Ловушка Купидона

Спальня девочек гриффиндора была, как и всегда, погружена в полумрак. Вуд мирно спала на соседней кровати, утомленная днём, только Феликс было не до сна. Она пожалела, что отправила Джорджу письмо с извинениями, но иначе поступить не могла. Раньше они никогда не ругались, в их отношениях была полная гармония, но этот поцелуй… Один чертов поцелуй не выходил из головы волшебницы. Сейчас она не могла точно сказать, почему наговорила Джорджу столько гадостей, ведь он не сделал ничего, что могло бы ей навредить. Просто поцеловал, можно сказать, чмокнул. Только в губы, да. Или она злилась на себя? Лгать окружению Феликс могла, но не самой себе, иногда представляя, что Джордж действительно может её поцеловать. Объяснить причину подобных фантазий, гриффиндорка не могла, они возникали в голове против воли. В голове проносились воспоминания прошедшего лета, поездка к океану, Чемпионат по квиддичу, Виктор Крам, подаривший ей снитч, презентация нового товара в магазинчике, обнажённая спина Джорджа… Стоп! Обнаженная спина Джорджа? Как это появилось в её голове? Чуть ущипнув себя за руку в наказание, она села на постели, нервно засопев. Бессонница сводила её с ума. Свесив ноги с кровати и натянув форменные туфли, Феликс потянулась за мантией, надевая на себя, после чего тихо покинула спальню. Сходить на кухню ночью, что может быть безрассудней? Но в такие моменты, только хороший перекус мог помочь немного расслабиться. Незамеченной, ей удалось добраться до заветного портретного проема и, потеребив грушу на картине, пробраться внутрь. Вокруг столов ходили десятки домовых эльфов, подготавливая продукты для завтрака, завидев Феликс, они сразу же застыли: — Извините за поздний визит, — виновато проговорила она, видя, как суета среди эльфов прекратилась и приветливые создания повели гриффиндорку в сторону стола. Приятным удивлением для Феликс стало то, что около горящего камина за обеденным столом сидел Тедди Люпин, наслаждаясь какими-то пирожными. Девушка не осталась для него незамеченной, поэтому юноша поспешил проглотить своё лакомство и помахать ей ладонью. Не составило большого труда догадаться о том, что метаморф чем-то подавлен, иначе бы он не сидел ночью один с большим блюдом кексов, приправленных сладкой помадкой. — Неужели госпожа Мари-Виктуар отпустила своего верного раба? — не удержавшись от сарказма, произнесла Белл-Уизли, присев напротив. Несколько эльфов, приветливо опустив ушки, были рады обслужить новую гостью, но та не знала, что конкретно хочет, поэтому попросила лакомство на их усмотрение. — Феликс, — её имя слетело с его губ на выдохе, — И так тошно. — От чего же? Кажется, у тебя всё прекрасно в жизни, — невинно пожала плечами волшебница, не понимая причины подавленности, — Ладно-ладно. Если серьезно, что случилось? — Немного повздорили, — метаморф отправил в рот очередной кекс, запивая чаем. — «Немного»? — она указала на блюдо перед ним, — Для твоего «Немного» сладостей как-то много. Повод какой? — У нас же вечеринка для команды в следующую субботу. А Викки, она… — он вновь выдохнула и махнул рукой, — Говорит, что раз моя девушка, то тоже должна быть там. — А она тут при чем? Мы собираемся командой, нам нужно обсудить планы и стратегии на год, разумеется, ещё расслабиться. — Ей это не объяснишь, поэтому я, скорее всего, не пойду. — Чего? — Феликс аж подскочила на месте, напугав домовика, который принес ей блюдо с шоколадно-морковным пирогом, — Извините, — домовик замотал головой, мол, ничего страшного, а волшебница вновь обратилась к Тедди, — Просто объясни ей и всё. Без претензий и ругани. Если она не дура, в чем я иногда сомневаюсь, то должна понять. — Она не дура! — Это не было утверждением, я лишь предположила. Раз она не дура, то в чем проблема то? — Не знаю, наверное, я не умею правильно объяснять. Ладно, завтра попробую. — Попробуй, — уклончиво отозвалась Феликс, налегая на торт. Люпин какое-то время наблюдал за охотницей, на время, позабыв о своих кексах. Предположение о том, что у Феликс не всё гладко в жизни, напрашивалось само собой, потому что она в три часа ночи обычно спит, а не ходит на внезапный перекус. — У тебя проблемы? — Что? — она оторвалась от своего угощения и помотала головой. — Говорю, что у тебя что-то случилось. Не хочешь поделиться? — Не думаю, что могу, Тед, я ещё сама не разобралась в ситуации, — уклончиво отозвалась Феликс, аппетит мгновенно пропал. Люпин осторожно коснулся пальцем уголка её рта, стирая остатки от шоколада. Немного опешив, Белл приподняла брови и покраснела, но этот жест никак не прокомментировала. Подобное вызвало смущение, но не более того, поэтому она лишь отвела свой взгляд. — Для это и нужны друзья. Не переживай, я не буду это рассказывать Викки. Давай просто подумаем и найдем решение вместе, как раньше. — Видишь ли, чтобы было, как раньше, мы тоже должны стать прежними. — Феликс, мы всё те же. Или ты дуешься на меня? — Нет, — она взяла кружку с чаем, повертев её в руках, — Я не дуюсь, просто думаю, что могу быть неправильно понята. — А ты попробуй. Запустив руку в волосы, она прикрыла глаза, собираясь с мыслями и думая над тем, как правильно подать информацию. — Даже в голове это звучит бредово. Вот смотри, есть девушка и есть мужчина… — Начало уже интригует, — заулыбался Тед, но быстро замолчал от одного взгляда Феликс, поняв, что случилось что-то совершенно несмешное. — Скажем так, эта самая девушка никогда не смотрела на этого мужчину, как на будущего возлюбленного, но этот человек, видимо, испытывал к ней симпатию. — И эта девушка, как я понимаю, ты? — было понятно, что вряд ли бы о ком-то другом рассуждала Феликс. — Допустим, я, — согласилась Белл-Уизли. — Но кто этот, так называемый, мужчина? Удивительно, что в твоей формулировки это не «парень». — Потому что он мужчина, по всем физиологическим и психологическим параметрам. — И он в тебя влюблен, не так ли? — Так, — кивнула гриффиндорка, соглашаясь, — Но это меня очень сильно озаботило и напугало. — Почему? Он тебе неприятен? — Вовсе нет, очень даже приятен, близок и я его очень сильно люблю, но как возлюбленного… как любимого мужчину, с которым могу строить отношения, воспринимать не могу. — Почему? — вновь спросил Тед. — Потому что раньше я о таком не думала, — в отчаянии призналась она, — Это просто невозможно. Я не готова к отношениям. — Ты не готова к отношениям или не готова к отношениям именно с ним? — поспешил уточнить волшебник. — Вопрос с подвохом, — усмехнулась Феликс, — Не знаю. Я об отношениях в принципе не думаю, а с ним… Безусловно, он — потрясающий человек, я мечтаю, чтобы мы всегда были рядом, но как возлюбленныйе… Да это даже прозвучало бы глупо, потому что… — Потому что это Джордж? Повисла многозначительная пауза, потому что Феликс оцепенела: как он догадался? Как понял? Может, он видел больше, чем она? А Тед прочитал ответ в её глазах: попал в яблочко. — Как ты…? — Догадался? Понял? Феликс, поверь, это не трудно. В твоем окружении из взрослых мужчин только он, Чарли и ещё куча дядюшек, но с подобным трепетом ты относишься только к нему. — Почему ты так спокоен? — недоумевала Феликс, положив руки на стол. — А от чего мне быть вне себя? Джордж — крутой, он хороший человек и заботился о тебе всю твою жизнь. — Он мой опекун. — А это что-то меняет? Он тебе не отец, Джордж всегда это говорил. Пока мы были в «Ракушке», я часто думал о том, что для такой взрослой девушки, как ты, и Джорджа ваше общение было весьма специфичным. Не пойми неправильно, но вы больше походили на пару, нежели на родственников. — Ты сейчас подумал о том, что сказал? — Вполне, — спокойно заключил Тед, — Феликс, ты же всегда говорила, что выйдешь замуж только за того, кто будет похож на Джорджа. А тут и искать не нужно. — Скажи честно, ты сильно головой на тренировке жахнулся? — чуть ли не заикаясь, сказала Феликс, — Алло, мы сейчас говорим о Джордже Уизли, моём опекуне. — Да, о нем, — подтвердил Тед, не понимая, почему она ищет проблему там, где её нет. — Не вижу смысла в этом разговоре, — Феликс встала, чтобы уйти, но Тед схватил её за ладонь, усадив обратно. Поспешив избавиться от непрошенных шуток, Тед начал: — Ты чего-то боишься что ли? — Не совсем, но да, — согласилась Феликс, — Во-первых, только подумай о нашей родне, что они скажут? Подумай о том, что Джордж старше меня на 20 лет. Не забудь вспомнить то, что этот человек был мне как отец. — По поводу родственников, у нас все — понимающие, раз так вышло, то что поделать? А по поводу остального, так это лишь твои внутренние преграды. — Мои? Подожди-подожди, а я разве сказала, что испытываю к нему что-то подобное? Я говорила, что он мне нравится, как мужчина? — Разве не в этом суть твоих переживаний? Ведь если бы ты не переживала о том, что имеешь к нему «запретные» чувства, то вряд ли бы сейчас не спала. — Ты не прав. — Я не гонюсь за правдой, а говорю то, что вижу. Неужели ты никогда не допускала мысль о том, чтобы он и ты… — Нет! — Феликс стукнула по столу. — Ложь тебе не к лицу, — усмехнулся Тед. — Но я не настаиваю. Если ты ничего к нему не испытываешь, то просто так и скажи Джорджу, мол: «Прости, ты мне как папа, так что ищи свою любовь в другом месте». — Я не хочу, чтобы он искал свою любовь! — С чего бы это? Ведь у тебя нет к нему никаких чувств, кроме родственных, — заулыбался Тед, предвкушая свою победу. — Всё не так, то есть… не в этом дело! Ох, иди спать, Тед, — она всё-таки встала с места, — И забудь про этот разговор! — Ага-ага, конечно, будущая миссис Уизли. — Дурак! С недовольным бурчанием, Феликс покинула кухню, мечтая о завтрашней тренировке, чтобы заехать бладжером по макушке Люпина: его шуточки начинали раздражать, она ему открыла сердце, полное переживаний, а он не нашел в этом никаких проблем. Потрясающе! Может, ей сразу с Джорджем идти под венец? Скажем, прямо на зимних праздниках, зачем ждать? Девушка чудом не попалась за ночной прогулкой, но злость и смятение застилало глаза. Она просто упала в свою постель, когда добралась до комнаты, зло стукнув подушку кулаком. Осознание, что никто не видит глубину её переживаний, раздражало больше всего. Или она действительно ошибалась? Ведь есть же пары с разницей в возрасте, но никого это не смущает. Разумеется, для Феликс Джордж не мог стать первой любовью, это было бы неправильно, аморально, невозможно и… любопытно? Нет. Никогда и ни за что. Иначе это всё может разрушить. Она не имеет опыта в отношениях, чтобы вот так просто принять очевидное и двигаться дальше. Он же её поцеловал, даже не спросив. Нахал. На том колесе обозрения, минуя любые преграды, просто взял и поцеловал своими теплыми губами. В тот момент ветер заботливо доносил до её обоняния запах пороха, карамели и самого Джорджа, пахшего свежим весенним днем. От мыслей её вновь передернуло.

***

— У Перуанских змеезубов сейчас гон и если у тебя ситуация не связана с концом света, то лучше беги! Лохматый Чарли в порванном пиджаке появился на пороге дома Джорджа, распахивая дверь. Срочное письмо от брата сорвало его с работы и он за несколько часов смог раздобыть портал, чтобы отправиться в дом брата. Рыжего он застал в не лучшем расположении духа с стаканом виски, Джордж сидел на ковре, потягивал огневиски и подпирал щеку, на которой виднелась недельная щетина. В гостиной были перевернуты стулья и разбросаны вещи, будто тут прошелся небольшой смерч. — Видимо, разговор будет долгий, — запал Чарли немного спал и он опустился на ковер рядом с братом, призвав к себе стакан и плеснув немного янтарной жидкости. — Ты не пил пятнадцать лет, наверное, повод весомый? — Я поцеловал её. — Спасибо за откровенное признание, но хотелось бы больше конкретики. — Она сказала, что не желает меня больше видеть. — Разумеется, — согласился Чарли, хотя не понимал с чем, — У неё брак и ребенок. — Она никогда меня не простит, — Джордж будто был в трансе, смотря в пустой камин. — Почему хоть? Анджелина понимающая женщина. А, ты про Алисию? — Чего? — Джордж скривился, всё-таки посмотрев на брата, — При чем тут они? — Я пытаюсь догадаться, если ты не заметил. Можешь нормально сказать, что и с кем у тебя произошло, — не выдержал Чарли, закипая. — Феликс. Я поцеловал её. Огневиски фонтаном вылетело изо рта Чарли, он закашлял, пытаясь отдышаться. Такого шока он давно не испытывал. Кажется, драконолог мог предугадать любой повод, заставивший брата вновь пить алкоголь, но подобного он предположить не мог. Несколько раз открыв и закрыв рот, подобно рыбе, выброшенной на берег, Чарли схватился за голову и нервно рассмеялся. — Если это шутка, то она катастрофически хреновая, — погрозил он пальцем брату. — Думаешь, я могу сейчас шутить об этом? — возмутился Джордж, стукнув кулаками о пол, — Мне не до смеха. — Тогда, какого черта, это произошло? Ты её с кем-то перепутал? — Не перепутал, я хотел её поцеловать и сделал это. И нет, я в своём уме, если ты хочешь об этом сказать, — он залпом выпил остатки пьянящей жидкости, прижимая кулак к губам и морщась. — Просто захотел и сделал? Я точно чего-то не понимаю. — Я, видимо, тоже, — смиренно признал Джордж, — Какой же я кретин. Как я мог влюбиться в неё. В кого угодно, но не в неё. Чарли скептически пожал плечами, словно не видел в этом что-то странное, будто всё было очевидно. — От этого никто не застрахован. — Во имя Мерлина, что ты несешь? — Джордж нахмурил лоб, его заметно потряхивало. — Не надо упоминать Мерлина, его вины тут нет, — предупредил драконолог, — Для меня случившееся — не событие, мне и раньше казалось, что когда Феликс вырастет, то первый в кого она влюбится — это будешь ты. На запасной вариант, Тед. Но вышло немного наоборот. — Ты с дракона не падал, нет? Головой не бился? — мужчина встал с пола и пошатнулся, дойдя до камина, — Она ушла и сказала, что не хочет меня видеть. Я неделю жил, словно в аду, а потом она извинилась и сказала, что хочет поговорить нормально, как раньше. — Вот видишь, всё не так уж и плохо. — О чем мы можем поговорить? Давай жить как прежде? Забудем то, что я тебя поцеловал? Ой, а, может, я стану тебе настоящим папочкой? Ну, и что, что я запрещал называть меня так. А, ой, да, давай жить, как настоящая родня! И ничего страшного в том, что я тебя хочу, пройдет! От подобной тирады со стороны брата Чарли обомлел, видя, как Джордж находится на грани нервного срыва: раньше казалось, что после смерти Фреда его уже ничто не выведет настолько, но это было ошибочное мнение. Сейчас его брат был не в себе, в нем сочетала злость, отчаяние и слепая надежда. — Надеюсь, то, что ты её хочешь, додумался не говорить? — Конечно, нет, — простонал Джордж, отступив к окну, — Но это не отменяет того, что так оно и есть. — А ты не думал, братец, что у тебя просто давненько не было женщины? А? — Чего? — Того-самого. Серьезно, за последние пятнадцать лет я видел тебя только с тремя, но ничего серьезного. Может, пора задуматься? Джордж вновь потянулся к бутылке, но его рука застыла в паре дюймов. Переведя взгляд на пустой стакан, он покрутил его несколько раз в руках, после чего осторожно отставил на каминную полку, казалось, что он в одно мгновение протрезвел, по крайней мере, так решил Чарли, видя, как его брат отворачивается к большому окну в гостиной, а его спина заметно сутулится. В этот момент стало понятно, что привычных шуток не будет, потому что дыхание Джорджа стало тихим, а его поза выражала некую обреченность. — Ты не думал, что я действительно могу её любить? — в шепоте Джорджа было больше признания, нежели вопроса, — Не думал, что отношения мне были не нужны из-за неё. Когда Феликс была маленькой, я не мог предположить, что выйдет что-то подобное, даже мысли не допускал, но сейчас… Мне тошно от самого себя. Я в ней не вижу ребенка, не вижу сестру или дочь. Я её воспринимаю, как девушку, пусть и с тараканами в голове. И, если для неё комфортнее то, чтобы я был просто родственником, пусть так, я буду. Главное, чтобы она была счастлива, не так ли? Грубый смешок, пропитанный горечью, донесся до слуха Чарли. — Не геройствуй. — Это не героизм, Чарльз, — Джордж обернулся, разводя руками, — Это лишь способ не потерять её. Своего рода, эгоизм. — Ты не правильно считаешь это понятие. Эгоизм — это про другое. Ты же безумен, ослеплен и потерян, — драконолог поднялся на ноги, положив руку на плечо мужчины, — Она любит тебя. Я точно знаю. То, что Феликс сказала, было обусловлено обычным страхом и незнанием того, как реагировать. К такому её никто не готовил. — Я её не виню. Мне нужно было поговорить с ней спокойно, прежде, чем действовать по велению сердца. Это не дешёвый бульварный роман с внезапными поцелуями и страстью. — Много ли ты знаешь об этих романах, братец? — усмехнулся Чарли, представив брата за вечерним чтением подобной книги. — Наслышан, не более. В жизни труднее. — Жизнь, в принципе, труднее, — согласился волшебник, покачав головой, — Но она у нас есть. И пока мы живы, то возможно всё. И, как мне кажется, у тебя уже есть безумные идеи. Посвятишь? На губах Джорджа промелькнула улыбка, когда брат это сказал. Почесав свою щетину, он шутливо нахмурился: — Для этого надо побриться. Деловые вопросы требуют солидного вида. — В этом весь мой брат, — довольно протянул Чарли.

***

Самой большой ошибкой можно было считать, что для Феликс ничего не изменилось. Дни в Хогвартсе тянулись бесконечно долго, а счастливые часы квиддича — пролетали, как минута. Только спорт помогал ей немного забыться и не думать, потому что с каждым днем она накручивала себя всё больше и больше: неужели было трудно остановиться в тот момент и просто поговорить? Зачем она несла весь этот бред. Феликс знала Джорджа, он отходчивый, наверняка об этом успел позабыть, пока она изнывала от сожаления. К декабрю, когда снег лег плотным одеялом на землю, а кудри Феликс стали длиннее и путались от теплой шапке, она заметно похудела, кожа стала плотнее прилегать к натренированным от квиддича мышцам. Её съедало собственное беспокойство. Джордж писал стабильно раз в неделю с повседневными вопросами: Как учеба? Как здоровье? Хватает ли ей средств? Нужно ли что-то? И не было среди этого ничего того, что ожидала Феликс. Им нужно было поговорить, но разговор не подходил для формата письма, поэтому, все что ей оставалось, так это немногословно спрашивать: Как он? Как здоровье? Как дела в магазинчике? Так и общались. Пропало привычное тепло, шутки и сарказм. Феликс могла по праву считать это общение «холодным», а после — додумывать ужасающие ситуации, как Джордж в ней разочарован. В последнюю неделю перед долгожданными каникулами, ученики школы привычно обедали в большом зале. Отношения Люпина и Виктуар перестали походить на эмоциональные качели, кажется, они пришли к взаимопониманию, а Феликс удавалось иногда гулять с лучшим другом. — Долго ты будешь гипнотизировать свою тарелку? — Тед легонечко ткнул Феликс в бок. — Не дави на неё, — с другой стороны от Белл-Уизли сидела соседка по комнате, Кэти Вуд, та самая дочка Оливера Вуда, которая предпочла игре в квиддич — дополнительные занятия по травологии. Несмотря на то, что Феликс понимала выбор имени гриффиндорки, до конца не могла поверить, что её назвали в честь матери. Судя по рассказам Джорджа, покойная Кэти Белл была совершенно другим человеком. Но ведь это всего лишь имя, не так ли? Стоит ли это лишнего внимания? — Всё в порядке, — отмахнулась Феликс, — Я просто хочу быстрее завтрашний день, чтобы погулять по Хогсмиду. Мозг перегружен учебой. — Так и не скажешь по твоим оценкам, — пожал плечами Люпин, — Может, подтянуть тебя по нумерологии? — Не надо, я справлюсь, — улыбнулась Феликс, взяв тыквенный сок. — Может, лучше по прорицанию? Протеже Трелони, миссис Кооллингвуд, кажется, не особо жалует тебя на своих занятиях, а, если быть точнее, не видит, — Кэти помахала палочкой в воздухе, имитируя действия преподавателя, — Если ты не появишься у неё на занятиях в следующем семестре, то у тебя точно будут проблемы с экзаменами. — Странная особа, — согласился Люпин, — У неё такой жуткий хриплый голос. — Не заметила, — пожала плечами Феликс, — Схожу к ней, попрошу дополнительные отработки и всё будет хорошо. Профессор Трелони не собирается возвращаться? — Неизвестно. Говорят, что она находится в процессе познания вселенной и не может отвлекаться на мирские вещи вроде наших занятий, — метаморф рассмеялся, — Может, она вошла в фазу Меркурия и её немного накрыло? — До этой фазы ещё месяц, может, виной всему Венера? — засмеялась Вуд, чуть не подавившись соком. — Или её всё-таки определили в Мунго, чтобы немножко подлечить чакру? — усмехнулась Белл-Уизли, настроение немного поднялось. В своих душевных переживаниях, она забыла о том, что в конце октября у них сменился преподаватель прорицания. Охотница не любила этот предмет, поэтому ей удавалось договориться с Трелони и посещать его только в определенные дни, а нового преподавателя Феликс встречала только в большом зале за обедом: бывшая слизеринка, носящая темно-зеленую мантию, не вызывала у девушки приятных чувств. Взгляд у неё казался каким-то злым и недовольным, а свисающие черные кудри постоянно закрывали ей пол лица. — Она всего лишь на замене, не более, — шепнула им Мари-Виктуар, — Вы слишком её критикуете. Профессор Коллингвуд разбирается в прорицании больше, чем Трелони. — С чего вдруг ты так решила? — не поняла Феликс, глянув на блондинку через стол. — Мы разложили её карты, и там она увидела, что моё сердце занято парнем, способным менять свою внешность, — одухотворенно произнела Викки, для четырнадцати лет, девушка походила на ребенка с радужными мыслями. — Виктуар, только слепой и глухой не знает, что ты встречаешься с Тедом, — усмехнулась Феликс, видя одобрительный кивок со стороны Вуд. — Не думаю, что она интересуется личной жизнью учеников, — подметила блондинка, постучав пальчиками по столешнице, — Она нагадала мне, что в ближайшее время я окажусь около водопадов. — Дай угадаю, — начала Феликс, таинственно понизив голос, — И в тот же вечер ты пошла в душ, где на тебя обрушился поток воды из прорванной трубы? — Не смешно! — возмутилась Виктуар, — Мы с родителями едем в Румынию, в горы и будем жить в ущелье с водопадами. Мама вчера написала, да-да. Феликс чуточку скривилась, переглянувшись с Вуд, кажется, им не особо в это верилось. Предсказания казались банальными и какими-то надуманными, но переубеждать девушку никто не стал. — Если серьезно, Феликс, — спокойно сказал Люпин, — Зайди к профессору Кооллингвуд, иначе у тебя будут проблемы из-за пропусков. Не думаю, что Джордж этому будет рад. Стоило только Теду назвать имя бывшего гриффиндорца, Феликс передернуло. Она суетливо поднялась на месте, бросив что-то вроде «Сейчас схожу», и, в прямом смысле слова, побежала прочь из зала. А ведь это прекрасная идея, чтобы вывести Джорджа на эмоции: если ему напишет директор о её плохом поведении, может, он сможет нормально с ней поговорить? Феликс была согласна даже на скандал, только бы он вновь проявил какие-то эмоции. Хотя, в глубине души, девушка сомневалась, что Уизли будет на неё ругаться, но попробовать всё-таки стоило. Дорога до башни прорицания была недолгой, учитывая то, что гриффиндорка быстро бегала по ступенькам, но на подходе к двери, притормозила, переводя дыхание. Рука медленно поднялась, чтобы постучаться, но голос опередил её: — Не ломись, входи. Действительно, женский и хриплый голос, будто она была пожилой или курила не менее сорока лет. Толкнув дверь от себя, Феликс вошла в небольшой коридорчик, разделенный двумя дверьми, одна из которых вела в класс. — Профессор? — позвала охотница, поправив рукава мантии. — Я здесь, — около стены, подобно тени, стояла профессор с опущенной головой. Ведьма указала на одну из дверей, от чего та тут же распахнулась в пригласительном жесте. Ранее девушка не замечала, что это место выглядит настолько жутко. Огненные факелы подрагивали и парочка совершенно не горели, а из кабинета профессора в нос ударил сильный запах какой-то земли и сырого мяса, но, возможно, Феликс это показалось. На полочках стояли разного размера шары предсказательницы, свисали крупные бусины и камни с потолка, а кресла были завалены пергаментами и рунами. Ведьма взмахнула темной волшебной палочкой, с изогнутой рукояткой и с одного из кресел исчез весь хлам, представив на обозрение сидение с выпирающими из-под ткани пружинами. Показывая пример хорошего тона, блондинка опустилась на одно кресло, коротко поглядывая на прорицательницу, которая нащупала лунный камень, свисающий с потолка и немного его оттянула назад, отпустив. Камушек начал раскачиваться, подобно маятнику, а профессор присела на соседнее кресло, смахнув с него какие-то камни и кусочки ткани, порванные на полоски разных размеров. — Я знала, что ты придешь, — с каким-то внутренним ликованием, произнесла профессор Коллингвуд. — Не сомневаюсь, — усмехнулась гриффиндорка. — Причину тоже знаете? — Несомненно, — тонкие руки с выпирающими костяшками и небрежными ногтями, были вскинуты вверх и поспешно опущены, — Хочешь, чтобы я предсказала тебе что-то желанное, да? — Боюсь, вас подвел ваш третий глаз, — теперь пришла очередь Феликс ликовать. — У меня много пропусков, я бы хотела их как-то отработать. — Ах, ты об этом. Как ты будешь их отрабатывать? — В общем-то, никак. У меня много тренировок, поэтому можете сразу сходить к директору и написать на меня жалобу. Я пойму, — откровенно врала она, прибегая к хитрой манипуляции, — Я за этим и пришла, собственно. Вижу ваш настрой, признаю вину. Я пойду. Она встала с своего места, предательский холод окутал этот кабинет, но дверь захлопнулась прямо перед её носом, стоило только гриффиндорке приблизиться к двери. — Что за фокусы? — Ты не дала мне закончить, — голос профессора был абсолютно спокоен. — Садись. Феликс чуть поджала губы и напряглась, но вновь опустилась на кресло, сложив руки на груди. — Не знаю, что у вас была за договоренность с бывшим профессором, но предлагаю тебе начать всё сначала. Как смотришь на это, Феликс Белл-Уизли? Юную волшебницу немного передернуло, плечи сжались, а пальцы напряглись: эта женщина её знает? Возможно, среди педагогов были разговоры о ней, но из уст прорицательницы имя прозвучало, как гравировка на могильном камне. — Давайте попробуем, — кажется, Феликс была согласна на всё, только бы покинуть этот кабинет. Даже идея позлить Джорджа не казалась такой гениальной, как пару минут назад. — Вот и хорошо. Тебя ведь не затруднит один раз в неделю ходить ко мне? — У меня нет навыков прорицания, этот предмет не совсем подходит мне. — А это не вопрос твоих навыков. В любом случае, предмет будет тебе полезен, — уклончиво отозвалась ведьма, призвав на маленький столик между ними две чашки, вокруг которых в воздухе парил чайник, разливая чай, от которого по комнате разносился сильный запах полыни. — Кружка чая в знак примирения? — Пахнет полынью. Не люблю горький чай, — уклончиво отозвалась Феликс, глядя на кружку. — Он не горький, поверь мне. Запах обманчив, — женщина показательно взяла свою кружку, отпив немного и демонстрируя, что чай не отравлен, — Глаза тоже врут, как и слух и обоняние. Истина кроется в глубине. Белл-Уизли не любила подобные высокопарные рассуждения о мире и бытие, поэтому просто сделала небольшой глоток и… удивилась. Запаха полыни будто и не было, а напиток больше напоминал ромашку и зверобой, отдавая приятной сладостью. — Почему вы решили стать преподавателем? — неожиданно спросила Феликс, чтобы скрасить это примирение. — Минерва Макгонаглл пригласила. Она когда-то была моим преподавателем, — равнодушно протянула женщина, смахивая волосы с лица: сейчас она не выглядела жуткой. Прорицательница была обычной женщиной лет тридцати пяти, с пронзительными зелеными глазами. Если бы она сменила прическу, то её можно было бы посчитать симпатичной. — И вы согласились? — А почему нет? — Я просто спросила… Вы до этого работали в этой же сфере? — Кем я только не работала, — отмахнулась женщина, — Чистокровные семьи, обделенные навыком прорицания, часто обращались ко мне. — Хотели знать свою судьбу? — усмехнулась Феликс. — И это тоже. Ситуации были разные. Помешанные на чистой крови, часто грешили с таким понятием, как инцест, от чего часто не могли родить здоровых детей, — женщина говорила об этом открыто, чем удивляла Феликс всё больше и больше. — И вы им помогали? — Я — не всемогущая. Против природы идти трудно. — Тогда в чем была ваша помощь? — не понимала девчонка, хмурясь. — Я сопровождала эти беременности, как доула и повитуха, — пожала плечами она, — Беременные волшебницы, надеющиеся на здоровое потомство, готовы верить во всё, а мои сказки их очень успокаивали. — Значит, вы просто их обманывали? — Нет, я не вру, — тонкая кисть была вскинута в категорическом жесте, — Дети были здоровы. Я делала для них обереги и могла предсказать судьбу. — Но в чём смысл жизни, если ты её знаешь? — Это уже другой вопрос. Так думают не все, — она достала палочку из рукава мантии, легко ей взмахнув. С одной из полок поднялся серебристый шар, оказавшись между прорицательницей и волшебницей. Он быстро вращался, а внутри него зарождалось что-то серебристое, напоминающее шар патронуса. — Наше будущее изменчиво, оно зависит от человеческих поступков, — пояснила профессор Кооллингвуд, — Неужели, тебя ничего не волнует? — Я же тоже человек, любого что-то беспокоит, но… — Феликс легонько отодвинула в сторону шар, парящий в воздухе, чтобы увидеть ведьму, — Свою жизнь и судьбу могу решить только я, а не предсказания. — А шар думает иначе… — колдунья кивнула на магический атрибут, внутри которого начали взрываться яркие салюты, испаряясь на дне стеклянного сосуда. — Ты его не сможешь обмануть. Феликс поджала губы и взглянула на шар, в котором серебристым вихрем поменялась картинка, расплывчатый силуэт начал обретать свои очертания. К своему ужасу, Феликс узнавала в нём Джорджа, скользящего длинными пальцами по закрытому ящику. В его опущенных уголках глаз, волшебница видела заинтересованность и радостное предвкушение. — Что это значит? — шепнула Феликс, боясь спугнуть картинку, к которой невольно тянулась рука, но касалась холодного стекла. — Не понимаю, о чём ты, — ведьма сделала несколько глотков из кружки. — Вы не видите? — удивилась Феликс, будто была уверена, что тайна, скрытая в этом шаре, настолько очевидна. — Я не читаю мысли людей. Всё, что ты там видишь, доступно только тебе, — пояснила волшебница, отставив свою пустую чашку рядом с кружкой молодой гриффиндорки. Феликс увлеченно смотрела в этот шар, видя, как картинка постепенно меняется на странную комнатку, в которую Джордж относит ящик и закрывает дверь. Встряхнув головой, волшебница вновь глянула на прорицательницу, чтобы отвлечься. — Хочешь что-то спросить? Молчание затягивалось, ученица не могла разобраться в собственных мыслях и волнениях, помотав головой. — На тебя обрушится бумажный дождь. Он будет ярким: золотым и оранжевым, — глянув в шар, сказала прорицательница, — Твоё будущее будет зависеть от этого решения. — Знаете, что я больше всего не люблю в прорицании? — осведомилась Феликс, вздернув бровь и дожидаясь кивка, — Пресловутую загадочность и метафоры. Благодарю за чай, мне уже пора. Увидимся на уроке. Волшебница встала с места, направляясь к двери, которая послушно перед ней распахнулась, выпуская её в коридор, который сначала показался ей мрачным, но теперь, приглядевшись, она поняла, что это обычный темный камень и потухший факел. Не более. Выскользнув оттуда, Феликс направилась вниз по винтовой лестнице. За окном заметно стемнело, только по звону колокола Феликс поняла, что приближался ужин, хотя казалось, что у колдуньи она провела не более получаса. Минуя множество коридоров, она спустилась в Большой Зал, который был также полон, как и в обеденное время. Найдя Люпина и Вуд, она уселась между ними, сразу придвинув к себе тарелку с рагу, чтобы избежать лишних вопросов. С пропусками она решила проблему — это главное. То, что план потерпел неудачу — ничего страшного, значит, он был не очень удачным. Стоило только ей поднести столовую ложку к губам, как раздалось несколько громких взрывов. Под самым потолком взорвались около шести салютов. Золотые вспышки разносились над столами, создав небольшую суету среди преподавателей. Но вместо огней, на стол начали сыпаться бумажные карточки, переливающиеся цветом заката. Поймав одну, Феликс увидела на обороте золотую букву «W», внизу которой была надпись:

«Приглашаем Вас на открытие магазина Всевозможные Вредилки Уизли в Хогсмиде. Стань нашим клиентом и получи скидку на первые два товара!»