Второй шанс

      — Чонин! Какого? Как ты? Что ты? Вечно… Я, блин… Опять понесло приключения на задницу искать! Нисколько не изменился! То есть, я хотел сказать, куда вы такие красивые и нарядные собрались? И можно ли нам пойти с вами? — виновато, торопливо, быстро опомнившись от подзатыльника Минхо, закончил Чан, — мы хотели только поговорить.       Но Чонин молчал, лишь зачарованно смотрел на Чана и не шевелился. Спешащий мимо него к Хёнджину Феликс ловко толкнул растерянного омегу в объятия также растерявшегося старшего альфы.       — Ой, простите, кажется, что-то там было про второй шанс, — пробормотал Ликси. — Припёрся, значит! А где там твой новый жених?       — Ликси, — тут же растерял всю браваду Хван.       — Что Ликси? — агрессивно скрестив руки на груди, продолжал наступать омега.       — Прости меня, — умоляюще посмотрел на него Хёнджин.       — Думаешь, так просто будет?       — Нет, уверен, что очень сложно. Ты опять придумал какие-то особые испытания?       — Угадал! А знаешь какое отягощающее обстоятельство?       — Нет, — неуверенно пробормотал напуганный Хёнджин.       — Я беременный! — громко сказал Феликс.       — Что? — даже Минхо, наконец, смог оторвать взгляд от груди Джисона и обратил внимание на брата и его жениха.       — Да, а теперь все осознайте вину, тупые альфы. Почему мне пришлось от вас всех сбежать? Неверный жених, — Хёнджин виновато опустил взгляд, — отец, заставивший бы избавиться от ребёнка и продавший в очередной выгодный брак.       — Я бы никогда! — начал было возмущаться Чан.       — Да ладно, что за двойные стандарты? — молчавший Сынмин внимательно рассматривал отца. — А вот любимого мужа не пожалел.       — Мне очень жаль, — пробормотал Чан и отошёл от Чонина. Тот схватил альфу за руку, однако тут же, дёрнувшись, быстро отпустил.       — Сынмин, — тихо пробормотал старший омега.       — А что Сынмин? Он не прав? Почему вы думаете, что достаточно приехать и типа раскаяться?       Ликси, в отличие от других растерявшихся омег, решил сходу заняться перевоспитанием.       — Короче, мы в клуб, как и собирались, а вы остаётесь здесь, включаете голову и придумываете оправдания, чем длиннее, тем лучше. Можете даже составлять списки, почему вас можно простить. Тому, кто дольше всех тупил и просрал все сроки, советую побольше решительности и поменьше надежды на внезапный объединяющий пинок судьбы. Того, кто не умеет говорить о чувствах, сразу предупреждаю — очередная кошка-извинение не проканает, — бросил Феликс недовольный взгляд на Чана, а Минхо смущённо покраснел. — А тот, кто бросил беременного жениха, может вообще катиться обратно!       — Ликси, — пробормотал Хёнджин.       — Джисон никуда не пойдёт в таком виде! — заорал Минхо, но тут же закрыл рот и сбавил тон, — то есть…       Феликс вопросительно выгнул бровь.       — Я не переживу, если в таком виде его кто-то кроме меня увидит, — сдался Минхо и жалобно посмотрел.       — Твои проблемы, братец, — нисколько не сжалился, а лишь ухмыльнулся Ликси, и, схватив за руку растерявшегося Хана, не успевшего вставить ни слова, а только с надеждой смотрящего на мужа, потянул того из квартиры. Сынмин даже не взглянув на альф и сильно задев плечом Чана, вышел следом.       — Я останусь, — пробормотал Чонин, — очень хочу поговорить с Минхо, — на Чана он больше не смотрел, — если ты, конечно, не против, — посмотрел он с надеждой.       Минхо с грустью пялился на закрывшуюся дверь, но автоматически кивнул.       — Что ты там говорил про ждут? — хмуро обратился он к Хвану.       Но тот всё ещё ошарашенно молчал, хлопал глазами и никак не мог переварить информацию, что скоро станет отцом, и каким он, оказывается, был лохом.       — Зачем Минхо приехал? Потому что я нужен? Или забрать, наказать и запереть? — спросил Джисон.       — Ну началось... Ты дурак? Не видел что ли, как он смотрел? Конечно, Минхо приехал за тобой, но нельзя же так просто простить! Пусть помучается! — ответил грустный Феликс.       — А вдруг передумает, пока мучается?       — Ты вообще зачем убежал? — поинтересовался Сынмин. — Только о муже говоришь и постоянно ноешь о том, как скучаешь?       Джисон смутился — точно, у него же был план! В который влез Феликс и всё запутал.       — Ой, и правда, я же… Не могу теперь просто уехать? Мне придётся выбирать? Но тогда всё было зря, учиться я тоже хочу!       Сынмин посмотрел на него, как на дурака, но промолчал. Феликс был необычайно тихим. Джисон решил никому не давить на больное — он запутался в своих чувствах и не хотел больше грузить других. Его проблемы не такие уж и проблемы на общем фоне. Лучше робко порадоваться, что муж приехал. Они же поговорят? Только вот разговора отчаянно не хотелось, только поцеловать и прижаться покрепче, как раньше, чтобы всё наладилось само. В одном был уверен.       — Не хочу в клуб, — пробормотал расстроенно.       — Мы и не пойдём, — Феликс выглядел непривычно грустным и едва сдерживал слёзы, растеряв всю свою бойкость и агрессивность.       — В бар или к нам? — закатил глаза Сынмин.       — Феликсу нельзя пить, — ответил Хан.       — Тогда поехали, познакомлю вас с демонами, чтобы Феликс готовился к тому, что его ждёт, а Джисон хорошо подумал прежде, чем залетать.       Омеги слабо улыбнулись его шутке.       Дома их встретил взволнованый Чанбин.       — Что случилось? Разве ты не хотел отдохнуть? — спросил он Сынмина, заботливо помогая раздеться.       Тот кивнул на расстроенных омег.       — Приперлись их типа возлюбленные невовремя.       — Ааааа, так хорошо же? — не понял Чанбин проблемы.       — Ага, хорошо, поставь нам чай.       Иногда Сынмину казалось, что Чанбин живёт в каком-то своём мире розовых пони. Тот почему-то совсем не сталкивался с любовными трудностями в жизни и вырос каким- то наивным. Считал, что у всех пар также, как и у них. Встретились, влюбились, поженились, начали заводить потомство и умерли в один день.       — Я давно всё сделал, как только ты написал, что вы едете к нам, — тепло улыбнулся тот супругу.       Сынмин хотел было привычно закатить глаза на нежности, но вместо этого внезапно крепко прижался к Чанбину, напугав того. День в целом не хило повлиял на его крепкую нервную систему — увидеть отца, который сначала не принял, то ещё потрясение. Да и ему неожиданно стало жалко родственников. Ким очень сочувствовал, но особо не представлял, как помочь. У него никогда не было проблем с альфами. Потому что был всегда один Чанбин, и тот был идеальным с первой встречи.       Когда они познакомились, альфа сам за ним бегал и ухаживал, очень старался, чтобы никогда у них не было никаких проблем. Чанбин не обращал внимание на вредный характер, ворчание и прямолинейность, оставался нежным, ласковым и заботливым. Из-за отца Сынмин не особо верил альфам, хоть и вырос в любви, но знал, почему папа удрал, ведь тот не скрывал, и омега, как бы не боролся с собой, вырос с некоторым предубеждением к альфам. Сынмин хотел бы никогда не влюбиться, чтобы не страдать, он не мог смотреть на папу, который даже не пробовал новые отношения, посвятив себя только сыну.       Но с Чанбином это примитивное «не влюбиться» не сработало. Альфа говорил, что просто будет рядом, позаботится и ничего не надо в ответ. Ну и как тут было устоять, когда тебя так любят? Умный Со догадался объединиться с Чонином, ведь тот ещё больше их всех переживал, что плохо влияет на сына. И папа поговорил с ним откровенно, мол любовь давно не делает больно, «я не страдаю и рад, что был счастлив, пусть и недолго». И действительно, Сынмин наблюдал, что папа продолжает тихо любить и даже не рыдает, а глупо краснеет и улыбается, когда получает сообщение или фотографии от отца. Чанбин тоже только смотрел и улыбался, провожал домой и приносил кофе. Его альфа быстро развеял все страхи и сомнения, даже было стыдно, что так быстро влюбился. Единственной их проблемой в жизни были родители альфы, которые не хотели принимать жениха ниже их социального уровня. Но Чанбин не обратил внимание на это, нашёл себе работу и перевёз их в квартиру поменьше, но подальше от своих родителей. Альфа очень старался. Омега видел, как сложно тому в новых условиях. Чанбин не успел толком закончить учёбу и найти нормальную работу — они же были совсем мелкими ещё. Но его альфа ни разу не пожаловался, пытался не показывать свои трудности, не срываться на омеге, а делать их жизнь комфортной. Но Ким же не дурак, он всё видел. Когда Сынмин по глупости случайно забеременел, он осознал, что им нужна помощь, иначе Чанбин устроившийся на ещё одну работу, чтобы содержать их скоро появившуюся двойню, точно помрёт. Сынмин был гордым, но считал, что его альфа не заслуживает такого. Омега отбросил гордость и впервые сам позвонил надоедавшему отцу и попросил помощи, ради Чанбина. Чан, естественно, был только счастлив помочь — родители Чанбина радостно приняли их всех обратно в семью, достаточно было одного звонка. Ещё и льстиво удивлялись, почему же он раньше скрывал, чей сын. Его отец ещё и переборщил, оплатив свадьбу и купив дом. Видимо, так был счастлив условному миру и прощению. Сынмин поворчал, но не противился — это почему-то казалось правильнее, чем подачки от теперь очень назойливых и вежливых родителей мужа. Вот только его альфа был не очень доволен такому вмешательству и в рекордные сроки построил свою карьеру, чтобы уйти и от этой их зависимости. Чанбин так и не простил родителей, и они с Сынмином крайне редко навещали тех, отдавая предпочтение Чонину. Папу Сынмина Чанбин очень любил, а тот отвечал взаимностью, даря своё нерастраченное тепло. Ким ни разу не пожалел, что доверился, ведь он знал, что горячо любим, ему всегда открыто это демонстрировали.       Феликс завистливо на них смотрел, противоречиво чувствуя, как у него поднимается настроение. Хёнджин тоже был очень заботливый, любил обнимать и говорить нежности. И Джисон, глядя на семейную пару как-то расслабился, вспомнив, что Минхо ему даже готовил иногда. Так может хоть немного любил? Может они смогут договориться? Невыносимо хотелось вернуться и прикоснуться к мужу.       Чонин не мог насмотреться на старшего сына, но боялся прикоснуться, только неловко улыбался. Минхо, стараясь перестать расстраиваться из-за Джисона, разглядывал омегу в ответ. Казалось, что папа совсем не изменился — такой же тёплый с хитрым лисьим взглядом и ласковой усталой улыбкой. Ему вдруг отчаянно захотелось прижаться и заплакать, как когда-то в детстве. Это отец запрещал слёзы, мол ничего не исправить, а папа, наоборот, обнимал, гладил и говорил, что плакать нормально, даже если ты сильный, боль пройдёт. Другие их оставили, разместившись на кухне, только Чан бросал тоскливые взгляды, когда уходил. И Минхо не стал себе отказывать в примитивном желании, а сделал то, чего так хотел — крепко-накрепко прижался к папе.       — Зайчонок, — счастливо прошептал ему Чонин на ухо.       — Я такой дурак, папа, старался не злиться, что ты меня бросил, но всё равно обижался, не искал даже, а это, оказывается, было так легко. Мне очень стыдно.       — А сейчас, узнав правду, ты сильнее злишься, что я сделал выбор уйти? Выбрал беременность, а не тебя? — прошептал свой самый главный страх омега.       — Нет, конечно, нет! У тебя на самом деле не было никакого выбора, тебя бы это сломало. Я же понимаю. Любимый человек, заставивший избавиться от вашего ребёнка. Ты бы точно не выдержал, и я бы потерял тебя навсегда. Я так хотел не быть таким, как отец, а подарить мужу заботу и любовь, но не смог. Мне жаль, что разочаровал тебя.       — Всё у тебя получилось — Джисон так яростно тебя защищает. Он очень хотел вернуться обратно, но боится, что не идеальный для тебя.       — Правда? Мне не нужен никто идеальный, только он, такой тёплый и непослушный. Почему ты не приехал на свадьбу? Всё ещё не простил отца?       — Прости за это. Я собирался, но не смог решиться, не знал, что могу тебе сказать, как просить прощения, боялся увидеть. Это же твой важный день, побоялся испортить. Думал, буду не к месту. Бросил тебя и неожиданно приехал без приглашения?       — Я был бы рад тебя видеть в такой день, но может… Ликси прав, у меня плохо с чувствами, не знаю, как бы со всем справился.       Казалось, нужно столько всего сказать друг другу и поделиться, но Минхо мог только прижиматься и чувствовать тепло, которого так не хватало в детстве. Чонин, кажется, тоже не знал, что сказать, задумчиво гладил старшего сына по волосам и не мог отпустить.       — Неприятно признавать, но отец тоже изменился. Старался быть заботливее со мной, не как в детстве. И с Ликсом тоже, даже с пугающими Хванами не побоялся сделку на брак заключить, собирался оплатить ему лучшую танцевальную академию, но не успел сказать, как тот удрал, — пробормотал Минхо, сам не зная, почему помогает своему отцу-кретину. Наверное, где-то в глубине души, он понимал. Конечно, Хо бы не сотворил такого с Джисоном, но всё же мог понять желание спасти любимого человека. Он не представлял, что пережил отец, когда тот, кого он любил, едва не умер после первых родов. И снова пережить такое? Никому не пожелаешь. Его отец сделал неправильный выбор и всю жизнь раскаивался, не давал себе даже шанса, но ведь любой имеет право на ошибку?       — Ага, только мы вот общаемся много лет, а он не просит вторых шансов, — грустно пробормотал Чонин. Омега тоже отчасти понимал мужа, ведь он прекрасно видел седую прядь в волосах того после первой беременности и родов. Сложная беременность и слабое здоровье было у Чонина, а казалось, что и у мужа тоже — тот переживал, почти не спал, забил на работу и был почти всё время рядом, как будто боялся отпустить руку Чонина хоть на мгновение. Омега и сам слабо верил, что переживёт эту беременность, но был мелким дураком и не думал ни о маленьком сыне, ни о страдающем муже. Нет, конечно он не жалел, что сохранил беременность, и, словно чудо, выносил её, как по учебнику, здоро́во протекающей, как в награду за своё трудное решение, но понимал любимого и давно простил. Чан писал ему постоянно, спрашивая про воспитание сына и интересуясь вторым ребёнком, просил фотографии и присылал сам, просил прощение каждое второе сообщение, но никогда не хотел вернуть. Да и был второй раз женат. Чонин сначала думал, что со злости, но потом ребёнок родился в браке. Вот омега и сдался.       — Когда это тебя останавливало? — закатил глаза Минхо. — Попробуйте, если, спустя столько лет, ты всё ещё хочешь и любишь. Он реально по тебе тоскует, с новым мужем не спит после рождения Ликса.       — Откуда ты?.. Не отвечай, — торопливо пробормотал Чонин, покраснев.       — Отчим без конца жалуется на его раннюю импотенцию, — хихикнул альфа не удержавшись.       — Минхо!