Ловушка Купидона

Утром Феликс проснулась первая, лениво потягиваясь в кровати. Спать с Джорджем было достаточно удобно, учитывая, что она полностью стянула с него одеяло и отобрала часть подушки. В комнате было душно, значит, день предстоял жаркий, несмотря на конец августа. Поборов свою лень, волшебница поднялась и открыла окно, впуская свежий воздух, который ещё не успел нагреться, после чего вновь повалилась на кровать. — Скоро в школу. Ты ещё успеешь пожалеть, что не отсыпалась во время каникул, — пробормотал Джордж, обхватив её подушку руками и утыкаясь в неё лицом. — Я выспалась. Не хотелось бы нарушать свой распорядок дня, — пожала она плечами, немного придвинувшись и потрепав по волосам, — Ты так всю жизнь проспишь. Джордж недовольно пробурчал в подушку: — Моя жизнь — это ты, поэтому ложись и дай мне ей насладиться, — после чего обхватил талию волшебницы, придвинув к себе. Феликс заулыбалась: видеть сонного Джорджа — удивительная картина, при других он — озорной владелец магазина, настоящий предприниматель и азартный участник домашнего беспредела, но по утрам — настоящий плюшевый лисенок, который обожает обнимать подушки. — Ничего не имею против. Криви справится в магазине один, — вздохнула гриффиндорка, обняв мужчину в ответ. Джордж, услышав про «Магазин», резко открыл глаза и пробормотал тихое «черт». Подлетев с кровати, мужчина сразу же посмотрел на часы, вновь выругавшись. Феликс могла во всей красе лицезреть то, как волшебник стягивает через голову футболку, отбрасывая её в угол, потом штаны, кинув на край кровати. Пока девушка натягивала на ноги одеяло, взвинченный волшебник пытался отыскать рубашку для работы. Это стало прекрасной возможностью, чтобы насладиться его спиной с широкими плечами, упругими бедрами и черными боксерками. Словив себя на мысли, что любуется этой картиной, кудрявая гриффиндорка пригладила свои волосы, чуть прикусывая губу. Сборы из-за лишней суеты заняли гораздо больше времени, но вскоре рыжеволосый уже был одет для работы, застегивая верхнюю пуговицу своей жилетки. Феликс вытянула ножки, зевнув. — Ты отдохни пока, а вечером сходим на карнавал, — быстро улыбнулся Джордж, чмокнув её в щеку. — Заходи в магазин, оттуда трансгрессируем. — Договорились, — кивнула волшебница, — Я сегодня заранее соберу вещи в чемодан, чтобы завтра не утруждать себя этим. Мужчина согласился и поспешно покинул спальню. За это лето он уже не в первый раз опаздывал, ссылаясь на возраст, стал более ленив. Правда, зайдя в магазин, ещё несколько раз упомянул Мерлина и Моргану, видя, как Криви пытается одновременно консультировать покупателей, получать оплату и расставлять изобретения со склада. — Деннис, иди за кассу. Я разберусь с остальным, — он похлопал молодого мужчину по плечу. — Спасибо, мистер Уизли. Под лестницей стояло несколько десятков коробок, накопившихся за пару дней. Рональд сюда даже не заглядывал, не нужно было быть ясновидящим, чтобы это понять. Закатав рукава и, попытавшись, лишний раз не злиться, Джордж принялся за работу, взмахом палочки открывая товар и ставя его на законный места. С каждым часом людей становилось всё больше и больше. Поток покупателей спал только к вечеру, когда юные маги и волшебницы купили всё необходимое для школы и забав. Мужчина невольно прикинул, всё ли он собрал для своей подопечной на этот учебный год, а когда успокоился, то вышел из-за полок, замечая парочку мальчишек, покупающих новый товар. Это вызвало легкую улыбку, но та быстро сошла с лица, когда ему на глаза попался Рон, вошедший в дверь. Выглядел он хуже, чем вчера: одежда помята, сам лохматый, а в уголке рта виднелось какое-то пятно, напоминавшее о том, что после обеда он не воспользовался салфеткой. — Брат, — позвал он владельца магазина, который вышел вперед, сложив руки на груди, — Извини, что вчера тебе пришлось увидеть наши семейные разборки. — Забудь. Лучше бы ты извинился за то, что закрыл магазин и никого не предупредил. Если бы мы с Феликс не зашли сюда вечером, то Деннис бы провел тут всю ночь, — тон старшего брата был холоден, он всё ещё злился из-за случившегося. — Прости, я просто получил оповещение, что кто-то аппарировал в наш дом, вот и подорвался. — Какие глупости. Это мог быть кто угодно, но ты развел скандал на пустом месте, — фыркнул Джордж, — Иди домой, Рон, я временно отстраняю тебя от работы. — В смысле отстраняешь? Я же твой брат, — теперь пришла очередь младшего Уизли негодовать, от удивления он даже приоткрыл рот. — Да, именно поэтому, на твоей зарплате это никак не скажется. Иди и разбирайся со своей семье, приведи себя и свои мозги в порядок. — Но… постой, я… — Уизли неловко опустил взгляд, — Я не могу идти домой. Гермиона, она, как бы это сказать, не хочет меня видеть. Я был дома, но её шкаф был пуст, как и библиотека. Джордж приподнял брови, но это было ожидаемо, вчера взгляд Грейнджер выражал то, что это была её последняя капля. Загадкой оставалось только то, куда она ушла. — Я был у её родителей, но они сказали, что Гермиона пришла за детьми и куда-то уехала. На работе её не было, так как она взяла незапланированный отпуск. Я даже не могу ей написать, потому что не знаю адрес. — Все эти факты навевают только одну мысль: а ты не думал, почему она так поступила? — саркастически протянул Джордж, облокотившись о полки с товарами. — Понятия не имею, что за петух её клюнул, — волшебник развел руки в разные стороны, — Совсем рехнулась из-за своей работы. — Видит Мерлин, я сейчас лично врежу тебе, — терпение старшего Уизли лопнуло. — Ты действительно кретин или притворяешься, Рон? О ваших скандалах знает вся семья, а тот концерт, который ты вчера устроил, больше походил на то, что ты сбежавший пациент Мунго отделения душевнобольных ревнивцев. Если ты ревнуешь её к каждому столбу, перекрывая кислород, думаешь, она будет это терпеть? Я не буду исключать то, что Грейнджер — трудоголик, но твоё поведение даже меня вывело из себя. Начни следить сначала за собой, выглядишь, как будто живешь в лесу. Побрейся, подстригись, погладь одежду. Сделай хоть что-то сам, прежде, чем требовать от всего мира благословения к своей персоне. Рональд опешил, отступив на шаг от разгневанного брата, в глазах Джорджа читался нескрываемая ярость, а сжатые кулаки не говорили ни о чем хорошем. — Тебе так легко рассуждать о чьей-то жизни, Джордж, — нервно усмехнулся волшебник, — О семье и взаимоотношениях в них. Думаешь, ты такой специалист? Почему же тогда, при всей пресловутой «гениальности», у тебя нет своей семьи? Жены? А? — Рональд отошел ещё немного дальше, — Потому что ты не способен брать на себя ответственность. — У меня есть семья, — сдержанно сквозь зубы проговорил он, — Счастливая семья. Феликс никогда не приходилось видеть подобного. — Передай ей мои извинения, я не хотел её вчера задеть, — бросил он невзначай, но в глазах совершенно не было раскаяния, — Ты даже её дочерью назвать не смог. — Чтобы брать ответственность за кого-то, не обязательно называть друг друга «папой» и «дочерью», знаешь ли. Мы — семья без пустых прозвищ: помощь, взаимопонимание, уважение, забота и взаимовыручка — вот, что делает нас семьей. Не надо лезть в мою, пока не решишь проблемы в своей, чтобы третьим лицам не приходилось оттаскивать тебя от плачущей жены. Твои дети, которые зовут тебя «папой», явно будут ассоциировать с этим словом не лучшие воспоминания, — Джордж сделал шаг вперед, нависая над младшим братом, подобно скале, — А если ты ещё раз заденешь Феликс или обидишь своих детей и Гермиону, то я лично исправлю горбинку на твоём носу так, что морда Волан-де-Морта покажется тебе верхом красоты. Понял? — Джордж оттолкнул брата со своей дороги, — А теперь выметайся отсюда, чтоб глаза мои тебя больше не видели, придурок. Рон поджал полные губы, отходя назад и едва ли не сбив Феликс, ставшую свидетелем части их диалога. Неловко подойдя к Джорджу, она остановилась напротив. Мужчина не поднимал на неё взгляд, смотря в сторону и пытаясь успокоиться. Глянув на его сжатые в кулаки руки, Феликс накрыла их ладонями, легонько погладив большими пальцами. Мышцы заметно расслабились. — Джордж, — тихо проговорила волшебница, — Тебе не нужно быть моим родителем, чтобы являться самым родным человеком на этом свете. Дядя Рон — полнейший придурок, который не может воспринимать правду, если она расходится с его мнением. Дерзость — признак защиты, ты же сам мне когда-то так говорил. — Я это понимаю, Феликс, я больше поражен тем, что эти слова могли меня задеть, — он всё-таки посмотрел на девушку, устало понурив голову. — Потому что это говорил твой брат. Только не нужно его слушать. — Ох, Феликс, Феликс, — он покачал головой, после чего наклонился к волшебнице, соприкоснувшись с ней лбами, — Всем бы твою мудрость. И мне бы чуточку. — Ты сам меня такой воспитал, — пожала она плечами, чуть улыбаясь. — Себе под стать, так сказать. — Да, и это делает меня счастливым. Мы с тобой прекрасно дополняем в этом друг друга, — в тон ей отозвался мужчина. — Я же тоже наполовину Уизли, — добавила девушка, припоминая свою двойную фамилию. — Может, мне исправить это упущение, тебе, наверное, неудобно писать «Белл-Уизли», — в его словах послышалась ирония. — Каким образом? — тихо рассмеялась волшебница. — Выйдешь за меня, и я уберу одну приставку твоей фамилии официально, — серьезно произнес Джордж, но вызвал смех у Феликс, посчитавшей это шуткой. — Если ты шутишь, значит, всё в порядке, — она отошла в сторону, направляясь к выходу, — Закрывайся, а то опоздаем на фестиваль, — и с улыбкой удалилась из магазинчика. — А я и не шутил, — тихо пробормотал Джордж, смотря на закрывшуюся дверь.

***

Яркая площадь на окраине города была заполнена пестрыми шатрами, горящими аттракционами, ароматами карамели, попкорна и вечернего воздуха. Отовсюду раздавались голоса, визги восторга и смех. В разгар праздника там появились Джордж и Феликс. Смена локации позволила на время избавиться от неприятных воспоминаний. Юная ведьма в джинсовых шортах и клетчатой рубашки, утягивала его за руку в сторону дегустации карамели, но волшебник даже не сопротивлялся, только оглядывался по сторонам. Когда-то давно они вместе с Чарли и Феликс уже были на подобном празднике, но тот был ознаменован «Праздником урожая», тогда здесь продавались хот-доги, тыквенный суп и глинтвейн, способный согреть в прохладное время года. — Только посмотри, яблоки в карамели, — подмигнул ей Джордж, когда они перепробовали несколько вкусов лакомства. — Мы бежим туда! Подобная еда не могла укрыться от Феликс, она любила яблоки, особенно желтые, но яблоко в карамели — верх её мечтаний. Сладкая корочка приятно хрустела во рту, а кислинка, растекающаяся по языку не давала лакомству показаться приторным. Немного подкрепившись, они наведались в комнату страха, правда, вызвала она только смех: было не трудно догадаться, что это обычные актеры, к тому же, они видели вещи куда пострашнее. Следующая забава, вставшая на их пути, были бутылочки, которые предстояло сбить небольшим мячиком. Для бывшего загонщика в квиддич, это стало простейшим испытанием, как и для охотницы, поэтому вскоре каждый нес по мягкой игрушке: лис и кролик. На пути к колесу обозрения встал фиолетовый шатер с жутковатой надписью «Если не хочешь узнать свою судьбу, то лучше пройди мимо». Для двух волшебников это звучало, как настоящий вызов, потому что очередной актер или актриса вряд ли смогли бы их удивить, но для магглов — это было любимое развлечение. Заплатив стражнику этого шатра, Джордж и Феликс прошли внутрь: в глаза бросился череп, стоящий на центральном стеллаже, а так же низкий столик с ярким шаром, переливающимся разными цветами. Волшебники опустились на подушки. Из глубины шатра показалась женская фигура с большой кудрявой копной из черных и седых волос, было трудно определить её возраст, так как лицо скрывала черная ткань. Она опустилась напротив них, хрипло проговорив: — Что вас интересует? — голос её был действительно жутким и севшим, она не то, что хрипела, а сипела, воздух и голос выходили с глухим свистом. — А что вы можете сказать? — с улыбкой спросил Джордж, понимая, что эта лже-прорицательница точно не переплюнет старушку Трелони. Даже сквозь ткань Джордж ощутил её взгляд, по спине пробежали мурашки и он буквально оцепенел. В шатре стало прохладно, будто рядом кружила стая дементоров. Феликс же ничего не почувствовала, с интересом наблюдая за шаром. — Вы мне не верите, — тихо усмехнулась прорицательница, — Но боитесь, что я выдам ваши сокровенные секреты. — У меня их нет, — держал оборону Джордж, но привычная ухмылка ушла с его лица. — Они есть у всех, — руки женщины заскользили над шаром. — Ты часто чувствуешь себя одиноко. — Это можно сказать про любого человека, — скептически заметила Феликс, но вскинутая рука колдуньи, как бы призывала её замолчать. — Запретный плод всегда сладок, не так ли? — обратилась прорицательница к мужчине, — Много лет ты избегал привязанности к женщинам, выстраивал границы, я бы даже сказала: непробиваемую стену, но вдруг…о… маленькая мышка, бегающая сквозь стены из норки в норку, проскользнула в твоё убежище, привлекая внимание и превращаясь в изумительной красоты девушку. — Чепуха… — фыркнула Феликс, сложив руки на груди и посмотрела на Джорджа, тот, словно завороженный, смотрел прямо на прорицательницу. — Глядя на тебя я вспоминаю одну легенду, — женщина легонько провела пальцем по бусинам, свисавшим на ниточках с потолка, лунный камень начал раскачиваться из стороны в сторону, — Давным-давно, когда вместо суши было море, а вместо моря — суша, жил человек, именуемы Странник. Звали его так за то, что он никому не открывал потаенные глубины души и не показывал лицо. Речи его были сладки, а мудрость спасала целые племена. Однажды набрел Странник на деревню, где его спутали с вором, да поколотили до полусмерти. Его нашла прекрасная девушка и забрала к себе домой, но вдруг увидела, что полуживой Странник на самом деле не был дряхлым стариком, а не совсем молодым мужчиной, только вместо его правого глаза, зияла дыра. Джордж невольно коснулся того места, где много лет назад у него было полноценное ухо, но этот жест оказался совершенно незаметным, так как Феликс завороженно следила за рассказом. — Когда странник смог заговорить, то поведал этой девушке, что, будучи совсем молодым, полюбил девчонку, семья которой была против их отношений. Любовь была разбита, а их разлучили на много лет. Скитаясь по лесам, он встретил юную особу, посчитав её нимфой за сладкие сказки и звонкий смех. Спустя пятнадцать лет он смог полюбить вновь, забыв юношескую привязанность. Его желание жениться на девушке заполнило всё его естество, и он направился на поиски семьи этой юной красавицы, чтобы просить благословения. Но на пороге его встретила женщина, напоминавшая первую любовь Странника. Она с ужасом признала в нем юнца из своей молодости. Когда Странник попросил у своей первой любви руку и сердце её дочери, она разразилась криком и слезами, сознавшись, что та девушка, походившая на лесную нимфу, его дочь. Не выдержал Странник этого и выколол себе глаз, чтобы наказать себя за содеянное. Он бродил много лет, в надежде, что умрет от голода или жажды, но все земные потребности были ему чужды. Он не старел, не нуждался в пище и воде, а его верной спутницей была только Луна. Горе и разочарование не давали его душе двигаться дальше. Когда он закончил свой рассказ, то одним глазом осмотрел ту, что так внимательно его слушала. По щекам крестьянки текли слезы, они капали ей на грудь и ему на лицо, но девушка не успокаивалась. Добрая девичья душа оплакивала все его прегрешения, за которые он самостоятельно не смог раскаяться. Один его голубой глаз, что хранил в себе картинку прекрасной нимфы, смотрел на добрую крестьянку, так похожую на двух девушек, которых он когда-то любил. Когда её слезы высохли, он тихо попросил у неё стакан воды. Осушив его до дна, Лунный Странник сказал, что она была самой вкусной в его жизни, ведь он не пил больше двадцати лет. На следующее утро его не стало. Тело Странника закопали на опушке леса. Шли года, а на том месте выросло прекрасное дерево с белыми цветами, напоминавшими крылья бабочек. Его назвали Лунным деревом, к которому всегда приходили люди и раскаивались в своих греховных связях или запретных чувствах. Оно цветет и до сих пор, как жаль, что люди об этом забыли. Как жаль, что спустя много веков не поняли одно: за свою любовь не нужно винить и наказывать себя, иначе единственным спасением души окажутся чьи-то слезы и стакан грязной воды. Джордж не двигался с места, только тихонечко дышал, лицо его заметно побледнело. Несмотря на то, что красные отблески от артефактов меняли освещение, он всё же боялся. Ему было действительно страшно от слов этой прорицательницы. — Не испытай судьбу, учись быть счастливым сейчас, иначе единственные слова любви ты услышишь только на смертном одре. Феликс нетерпеливо поерзала, сказка была интересная, но она ничего не поняла, только напутственные слова. — А мне? Мне вы расскажите какую-нибудь легенду? — Тебе? — прорицательница приглушенно рассмеялась, — И про тебя имеется. Под яркой звездой когда-то родилась девочка, волосы её были белее снега, а глаза походили на самый глубокий океан. Ходило мнение, что мать её была Луна, а отец — Ветер. Она никогда не испытывала ни боли, ни радости, её не забавляли игры людей, и она не искала любви. Душа этого создания была чиста и открыта для этого мира. Не взлюбили её люди за это, да и изгнали подальше от деревень и сёл. Она жила среди волн, среди деревьев и скал, бродила по всему свету, пока однажды не увидела путника, лежащего на берегу. Его душа была готова проститься с телом, но она пожалела его и даровала часть своей лунной силы. Возмужал юнец, окреп, но не смог её увидеть, лишь чувствовал присутствие кого-то ещё. Он тянулся к ней, безликий и безнадежный, благодарил и обещал любить, но побоялась лунное создание этих чувств и укрылось от него на много лет в пещерах. Он искал её много лет, а любовь его всё крепла и крепла к ней. Он поднимал своими речами целые деревни на поиски этой девушки, но все они не увенчались успехом. И лишь когда чувство его скрылось глубоко в душе, то лунное создание нашло мужчину и забрала она его с собой, позволив стать вровень с ветром, подобным морю и крепким как скалой. И любовь их была вечна и неукротима, когда оба признались в том, что для истиной любви не нужно кричать, а хранить её глубоко в своей душе, чтобы подобно ветру она возвышала их над всеми невзгодами. — Глупость какая, могла бы и сразу ему сказать, что они могут быть вместе, но для этого он просто должен отказаться от всех земных привычек, — пожала плечами Феликс, эта сказка показалась ей еще бредовей предыдущей. — Любовь не приходит, как цунами. Она вырастает в людях, как Лунное дерево, на которое пришлось положить жизнь и раскаяние, — уклончиво отозвалась прорицательница. — Внутри тебя растет это зерно, но в дерево оно превратится лишь тогда, когда ты отбросишь привычную и навязанную модель жизни, чтобы взамен получить истинное счастье. — Спасибо вам, конечно, но такие легенды, как и ваши предсказания, могут подойти любому человеку, потому что каждый кого-то любит, будь то друг или родственник. Вы возвысили Лунного Странника за инцест? Он возжелал собственного ребенка, но, в его оправдание, можно сказать, что любил её по незнанию. А ваша лунная девушка и путник — банальная история гуляки, который каждой юбке клялся в любви, а одна прекрасная-распрекрасная решила испытать его чувства и заставить измениться и пройти сотни испытаний, чтобы быть с ней. Глупая манипуляция, не более, — Феликс поднялась на ноги, — Идем, Джордж, ненавижу шарлатанов и лжецов. — Идем, — Джордж медленно поднялся с места, слыша, как его подопечная удаляется из шатра, после чего, тихо обратился к колдунье, — Если бы Странник наплевал на осуждения, он был бы счастлив с частью своей плоти и крови? — Если бы странник был умнее, то не поверил бы бредням своей первой любви, которая родила ребенка от мужа, а не от него. Банальная ревность женщины к красоте дочери сделала из него мученика и инвалида, — прохрипела она ему почти в лицо, опалив лицо Джорджа дыханием, наполненным ароматом леса и табака. Прорицательница засмеялась. И смех, вперемешку с кашлем, не стихали до тех пор, пока Джордж не покинул этот шатер. Когда волшебники отошли на достаточное расстояние, Феликс всё-таки заговорила: — Ей надо из прорицательницы переквалифицироваться в сказочницу, — усмехнулась она, обернувшись к опекуну, — А ты что думаешь? Кажется, тебе её сказки понравились. — Мне? — Джордж встряхнул головой, — Нет, я просто старался вспомнить, где это можно вычитать. — Наверное, это распространенные сказки среди магглов. Наподобие той, где девушка теряет хрустальную туфельку, а принц потом с ней по всему королевству катается, даже не удосужившись посмотреть на лицо избранницы. Бред, — волшебница отмахнулась, — Так, пошли на колесо обозрения! Давай же! Она уперлась руками ему в спину, подталкивая к долгожданному аттракциону. Работник усадил их на движущийся вверх диванчик, закрепив поручень. Множество ярких огоньков сияли вокруг них, когда ноги постепенно начали удаляться подальше от земли. — Какая красота! Смотри, Джордж, — девушка коснулась его плеча, чтобы привлечь внимание: люди под ними становились всё меньше и меньше, а огоньки в ночном свете переливались как множество светлячков. У Феликс захватывало дух, глядя на всё это. Разумеется, она могла покататься на метле, но вряд ли бы увидела что-то подобное. Карнавалы, придуманные магглами, были настоящим чудом. Только Джордж в этот момент, держась за поручень, видел только её. Кудряшки, которые трепал ветер, улыбку маленьких пухлых губ, голубые глаза наполненные счастьем и изящный профиль. Он ненавидел себя за то, что мечтал сделать. Его рука легко накрыла тыльную сторону Феликс, немного сжав поверх поручня. — Смотри, мы будто среди звезд, наравне с ветром. Это даже лучше, чем квиддич, — воодушевленно проговорила девушка, — Я будто снова лечу над всем этим миром, не прикладывая усилий. Какая красота. — Истинная красота сейчас смотрит на эти жалкие огни, — шепнул Джордж, чуть придвинувшись. — Что? — не поняла волшебница, с улыбкой оборачиваясь к нему, только сейчас девушка поняла, что он не смотрит вниз, — Ты созрел для комплиментов? — Да. Созрел. Но не для них, — резким движением он двинулся вперед, легко коснувшись уголка её рта, после чего также быстро отстранился. Когда его теплые губы коснулись её, Феликс замерла. Она видела, как в этот момент Джордж закрыл глаза, что делало этот поцелуй совершенно не семейным, а настоящим. Он целовал её не как преданный опекун, а как влюбленный мужчина. Здесь, на колесе обозрения, когда под ними десятки футов от земли, Джордж, мать его, Уизли целовал её. Несмотря на то, что это было секундным касанием, для Феликс время будто остановилось, она ошарашенно смотрела на Джорджа, а потом вырвала свою руку из его ладони. — Что за шутки? — возмутилась волшебница, скривившись. — Ты в своём уме? — Это не шутки. И да, я не в своем уме, — он отодвинулся на край сидения, отводя взгляд, — Мне даже нечего сказать в своё оправдание. — Очень жаль, потому что я имею полное право потребовать объяснения за свой первый поцелуй с тобой! — она повысила голос, её буквально затрясло. — Вдохновился сказками про инцест? — Что? — лоб Джорджа в непонимании наморщилась, — Сказками? Феликс, черт возьми, при чем тут сказки? — Тогда почему ты это сделал? — вновь настойчиво спросила девушка. Она имела полное право возмущаться, потому что идеальный праздник был разрушен подобным. Что Джордж этим хотел доказать ей? Или себе? — Потому что захотел! — выкрикнул он ей в ответ, зло ударив по защитной перекладине, — Да, я захотел тебя поцеловать. Феликс даже не нашла, что ответить, дожидаясь, когда их сидение достигнет земли. Сжав игрушку лиса, она зло прошагала вперед, пробираясь сквозь толпу, Джордж бегом следовал за ней. — Я попробую всё объяснить, остановись. — Я хочу домой! — выкрикнула она, когда они покинули территорию карнавал, — Слышишь? Я хочу домой! Джорджу не нужно было говорить дважды, он сжал её предплечье, быстро трансгрессировав на территорию дома, в который Феликс тут же забежала, направившись к ступенькам на второй этаж. — Постой, пожалуйста, Феликс, — попросил он, добежав до ступенек и смотря на неё снизу вверх. — Что? Что ты хочешь мне сказать? Что захотел поцеловать меня и сделал это, да? — она зло махнула в стороны, — А ты не забыл спросить меня: хочу ли я этого? Почему ты считаешь, что вправе решать что-то за меня. — Я не решал за тебя, клянусь. Это был порыв, — мужчина так сильно раскаивался, что готов был провалиться сквозь землю, — Я, кажется, влюблен в тебя. — Кажется, влюблен? Лицо девушки покраснело от возмущения, она сейчас очень походила на разгневанного Рона, её даже потряхивало. — Чтобы тебе такое могло казаться, сперва предупреди меня заранее, а не действуй так, как подсказывает тебе мозг. Думать — это не твоя сильная черта, — волшебница резко побежала к себе, захлопнув дверь спальни, а Джордж так и остался стоять около винтовой лестницы, прижавшись лбом к холодным перилам. Он проклинал себя всеми ругательствами. Как можно было додуматься её поцеловать? Черт бы с его снами, черт бы с мыслями, но он бессовестно украл её первый поцелуй, поддавшись секундному желанию. Это был первый в жизни отказ ему со стороны девушки. Кажется, в тот момент он действительно не подумал о том, какая на это может быть реакция. Что он теперь ей скажет? Да, Феликс, я влюблен в тебя, давай плюнем на всё, что было ранее, и начнем встречаться? Ну и что, что я старше на двадцать лет, возраст — лишь — цифра, Азкабан — всего лишь комната и всё такое. «Придурок. Какой же я, мать его, придурок!» — он бы отдал всё на свете за маховик времени, который помог бы ему всё исправить. Сверху вновь послышался шум, а по ступенькам кубарем слетел большой чемодан, отрезвляя Джорджа. Вниз спустилась одетая девушка. — Ты куда? — К бабушке Молли, переночую у неё и завтра отправлюсь в Хогвартс. Не надо меня провожать. — Стой, подожди, — Джордж перекрыл ей путь к камину, — Ты никуда не пойдешь. Ахнув, Феликс едко усмехнулась: — С чего бы, Джордж? — голос её понизился до гневного шипящего шёпота, — Как ты там говорил: «Я тебе не отец, девочка». Так вот, не-отец-Джордж, свали с моей дороги. В её глазах стояли слезы, больно раня мужчину по сердцу, он в неконтролируемом порыве, крепко прижал к себе сопротивляющуюся волшебницу. — Убери от меня руки, — кричала она, пытаясь оттолкнуть Уизли, — Не трогай меня, слышишь? — сквозь слезы она начала колотить его кулаками в грудь, — Я не желаю тебя видеть, слышишь? Ты слышишь меня? Отпусти, не трогай. — Прошу, — его хватка была действительно крепкой, несмотря на то, что девушка упиралась ему в грудь, — Не уходи, Феликс, не уходи от меня, — с большими усилиями ему удалось поцеловать её в висок, после чего, гриффндорка смогла выскользнуть из его рук. — Я не могу без тебя. Феликс схватила горсть пепла с камина, затаскивая чемодан внутрь и глядя на Джорджа: — Ты жил без меня двадцать лет. Значит, проживешь ещё столько, — и с этими словами бросила пепел себе в ноги, исчезая в ярких языках пламени. Осев на ковер, маг закрыл лицо руками, громко в них заорав, он словно обезумевший подполз к камину, касаясь остатков пороха и понимая, что Феликс действительно ушла. Она не желает его видеть, и в этом полностью виноват он сам. Не стоило надеяться, что завтра всё будет так, как было раньше, он читал это в голубых глазах, похожих на океан. Собственной глупостью он испугал и обидел самое дорогое, что было в его жизни. «Счастье» пришло к нему в момент отчаяния. «Счастье» покинуло его, оставив в отчаянии. Порочный круг замкнулся. «Браво, Джордж Уизли, сегодня ты потерял последнюю часть своей души.»