мертвый рассвет

Кацу подошёл ближе и наклонился к измотанной тушке на полу. Пинком перевернул его на спину, заглядывая в лицо. Коля.. улыбался. Да, он улыбался. Ему было так больно, что он уже и забыл, сколько времени прошло.. боль отняла у него все эмоции, а он просто натянул привычную маску шута. Как вовремя. Жестом подозвав из угла подвала пару людей, он приказал им приковать Николая к стене, а сам стал наблюдать, скрестив руки на груди. На лице мужчины отобразилось крайнее недовольство. Он надеялся сегодня закончить побыстрее, но, видимо, придется задержаться чуть дольше, чем хотелось бы. В голове мужчины проскользнула идея и он ухватился за нее, как за последнюю свою надежду. Отойдя к столу и взяв в руки тяжёлый молоток (прямо почти кувалду), потом он направился к Гоголю, которого к этому времени его подчинённые прекрасно приковали к стене. Теперь его вывихнутые суставы были прекрасно видны, отчего Кацу поморщился от отвращения. Замах. Удар. Громкий душераздирающий крик Николая, от которого все присутствующие закрыли уши руками. А все дело в том, что кацу со всей силы ударил молотком по коленной чашечке парня. Ещё один удар, не менее сильный. Снова крик, но уже чуть тише. Ещё, и послышался тошнотворный хруст сломанной кости. Коля закричал, пытаясь как-то убрать ногу, но это принесло ему ещё больше боли. Он крепко зажмурился, пытаясь расслабить мышцы ноги, чтобы было не так больно. Ещё один удар такой же силы, и Коля, не выдержав, потерял сознание. В этот момент дверь подвала тихо скрипнула, показывая, что кто-то вошёл во владения кацу. Последний ощутимо напрягся и стал всматриваться в темноту у двери. Через некоторое время оттуда размеренным шагом вышел Федор Достоевский. Кацу испуганно попятился и сразу же поклонился ему. — господин достоевский. зачем изволили пожаловать в наш укромный уголок? – парень смотрел на своего господина исподлобья, не осмеливаясь поднять голову и взглянуть демону в глаза. — прекрати строить из себя приличного, Кацу. Не истязай этого грешника, я хочу забрать его себе. – с легкой злостью в голосе произнес вошедший, снисходительно глядя на своего подчиненного и замечая страх в его глазах. — нужен…вам? Этот сопляк?.. - Кацу сначала пару секунд пребывал в ступоре, а потом засмеялся. Звонко и заливисто, прямо как ребенок на детской площадке. Будто они и не находились сейчас в пыточной и рядом не лежало истерзанное тело Николая, будто и не было никаких криков и крови на полу. — да, нужен. Отпусти мальчишку. Я все сказал. Да и это сопляк гораздо более стойкий, чем большинство наших сотрудников, если ты не заметил. Он ведь так ничего и не сказал, я прав? — вы, конечно же, правы, господин. Но стоит ли тратить свое время на него? Он ведь бесполезен, совсем еще ребенок! — стоит, Кацу, стоит. Он будет полезен нашей организации, да и у парня интересная способность. Хочу посмотреть, как она работает на практике. — хорошо, господин. И что мне теперь делать с этой истерзанной тушкой? Он вообще уже отрубился от боли. — отнеси его пока ко мне в кабинет, дальше я сам разберусь. — как прикажете. Освободите его, вы же слышали приказ господина. Кацу был явно недоволен тем, что ему помешали, ну ладно уж, с господином Достоевским спорить бесполезно. Если он так решил, пусть пока будет так. Двое молодых парней в черном обступили Колю и раскрыли замки, что держали его, а тот безвольно упал на пол, тихо постанывая, даже несмотря на пребывание в отключке. Они вдвоем подняли парня на руки и потащили в сторону кабинета достоевского, а сам же хозяин шел позади, погрузившись в свои мысли. Он уже вызвал лекаря, потому что знал методы пыток Кацу. Тут одними бинтами не обойдется уж точно. Гоголя уложили на диван в кабинете Федора, а сам хозяин устроился в кресле напротив, пытаясь понять, насколько все плохо. Ребра сломаны, колено тоже, судя по ощущениям, все тело изранено.. мда уж, методы у него так себе. Но зато они никогда не подводили и выбивали нужную информацию из любого пленного. Лекарь явился почти сразу, и стал осматривать повреждения на теле младшего. — как он вообще ещё жив? Я удивлен.. — я не знаю. Он стойкий, так что… Спустя 4 часа упорной работы он наконец закончил с обработкой ран Николая и отошёл от него, оглядывая свою работу. Теперь одна его нога была полностью зафиксирована плотной гипсовой повязкой, чтобы колено хоть немного срослось. На ребрах и боках была тугая повязка, чтобы не тревожить сломанные ребра и швы, которые были наложены пусть и на скорую руку, но все же вполне качественно. Почти все тело парня было обмотано бинтами и намазано какими-то заживляющим мазями. Достоевский поблагодарил лекаря и выпроводил его, а сам сел за стол и стал что-то печатать на компьютере. Он иногда оборачивался и проверял, не пришел ли Коля в себя, но нет, пока что тот до сих пор был в спасительной отключке. В сознании блондина была полная темнота, даже не единого намека на видЕние или свет. Ему было скучно, но и в сознание он по какой-то причине прийти не мог, как бы не старался приподнять тяжелые веки. Николай пришел в себя только к вечеру, когда Достоевский уже начинал волноваться, жив ли его новый подопечный вообще.. блондин хотел было сразу же сесть, но с громким болезненным стоном упал обратно и окинул заинтересованным взглядом помещение, в котором находился. — наконец-то ты очнулся,- прозвучал голос откуда-то сзади. Коля сразу же хотел было обернуться, но источник голоса сам приблизился и наклонился к нему, разглядывая.