Спектр звука

Прохладный майский вечер медленно сменился на не менее прохладную ночь. В дачном секторе города жизнь, кажется, остановилась. Из окна бытовки — маленького тёмного пятна на дачном участке — горит слабый свет, точно от ночника. Из помещения доносится плавная мелодия и тихий, слегка пищащий мужской голос. — Засыпай, на руках у меня засыпай, — почти шёпотом пел долговязый парень, сидя на полу, — засыпай, под пенье дождя. Фальшь. Палец соскользнул. — Чёрт возьми, — выругался, слегка стукнул костяшкой по деке чёрной гитары. Взгляд поднялся с грифа на плакат с росписями участников группы «Синкопа», где особо выделялась его собственная — «ВУАля». Пальцы снова заскользили по металлическим струнам, издающим лёгкий дребезг, и комнату вновь наполнила мелодия. Опять зазвучал убаюкивающий голос молодого человека. Он — основатель группы «Синкопа» — Владислав Углицкий. Высок и худощав, средь толпы его можно узнать по окрашенным в бирюзовый волосам и вечно недовольному, полному усталости лицу, но сейчас лик его был абсолютно расслаблен, а тело, кажется, гудело, сливаясь в нежном танце с инструментом. И снова фальшивая нота. — Пу-пу-пу, на сегодня хватит. — музыка прекратилась, и помещение, казалось, стало совсем безжизненным. Тут обычно происходят репетиции и записи песен, но иногда Влад задерживается, дабы поиграть для души. Бытовка как ничто для этого всего подходит, меньше места — меньше трат на звукоизоляцию. На часах почти пол второго ночи. Домик закрыт, меж губ дымится сигарета, в наушниках играет «Крематорий», а гитара покоится в чехле за спиной. В лунном свете едва различимо лицо, лишь лабрет и штанга-банан в брови поблескивают в полутьме. Его ждёт путь в каких-то 400 метров до пустующей однушки, что примерно 20 минут ходьбы. Мысли не отпускали, крутились в голове, снова и снова возвращаясь к насущному вопросу. В группе не хватает второго гитариста. Желающих практически нет, а если такие и находятся, то в их глазах нет искры, нет пламени. Не то, всё не то.        Влад дошёл до подъезда. Перед тем как зайти выкинул в урну тлеющую сигарету — какая там она по счёту — и прочистил горло. — Ну, здравствуйте, затхлые стены. — буркнул в темноту парень, поднявшись по лестнице и отперев дверь, а после прошёл вглубь квартиры. Гитара полетела в угол, а уставшее тело — на кухню. В холодильнике не было ничего, кроме полупустой бутылки дешёвого портвейна, стоящей там уже с неделю. Не густо. На столе валялся неоткрытый бич-пакет и полуживое печенье. Выглядит как идеальный ужин. Поставив чайник на плиту, насвистывая ненавязчивую мелодию, Влад проверял сообщения от желающих стать частью коллектива. Как обычно народу немного. — Не то… Нет, совсем нет… Точно нет… — по кухне прошёлся пустой немного истеричный смех, — Возможно, я слишком придирчив. — Сам с собой он часто вёл беседы. Шутил, смеялся и хвалил свою же шутку. Отвлекся от просмотра страниц соискателей на уведомление о новом сообщении в чате музыкальной группы. Барабанщик спрашивал о завтрашней репетиции. «Мда, Александр, сколько не обсуждай время и день, всё равно переспросишь» — закатил глаза Владислав и напечатал «Будет. В 4 часа дня встречаемся у нашей остановки и едем.» Саша был человек не глупый, но порой выпадал из реальности так, что своей рассеянностью выводил из себя даже басиста — непоколебимого Даниила. Помимо этих двоих в группе состояла Люция — клавишница — раздражительная, но заботливая. Познакомились они спонтанно, Владу тогда было лет 17. Сначала в каком-то клубе подцепил Саню, знатно выпившего увальня 19 лет. Через неделю тот познакомил его с друзьями — Дэном и Люци. Это произошло два года назад, хотя кажется, что знакомы они вечность. Ребята сразу поддержали идею о группе, которую Владиславу подкинул его старший брат. Так и началась история группы «Синкопа». Играют лёгкий пост-панк, хотя есть что-то и от психоделического рока. Да будь это хоть кантри, регги, джаз, блюз. Они действительно наслаждаются тем, что делают. Свист чайника помог вернуться из воспоминаний. Влад подумал о том, что пора бы заварить «ужин успешного человека», с притворной улыбкой съесть его и наконец завалиться спать на ветхий диван.

***

      Утро. Противное и пасмурное. Обычно май гораздо теплее, нежели в этом году. Зато нет палящего солнца. Несмотря на то, что Углицкий лёг поздно, часов в семь утра уже был на ногах. Писал что-то похожее на стихи и вальяжно дымил последней сигаретой, рядом валялась пустая пачка «Вега». Дёшево и без противной горечи. Если и гробить себя, то с наслаждением. В помятом блокноте выводились аккуратные строчки. По Владу нельзя было сказать, что он обладатель каллиграфического почерка, но не суди книгу по обложке. Рука дрогнула и вскоре совсем остановилась. «Потерял нить.» — подумал парень, пытаясь подобрать рифму.

Вся жизнь как колесо сансары, Проснёшься утром, запуская, будто сердце, круг, И терпишь эти мрачные глупые кошмары, Под злое завыванье вьюг. И прозябая свою долю, В надежде что-то отыскать, И сердце в сговоре с душою грозною бемоль Законы тянет диктовать. И тянется печальный гнусный зыбучий вечер, Собою круг опять сомкнув.

Лишь в этот час бываешь ты чистосердечен, Когда глаза прикроешь, тяжело вздохнув.

Слегка нахмурив брови, лазурновласый перечитал свою «рукопись». — Не хватает чего-то. Искры не хватает. Видать я и её посеял. — в укор себе пролепетал гитарист. После сигареты начало клонить в сон. Он поддался соблазну и задремал, сидя на стуле у открытого окна. Проснулся уже в полчетвертого, весь потный и ничуть не отдохнувший. Быстро посчитав в хаотичном после сна уме суммарное время пребывания в отключке, Владу оставалось лишь чертыхаться и про себя ворчать от пробирающего холода в комнате и боли в мышцах. Времени оставалось только на одеться, скидать нужные вещи в сумку, взять гитару и быстрым шагом дойти до места встречи, наплевав на всякие умывания и тем более придумывания, чем и как поживиться.       На остановке уже сидела Люция и активно беседовала с каким-то рыжим пареньком. Выражение лица у него было уж очень подавленным. «Явно расстроен, сильно расстроен.» — задумчиво заметил он, приближаясь к остановке. — Bonjour, belle dame, — в своей манере с явным акцентом буркнул Влад и плюхнулся рядом с Люци, вопросительно на неё уставившись. — День добрый, Владюша, — лучезарно улыбнулась пианистка, а затем указала на рыжего, — Это Лукьян, мы с ним случайно разговорились. Знакомься — это Владик, наш любимый гитарист. — Приятно. А чего рожа кислая? — слегка съехидничал Влад, обратившись к Луке. Но на вопрос его ответила Люция, опередив нового знакомого: — Он сегодня провалил экзамен в консерватории, последний экзамен, — печальным голосом сообщила девушка. — Ну, понятно, на чём играешь хоть? — спросил Влад уставившись в лицо напротив. — На гитаре. — Лука неловко указал на стоящий рядом с ним чехол. — Сбацай чего-нибудь. — Прям сейчас? — глаза удивлённо распахнулись, в них читались море непонимания, испуг и горящая капля азарта. — Да, давай. — Главный гитарист развалился на лавочке сощурив глаза, улыбка стала довольной и всем своим видом он выражал предвкушение. Прошло буквально мгновение и рыжий нервный парень, уже достав свою классическую гитару, приготовившись играть какой-то романс. Зазвучала «Соната в До миноре» Скарлатти. Да, классика, которую Владислав, выросший на частушках «Сектора газа» и «Агате Кристи», не слишком любил, но есть и в этой мелодии что-то живое, пылающее, глубинный огонь. И это вряд ли был пыл, вложенный композитором, это искра исполняющего дополняет и красит произведение. Он пристально смотрел на слегка дрожащие, но уверено перебирающие струны пальцы, напряжённую складку с оттенком мысли меж бровей, прикушенную изнутри щёку и блестящие глаза цвета чёрного чая. Музыка, казалось, резонировала и пронизывала всё его существо, доставляя удовольствие и радость музыканту, играющему её. Эта картина в сочетании с мелодией заставила Влада покрыться мурашками от переживаемого восторга. «Вот оно…!» — пронеслось сладостным эхом в голове. — Так, малой, ты на электро играть умеешь? — с нескрываемым интересом спросил долговязый, непроизвольно подавшись вперёд. — Я только на классике играл всю жизнь. — мялся парень, с усыпанным веснушками лицом. — Смотри, у нас небольшая музыкальная группа и нам не хватает второго гитариста, — вторглась Люция, — Звучишь ты хорошо, да и Владюша кажись не против, поэтому… — Не хочешь попытать удачу в нашем скромном коллективе? — резко перебил девушку Влад, тон его скромным совершенно не был. — Не думаю, что смогу чем-то помочь, не мое это. — попытался отмазаться от такого неожиданного предложения Лука. С шумом на остановку подлетели Саша и Даня, громко споря о чём-то бесполезном и бескомпромиссном. — Опа, это что за рыжулькин? — протараторил Александр в своей манере, заметив друзей, окруживших незнакомца. — Вы нашли нового члена группы? — догадался басист. — Что ж, добро пожаловать в семью. Я Даня, а это Саня, ну а с Владосом и Люцией ты, кажись, знаком. Лука успел только открыть рот, как его перебил высокий с хвостиком на затылке: — Посмотришь что мы из себя представляем, едешь с нами, не обсуждается. — бросил Влад, а после обратился к экономисту Даниилу, — Рано раскидывать руки в жесте объятий. — Но я не думаю, что подхожу ва… — не успел договорить испугавшийся такого неожиданного внимания бедолага, как его вновь перебили. — Подходишь, ещё как подходишь, пожалуйста, всего одна репетиция, не понравится — не держим, Лука. — вставила блондинка и в ожидании поддержки бросила взгляд на Дэна. — Люци права, не паникуй, на цепь не посадим, сбежать всегда успеешь, Влада ты заинтересовал. — подхватил Дэн, до этого наблюдавший за подозрительно энергичным гитаристом. — Да и наш Владислав-Деспот-Александрович наконец-то прекратит нам мозги еб… — Саня, ты сейчас отхватишь, — злобно буркнул Влад и схватил того за предплечье, — Барабанные палочки в заднице тебя не очень обрадуют, так ведь? — Ладно, ладно, молчу, — буркнул Александр, сверкнув зелёными глазами, — тиран хуев. Рыжий парень с солнечными глазами сдержанно кивнул, мол попробуем. — Я вызываю такси! — выкрикнула Люция, шарясь в телефоне, — Саш, будь спокойнее, пожалуйста. В ожидании транспорта никто не проронил ни слова. Александр надувшись стоял, крутя в руках свои барабанные палочки, Люция мониторила машину, Даниил судорожно вспоминал свою партию, Лука сидел максимально зажато, размышляя о том, стоит ли ехать непонятно куда с незнакомыми людьми, а Влад же нервно курил.       До места они доехали в гробовой тишине. Так же молча разгрузились. — Это наша лачуга, тут всем чёрт бирюзовый заправляет, — Саня тыкает пальцем в плечо Влада, — его лучше не злить, а то распсихуется и пиздец как несладко будет. В ответ главный гитарист недовольно фыркнул. — Если на электрогитаре играть не умеешь, рыжуль, то обратись к Владосу, он научит. — Сыграем пару песен, покажем чем занимаемся. — скомандывала девушка. Почти хором ребята протянули «Да, мам» и принялись настраивать аппаратуру. Сначала зазвучал расслабленный ритм барабанов, после подключился бас, синтезатор, и, наконец, гитара, звучавшая как-то непривычно. Раздался голос, сильный, мелодичный, будто поставленный уроками пения и хором. Лука слушал с восхищением, его поражало звучание. Всю жизнь он знал «бессмертную классику» из-за музыкальной школы. Одно и то же каждый день. Да и родителям были по душе только Бах, Шопен, Сальери и Глинка, так что выбора особо не было. А столкновения с непривычным всегда вызывает тонну впечатлений. Ритмичные удары барабанов, тяжелые басы и лёгкие клавиши в аккомпанемент гитаре сменяли мелодию за мелодией, а фальшь и дребезг добавляли жизни. Это удивляло экс-ученика консерватории больше всего. За одну оплошную ноту, сбитый ритм, неверную постановку пальцев били по рукам и втаптывали в грязь, но тут все звучит гармонично, несмотря на, откровенно говоря, корявую игру. Да, исполняли хорошо, но не идеально. Погрузившийся в свои мысли Лукьян упустил момент, когда демонстрация талантов прервалась. На него уставились три пары глаз, не четыре. Главный гитарист предпочёл рассматривать пальцы. — Ну так, мы достойны твоего внимания, Лукьян? — первым голос подал экономист. — Конечно достойны, я ж так играл, ну таак играл, а это между прочим была чистой воды импровизация! — самодовольно хвалился Саша, не дав ответить, за что сразу получил увесистый подзатыльник от Люции. — Прекрати паясничать, Александр! — тот лишь буркнул что-то и устроил подбородок блондинке на плечо. — Вы неплохо играете, правда, но это не по мне, наверное, я не знаю, — кареглазый, отвлечённый от собственных мыслей, мялся, в глазах читалась паника, — мне пора, да, мне уже пора, я пойду. — Лука, всё в порядке? — Люция с нежность смотрела на подскочившего с места юношу, всматриваясь в тревожное выражение лица. — Я понимаю, странно и страшно, когда незнакомые люди увозят в частный сектор и что-то требуют, у тебя есть право отказаться, мы рады уже тому, что ты здесь. — Я… я не знаю, правда, но сейчас я… мне нужно уйти, меня ждут дома. — схватив свою гитару веснушчатый ринулся к двери, следом выбежала клавишница. Десять минут пролетели в тишине, не считая периодического хруста пальцами от всех, находящихся в помещении. Потом вернулась девушка с глазами-васильками. — Владюш, он тебе напишет потом, я дала ему твой номер. — едва заметная улыбка озарила лицо, — а сейчас продолжим репетицию.

***

      Время близится к полуночи, впереди невероятно короткое воскресенье и свободный для членов группы понедельник, которые участники «Синкопы» решают провести на даче Влада, ведь помимо бытовки стоит домишко — хоть что-то от родителей да осталось. Репетиция кончилась около часа назад, за это время барабанщик успел изрядно напиться, а после, с уговорами и плясками был отправлен спать. Дэн с серьезным видом работает над каким-то учебным проектом под жалобы Люции на то, что Саша превратил квартиру в кошачий приют и сжег кастрюлю, пытаюсь сварить макароны. Углицкий предпочел молча курить на ступеньках веранды, вливая в себя остатки пива. Пил он не много, боясь повторить участь отца, или, что еще хуже — матери. Но отдых уже плотно сросся с выпивкой, поэтому за компанию со всеми пропускал по бутылке. На плечо упала чья-то рука. — Не расстраивайся, мы найдем гитариста. — басист присел на ступеньку выше. — Я не расстроен. Просто вымотался. — Влад повернул голову к собеседнику, непривычно распущенные волосы липли к впалым щекам. — Люц пошла спать. — Даниил потянулся. — Я подумал тебе нужна компания, слишком одиноко твоя фигура на лестнице выглядит. — Ну, сиди раз пришёл, — смешок, — завтра вечером Стас обещал заехать, покажем чего написали за три месяца. — Покажем, сам заставит поди. Хороший у тебя брат всё-таки, идейный, не даёт сесть в лужу. Дэн зевнул, широко раскрыв рот и потер воспалённые глаза, приподняв очки. — Думаю тебе стоит присоединиться к Сане и Люц, я ещё посижу. — ВУАля похлопал друга по колену. — Тебя действительно заинтересовал маэстро с остановки? — Думаю, это уже не важно. — гитарист вздохнул и улыбнулся, — пугливый ребёнок, что с него взять. Басист поправил окуляры, и, опираясь на плечо «главного», поднялся. — Доброй ночи, Углицкий. Ответа не последовало. Спустя пол часа в одиночестве и ночной тиши раздалась вибрация телефона. Влад устало достал источник раздражающего звука из кармана шорт. На горящем экранчике светилась заявка в друзья, с картинки профиля улыбалось веснушчатое лицо. — Лукьян Чаадаев значит. — Он хмыкнул и принялся рассматривать страницу нарушителя покоя. Шестнадцать лет, из интересов музыка, поэзия и лингвистика. Почти все фото либо с концертов в идеально выглаженном костюме и лакированных туфлях, либо с семьёй после этих самых концертов. Владислав напечатал сообщение. — Надумал таки, капитулянт? — Простите, что сбежал вот так, я паниковал. Мне нравится ваша музыка, и я правда хотел бы попробовать, но на электрогитаре я не умею. Если вы сможете научить, я могу попробовать. — Научу. Почему на «вы»? — Вы старше. — С чего вдруг решил согласиться? На классику дамы не ведутся, да? Давай, поведай суть действий — Не хочу больше. Достало, одно и то же играю, романсы, концерты, и снова концерты, родители хотели сделать из меня музыкального гения. Не вышло. Хочу перемен, нового звука, драйва, а терять нечего. — Ого, сколько откровений — Правда научите? — Завтра в три. Адрес, я думаю, помнишь — Да, помню, спасибо. Патлатый хихикнул и добавил номер в контакты. Клонило в сон, докурив сигарету парень удалился в дом, где уже храпел пьяный барабанщик, закинув ногу на пианистку, и калачиком свернулся на соседнем матрасе басист.