Бумажное счастье

Салли усмехнулся, глядя на пританцовывающего от нетерпения Ларри. Спорить с этим ураганом эмоций было бесполезно, да и, честно говоря, совсем не хотелось. Он аккуратно собрал с пола открытки — их бумажные шедевры, готовые отправиться к соседям. Казалось, можно было уже покинуть «штаб» и выдвигаться на спецзадание, но у самого выхода Ларри вдруг резко замер, будто вспомнив что-то жизненно важное. — Эй, тормозни! — он вдруг метнулся обратно к вороху пледов и сгрёб горсть ярких фломастеров. — Возьму на всякий пожарный. — Зачем? — удивился Салли, поправляя стопку приглашений в руках. — Мы же вроде всё сделали. — Вдруг вдохновение накроет нас прямо у дверного коврика? — с важным видом пояснил Ларри, распихивая добычу по карманам толстовки. — Или придётся экстренно дописывать «P.S. Приходите со своей едой, а то мы всё сожрали». Нельзя упускать момент, чел! Салли хмыкнул, но спорить не стал. В логике Ларри, как обычно, имелся свой особый, хаотичный смысл и шарм. Выбравшись из подвала, они отправились в рейд по этажам. Апартаменты Эддисона, казалось, вымерли: из-за метели в коридорах стояла гулкая тишина, которую нарушало только шарканье их подошв. Впрочем, парней это не сильно смущало. Ларри, вошедший в роль рождественского эльфа-почтальона, с энтузиазмом тарабанил в двери, оглашая весь дом своими искренними поздравлениями. Открывали им далеко не везде. То ли соседи спали, то ли, как и родители ребят, застряли где-то в снежном плену, остановившись у родственников. Всего пару раз двери открывались на цепочку, чтобы хозяин мог принять цветастый конверт и буркнуть сонное «спасибо». — Ничего, прорвёмся, — бормотал Ларри у очередной запертой квартиры. Он выуживал из кармана фломастер, прижимал конверт к стене и на ходу черкал на нём забавные рожицы или приписывал: «Откройте, мы принесли новогоднее настроение (и это не угроза, а предупреждение)!». После чего послание торжественно пропихивалось в щель под дверью. — Думаешь, они оценят? — с сомнением спросил Салли, глядя, как Ларри усердно засовывает очередную открытку под порог. — Если нет, то у них просто нет сердца. Или чувства юмора. А это, чувак, к сожалению, не лечится. Можно только пособолезновать, — безапелляционно заявил тот. Закончив с обходом, они вернулись в 402-ю квартиру. Здесь было тихо и тепло, в отличие от того, что творилось на улице. — Ну, с гостями мы разобрались, — Ларри по-хозяйски окинул взглядом гостиную, уперев руки в бока. — Теперь пора решить проблему с декорациями. Где будем ставить ёлку? Салли подошёл к окну. Снег валил с такой силой, что за стеклом стояла сплошная белая стена. — Ларри, какая ёлка? — вздохнул он. — Я сомневаюсь, что нам вообще стоит высовываться на улицу в такую пургу. Нас сдует быстрее, чем мы дойдём до магазина. Да и закрыто всё наверняка. — Блин… Точняк, — Ларри почесал затылок, растрепав и без того всклокоченные волосы. — А у вас в кладовке ничего нет? Ну, там, старой искусственной? — Не знаю, — честно признался Салли. — Отец ничего не говорил ни про ёлку, ни про игрушки. Мы давно дом не украшали. Мне кажется, у нас даже мишуры нет. В этот момент в комнату вальяжно вплыл Гизмо. Рыжий кот окинул парней презрительным взглядом, зевнул, продемонстрировав клыки, и принялся тереться о ногу хозяина, требуя внимания. — И это ещё одна проблема, — Салли кивнул на Гизмо. — Даже если мы чудом добудем дерево и найдём шарики… Гизмо снесёт всё за пять минут. Кот, услышав своё имя, мяукнул и выразительно посмотрел на пустой угол, будто уже прикидывая траекторию прыжка на воображаемую ель. — Он определённо её свалит, — подтвердил Салли, зная повадки своего питомца. — Будет битое стекло и кошачий триумф посреди комнаты. Ларри задумчиво закусил губу, глядя то на кота, то на пустую стену. В его глазах снова зажёгся тот самый огонёк азарта, который обычно предвещал либо грандиозный успех, либо полный бардак. — Слушай, чел… — протянул он, медленно расплываясь в улыбке. — А у тебя случайно нет цветной бумаги, клея и ножниц? — Должны быть в ящике стола. А что? — А то! — Ларри щёлкнул пальцами. — Нафига нам тащиться в пургу и рисковать жизнью ради дерева, которое Гизмо всё равно уничтожит? Может, мы ель сами сделаем! — Сделаем? — переспросил Салли. — Ага! Типа, свою собственную, на стене! Ты же сам предлагал: чего нет, то сделаем! — Ларри уже вовсю жестикулировал, обрисовывая в воздухе гигантский треугольник. — Вырежем лапы из бумаги, наклеим прямо на обои… ну, или на скотч, чтоб Генри нас потом не убил. И украсим такими же игрушками! Он подхватил Гизмо под передние лапы и поднял его на уровень своих глаз. Кот недовольно дёрнул хвостом, но вырываться не стал. — И прикинь, этот пушистый вандал ничего не сможет сделать! Она же плоская! — торжествующе провозгласил Ларри. — Ни у кого такой не будет, Сал. Эксклюзив! Hand-made! Ну чё, замутим? Салли посмотрел на воодушевлённого друга, на недовольную морду Гизмо и не сдержал улыбки. — Сейчас притащу бумагу и ножницы, — сдался он. — Будем делать эксклюзив. — Отлично! — обрадовался Ларри, выпустив начавшего брыкаться кота на пол. — Да начнётся дестрой! Операция «Ель» развернулась прямо на полу гостиной, превратив ковер в эпицентр бумажного взрыва. — Так, основание у нас будет мощное, чтоб ни один ураган не снёс, — командовал Ларри, орудуя ножницами с хирургической точностью. Он вырезал широкие, размашистые лапы, пока Салли занимался более компактной верхушкой. Поначалу всё шло по плану: благородный темно-зелёный картон исправно превращался в хвою. Но запасы «классики» иссякли предательски быстро — где-то на уровне третьей ветки снизу. — Эм… Ларри? — Салли потряс разноцветными листами перед носом друга. — У нас тут совсем закончился зелёный. А мы даже до середины не добрались. Ларри на секунду завис, глядя на их незаконченный обрубок, сиротливо лежащий на полу. Но уныние было не в его стиле. — Пф-ф, чел, кто вообще сказал, что рождественское дерево обязано быть зелёным? Это же скука смертная! — фыркнул он, ныряя обратно в кучу канцелярии. — Мы сделаем ёлку в стиле Sanity's Fall! Анархия и буйство красок! В ход пошло всё, что удалось наскрести. Следующий ярус ели стал ядовито-фиолетовым, за ним последовал кислотно-оранжевый, а макушку Ларри, плотоядно ухмыляясь, вырезал из угольно-черной бумаги, заявив, что это придаст конструкции «готической глубины». — Выглядит так, будто ёлку стошнило радугой, а потом её ударило током, — с неподдельным восхищением прокомментировал Салли, прикладывая фиолетовую ветку к черной макушке. — Это называется «эклектика», неотесанный ты наш, — парировал Ларри, щедро намазывая картон клеем. — Искусство должно вызывать эмоции! Главным критиком и по совместительству саботажником процесса выступал Гизмо. Рыжий кот воспринял происходящее на полу как личный вызов. Стоило Салли отложить вырезанный шарик, чтобы взять клей, как на бумажную заготовку тут же плюхалась пушистая жопа. — Гизмо, имей совесть! — возмутился Салли, пытаясь вытянуть из-под кота будущую ёлочную игрушку. — Ты не украшение, а шерстяная проблема. Кот лениво дёрнул ухом и вальяжно потянулся, повернувшись к нему задом. — Оставь его, Сал. Он просто пытается добавить ёлке текстуры, — хохотнул Ларри. — Будет у нас игрушка с натуральным мехом. Чистый гранж! Украшения они клепали под стать самому дереву. Вместо скучных шаров Ларри вырезал кривые звезды, молнии и черепа, которые Салли старательно разукрашивал фломастерами, добавляя им названия любимых музыкальных групп. В итоге пальцы у обоих оказались перепачканы в клее и чернилах, колени затекли от сидения на полу, но атмосфера теперь царила абсолютно волшебная и в их неповторимом стиле. Наконец, настал момент истины. Вооружившись мотком скотча, они перенесли свой шедевр на стену. — Ну… — протянул Ларри, отступая на шаг и утирая пот со лба рукавом. — Это определённо самая крутая вещь, которую я вообще в принципе видел. На обоях красовалась кривоватая, разноцветная, абсолютно безумная ёлка. Черно-фиолетово-оранжевая конструкция выглядела так, словно сбежала с обложки психоделического альбома 70-х, но при этом излучала какой-то невероятный, тёплый уют. Бумажные игрушки топорщились в разные стороны, а на самой верхушке вместо звезды красовался нарисованный Ларри глаз в треугольнике. — Она идеальна, — подтвердил Салли, чувствуя, как внутри разливается полный восторг. — И главное — абсолютно безопасна. Гизмо подкрался к стене. Он долго и внимательно изучал новый объект интерьера, подёргивая хвостом. Потом приподнялся на задние лапы и царапнул обои, пытаясь зацепить нижнюю «ветку», но та, будучи почти плоской, не поддалась гравитации и не рухнула с грохотом на пол, как он того явно хотел. Гизмо издал разочарованное «Мяв!» и повернулся к парням с выражением глубочайшего презрения. Весь смысл его кошачьего Рождества был уничтожен. — Не дуйся, пушистый засранец, — ухмыльнулся Ларри. Он сгрёб с пола ворох оставшихся разноцветных обрезков — зелёных, фиолетовых, чёрных — и быстро скатал их в плотный, шуршащий ком, щедро обмотав скотчем. — Лови гранату! Ларри метнул бумажный мячик через всю комнату. Гизмо, забыв про своё фиаско с ёлкой, тут же сорвался с места, пробуксовывая когтями на ковре, и понёсся за новой добычей, сшибая углы. — Видишь? — Ларри обнял Салли за плечи, притягивая к себе и любуясь их общим творением. — Я же говорил: мы всё разрулим. Долго восхищаться шедевром Ларри не смог. Его деятельная натура требовала продолжения банкета. Он перевёл критический взгляд с ёлки на Салли, потом на своё отражение в тёмном окне, и нахмурился. — Так, стоп. Хату мы украсили, а сами выглядим как чуханы, — заявил он. — А вдруг сейчас кто-то припрётся? Мы должны соответствовать уровню нашей элитной ёлки! — Ларри, мы у себя дома, — вяло попытался возразить Салли, отряхивая с джинсов обрезки бумаги. — Кому какое дело, как мы выглядим? — Это не оправдание! Садись, — Ларри подтолкнул его к дивану. — Я поправлю тебе хвостики. Сделаю всё по красоте, будешь как рок-звезда на обложке глянца. Салли, который после битвы с картоном слишком расслабился, покорно сел и развернулся к нему спиной, протягивая резинки. — Только не дери, — на всякий случай предупредил он. — Обижаешь! У меня чуткие руки художника! — фыркнул Ларри, принимаясь за дело с пугающим энтузиазмом. Он явно решил, что обычные хвостики — для слабаков. Настоящий стиль требовал натяжения. Ларри собрал пряди так туго, словно настраивал струну на гитаре. — Ларри, мне кажется, у меня сейчас брови на затылок уедут… — прохрипел Салли, чувствуя, как кожа на висках натягивается до предела. — Терпи, красота требует жертв! Ща, последний штрих! В этот момент в нос Салли, видимо, попала пыль или блестка от их бурного творчества. Он судорожно вдохнул, пытаясь сдержаться, но природа оказалась сильнее. — А… А… АПЧХИ! Резкий рывок головы вперёд совпал с финальным затягиванием резинки. Раздался странный, влажный и очень звонкий звук: «ЧПОК!». Что-то небольшое и блестящее пулей вылетело из правой глазницы протеза, описало красивую дугу в воздухе и с весёлым стуком приземлилось на пол, покатившись в сторону кухни. В комнате повисла звенящая тишина. Ларри застыл с поднятыми руками. Салли медленно моргнул единственным оставшимся глазом, шмыгнув носом. — Мяу! — радостно взвыл Гизмо. Для кота это был лучший подарок за вечер. Он, пробуксовывая на поворотах, рванул за новым, эксклюзивным стеклянным мячиком, который так весело цокал по плитке. — БЛЯТЬ! — отмер Ларри. — Гизмо, нет! Фу! — Мой глаз… — констатировал Салли, хватаясь за маску. — Ларри, лови его, пока он его под холодильник не загнал! Началась спасательная операция. Ларри, спотыкаясь о мебель, бросился наперерез коту. Гизмо шипел, защищая добычу, но против Джонсона аргументов у него не нашлось — перевес сил был на стороне человека. Спустя минуту хаоса, матов и кошачьих проклятий протез был отвоеван, промыт под краном и торжественно вручен владельцу. Ларри, тяжело дыша, привалился к кухонной тумбе. Вид у него был такой, будто он только что обезвредил настоящую бомбу. — Чувак… — выдохнул он, вытирая пот со лба. — Официально заявляю: никогда в жизни я больше не буду делать тебе прическу. Никогда! У тебя глаза, нахрен, вылетают! Я чуть инфаркт не словил! Салли, спокойно возвращая глаз на законное место под протезом и ослабляя тугие резинки, кивнул: — Полностью поддерживаю. С меня хватит твоего парикмахерского искусства. Ещё один такой «лифтинг», я останусь без запчастей. И волос. — Зато было эффектно, — нервно хохотнул Ларри. — Ладно, стресс надо чем-то заесть. Переходим к плану Б: стратегический осмотр продовольственных запасов. — Надеюсь, там найдётся что-то кроме засохшего сыра, — хмыкнул Салли, направляясь следом за другом на кухню. Ревизия кухни напоминала слаженную военную операцию. Друзья, не сговариваясь, разделили зоны ответственности: Ларри оккупировал высокие навесные шкафы, а Салли взял на себя «холодный цех» и напитки. ​Джонсон с видом эксперта извлёк на свет пачку чипсов и коробку шоколадного печенья из тайной заначки Лизы. Салли же, перекопав нижние полки холодильника, добыл запас газировки, банку солёных огурцов и внушительный кусок сыра. ​На стол было мобилизовано всё найденное. Пока Ларри празднично высыпал чипсы в глубокую миску, Салли занялся сервировкой: нарезал сыр аккуратными ломтиками и даже попытался красиво разложить печенье, чтобы их ужин не выглядел как сухпаёк мародёров, а хоть немного напоминал праздничный стол. — Не густо, но если запивать колой, то сойдет за пир, — заключил Джонсон, окинув взглядом их совместный натюрморт. Они честно прождали гостей около часа. Салли даже пару раз поглядывал на дверь, втайне надеясь, что кто-то из соседей всё же рискнёт выбраться в коридор. Но, видимо, обитатели апартаментов Эддисона предпочли забаррикадироваться в своих квартирах, спасаясь от завывающей за окнами бури. Впрочем, Ларри это ничуть не расстроило. Он плюхнулся на диван, закинув в рот горсть чипсов, и махнул рукой: — Ну и похер. Нам же больше достанется, чел! Серьёзно, ты видел Гибсон? Она бы сожрала всё печенье за один присест. А так — всё наше. Они принялись уничтожать запасы, наблюдая за бесплатным цирковым представлением в исполнении Гизмо. Кот, окончательно простивший хозяевам плоскую ёлку, теперь носился по всей квартире с бумажной «гранатой». Он то загонял её под диван, то в прыжке отбивал лапой, врезаясь на поворотах в косяки, но выглядел при этом жутко довольным жизнью. Время неумолимо близилось к полуночи. — О, чуть не забыл! — Ларри вдруг подскочил, едва не опрокинув миску с крошками от чипсов. — Сиди тут, никуда не уходи. Я сейчас! Мне нужно срочно в подвал сгонять, я там кое-что припрятал. Он пулей вылетел из квартиры, оставив Салли в недоумении. Воспользовавшись моментом, тот потянулся к своему рюкзаку. У него тоже всё было готово. Салли достал небольшую коробочку, внутри которой лежала аудиокассета. Он потратил несколько вечеров, чтобы записать идеальный микс: там были самые «мясные» треки Sanity's Fall, пара баллад, которые Ларри втайне любил, и, конечно, их общие любимые песни. Вкладыш Сал оформил сам, подражая стилистике обложек метал-групп — с шипастыми буквами и мрачными загогулинами, аккуратно выписав названия всех песен от руки. Дверь хлопнула — Ларри вернулся, запыхавшийся, но сияющий, пряча что-то за спиной. — Давай на счет три? — предложил он. Они обменялись свертками одновременно. Ларри, распаковав кассету, издал восторженный вопль, тут же начав рассматривать список треков и восхищаться «криповым» шрифтом. Салли же развернул свой подарок. Это была чёрная футболка, но не простая. На груди красовался рисунок, выполненный белой и голубой краской по ткани: Ларри изобразил Салли — в его маске, с развевающимися хвостиками, вскинувшего руку в жёстком рокерском жесте «коза». Рисунок был настолько живым и драйвовым, что Салли застыл от восхищения. — Чувак... Это нереально круто, — выдохнул он, проводя пальцем по контуру рисунка. — Примерь! — нетерпеливо подначил Ларри. — Я хочу видеть, как она на тебе сидит! Салли, не мешкая, снял свитер и натянул подарок. Футболка скользнула по телу... и продолжила опускаться. Плечевые швы съехали куда-то к локтям, а подол закончился намного ниже бёдер, почти у самых колен. Сал утонул в чёрной ткани. — Ты её на себя подбирал, что ли? — спросил он, оттягивая ворот и пытаясь найти в недрах футболки свои руки. — Ну... Я боялся не угадать с размером, — признался Ларри, почесав нос. — Подумал, лучше пусть большая будет, чем маленькая. Считай тебе на вырост. Или как оверсайз, сейчас это модно. Салли покрутился перед зеркалом в прихожей. Вид был комичный, но футболка была такой мягкой, а рисунок таким крутым, что снимать её не хотелось совершенно. — Я её как платье буду носить, — абсолютно серьёзно заявил он, расправляя складки. Ларри поперхнулся смешком: — Без штанов, что ли? Салли посмотрел на него своим фирменным нечитаемым взглядом из-под протеза и ровным тоном ответил: — Возможно. Тишину в комнате разорвал громкий хохот Ларри, к которому спустя секунду присоединился и сам Салли. Гизмо, испугавшись шума, зашипел и юркнул под кресло, но друзьям было уже всё равно. Рождество определённо удалось. Смех постепенно стих, уступив место уютному чавканью. В порыве праздничного жора со стола было сметено абсолютно всё. Пали смертью храбрых чипсы, исчезло печенье, и даже банка с солёными огурцами, которая поначалу казалась сомнительным дополнением к меню, опустела до последней капли рассола. — Никогда не думал, что огурцы так хорошо заходят под шоколадное печенье, — философски заметил Ларри, отправляя в рот последний хрустящий корнишон. — Мой желудок, наверное, сейчас в абсолютном ахере, но душа полностью довольна. Салли, утопающий в огромной футболке, лишь сыто вздохнул, откинувшись на спинку дивана. Ему было тепло, вкусно и невероятно спокойно. Электронные часы на видеомагнитофоне мигнули и сменили цифры. 00:00 Ларри тоже это заметил. Он перестал жевать, вытер об себя руки и посмотрел на друга уже без привычной дурашливости. В его взгляде читалась та самая тёплая искренность, которую он обычно прятал за громким смехом. — Ну что... С Рождеством, Салли-Кромсали, — тихо произнёс он, протягивая банку с остатками газировки, как бокал для тоста. — С Рождеством, Ларри-с-хера-ли, — отозвался Сал, легонько чокаясь с ним своей банкой. Салли посмотрел на Ларри, на его растрёпанные волосы и довольную улыбку, и подумал о том, как странно всё обернулось. Они боялись, что праздник будет испорчен, а тот оказался лучшим в их жизни. Им больше никто не был нужен. Ни шумные толпы, ни дорогие подарки. Главное, что они были друг у друга здесь и сейчас — Надеюсь, следующее Рождество будет таким же, — вдруг озвучил его мысли Ларри, придвигаясь ближе, плечом к плечу. — Обязательно, — кивнул Салли. — Только огурцов надо будет взять побольше. И печенья. — Замётано, — проговорил Ларри, поддавшись вперёд, сокращая то небольшое расстояние, что оставалось между ними на диване. И, прежде чем Салли успел придумать ответ, Ларри наклонился и звонко, с нарочитым, театральным «М-м-уа!», чмокнул прохладную поверхность протеза — прямо туда, где у обычных людей находится щека. Звук получился странным — гулким шлепком губ о пластик, — но от этого каким-то особенно родным. Салли почувствовал, как под маской лицо мгновенно заливает краска, нагревая материал изнутри. Он замер, боясь пошевелиться. Ларри отстранился, ничуть не смутившись. Он выглядел абсолютно спокойным, словно целовать друга в протез было такой же нормой, как рисовать открытки или есть наперегонки чипсы из одной миски. — Ну чё, ночной марафон? — ухмыльнулся он, довольный произведённым эффектом. — Сон для слабаков. — У меня где-то была кассета с «Зубастиками», — пробормотал Салли. — Или можем найти что-то похуже. — Врубай! Пока Салли возился с видеомагнитофоном, Ларри полностью оккупировал диван. Он вытянулся во весь свой немалый рост, заняв собой практически всё доступное пространство. — Эй, а мне куда? — возмутился Салли, вернувшись к их лежбищу. — Диван, вообще-то, не резиновый. — А ты не стесняйся, — Ларри похлопал по узкому местечку у себя под боком и, не давая другу опомниться, просто поймал его в охапку и потянул вниз. — Падай сюда. В тесноте, да не в обиде. Салли ойкнул, потеряв равновесие, и рухнул, оказавшись плотно прижатым к боку Ларри. Вариантов было немного: либо свалиться на пол, либо смириться. Сал выбрал второе. Он устроился поудобнее, положив голову другу на плечо, и почувствовал, как тяжелая рука Ларри тут же легла ему на талию, прижимая ещё крепче, чтобы тот не скатился. Экран телевизора вспыхнул, заливая комнату синеватым свечением. Тени от их бумажной ёлки заплясали на стенах, превращая кривые ветки в причудливый лес. За окном продолжала бесноваться метель, заваливая снегом дороги и отрезая их от всего мира. Но здесь, под бормотание телевизора, в тепле и тесном сплетении рук и ног, царила своя собственная магия. Салли смотрел не на экран, а на то, как блики от телевизора играют на их поделках. Картон, клей, скотч — всё это было таким недолговечным. Одно неловкое движение — и всё это могло порваться и разрушиться. Но прямо сейчас, ощущая живое тепло Ларри сквозь ткань той самой подаренной футболки, это казалось совершенно неважным. «Пусть наше счастье бумажное, — подумал Салли, позволяя себе расслабиться в чужих объятиях. — Пусть оно хрупкое. Зато мы его нарисовали сами. И оно самое настоящее». Гизмо, уставший от беготни, запрыгнул на диван и, не найдя другого места, нагло улёгся прямо поверх переплетённых ног парней. Ларри лишь хмыкнул, но прогонять кота не стал. Буря могла выть сколько угодно — здесь и сейчас, в квартире 402, их никто не мог достать.