляюсь, насколько же крепкий у меня позвоночник — вдобавок вырубил двух охранников, что пытались его усмирить, я же совладал лишь с одним, тем самым лысиком. Кажется, я ещё бросался в амбала бутылками с премиальным алкоголем и пытался его пырнуть ножом для масла… В общем, раунд с Тучей я точно выдержал — небось не без стимулирующего действия синьки — однако тот меня всё же усмирил, вырубив смачным останавливающим джебом. Как забороли самого Тучу — не знаю, не видел и от того мне очень печально. Его же, как какого-нибудь мифического вепря или доисторического мамонта, нужно сетями отлавливать, гурьбой на него наваливаться, в бока копьями колоть. Какое зрелище… Вы скажете, что на выходе я получил желаемый в начале результат: пьянка, мордобой, все дела. Так-то оно так, вот только проснулся я не у себя в квартирке, а в каком-то подвале, изнывая от боли в луже собственной блевоты, связанный по рукам и ногам. Можно было догадаться, что такой разгул влетит нам в серьёзную копеечку — это вам не фанерные столы в деревенских забегаловках крошить. Пролежало моё тело, терзаемое страданиями, где-то четверть часа, после чего ко мне спустился, кто бы вы могли подумать — Туча! Побитый, потёсанный, вся рожа опухшая и в синяках, однако уверенно ступающий на своих двоих. Он-то меня развязал, напоил бодрящим огуречным рассолом, вручил какую-то россыпь таблеток от головняка и похмела — я бы больше обрадовался парочке банок пива — после чего стал разъяснять положняк. Вляпались мы по самые помидоры, цифра на нашем счётчике была внушительная. Я сперва даже подумал было при первом же удобном случае сдрыснуть, но быстро понял, что Айдар — слишком видная фигура в сталкерском обществе, куда я не пойди, за мной везде будет шлейф из информации тянуться и по нему-то меня отыщут и грохнут, рано или поздно. Не прощают в Чернобыле-Четыре обиды такого характера — то негласное правило успешного бизнеса. А значит выходило, что «потраченные» гривны придётся возмещать. Вот тебе и попадуха. И вот сижу я, вновь вопрос повторяю: «Во что же ты вляпался, Шурик?..», а более приличного, конкретного ответа всё, знаете ли, как-то не видно. Чуть придя в себя, я уже окончательно разлепил глаза и стал разглядывать наших пленителей — разношёрстую, настораживающую меня компашку. Тревожили мою персону их взгляды — совсем безумные. Но о каждом в порядке живой очереди. Левее всех стояла частичная виновница произошедшего — моя юная рыжая бестия с соблазнительной фигуркой, разодетая в какие-то коротенькие шортики, топик и укороченную джинсовку. Она не прекращала мило, и в тоже время лукаво улыбаться, а в ярких глазах её читались искры адского пламени, пляшущего на плоти грешников. О, от таких женщин можно ждать всего, уж поверьте мне, я знаю о чём речь! Впрочем, они чертовски хороши в постели… Официантка, обхватив руками его шею, висела на плече у кого-то слащавого, педиковатого молоденького блондина, которому то и дело что-то нашёптывала на ушко. Он её внимательно слушал, временами даже что-то коротко отвечал, однако ни на секунду не сводил с меня презрительного, уничижительного, злобного, вгрызающегося взора. На его худом теле были рваные чёрные джинсы, косуха и футболка с эмблемой какой-то рок-группы, вся его одежда была в не поддающихся идентификации пёстрых значках и нашивках, в цепях, заклёпках. Волосы его были зачёсаны вверх и явно толково пострижены. Итак, выглядел он как самый настоящий говнарь. У нас на Троещине такой бы и ста метров не прошёл — ногами бы отпинали. Эта парочка меня ещё не особо пугала, но вот дальше шёл квартет настоящих всадников апокалипсиса. Следующим в очереди по мою душу был мужчина средних лет с черными, как смоль, волосами, с фингалами и кровоподтёками на умильной мордашке, одетый в классические горчичные брюки и незаправленную белую приталенную рубашку с закатанными по локоть рукавами. Я даже сперва не узнал в нём бармена, что вчера задушевно со мной беседовал и очень вежливо просил «впредь не повторять своих вульгарных выпадов в сторону персонала». Если честно, я тогда посчитал его бесхребетным и безобидным, но вот сейчас, всматриваясь в его зенки, ваш покорный слуга отдавал себе отчёт, что вся это добросердечность и любезность исходит от него до тех пор, покуда не переходят черту. В его малахитовых глазах отблесками билась жидкая сталь, готовая затвердеть в любой момент. Именно она и выдавала бармена, указывая мне на то, что тот способен и даже привык совершать ужасные, жестокие вещи. Подле него расположилась невысокая стройная шатенка, тоже в брючках, только чёрных, и заправленной белой отглаженной блузке. В целом она была хороша собой и я бы даже с удовольствием разделил с ней ложе, пусть и не вписывается она в мой типаж, но… От неё прямо-таки и веет какой-то запредельной энергетикой! Сперва эта самая энергетика меня привлекла, но чем дольше я на неё смотрел, тем страшнее мне становилось. Как только я наткнулся и споткнулся об её янтарные очи, как мне стало уже совсем жутко. Взгляд у неё был… Ну ведьмин просто! Она бы с удовольствием, аппетитно облизываясь, посмотрела, как мою, находящуюся в сознании тушу, режут заживо. Дискомфорт заставил меня перебросить взор на соседние глядела и тут же я понял, что именно их обладатель стал бы меня резать, причём мастерски и медлительно. Высокий шатен в армейских брюках-карго расцветки олива и такого же цвета футболке, с россыпью синяков на лице, разглядывал меня с неподдельным хищным интересом, то и делая, что постукивая пальцами по бёдрам. Финалом же был низенький, но мясистый, крупный, даже мощный рыжий патлач с видом борца-тяжеловеса, тоже весь в синяках, расписанный какими-то странными татуировками под глазом и на шее. На нём были широкие серые брючки и белая водолазка с кофейными пятнами. В его буркалах я не смог найти ничего, кроме бродящего безумия. Это был самый настоящий маньяк, что действует лишь на рефлексах. А рефлексы его заточены на одно: убивать с самой изощрённой жестокостью. Его стоило опасаться в первую очередь. Но именно он, кажется, и правил этот бал сатаны. Окончательно придя в себя, и под вереницей этих хищных взглядов взбодрившись, я начал разбирать и речь, льющуюся вокруг. Обращался рыжий-конопатый ко мне, голос у него был низкий, прокуренный, вкрадчивый, отдающий какой-то деловитой гнильцой, как у торгашей местных: - Э, горе-домогатель, ты вдупляешь вообще? Меня слышишь? - он приблизился ко мне и демонстративно защёлкал пальцами перед лицом. Знали бы вы, как мне хотелось вдруг одним резким движением поймать эту руку за запястье, но сил у меня хватило только на куцый кивок, дескать, слышу. - Уже хорошо, значит не все мозги тебе вчера отбили. Впрочем, тебя бы на органы сдать, проще бы вышло… - патлатый поцокал, гладя перстами свой гладковыбритый подбородок. Подобные мысли явно доставляли ему наслаждение. - Ладно. Будем действовать, исходя из обстоятельств. Все ведь заслуживают второй шанс, так? - вопрос был риторическим и ответа на него не последовало. - У тебя, Айдарка, я так понимаю, валюта приличных размеров тоже не водится? - Я брезгливо мотнул головой. - Как вы ловко вдвоём устроились: все деньги ещё до похода к нам сплавили и сидите теперь, инвалидов из себя корчите. Но ничего, так может даже лучше — будете делами долг свой отрабатывать. Возражения имеются? - мы с Тучей синхронно мотнули головами. - Уже радует. Туча, милый мой, скажи-ка, как там у тебя с заказами нынче? - Плохо. - буркнул здоровяк, одновременно борясь с опухшим и заложенным носом. - Последний крупный контракт брали на «Агропроме»: умертвили там стайку кровососов для научников, а после этого голяк — мелочёвка одна. - Н-да, старик, теряешь хватку. Твои же и на Окраине есть, да? - непринуждённым голосом осведомился низкорослый борец, указательным пальцем копаясь в своём ПДАшнике. - Есть. - обиженно ответствовал охотник. - Так вот, я по своим каналам достал тебе заказик, как раз в пределах Окраины. Одним очень уважаемым людям нужны обе башки и все коготочки Химеры. Деньги там такие, что вы не просто рассчитаетесь с нами, но ещё и сами в накладе не останетесь. - «работодатель» оторвался от своего устройства и безумным, грозным взглядом окинул каждого из нас. - Напоминаю, это не предложение. Это ваша обязанность. Ясно? - нам оставалось только послушно кивать. Такой расклад в порядке вещей. Если ты накосячил и не можешь расплатиться наличнкой в ближайший срок - «отработку» выбирают за тебя и не в чести воротить от неё нос. Впрочем, хоть виду я не подал, но воротил ещё как. Охота на Химеру — подумать только. Каждый маломальски опытный сталкер знает, что охотиться на эту тварь — значит заведомо подписать самому себе смертный приговор, а в таком случае лучше уж застрелиться — быстрее и гуманнее выйдет. Хотя у меня был Туча — один из опытнейших ловцов даже крупной дичи, да вот только его наличие никак не гарантировало мне выживаемость. Противно засосало под ложечкой, от собственной глупости захотелось неистово орать и биться головой о стены, но сил хватило только на недовольное хрипение. - Ну а теперь, мальчишки, чешите по домам. Вас бы к уборке припахать, да только толку от вас, как от козлов молока. Так что валите отсыпаться. Сегодня же вечером, в десять, при полном параде — сюда, за дальнейшими инструкциями. Чтоб как штыки были. Иначе… - рыжий облизал губы, поправил упавшие на лоб локоны и снова причмокнул. - Бежать бесполезно, Айдар, даже вглубь Большой Земли. Я объясню почему: мне недавно удалось оказать господину Росписи услугу, так он мне обещал мне услугу в ответ. Думаю, он не откажет мне в скромной просьбе: отыскать и продать в рабство одного идиота, который решил, что он умнее всех вокруг. - обычно все эти угрозы из разряда «сдать на органы», «продать в рабство» на меня эффекта не оказывают — понимаю я, что это чаще всего блеф. Но не в случае с Росписью. Этот человек славится и более страшными поступками, а обозначенное выше для него — обычная практика. И возможности не дать мне сбежать у него точно имеются. Я в дерьме. В полном. По макушку. - А Туче ты почему этого не говоришь? - спросил я, надсадно хрипя, пытаясь не подавать виду. - Потому что ему знакомы такие слова как советь, честь и достоинство. А теперь пошли с глаз долой. В десять жду у заднего входа. В ответ я лишь страдальчески и укоризненно хмыкнул, кое-как отлепил себя от ненавистного стула и на автопилоте потопал к выходу. Мысли в голове снова спутались. Часть из них жалела меня, часть проклинала, часть страстотерпчески шептала «погибли, мы все погибли». Значения им всем я не предавал. Шёл и наговаривал себе под нос «делай, что должно, и будь как будет».