Палитра наших чувств

Кисть плавно скользит по холсту и оставляет за собой нечёткий контур алых губ, а я тем временем пытаюсь незаметно согнать слёзы, которые наворачиваются на глаза из-за мыслей, воспоминаний... Жаль, что он сейчас не может сидеть рядом со мной, заниматься любимым делом, — рисованием — ощущать невероятные запахи венской выпечки и слышать приятный немецкий говор, который даже мультикультурная толпа не в силах заглушить. А ведь его губы были такого же оттенка — непристойно алого, местами с запёкшейся кровью из-за того, что он слишком часто их кусал. Наверное, таким способом пытался разговаривать с окружающим миром. Кисть выпадает из дрожащих пальцев, сделав ненужный мазок на портрете. — Девушка, вы в порядке? — обеспокоено спрашивает натурщица на ломаном английском с приятным австрийским акцентом, смотря прямо в моё лицо. Как же мне хочется ответить «Да», но я не желаю снова врать. Губы упрямо дрожат, а огромный ком, стоящий поперёк горла, мешает дышать. Я закрываю глаза, пытаясь восстановить сбитое дыхание, что у меня выходит спустя несколько мгновений. Подняв с земли кисть, я тщательно промываю её волоски, вспоминая наставления учителя рисования. Даже года не прошло с того момента, а мне кажется, будто я уже целую вечность не виделась с ним. Где он сейчас? Помнит ли меня, вечера, обещания и ночи? Моя история берёт своё начало задолго до того, как я оказалась здесь, в Вене, и стала писать портреты, сидя у фонтана на столичной площади, которая носит название Шварценбергплац, таким образом зарабатывая себе на жизнь. Эта история началась, когда я была за тысячу миль отсюда. Она началась одним пасмурным сентябрьским днём...