Ловушка Купидона

Горный климат Румынии отличался от того, к которому Феликс привыкла в Лондоне. Судя по рассказам Джорджа, днем тут сильная жара, а по ночам холодный ветер. Разумеется, в этом ей предстояло убедиться завтра, а сегодня они сидели на веранде и наслаждались ужином. Укутанная в плед девушка с удовольствием ела приготовленное мясо с овощами, которое Джордж сделал в своей изумительной манере. Рядом стояли кружки кофе с молоком. — Нужно сказать отдельное спасибо Чарли за то, что позаботился о продуктах для нас на первое время, — Джордж застегнул две пуговицы на своем сером свитере, приступая к ужину, — Но через пару дней нужно разведать обстановку и посетить местные рынки. — Да, — согласилась девушка, практически не отвлекаясь от ужина: она нормально не ела почти весь день. Когда тарелка опустела, Феликс откинулась на спинку плетеного кресла, вслушиваясь в ночное пение неизвестных ей птиц и звуки бегущей речки где-то неподалеку. Небо над головой было чистым, виднелось несколько звезд и молодая Луна, пускающая яркую дорожку по водной глади сбоку от них. Внизу в воде отражались огоньки веранды и дома. Ощущение уединения и спокойствия помогли ей окончательно расслабиться и забыть обо всех невзгодах. — О чем думаешь? — Джордж с интересом облокотился руками о стол, отодвинув пустую тарелку в сторону. Для него самым живописным видом была сама Феликс, за последнее время черты её лица заострились, а на смену детской припухлости щек пришла ровная линия скул. Белоснежная кожа особенно выделялась на фоне наступающей ночи. — Знаешь, кажется, будто обо всё и ни о чем конкретно. В голове скользят какие-то мысли, но не за что не цепляются, — она откинула голову назад, прикрывая глаза, — Мне просто хорошо. До этого момента, я даже не предполагала, в каком напряжении нахожусь… У тебя так же? — Да. Последние месяцы мне казалось, что вес прошлых лет обрушился на меня снова. Собственно, мне очень часто казалось, что я живу как-то не так. Пока был жив Фред, я не думал об этом так явно, — честно признался Джордж, потянувшись к горячей кружке. Феликс открыла глаза и пожала ноги на сидении, обхватив их руками: — Расскажешь? — Ты много раз это слышала. — Это не важно. Я хочу, чтобы ты рассказывал, будет легче. По губам мужчины скользнула улыбка, с ней он не боялся быть непонятым: — Если отбросить шутки и сарказм, то мы с братом родились в самый разгар Первой магической войны, родителей хотели завербовать приспешники Волан-де-Морта, — вздохнул он, поглаживая горячую кружку пальцами, будто она совершенно не обжигала его руки, — Мать и отец очень боялись за нас, за Чарли и Билла. Во время Второй магической войны я потерял брата и много близких людей. — А я родилась в разгар Второй магической войны, — горько усмехнулась Феликс, отводя взгляд в сторону. — Через пару часов после её окончания… Да, — закивал Джордж, — Ты была светлым лучом той войны. — Это не спасло мою мать. — Кэти… — пронеслось в его голове, — Она держалась до последнего, чтобы ты смогла выжить. Я был с ней в этот момент. — Подожди, — вдруг удивилась девушка, — Ты же говорил, что забрал меня из больницы. — Да, через пару месяцев забрал, но я нашел твою маму под завалами. Она и меня спасла, — честно признался Джордж, — Я не рассказывал тебе, когда ты была маленькая, но Кэти спасла меня, ведь тогда я шел с одной мыслью: покончить со своей жизнью, потому что не видел её после смерти Фреда. Мы с братом раскопали завалы, но было поздно, твоя мама уже… Почти не дышала. Мадам Помфри чудом спасла тебя, — он верил, что не пожалеет, рассказав ей всю правду. — А дальше? — Уверена, что хочешь узнать всё? — уточнил Джордж, придвинув своё кресло к девушке. Её кивок и доверие в глазах помогли ему окунуться в события семнадцатилетней давности.

***

17 лет назад. Документов, выданных Джорджу, хватило бы на то, чтобы неделю топить камин в доме, который выглядел совершенно пустым. Первым требованием опеки была жилая площадь. Он потратил много средств на то, чтобы нанять лучших авроров, которые могли бы ему помочь с поиском семьи Кэти Белл, так что на покупку дома в каком-то хорошем районе оставалось мало. Не без помощи Чарли, им удалось выкупить землю прямо за магазинчиком и за месяц возвести настоящий и полноценный дом, оградив его от любопытных глаз высоким забором. Всё, что у них было внутри, так это камин, диван и небольшая кухня со старой мебелью. Наверху стояла маленькая ванна, позволяющая купать малышку. На окнах не было даже занавесок, когда он принес туда ребенка. Чарли пришлось на два месяца позабыть о своих драконах, чтобы помочь своему брату, так как траур семьи всё ещё не давал им спокойно дышать. Двум молодым волшебникам тоже было не легче, но мысль о маленьком ребенке, который мог оказаться в приюте, двигала их, подобно новому мотору. В тот момент, это было тем спасательным жилетом, который не позволил упасть на дно. Была ещё пара неприятных моментов, с которыми им пришлось столкнуться: алкоголь и нервы. Несмотря на то, что дом был отстроен, а согласованность с опекой подписана (не без помощи Кингсли), Джордж не выдержал. Несколько месяцев он пытался бодриться и держать себя в руках, но когда остался один на один с маленьким ребенком — не выдержал. Бессонные ночи, осознание, что Фреда больше нет — навалилось на него, выбив из волшебника все силы. Бутылки огневиски не переводились в его доме. Молли застала сына в пьяном угаре рядом с плачущей малышкой. Приняв решение, что сыну нужно время, она забрала Феликс, поставив условие, что он увидеть дочь Кэти Белл только тогда, когда возьмется за голову и сможет отвечать не только за свою жизнь, но и за малышку. Лишившись последней надежды, Джордж ещё больше ударился в пьяные гулянья, беспорядочные связи, пропивая остатки сбережений. Его пытались вытянуть из этого Гарри и Рон, приходила на помощь и сестра, потом Гермиона. Они все постоянно заваливали его нудными речами, из-за чего шли подальше в матерных выражениях Уизли. А потом пришел Чарли. Внезапно зашел в дом и надавал младшему брату таких тумаков, что его мать родная бы не узнала. Напоследок добавив: «Ты просрал свою жизнь. Ты просрал ребёнка Кэти Белл, которая, умирая, увидела в тебе надежду на спасение этого ангела» Тогда в нём что-то щелкнуло, изменилось. Проснувшись, он убрал весь дом до блеска, привел себя в порядок и через несколько дней вновь открыл магазин. Работал один пару месяцев, обставлял дом, создавал уют и учился готовить, чего ранее никогда не делал. И, когда окончательно пришел в себя, отправился за малышкой. Феликс было полтора года. Сидевшая на коленях девочка воспринимала его с испугом, но Молли успокоила белокурого ангела, сказав: «Вот и папа пришел. Дождалась» Джордж, не веря этому, взял малышку на руки, почему-то тогда её внимание привлекало одно ухо мужчины. «Па» Лепет ребенка вызвал отрицательное мотание головой. «Я не папа. Но для тебя, Феликс, я буду братом, наставником, другом. И ты будешь самой счастливой. Клянусь» Он сдержал обещание, больше не беря в рот алкоголя. Работал для неё, жил для неё, создавал целый мир — для неё. Раньше он думал, что всё делал только для Феликс, но, оказалось, наоборот — благодаря ей он смог вернуть внутри себя жизнь. Хотя бы её часть. Феликс стала прекрасным стимулом для того, чтобы жить, а не существовать. Несмотря на то, что он больше не пытался вызвать патронус, в его жизни было белокурое счастье, которое он любил всей своей душой. Единственное, чего он боялся, так это потерять её. Однажды чуть не потерял…

***

Феликс молчала, несмотря на то, что весь рассказ смотрела на Джорджа, сейчас она вдруг поднялась и отошла к деревянным перилам, позабыв о пледе. Ветер раздувал её свободную белую тунику, а по обнаженным ногам уже бегали мурашки, но она не обращала на них внимания. Воздух стал холодней, как и говорил Джордж, но он позволял немного освежить мозги. — Разочарована? — тихо спросил Джордж, глядя на её спину, но не подходя. — Чем? — в тон ему усмехнулась девушка. — Тем, что я бухал, как сволочь, пока ты лежала голодная в колыбели. — А ты, разве, не живой человек? — сказала она в пустоту перед собой, а её слова были подхвачены холодным ветром, — Ты потерял брата, твои близкие должны были понимать, что тебе больше всех нужна помощь и поддержка. — Это меня никак не оправдывает. — Это не оправдание, а констатация факта. Ты пытался забыться, строил дом, занимался опекой. Когда это кончилось, на тебя навалилось осознание случившегося. Это же очевидно. — Я не стал тебе отцом, — привел он последний аргумент, — Я пытался, но был сам очень молодым. Вел себя как друг или братец, но не как опекун или отец. Мерлин, Феликс, я вырастил тебя, а потом влюбился. Кто я после этого? — А ты, разве, не живой человек? — вновь повторила она в повисшей тишине. Джордж молчал, не понимая этого вопроса. Его влюбленность в неё осуждали, потому что не мог мужчина влюбиться в девушку, которую знал с младенчества. — Ты вырастил меня, да. Я росла с младенчества с тобой, но я тоже влюбилась в тебя. Почти та же ситуация. И я не воспринимала тебя, как отца, — заключила она, подводя итог. — Я же тоже человек. — К чему ты это говоришь? — запутался Джордж, не понимая, зачем она это сказала. — К тому, что ты винишь себя за то, над чем ты не властен, как и я. — Ты не думала о том, что у нас когда-то будут дети? — Честно? — тихо вздохнула она, — Думала. Только это не вызывает у меня страха. Я верю тебе. Джордж вновь замолчал, в его голове постепенно складывался пазл того, что выслушав эти неприятные моменты, мнение девушки совершенно не изменилось. Она продолжала ему верить, как и всегда. Для Феликс ничего не менялось, может, он действительно недооценивал её? — Ты был молод, неопытен. Как ты мог просто взять и стать папой, даже не повзрослев? — Я пытался, — признался он. — Джордж, мне кажется, что ты повзрослел только тогда, когда пытался остановить меня, после карнавала. Тогда ты понял, что для тебя важно и что тебе нужно от жизни. Наверное, тогда я тоже повзрослела, принимая в себе чувства, которые скрывала за маской воспитанницы и друга. Думаешь, я была наивной дурой? — он не видел, но девушка изогнула бровь, — Джордж, лет с четырнадцати, я понимала, что моё тело и разум реагируют совершенно по-женски, когда я касаюсь тебя или вижу. Каждый раз, когда ты целовал меня в лоб или щеку, мне хотелось, чтобы… Точнее, хотела попробовать, что такое, когда ты целуешь меня губы. Иногда я представляла себя такие глупости, за которые мне до сих пор стыдно. — И что это были за «глупости»? — он тихо поднялся, чтобы не спугнуть её. — Я не буду рассказывать, — тут же замотала она головой, немного краснея. — Но, поверь мне, для меня всё началось гораздо раньше. Джордж тихо подошел к ней, поставив руки на ограждение по бокам от неё и прижавшись к ней телом. Легкая дрожь по её телу не осталась для него незамеченной, потому что она невольно плотно сдвинула колени. — В твоих мыслях: я тебя целовал? — шепнул он ей на ухо, обжигая прохладную кожу своим дыханием. — Так? — его губы коснулись мочки её уха. — Д-да, — сглотнула она, крепче сжав пальцами древесину, покрытую лаком. — И так? — его поцелуй был оставлен на белоснежной шее, которая очень контрастировала с его смуглой кожей. — И такое… — в её голосе послышалось наслаждение, смешанное с виной. Рука Джорджа скользнула по её талии к животу, поглаживая через тонкую ткань, вырисовывая полукруглые фигуры, не обретающие точную форму. У него немного подрагивали ладони, трепет и волнение никогда настолько не накрывало мужчиной с головой. Он чуть надавил на её живот, прижав волшебницу к своему горячему телу: — Хорошо, что ты никогда не знала о моих мыслях, — заключил он, после чего обнял её двумя руками, пытаясь согреть. — И что это за мысли? — севшим голосом спросила Феликс. — Я не буду рассказывать, — хитро улыбнулся он, отстранившись. Отвернувшись к ней спиной, Джордж взмахнул палочкой, убирая грязную посуду в дом. Через несколько коротких мгновений, Джордж почувствовал, что она подошла сзади, обхватив его за талию. На губах появилась добрая улыбка, она пыталась ему подражать. Девушка легонько коснулась губами его спины через свитер: — Так? — Почти, — добродушно прошептал он, погладив её прохладные руки. Одна её ладонь скользнула под его одежду, очертив полоску холодными пальцами по горячему торсу. Джордж вздохнул, почувствовав, как внизу живота завязался тугой узел, предвещающий постыдное возбуждение от одного касания. — Или так? — сладко прошептала она, показалось, но в её голосе проскользнули нотки плохо скрываемого флирта. — Осторожнее, — предупредил он, прижимая её руку под одеждой, — Пожалуйста. — Почему? — она убрала свою руку, обойдя его вокруг и смотря в глаза, чуть приподняв подбородок. Джордж медленно наклонился к ней, сравняв разницу в росте, после чего коснулся пальцами её щеки, легонечко проведя в сторону её нижней губы, очерчивая изогнутую линию. — Потому что я — взрослый мужчина, а ты — юная девушка, которая еще не готова исследовать все грани того, чему я могу тебя научить, — Мерлин, как хорошо, что сейчас он не был под действием сыворотки правды, иначе бы она услышала множество пикантных подробностей его фантазий. Феликс легко прихватила зубами кончик его пальца, а уголок её рта изогнулся в легкой улыбке, вызывающей недоумение на лице Джорджа от подобного жеста. Расслабив челюсть, она выпустила его палец из невинного захвата. — Может, мне пора повзрослеть, а, господин-я-взрослый-мужчина? Джордж потянулся к её губам, от чего девушка тут же прикрыла глаза, готовясь к поцелую, но вместо этого услышала его голос: — Ты уже взрослая. Но пока я всё ещё имею право сказать: иди спать, уже поздно, — и щелкнул её по носу, видя то, как распахнулись ошарашенные и обиженные глаза молодой волшебницы, которая не понимала, что остановило его. Отступив назад, она поежилась, кажется, действительно обиделась. — Это не честно, — помотала она головой, после чего быстро ушла в дом, скрываясь в коридоре. В доме действительно было две спальни, а ещё ненавистное письмо, которое оставил Чарли с указанием, у кого из них и какая комната. Ах да, ещё и яркий розовый купальник, закрывающий ноги почти до колен и без выреза на груди. Она ненавидела розовый. Чарли это знал. Но по всей видимости, хотел привлечь её внимание, намекая на то, чтобы особо не выделялась и не светила телом. Злость на то, что в ней видели ребенка, накрывала с головой, она недовольно расхаживала по спальне, скидывая с себя белую тунику и натягивая футболку для сна. Спать на новом месте Феликс всегда было тяжело: постель казалась холодной, а одеяло, натянутое до самого подбородка совершенно не спасало. А ещё она злилась на Джорджа. Ей казалось, что мужчина придумал какую-то игру и совершенно не собирался посвящать её в правила, действуя по наитию. Через четверть часа дверь в её комнату приоткрылась: — Спишь? — тихо спросил Джордж, но не получил ответ, девушка поспешно отвернулась к нему спиной, укрывшись одеялом. Дверь закрылась с характерным щелчком, погрузив комнату в темноту. Тяжело вздохнув, Феликс перевернулась на спину, а потом внезапно вскрикнула. В полумраке был темный силуэт, в котором она не сразу признала Джордж. Одетый в пижамные штаны и с голым торсом, он присел на край кровати, смотря на неё: — Злишься? — А сам, как думаешь? — буркнула она, чуть привстав. — Будто я дитя малое. Тихо рассмеявшись, мужчина приподнял одеяло и залез под него, обнимая гриффиндорку за талию и нежно целуя в висок. — И что это значит? — изогнула бровь волшебница. — То, что мы будем узнавать друг друга. И введем правило: не засыпать в обиде или ссоре. — Хорошее правило. Договорились, — его мысль была разумной, поэтому Феликс сразу же согласилась. — Всё? Может, я тоже введу правило? — Ну-ка, — он выжидающе приподнялся на локте, глядя сверху вниз на Феликс, удобно устроившуюся на подушке. — С сегодняшнего дня мы спим вместе. Брови Джорджа удивленно приподнялись от такого условия, она сказала это смело и отрепетировано, будто заранее готовилась: — Это связано с твоим желанием или с тем, что ты боишься спать без ночника? — Не важно. Мы спим вместе, — и сложила руки на груди, будто её правило не требовало обсуждения. Волшебник согласился, он, в принципе, для этого и пришел в её спальню, позабыв о наставлении Чарли. Легко поцеловав её в лоб, Джордж заключил талию девушки в кольцо, прижимаясь лицом к её шее и закрывая глаза. От Феликс исходил чудесный фруктовый аромат мыла и кофе, который она недавно выпила. Заснуть вот так с ней — было его самым смелым желанием. Она немного поволочилась в его объятьях, но вскоре сон пересилил гриффиндорку, и она сладко засопела, прижавшись щекой к его макушке. Не скрывая улыбки, он крепче прижал её к себе, позволяя своему разуму отправиться в царство Морфея следом за возлюбленной.

***

Румыния — страна невероятных пейзажей и рассветов. Этим утром, несмотря на то, что шторы были плотно завешаны, Феликс проснулась рано, быстро осознавая, где находится. Теплая рука Джорджа покоилась на её животе, а сам он мирно спал, уткнувшись в подушку. Отросшие рыжие волосы казались какими-то особенно яркими, по сравнению с тем временем, когда они жили в страхе. На макушке блестела пара седых волос, заработанных за время его заключения. Осторожно коснувшись его прядей, волшебница села на постели, потирая глаза. Несмотря на то, что она уже не единожды засыпала рядом с ним, это утро казалось каким-то особенным, будто у них настоящий медовый месяц из романтических сказок. Покинув теплую кровать, Феликс взяла купальник и светлую тунику с джинсовыми шортами, покидая спальню. Ей хотелось сделать день по-настоящему особенным. Быстро переодевшись, девушка скрылась на кухне, взмахом палочки подготавливая всё к завтраку. С их веранды шла небольшая древесная дорожка на сваях, ведущая к пирсу. Быстро прикинув, что можно расстелить плед и за завтраком любоваться видом на озеро и горы, Феликс так и поступила, относя туда фрукты, омлет и тосты. Две чашечки кофе источали невероятный аромат, смешивающийся с утренней свежестью. Поспешив обратно в дом, она целенаправленно размышляла о том, чтобы разбудить Джорджа поцелуем, но тот разрушил эти планы, сталкиваясь с ней в коридорчике. Мужчина уже был одет в рубашку и светлые брюки, но при этом босой. Концы волос были влажные после утренних процедур. — Ты любишь портить сюрпризы, — улыбнулась блондинка, оперившись руками в свои бедра. — Хотел сделать тебе завтрак, — как-то виновато произнес он. — Я так понимаю, ты меня опередила? — Верно, — Феликс взяла волшебника за ладонь, потянув за собой. Улыбка не сходила с его лица, пока они двигались в сторону пирса. Джордж не ожидал, что она подготовит что-то подобное. Клетчатый плед выделялся на тёмно-коричневой древесине, а завтрак был расставлен подобно произведению искусства, даже жалко было притрагиваться. Феликс усадила его, опустившись рядом и протягивая чашку ароматного кофе, без которого у них, вот уже несколько лет, не проходило утро. — Утром вид ещё прекрасней, — скрывая улыбку, Джордж поднес кружку к губам. — Да, Румыния — удивительна своей красотой, — не могла не согласиться Феликс, сделав себе сэндвич с омлетом и делая большой кусок, блаженно разжевывая его. — Я, вообще-то, про тебя. С щеками, подобными хомяку, Феликс покраснела. Белый хлеб буквально застрял в горле от подобного комплимента. Он определенно задался целью, чтобы заваливать её комплиментами? Или это хитроумный план? Попытка заставить её постоянно чувствовать смущение? — Джордж, — наконец, проглотив завтрак, отозвалась она, — Спасибо. Он хотел бросить что-то вроде «за правду не благодарят», но не стал, тоже приступив к завтраку. Тут Джордж чувствовал себя особенно легко, словно они были в каком-то отдельном мире, без чужих людей. Утренний прием пищи был долгим, потому что они не просто удовлетворяли естественную потребность, а отдыхали душой и телом. — Мы сегодня отправимся к водопадам? — Феликс прижалась виском к его плечу, почувствовав, как он приобнял её за плечи. — Конечно, — тут же закивал Джордж, — Чарли оставил нам координаты, так что скоро мы сможем насладиться местными красотами и собрать немного редких растений, обитающих в этих местах. — О, для новых изобретений? — Разумеется, — довольно подмигнул мужчина, щелкнув её по носу.

***

Лагерь для драконологов напоминал парковку для вагончиков, за редким исключением, что это была поляна со скошенной травой. Вечером в центре занятой площади разводился костер, вокруг которого собирались рабочие, наслаждаясь травяным чаем перед крепким сном. Теперь в ряду пяти драконологов прибыло: среди них сидела Кэти Вуд, сжимая в руках горячую железную кружку. — Для первого дня — неплохо, — подбодрил её Чарли, присаживаясь рядом на бревно. Отблески огня играли на их лицах, согревая кожу от прохладного вечернего ветра. Вуд была умиротворена и спокойна, несмотря на то, что для «золотой девочки» подобная атмосфера являлась чем-то новым. Вместо привычной прически: тугая коса; одежда: спортивные мужские штаны и свитер. Сейчас она больше напоминала Феликс, отдающую предпочтение одежде Джорджа. — Я даже ничего не сделала, — пожала она плечами, немного улыбнувшись, — Но экскурсия была неплохой. — Подожди, завтра я научу тебя готовить еду для драконов, — похлопал её по плечу Уизли. Присутствующие о чем-то негромко переговаривались, старательно не замечая беседы Чарли и Кэти, чтобы не смущать, но даже для них это было настоящее событие. Единственная девушка, сидящая с Чарли за костром, была его крестница, пару лет назад. — И даже дашь покормить? — Кэти подперла щеку рукой. — Посмотрю на твоё поведение, — подобно строгому профессору, отозвался Чарли. Через минуту они уже смеялись над чем-то, позабыв об окружающих. К сожалению, атмосфера была прервана внезапным хлопком аппарации, а на плечи Чарли легли две грязные руки, вздергивая его. — Ты куда нас отправил, болван? — перемазанный в темно-зеленую грязь с ног до головы, Джордж удерживал ошарашенного брата за грудки. — Джордж? А ты чего… — растерялся рыжий, глядя на мужчину. От его брата за версту разило запахом тухлых яиц и тины. — Это я должен задавать вопросы, мать твою! — Вы же сегодня должны были смотреть водопады, — в конец растерялся Чарли, заметив за Джорджем такую же грязную Феликс. — Серьезно? — ахнул Джордж, убрав руки от брата и гневно расхаживая, — Ещё днем мы думали так же! — Что с вами случилось? — Кэти, поборов шок, поднялась на ноги, глядя на влюбленную парочку. — Вам с какого момента? — Феликс шагнула вперед, — С диких кабанов? Или с непроходимых болот? — Лучше, с самого начала, — в один голос произнесли Чарли и Кэти, переглянувшись от такой синхронности, но посмеяться над этим они не успели, так как Джордж и Феликс начали свой рассказ.