Акцент

Мондштадт освободился от оков страха, после победы над Ужасом Бури. Люди вышли на улицы и ликовали, кланялись в ноги действующему магистру Джинн. Та смущённо улыбалась и говорила что-то о путешественнике, но кто бы стал её слушать, в громких овациях. И стоя во всей этой суматохе, она клятвенно себе клялась, что обязательно представит героя города, как подобает, но позже, когда всеобщие крики радости утихнут. Герой же, ловко лавируя среди толпы, исчез в одном из переулков. Одна лишь его золотистая коса мелькнула в тени. На вечер был назначен праздник. Улицы тут же стали готовить к торжеству: яркие флажки и плакаты развешаны были на лавках, самые душистые цветы из магазина Флоры украшали фонтан и подоконники домов, а музыка бардов не прекращала литься целый день. Таверна «Доля Ангелов» была забита до отвала: и самые отвязные пиваки, и те, кого нечасто можно встретить в подобном заведении, все считали должным наконец расслабиться после долгих месяцев страха и напряжения. Конечно, капитан кавалерии не мог упустить своего шанса отдохнуть от дел ордена, уже строя планы на вечер. Когда на улице стемнело, он отворил со скрипом такие знакомые двери и вдохнул витающий запах вина. Было шумно, ярко и красиво. Столиков, за которыми бы было возможно сесть, практически не было. Чарльз едва успевал делать напитки, невысокий и нежный силуэт Ноэлль порхал от одного столика к другому, перенося на плечах полные до краёв стаканы и тарелки с жарки́м. Было необычно видеть девушку в лёгком красном платье с чёрными оборками, без её обычного рыцарского облачения, подметил про себя Кэйя, подхватив едва не упавший бокал и опустив его на нужный столик. Мужчина, уже знатно захмелевший, не обратил никакого на него внимания, а вот Ноэлль ойкнула и тут же поспешила извиниться. — Ничего-ничего. Работаешь, как пчёлка, как всегда. — Чарльз так мило попросил о помощи, что я не смогла отказать, — с зардевшимися щеками прощебетала девушка. Она смущенно сжимала поднос в руках и потупила взгляд в пол. За спиной её кто-то окликнул и она совсем растерялась, не зная, как быстрее вернуться к работе. — Беги быстрее, — рассмеялся капитан кавалерии, запрокинув голову. Ноэлль облегченно вздохнула и уже развернулась на каблуках, как её успели перехватить, — Ох, извини, хотел уточнить, мое обычное место уже занято? — Нет, то есть, да, то есть… — девушка запнулась и очень странно взглянула в единственный иссиня-черный глаз, — В прошлый раз Вы говорили, что очень хотели побеседовать с ним в непринуждённой обстановке и я рискнула предположить… — Я понял, благодарю, Ноэлль. Беги же по своим делам. И с громким «ой» она побежала к барной стойке, где её уже ждали цыплёнок в медовом соусе и мондштадские оладушки. Кэйя неторопливо принялся подниматься по лестнице, ведущей на второй этаж. Как и всегда, второй этаж был свободнее, чем первый, но, тем не менее, в этот раз даже здесь было очень много народу. За каждом столом сидела целая компания, везде стояли горячие блюда и выпивка, даже маленькие дети гонялись друг за другом, играя в салки. Но одно место, в самом углу, подальше от чужих глаз, скрытое теперь и яркими флажками, было свободно. Почти. Золотоволосый юноша, опустив голову на руку, наблюдал за особенно озорной парой девочки и мальчика, которые с визгами крутились вокруг одного столба. Его глаза, в полумраке угла, казалось, смотрели с очень глубокой печалью, с которой смотрят старики на фотографии ушедшей молодости. Кэйя ненадолго остановился и залюбовался. Юноша с самого первого своего появления вызвал искру интереса, одной только своей внешностью. Затем эта искра вспыхнула ярким огнём, стоило увидеть мальчишку в действии. Он был силен, резок и быстр, как молния. Он притягивал к себе внимание, как необъятная стихия, великолепная в своей необузданности. Интерес всё рос, и он съедал изнутри, да только вскормить его было нечем. Как песок, юноша утекал из рук, каждый раз увиливая от разговора. Кэйя усмехнулся. Что ж, в этот раз ему не сбежать. Позже он обязательно отблагодарит Ноэлль букетом роз и чем-то сладким, а сегодня у него на примете путешественник. — Эй, это ли не наш дорогой почётный рыцарь Ордо Фавониус? — спросил он, как только подошёл достаточно близко, чтобы не кричать. Юноша вздрогнул и тут же потянулся к мечу на поясе. Золотые глаза вспыхнули сталью. Кэйя вскинул руки в примирительном жесте и улыбнулся, — Это просто я, извини. Путешественник успокоился, убрал руку от меча и выпрямился. Он выглядел напряжённо, когда Кэйя опустился за стул напротив. Сложив руки в замок, он настороженно глядел из-под густых ресниц. Кэйя приметил россыпь веснушек на носу и щеках и милую родинку на виске у уха. — Почему ты сегодня один? Где твоя спутница? Путешественник долго молчал, опустив взгляд на стол и задумчиво играя пальцами. Казалось, он о чём-то размышлял. Не доверяет? — Она с Эмбер, — наконец ответил он, когда Кэйя уже думал сменить тему. Его голос походил на тихий шелест листвы, едва слышимый летним днём в лесу. Кэйя кивнул. Действительно, Эмбер что-то такое говорила, когда радостно убежала в «Хороший охотник». Он не придал тогда этому значения, но сейчас всё сходится. — Почему ты не пошёл с ними? — Буду мешать, — как-то простодушно ответил мальчишка, пожав плечами. Кэйя выразительно поднял бровь. — Чем же? Мне казалось, вы с Эмбер хорошие друзья. — Она много говорит, много спрашивает. Я не умею поддержать разговор. Он говорил очень медленно и осторожно, пробуя каждое слово на вкус. Пожалуй, пока это было самое длинное, что он сказал за весь вечер и Кэйя только сейчас начал догадываться, почему теперь путешественник одиноко сидит в углу. Акцент. Забавный акцент, искажающий его речь не сразу бросался на коротких и однотипных ответах-вопросах, но стоило сказать больше пяти слов и звонкие гласные, тонущие в окончаниях согласные и нежные подпрыгивания на слогах становились такими отчётливыми, что было просто невозможно их не услышать. К тому же, такое простое, детское построение предложений сразу выдавало мальчика за не местного. Ещё и чужеземная одежда… Юноша просто не вписывался в обычный Мондштадт, слишком инородный, как ромашка в одуванчиках или как зяблик среди воробьёв. Кэйя про себя усмехнулся. В этом они были похожи, но сами по себе были противоположны. Как иронично. Юноша снова молчал, не глядя на своего собеседника и Кэйя решил выудить из мальчика столько слов, сколько у него получится. — Нашёл ли ты здесь ответы на вопросы, дорогой путешественник? — Нет, — он покачал головой, вновь сосредотачиваясь на Кэйе. Было заметно, как сложно ему даётся понимание чужой речи. — Жаль. Отправишься ли ты дальше, продолжишь ли поиск здесь, в Мондштадте? — Я собираюсь в Ли Юэ, — название страны контрактов ему далось гораздо легче, приметил Кэйя. — Вот оно что. Неужели, хочешь свидеться с самим Архонтом? — Гео Архонт является чаще, чем прибывает восточный ветер. Кэйя не сразу сообразил, что сказал юноша, но стоило понять, как он разразился смехом. — Ты остр на язык, дорогой мой путешественник. — Итэр, — тихо прошелестел мальчик, забавно склоняя голову в сторону, чтобы скрыть розовый румянец на щеках. Кэйя в недоумении наклонился ближе, — Можешь звать меня Итэр. — Итэр… — он просмаковал чужое имя на языке, перекатил его несколько раз и с удовольствием отметил, как красиво оно звучит. Затем кивнул собственным мыслям и протянул руку Итэру, — Тогда зови меня просто Кэйя. Хотя, можешь и «гнусный пират с повязкой», — он хихикнул, вспоминая глупое прозвище Паймон, которое та ему дала, думая, будто он не услышит. — Кэйя, — Итэр пожал руку в ответ и улыбнулся. Маленькая и аккуратная ладонь мальчишки казалась совсем детской в ладони Кэйи с длинными пальцами. Собственное имя на чужих губах было забавно исковеркано. Вроде и также, а всё же мягче, с протяжной «я» на конце. Кэйя невольно улыбнулся. — Ну, какие же у тебя планы, Итэр? Будешь так же искать свою сестру? — Да. — Ты, видно, очень по ней скучаешь. Когда вы снова встретитесь, что будете делать? Снова пуститесь в странствие по мирам? — Не знаю. Пусть она решит. — На правах старшей? — усмехнулся Кэйя. В его юности так и было: будучи старшим, он невольно затаскивал во все передряги и Дилюка, а тот хвостиком шёл за ним, соглашаясь на все забавы. Итэр какое-то время молчал, видно, пытаясь вспомнить значение слов, а потом покачал головой. — Я старший. — О, — кивает Кэйя, — Мог бы ты что-нибудь рассказать о своих путешествиях? Было бы интересно послушать о других мирах, знаешь. И о твоей сестре. И глаза Итэра тут же загорелись, вспыхнули расплавленным золотом. На его щеках заиграл ажурный свет лампы и он выглядел так воодушевлённо, что Кэйя с интересом наклонился ближе. Мальчик рассказывал много, впервые забывшись. Миры, которые он описывал, едва поддавались воображению. Многие слова он просто не мог подобрать и переходил на свой язык, такой мелодичный и сладкий уху, что будто бы пел, а не говорил. Кэйя заслушался, наблюдая за чуть покрасневшими щеками Итэра. Сестру он описывал едва ли не как самую красивую женщину во всех мирах, неустанно говорил о её талантах, её храбрости и изяществе. За всем этим, конечно, скрывалась самая обыкновенная тоска по близкому человеку, которой он теперь мог наконец поделиться. И Кэйя слушал, любуясь большими светлыми глазами, взъерошенными волосами и тонкими розовыми губами. Мелодичный голос убаюкивал, нежный акцент играл на словах, как опытный бард на лире. В конце концов Итэр выдохнулся и Кэйя дал ему время перевести дух. Он подозвал Ноэлль и с удивлением обнаружил, что посетителей стало заметно меньше, по крайней мере, на втором этаже. Когда он тихо уточнил этот момент у временной официантки, Ноэлль выразительно зевнула. — Почти час ночи, сэр Кэйя. Из посетителей остались почти только мужчины. — О… Что ж, мы сидим уже достаточно долго. Итэр, ты торопишься куда-нибудь? — когда юноша покачал головой, Кэйя вновь обратился к девушке, — Тогда будь добра, принеси нам что-нибудь перекусить, на твой выбор, и выпить. Безалкогольное и мне как обычно. — Конечно. Ожидайте, — и Ноэлль сбежала по лестнице вниз, цокая каблучками. Он же повернулся обратно к своему дорогому путнику, наклонился ближе и, положив голову на руку, мило улыбнувшись, произнёс то, от чего уши и щёки Итэра покраснели, когда до него дошёл смысл фразы: — У тебя чудный акцент, будешь ли ты не против поговорить со мной до утра?