Скорбь Сатаны

      Я не хотел просыпаться.       Воскресное солнце уже поднялось высоко, а значит, время близилось к полудню, а я так и лежал в постели, балансируя между сном и бодрствованием. Конечно, я хотел отоспаться после всех тягот этой кошмарной недели, но притворялся спящим я не из этих побуждений. Я бы хотел заснуть и больше никогда не просыпаться. Я очень устал и хотел сбежать от реальности. Но сны мои были хуже.       Иногда, как сегодня ночью, мне снилось моё первое убийство. Смутные образы — живописные воспоминания. Кучка хулиганов, приставших ко мне из-за моих волос. Боль от их ударов и мерзкий холод воды в луже. Нож в моих руках без сопротивления входит в чужую плоть. Лицо мёртвого парня. Сейчас я уже старше, чем он был тогда, но я всё ещё боюсь его. Я всё ещё уверен, что, повторись такая ситуация, я снова без сожалений занесу нож.       В конце концов вылезти из-под одеяла меня заставило нечто столь обыденное, что казалось элементом другой, простой и беззаботной жизни, к которой я больше не принадлежал. Я говорю о кофе. Встать с постели меня заставили мечты о кружке флэт уайта.       Погремев кофемашиной, я, не переодеваясь из пижамы, уселся за столом своей маленькой кухоньки и стал бесцельно смотреть в небо, по которому быстро неслись полупрозрачные острые облака. Казалось, что я пил утренний кофе наедине с собой в последний раз аж тысячу лет назад. Ритуал был приятным, заземляющим. Он делал терпимее и ноющее во мне тревожное чувство вины, и присутствие Птицы.       Я его не видел. Но он был здесь.       В это воскресное утро мы словно вернулись назад во времени, к моменту, когда наши с демоном отношения ещё не превратились в искрящий оголённый провод. Как бы сильно я ни разозлил его, попытавшись спрятаться от него в воде, сейчас он уже успокоился. Он успел выпустить пар и, к моему счастью, отыгрываться на мне не собирался.       В такой обстановке все ужасы последних дней растворились в пелене обыденности. Я вышел в свой кабинет и, усевшись за компьютер, лениво закончил речь для стрима. Птица сидел на диване, сонно моргая и щепетильно ковыряясь в перьях своих крыльев. Я даже зачитал демону получившийся у меня текст, и мы вместе исправили некоторые формулировки.       Обычный день. Как и многие годы до этого.       Но я не чувствовал умиротворения в солнечных лучах, пробивающихся сквозь тонкие облака, и не мог в полной мере наслаждаться привычными мне ежедневными ритуалами. Что же изменилось? Вы уже догадались.       Олег.       С его появлением всё пошло наперекосяк, но вряд ли в плохом смысле этого слова. Если раньше перекинуться парой слов с Птицей было достаточно для меня, чтобы провести вполне насыщенный социальными взаимодействиями день, теперь мне недоставало Олега. Это сейчас я так спокойно это признаю, но тогда я только начал замечать неладное. В тот день, кажется, я впервые обратил внимание на свои мысли о друге детства.       Хотелось встретиться с Олегом вот прямо сейчас, но я знал, что вот прямо сейчас он был занят. Он составлял компанию Лёшке, караулящему Гречкина у его палаты. Или его уже пускали внутрь?.. Не знаю. Детали я выяснить не мог, потому что, строго повинуясь правилам больницы, Олег не отвечал на звонки. Конечно, я знал, как дозвониться до него в случае чрезвычайной ситуации, но использовать такой грязный приём только из-за того, что мне было скучно, я не собирался.       Я переоделся и собрался уже сам поехать в больницу, чтобы своим неожиданным появлением не оставить Олегу выбора и заставить его сходить со мной куда-нибудь позавтракать (ведь то, что я голодный, вынудило бы его принять меры). Но тут я вспомнил, что есть ещё один человек, с котором я хотел — и должен был — провести время.       Птица цепко наблюдал, как я снимаю айфон с зарядки и открываю список избранных контактов.       — Хорошая она девочка, — вдруг посетовал он. Я отвык от его шуршащего и гудящего вокруг меня голоса. — Ей бы держаться от тебя подальше…       Птица усмехнулся. Я бросил в его сторону язвительный взгляд.       — С каких пор ты такой чуткий?       Я бы наговорил ему ещё колкостей, если бы в тот самый момент моя собеседница не подняла трубку.       — Алло? — прозвучал её удивлёный и даже слегка испуганный голос.       — Привет, Лиз, — поздоровался я как можно дружелюбнее. Я не собирался опять её отчитывать. — Что делаешь сегодня? Может, встретимся?       Мой весёлый тон успокоил Лизу — она вздохнула и, судя по голосу, улыбнулась мне в ответ.       — Я сейчас с Алтаном на Невском, — это было совсем недалеко от моего офиса. — Я бы сходила куда-нибудь пообедать. С тобой.       Я бросил взгляд на наручные часы. У нормальных людей действительно уже давно должен был быть обед.       — Без Алтана? — спросил я, по-прежнему тщательно выдерживая мягкий тон.       Лиза осторожно посмеялась, ещё проверяя почву.       — Да. Для такого ещё рановато.       Я посмеялся в ответ.       — Ты права. Тогда жду тебя у “Лингвини”?       — Минут через пятнадцать подойду!       Голос Лизы стал ещё радостнее. “Лингвини”, самый обычный небольшой ресторанчик, был её любимым местом ещё со школы, и она всегда радовалась, когда я шёл на поводу у её традиций.       Мы попрощались, и я полез в шкаф за какой-нибудь курткой. Сегодня было на удивление холодно, поэтому я придирчиво прошерстил свою коллекцию худи на вешалках. Не было настроения привлекать внимание яркой одеждой, поэтому я остановил свой взор на чёрной толстовке.       Я уже даже стянул её с вешалки неаккуратным жестом, как вдруг в моей голове всплыло воспоминание о другой чёрной толстовке — принадлежащей Олегу и теперь являющейся уликой в серьёзном преступлении. Я тут же отбросил вещь на пол, подальше от себя. Показалось мне или нет, но в голове прозвучал мерзкий смешок Птицы.       Ещё порывшись в своём гардеробе, я достал фиолетовый пиджак и сразу же отвлёкся от негативных эмоций тем, как хорошо вещь сочеталась с моими голубыми джинсами.       Уже перед самым выходом из своих апартаментов я заметил, что Птица по-прежнему вальяжно сидит в облюбованном уголке дивана. Думаю, он вообще не пошевелился ни на миллиметр с тех пор, как говорил со мной в последний раз.       Он нередко замирал вот так, но никогда не выглядел при этом таким задумчивым, погружённым в эмоцию, которую я могу описать только сейчас. Фрустрация.       Птица заметил, что я смотрю на него, но не поднял на меня взгляда.       — Я с тобой не пойду, — констатировал он блекло, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы распознать, что он сказал.       Я не ответил и просто вышел из своего кабинета, чувствуя себя так, будто меня обманули. Казалось, сейчас происходило что-то — какой-то трюк или фокус, в который я был не посвящён. Это был первый раз когда я ощущал что-то такое при общении с Птицей. Обычно всё было совсем наоборот: взаимодействуя с ним, я чувствовал, что мне открываются тайны этого мира, недоступные узко мыслящим человечкам вокруг меня. Теперь этим человечком стал я сам.       Затормозив с переодеванием, я задержался и пришёл на место встречи позже Лизы. Она стояла недалеко от входа в ресторан и, щурясь от редких солнечных лучей, влюблённо глядела на парня перед ней и улыбалась. Парень — видимо, тот самый Алтан — был высоким, с чёрными волосами, убранными в оригинальные косички. Одет он был стильно, в чёрный костюм с причудливыми цветными узорами. Бренд я не узнал, но наряд был явно дорогой. Ох, и везло же близнецам Макаровым с богатенькими ухажёрами.       Алтан смотрел на Лизу, как на самое дорогое сокровище.       Он как раз поправлял прядь её волос, когда я поравнялся с ними и прокашлялся, привлекая к себе внимание.       Алтан тут же одёрнул руку и развернулся ко мне. Лиза почти взвизгнула от радости и бросилась обнимать меня.       — Наконец-то я вас познакомлю! Серж, это Алтан. Алтан, Сергей, — представила Лиза, и мы пожали руки.       — Очень приятно познакомиться! — вежливо улыбнулся Алтан. — Лиза много про вас рассказывала.       — Я тоже много слышал, — посмеялся я. — Но практически ничего про вас не знаю. Чем вы занимаетесь?       — Серёжа! — Лиза толкнула меня в плечо. — Ну зачем ты вот это вот…?       Но Алтан не смутился.       — Всё в порядке, Лиз, — заверил он и обратился ко мне, — я пока учусь. Биоинженерия.       — О! — впечатлился я. — Ничего себе.       Алтан смущённо улыбнулся. Он производил хорошее впечатление.       Лиза взяла меня под руку и потащила в сторону ресторана.       — Ну пойдём уже, пойдём, — запричитала она. — Алтану тоже уже идти надо.       — Да, — согласился парень, — я обещал маме помочь выбрать, какие цветы посадить.       — Ну удачи вам с этим, — пожелал я, и мы распрощались.       Пока мы с Лизой устраивались в ресторане, она всё продолжала возмущаться:       — Ну чего ты напал на него? Я же сказала, что это ещё не официальное знакомство!       По моей просьбе нас проводили за дальний столик, где на меня и Лизу будет обращено поменьше глаз. Я сел, поблагодарил официанта за меню и только тогда решил успокоить Лизу ответом.       — Мне кажется, ты зря волнуешься. Алтан всё нормально принял. Он, вроде, неплохой парень.       Лиза замолчала. Выражение на её лице было полно удивления на грани с недоверием.       — Правда? Он тебе понравился? — переспросила она.       — Да, — смеясь, я нагнулся через стол и потрепал её по светлым волосам. — Выбирай давай.       И я протянул ей меню. Она отвлеклась на телефон, ответила кому-то на сообщение и всё же принялась листать цветные странички меню. Лиза остановила свой выбор на простом чёрном кофе, странном салате и десерте, а я выбрал пасту и бокал вина к ней.       Пока еду готовили, мы общались о мелочах. Но бесконечно поддерживать хорошее настроение было невозможно. Не тогда, когда в наших жизнях в последнее время произошло столько ужасных вещей.       Задумавшись, Лиза тяжело вздохнула, недовольно поджала губы и тут же спрятала гримасу за чашкой крепкого кофе.       — Как ты себя чувствуешь в последнее время? — поинтересовался я. Я волновался искренне, но вышло как-то неловко и ненатурально.       Лиза улыбнулась, тоже неловко и ненатурально.       — Всё нормально. Уже как новая, — сказала она, и я поверил её лёгкому тону.       Раз проблема не в самочувствии Лизы, я принялся перебирать варианты того, что могло её беспокоить.       — Волнуешься об Алексе?       — Да, — ответила Лиза, но рассеяно, будто на автомате. — Да, в том числе. Ещё о Кирилле.       Я открыл рот, чтобы горячо возразить, но Лиза не дала мне произнести ни звука.       — Серж, мы долгое время дружили, — упрекнула она. — Я не могу просто так перестать о нём думать. Тем более он всё ещё дорог Алексу.       Я ничего не ответил. Её аргументы были достаточно убедительны. Нет. Я, конечно, остался при своём мнении. Просто перехотел настаивать на нём.       Но Лиза продолжила молчать и глядеть перед собой задумчиво. В этот раз я не стал мешать её мыслительному процессу и только молча ждал. Наконец Лиза вернулась из своих глубоких дум.       — Ещё я волнуюсь за тебя, — произнесла она, и фраза повисла над столиком между нами остро и требовательно. Но Лиза не выглядела так, будто ждёт ответа. Пока я сидел, поражённый этим признанием, Лиза дала сказанному впитаться и продолжила. — С тобой что-то творится. Я же вижу.       Я не смог ничего с собой поделать и пристыжённо отвёл глаза. Лиза опустила кофейную чашку на блюдце, потянулась через стол и взяла меня за руку. У меня не хватило моральных сил просто взять и вырвать руку из её тёплых пальцев.       Она ждала, пока я подниму на неё глаза.       Когда я снова взглянул на неё, хмуро и безоружно, Лиза предприняла последнюю попытку достучаться до меня:       — Поговори со мной, — с внезапной, почти материнской нежностью умоляла она. — Ты же знаешь, со мной всегда можно говорить о чём угодно. Обо всём, чего Алекс не поймёт.       Я клянусь, скажи Лиза ещё хоть слово, заставь она меня ещё хоть раз взглянуть в её светлые, чересчур взрослые глаза, я бы выдал всё, как на исповеди. Но она ничего из этого не сделала. Она больше не давила на меня, и поэтому я отделался от неё с некоторым пренебрежением, которое и сам от себя не ожидал.       — Всё в порядке, забей. — Подумав, я добавил первое, что пришло в голову, чтобы разбавить чем-то свою грубость: — Я в надёжных руках.       Лизу это тут же отвлекло, а её губы растянулись в довольной улыбке.       — Ты об Олеге? Об Олеге, да? — расцвела она. — Он хороший.       Я сам не знал, о ком я говорил, но догадки мои ожидаемо крутились вокруг Олега и Птицы.       — Он мой друг, — ответил я невпопад. Внезапная смена темы разговора меня не смутила, но заставила какую-то отдалённую, давно забытую мысль пошевелиться в моей голове.       — Ну да, — отмахнулась Лиза, и прежде чем я бы успел на это среагировать, сменила тему. — И Юля хорошая. Вы дружите?       Юля что-то знала. Но у меня совсем не было сил задумываться о том, насколько это было опасно.       Лиза опять ответила кому-то в телефоне. Они же только что виделись с Алтаном. Мог он оставить её в покое хотя бы на час обеда со мной?       — Ну, — начал я, поняв, что молчу уже слишком долго для такого простого вопроса, — наверное, дружим. Можно сказать и так.       Не знаю, удовлетворилась Лиза ответом или нет, но спрашивать она больше ничего не стала.       — Мы с Алексом попросили Юлю расследовать то, что, ну, произошло с Киром, — девушка понизила голос и наклонилась ближе ко мне через стол. — Она-то и так расследовала. Но теперь мы оказываем ей всяческую… помощь. Где можем. Отец Кира не должен узнать.       Я тут же подумал о том, что будет с Лизой и Лёшей, если Гречкин-старший узнает, что они сливают информацию журналистке. Вряд ли произойдёт что-то хорошее.       — Будьте осторожнее, — ответил я, тоже вполголоса, а сам сделал себе мысленную заметку получше заботиться об их безопасности. — Это не шутки.       — Мы всё понимаем, — заверила Лиза. — Но мы доверяем Юле.       Я недовольно закусил губу. Юле не доверял я.       Я не слишком волновался по поводу того, что Пчёлкина копает на напавшего на Кирилла. При всех её незаурядных способностях и талантах, я не верил, что она сможет узнать что-то о покушении, которое произошло со сверхъестественным вмешательством.       Захотелось перевести тему.       — Слушай, а ты не хочешь на открытие “Золотого дракона”? — спросил я.       Лиза, как раз укусившая чизкейк, подняла на меня округлившиеся глаза.       — Казино Бехтиева? Тебя пригласили? — спросила она с таким восторгом, что я почти обиделся. Всё-таки ради постройки казино снесли старое, культурно-значимое здание, и Лизе были прекрасно известны все мои негативные впечатления по этому поводу.       Я кивнул.       — У меня есть лишние пригласительные.       Лиза помолчала, жуя и думая о чём-то.       — Что? — не выдержал я.       — А я могу позвать Алтана? — наконец спросила она. — На такое мероприятие и без кавалера? Не солидно.       Я посмеялся.       — Ну раз меня тебе не достаточно, то зови, — я побеждённо поднял руки.       Лиза просияла.       Вытирая рот салфеткой, она в очередной раз отвлеклась на телефон. Смяв салфетку со следом губной помады, она взяла телефон в руки и написала сообщение.       Я подловил момент, когда переписка полностью поглотила её внимание, и внезапно схватил её за запястье. Лиза удивлённо пискнула, выронила телефон на стол, но не испугалась.       — Ну хватит в телефоне сидеть! — упрекнул я беззлобно. — Алтан твой вообще подышать тебе не даёт?       Лиза удивлённо округлила глаза, а потом вдруг рассмеялась.       — Это не Алтан! — она подтолкнула ко мне по столешнице телефон.       Я заглянул в экран: переписка с Олегом. В последнем сообщении Лиза как раз рассказывала моему другу, за каким именно столиком в ресторане мы сидим.       Я непонимающе нахмурился и поднял глаза на Лизу. Она в ответ только молча забрала свой телефон и улыбнулась, коротко глянув куда-то за мою спину. Только я хотел обернуться, как на мои плечи легли ладони Олега. Он вдруг низко наклонился и шумно чмокнул меня в висок. Я мгновенно залился краской, совсем не зная, что это значит и как на это следовало реагировать. Поэтому я не отреагировал никак.       Наблюдающая за нами Лиза, судя по всему, нашла представление уморительным.       — Ты бы видел своё лицо, — хохотала она, показывая на меня пальцем.       Но тут Олег с хитрой ухмылкой подобрался и к ней и чмокнул её в макушку. Лиза не сопротивлялась, но смущённо завизжала.       Наконец Олег, улыбаясь как победитель, сел рядом со мной.       — Привет поближе, — он протянул мне руку, и, всё ещё в некой прострации, я пожал её.       — Куда уж ближе.       Лиза подтолкнула одно оставшееся на столе меню к Олегу.       — Будешь обедать с нами? — спросила она и принялась высматривать официанта, чтобы подозвать его к нашему столику.       Олег покачал головой:       — Я ходил поесть с Лёшкой. Хоть вытащил его из больницы.       — В последнее время он слишком много времени проводит в больницах, — нахмурилась Лиза. — Надо, наверное, возвращаться к нему.       — Уже? — удивился я, глядя на то, как она залпом допила кофе и засобиралась. — Давай мы тебя проводим. Олег, ты на машине?       — Я с водителем, — кивнул он.       — Да ну, ребят, вы чего, — отмахнулась Лиза. — Вы ещё посидите или идите погуляйте. Такая погода хорошая!       Я беспомощно взглянул на Олега, ища поддержки в этом вопросе.       — Давай Лизу с водителем отправим, а сами пройдёмся? — предложил он, пока девушка отошла к вешалке за плащом. Я поразмыслил над идеей пару мгновений. Птице это не понравится, но… Птицы здесь нет.       Я кивнул в знак согласия.       Пока Олег сажал Лизу в машину и давал указания водителю, я рассчитался с официантом, надел пиджак и вышел на улицу к Олегу.       Лиза была права — погода действительно была чудесной. Мы с другом даже постояли молча какое-то время, наслаждаясь обстановкой. После ухода Лизы Олег заметно помрачнел. Между нами воцарилась какая-то неосязаемая неловкость.       — Долечился? — наконец спросил Олег, и я больше не смог прятать от него глаза и обернулся.       Я неопределённо пожал плечами. Если уж быть до конца честным, я уже и забыл, что вообще болел.       — Чувствую себя нормально.       — Это радует.       Мы пошли в сторону площади Восстания. Башня “Вместе” находилась в другом направлении, но я был не против немного пройтись. Олег указал рукой в сторону, в неприметную улочку и улыбнулся.       — О, а помнишь, мы тут автобус ждали? Холодно было, трындец, у меня руки чуть не отмёрзли. И мы здесь от ветра прятались.       Я действительно помнил этот случай. Класс девятый был. Мы с Олегом оказались на улице в ужасный холод, одетые не по погоде и не имея на двоих ни гроша за душой. На проезд домой пришлось попрошайничать. Люди от нас шарахались.       — Да, ещё в школе, — кивнул я и тоже улыбнулся. — Ужасное воспоминание. Даже думать о нём холодно!       Центр Петербурга хранил невообразимое множество наших общих с Олегом воспоминаний из юных лет, и я быстро включился в игру.       — Вон там я стоял листовки раздавал всё лето, — с гордостью напомнил я. — Моя первая работа.       Олег притормозил и задумчиво оглядел перекрёсток.       — Ну, кстати, пара кварталов отсюда, и мы окажемся у кофейни, где впервые работал я. И моя первая работа была круче твоей, — похвастался Олег.       — Ты мыл там пол! — напомнил я.       Я снова осмотрелся. Воспоминаний было много, они роились в голове, но смешивались, накладываясь друг на друга, и выцепить что-то конкретное было трудно. Но меня вдруг озарило.       — А где-то тут тебя девчонка впервые поцеловала, да? — я толкнул Олега локтем. Он смутился и поспешил пройти мимо улочки, не заглядывая туда. Такого поведения я не ожидал.       — Ну, — ответил он как-то очень уязвлённо, — это давно было. Почему ты помнишь это вообще?       Я посмеялся над его смущением:       — Потому что я шарился неподалёку и ждал, пока вы нагуляетесь, чтобы мы с тобой вместе поехали домой.       Сам я приноровился клеить девчонок только в институте. Но и тогда, и после этого они меня почти не интересовали.       Это воспоминание веселило. Оно казалось уже таким далёким, что было совсем нереальным. Прошедшие с тех пор десять лет казались вечностью, а Олег и Серёжа из тех лет были совсем не теми же Олегом и Серёжей, что гуляли по центру Петербурга сейчас.       Но Олегу напоминание о его первой подружке пришлось не по вкусу. Я бы мог даже подумать, что он стесняется говорить о ней, но это было бы совсем уж странно. Ведь я не только что узнал о ней, а буквально был рядом с Олегом на протяжении всей их небогатой “истории любви”. Я был и до, и после неё. Меня залило горячее чувство гордости.       Хотелось ещё что-нибудь напомнить о девушке, чтобы пощекотать другу нервы, но он вдруг ловко перевёл тему, сбив меня с мыслей:       — Я знаю, что здесь всё ещё стоит небольшой барчик, в который я любил ходить раньше. Я рассказывал, помнишь? Давай сходим?       О баре мне было известно только по рассказам Волкова, но рассказы эти оставили у меня хорошее впечатление, поэтому я легко согласился на предложение, и мы поплелись куда-то в узкие улочки, по пути продолжая вспоминать всякий бред из школьной жизни.       Бар с коротким смешным названием, которое я сейчас уже не помню, находился как раз в конце, в тупике одной из тёмных узких улиц. Сначала мне показалось, что это неудачное расположение для такого заведения, но уже когда мы оказались внутри, я понял, что ошибся. Благодаря тому, что найти бар было очень сложно, до него добирались только “свои”.       Внутри бар был маленькой уютной комнатой, напоминающей квартиру-студию с ремонтом в стиле лофт (то есть, почти без ремонта). Внутреннее убранство — четыре столика со стульями, диванчик и пара кресел — напоминало гибрид между квартирой Моники из “Друзей” и всеми теми квартирниками, на которых мне в университетские годы удалось побывать лишь мельком.       Было часов семь вечера. Бар только открылся и, кроме нас, внутри была только компания молодых людей, занявших самый широкий стол и игравших в какую-то очень запутанную настольную игру.       Пока Олег пошёл поздороваться с барменом, которого все почему-то звали Гусь, я зашёл в туалет, чтобы экстренно привести себя в порядок. Выходя из дома в два или три часа дня, я совсем не рассчитывал на то, что вечер мой закончится светским раутом. Я поправил волосы: распустил пучок, и позволил ярким волосам обрамлять моё лицо, надеясь в тайне, что это напомнит Олегу о нашей юности. Оправил футболку и пиджак. Облизнул высохшие губы. Пожалел, что больше не имел привычки носить с собой бальзам.       Когда я вышел, Олег уже выбрал нам место — два расположившихся рядом кресла перед кофейным столиком, в укромном уголке, наполовину скрытом за ширмой. Место явно было придумано для влюблённых голубков, но меня это совсем не смущало. В конце концов не хотелось бы, чтобы меня кто-то здесь узнал.       Я сел в одно из кресел, и Олег, придвинув своё кресло ещё ближе ко мне, сел рядом.       — Есть какие-то пожелания? — спросил он, кивнув на меню над барной стойкой. Выбор был интересным, но небогатым.       Сегодня у меня не было предпочтений.       — То же, что и ты, — я покачал головой.       Олег взял бумажник и отошёл к бармену. А вернулся он с сетом цветных шотов, оказавшихся на удивление вкусными.       Мы снова начали болтать.       Шли часы, на столе сменялись бокалы и закуски, бар наполнялся всё больше. Чтобы слышать друг друга в шуме чужой болтовни и музыки две тысячи десятых, нам с Олегом пришлось наклоняться друг к другу всё ближе и ближе.       Наконец мы сидели уже вплотную, как зажимающаяся парочка.       — Я много думал кое о чём, и… я решил, что всегда останусь на твоей стороне, — прошептал друг, склонившись ко мне. Как раз в этот момент его губы придвинулись так близко к моему уху, что коснулись моей кожи и прядей волос. — Конечно, если это взаимно. Если несмотря на всё, что произошло, ты тоже останешься на моей.       Я был безумно рад слышать эти слова от Олега. Теперь, когда он знал часть правды о моих деяниях, я то и дело ловил себя на мысли о том, что лучший друг меня оставит. Что он отвернётся от меня.       Перед ответом я посмотрел Олегу прямо в лицо. Разворачиваясь к нему, я случайно задел его нос своим.       — Мы всегда вместе, — уверенно ответил я. — Всегда.       Реакция Олега меня удивила.       Он тут же схватил свой пиджак, до этого перекинутый через подлокотник кресла, и встал.       — Пойдём покурим? — резво позвал он, уже начиная двигаться в сторону выхода.       У меня тогда уже проскользнула мысль, что мы вряд ли после этого ещё вернёмся в бар, поэтому я допил своего “чёрного русского” и засунул под стакан щедрые чаевые. Затем я встал и последовал за Олегом.       Узкая улочка стала ещё темнее.       Фонарей здесь не было. Вывеска бара горела вполне приметно, но ничего вокруг не освещала. Перед баром никого не было. И было очень тихо, только вдалеке слышался шум часто проезжающих машин.       Олег чиркнул зажигалкой, поджёг свою сигарету, потом мою.       Только встав с кресла и оказавшись на свежем воздухе, я осознал, насколько был пьян. Всё вокруг слегка плыло. Плыл и я сам. Каждый миллиметр тела ощущался с полной осознанностью. Кожа лица едва заметно онемела.       Я облокотился спиной о холодную стену с отколупывающейся краской. Олег, видимо тоже чувствуя, что стоять стало тяжело, облокотился плечом рядом со мной.       Докурив сигарету до половины, он придвинулся ближе. Я почти не видел его лица и распознал его местонахождение по запаху его одеколона и огоньку сигареты. Олег двинулся ещё.       Я поднял на него глаза — он слегка нависал надо мной, прижимая к стене. Он пристально смотрел на меня, но как-то иначе. “В чём-то подозревает?” — подумал я.       Я не понимал, что он хочет сделать, пока он этого не сделал.       Тёплые губы Олега накрыли мои.       Моё тело отреагировало молниеносно — раньше, чем я понял, что происходит: я откинул сигарету и обвил шею Олега обеими руками, притягивая ближе. Судя по тому, что обе руки Олега оказались у меня на пояснице под моим пиджаком, он тоже забыл о сигаретах. Я отвечал на поцелуй с отчаянием. Кружилась голова, подкашивались ноги, не хватало дыхания.       Не знаю, сколько длился поцелуй. Думаю, довольно долго. Я успел пару раз чуть не упасть, и я не могу точно утверждать, было это из-за алкоголя или из-за Олега.       Но наконец дверь бара открылась, выпуская в проулок двух молодых девчонок, и мы с Олегом тут же отлипли друг от друга так ловко и быстро, будто репетировали этот трюк годами. Мы притворились, что самозабвенно обсуждаем последнее обновление “Вместе”, но девушки даже не обернулись на нас и пошли прочь из тупика улочки к дороге.       Олег и я обменялись хитрыми взглядами и посмеялись.       Мы тоже прошли к выходу из проулка. Оба молчали, переваривая произошедшее, хотя Олег казался гораздо менее удивлённым, чем я.       Олег пару раз боднул мою руку своей, дразнясь: вот он почти берёт меня за руку, вот снова отстраняется. Я усмехнулся.       Мы почти уже вышли на широкую улицу, когда перед нами возникла высокая худая фигура, заслонившая свет фонарей. Мы с Олегом отодвинулись, чтобы можно было разминуться с фигурой. Но она остановилась.       Мы поравнялись с человеком и увидели, что это молодой мужчина, вроде не пьяный, но какой-то странный на вид. Я сразу подумал, что у него что-то не впорядке с головой. Мы прошли мимо мужчины, и я сощурился от яркого света фонарей.       — Эй, слыш, — окликнул мужчина.       Внутри всё похолодело. Видел, как мы заигрывали друг с другом? Видел, как мы целовались?..       — Слыш, я тебя походу знаю.       Я выдохнул. Конечно, знаешь, идиот. Я же Сергей Разумовский.       Я обернулся, чтобы представиться мужчине, щегольски улыбнуться и поскорее свалить оттуда. Но незнакомец смотрел не с восхищением. Его лицо вдруг окрасилось непередаваемым ужасом. Я напрягся. Олег рядом со мной тоже.       — Так это ты, — едва слышно проговорил мужчина, хватаясь за голову. — Ты моего братку положил. Ты, ты. Я тебя помню, рыжая сука. Тебя и твоего сатану.       Всё у меня внутри потрескалось, как стекло, на которое кто-то наступил. По ощущениям я как будто падал в обрыв. Я замер, не в силах ни уйти, ни ответить.       — Вы что-то путаете, — холодно вмешался Олег и потянул меня за локоть.       Мужчина протянул ко мне руку, и Олег отшатнулся.       Мужчина шагнул ближе. Олег схватил его за грудки и едва не поднял над землёй.       — Олег, — подал голос я, но вышел только хрип. Я прокашлялся. — Олег, отпусти его.       К моему удивлению, Волков повиновался.       Он отпустил ошарашенного мужчину, и мы быстро покинули место происшествия.       Вызывали такси и ехали до дома мы молча. Неловкости между нами больше не было, но настрой был потерян. Я надеялся, что не навсегда.       Как школьницу после свидания, Олег довёл меня до двери моих апартаментов. Я оказался перед выбором: оставить всё как есть или попросить Олега остаться.       И я не попросил.       Теперь всегда, наверное, буду думать, что было бы “если”. Но кто ж теперь знает.       Тогда же мои мысли были заняты только одним. Я внезапно понял, что Птица хотел доказать мне, оставив меня сегодня наедине с этой угрозой. Я только сейчас понял то, что должен был уяснить уже давно.       Ничего никогда уже не будет как прежде.