Любовь и раки

      Жеан Фролло с полным равнодушием ел превосходное жаркое из каплуна, которое было щедро приправлено специями и по случаю праздника подавалось в окружении запечённых луковок. Несмотря на то, что куски нежного мяса были аппетитно желты от шафрана, по виду благородного Фролло казалось, что ел он не изысканное сложносочинённое блюдо, а пахучую рыбную похлёбку. Верховный судья сидел одесную короля, ошую расположился прево Парижа Робер д`Эстутвиль. Собственно, это их, Людовика и его небольшую компанию, столь щедро потчевали и пытались развлечь.       — Вы опять едите, как птичка? — насмешливо поинтересовался у своего любимца король.       — Ваше величество, духовная пища для меня слаще земной, — кислым, как верджюс, тоном ответил судья Фролло.       Король засмеялся, остальные испуганно притихли, поэтому монарший смех раздавался особенно громко. Людовик протёр рукой слезящиеся глаза, сейчас добродушным выражением лица и мясистым красным носом он и впрямь напоминал весёлого горожанина в кругу семьи. Смех резко оборвался, что только добавило напряжения, Жеан заметил, каким бледным сделался прево и как его супруга стиснула в руках полотенце. Но король не обращал внимания ни на кого, он вновь повернулся к Верховному судье.       — Клянусь Пасхой, так ответить мог только брат епископа, — карие глаза прищурились. — Как поживает Его преосвященство?       — Благодарю, Ваше величество, Его преосвященство вполне здоров и без устали молится за Вас, — ответил Жеан Фролло, вытирая пальцы о полотенце, с едой на сегодня он покончил.       — А как ваш горбун? — понизил голос король.       Оживление возвращалось к присутствующим. Вот уже королевский цирюльник, человек пышно и богато одетый, что-то зашептал на ухо оказавшемуся рядом придворному, тот вежливо засмеялся. За Верховным судьёй и королём с неодобрением наблюдал королевский медик Жак Куактье: его оттеснили от монарха. Этого хитрый бургундец не мог простить радушным хозяевам. Вообще затея посетить дом прево не нравилась медику, король был не в самой лучшей форме, его телесные соки находились в досадной разобщённости. Куактье советовал покой, пряное вино для возвращения тепла и жареное мясо для общего укрепления. Но покоем король пренебрёг в угоду своему скверному и независимому характеру, а вином с мясом решил угоститься в доме толстяка д`Эстутвиля. Сейчас же Людовик о чём-то шептался с Жеаном Фролло. Медику нравилась должность, которую для своего любимца придумал король — Верховный судья! Имелся у Куактье кузен, которому эта должность была бы очень кстати. Но нечего было и думать сместить зловредного Жеана. Малосимпатичный, холодноватый и непреклонный Жоанес Фролло нравился королю неподкупной честностью и исполнительностью. После того, как Людовик потерял своего верного пса Тристана, Верховный судья словно занял его место; к счастью, Жеан собственноручно никого не вешал.       Король ждал ответа, вообще к старости он всё живее интересовался различными уродствами и телесными деформациями. Правда, на его собственную дочь Жанну этот интерес не распространялся, хотя то, как Его величество требовал от неё и герцога Орлеанского подарить ему внуков, не могло не наводить на мысли о некотором злом умысле. Всем было известно, что принцесса не в состоянии зачать, но, кажется, королю нравилось мучать её супруга. О Квазимодо Людовик знал давно, наверное, с первого же дня знакомства с тогда ещё молодым судьёй Фролло. При каждой встрече король живо интересовался делами горбуна, известие о его глухоте привело монарха в восторг. «Теперь он совершенен в своём несовершенстве!» — воскликнул чрезвычайно довольный Людовик.       — Благодарю вас, с моим приёмным сыном всё благополучно, он продолжает служить звонарём и всем доволен, — произнёс судья, убрав руки, пока слуга проворно забирал у него тарелку с недоеденным жарким.       — Неужели всем? — тёмные глаза сверкнули. — Вам, как старому холостяку, этого не понять, но мужчина без женщины редко бывает счастлив. Не думали его женить?       — Я полагаю, что Квазимодо не создан для брака, Ваше величество, — бесстрастно произнёс судья.       — Это ты не создан для брака, куманёк, — хитро прищурился король. — Только скажи, и я живо подыщу ему супругу под стать, можно горбунью, можно карлицу, на любой вкус!       — Я и мой воспитанник нижайше благодарим вас за заботу, — отвечая, Жеан Фролло подумал, что быть королевским любимцем для него уже непосильная ноша.       — Или он обладает дурным вкусом и предпочитает прямых девок? Можно и это устроить, — король осклабился.       — Боюсь, Ваше величество будет занят браком дофина, — попытался увести разговор от опасной темы судья.       — Всего лишь помолвка, — Людовик продолжил улыбаться и вот все собравшиеся вновь притихли, чтобы не упустить ни слова. — Девочка сущий младенец, прибудет ко двору только на следующий год. Пока я в Париже, можно было бы порадовать наших гостей из Фландрии не только праздником Дураков, но и премилой свадьбой. Как полагаете?       В лице Жеана не дрогнул ни единый мускул, внимание собравшихся, насмешливое и враждебное, ему не нравилось, но отказать королю было невозможно.       — Это большая честь для моего приёмного сына и для меня, — он склонил голову.       Людовик ещё раз рассмеялся, но закашлялся, затем рукой остановил подскочивших к нему царедворцев.       — Прочь, псы! — со злостью отогнал их король, затем указал пятнистой рукой на Жеана. — Берите пример с моего куманька, видите, насколько он хладнокровен!       Жеан вновь с неудовольствием ощутил на себе взгляды собравшихся. Как же ему всё это осточертело!       — А между тем я выступаю сватом для его горбуна, — продолжил король. — Слушайте все, объявляется поиск подходящей невесты для воспитанника Верховного судьи — звонаря Квазимодо! Дева должна быть пригожая и кроткая, других этот лакомка не примет. Ну же! Если есть на примете подходящая девица, то не робейте, дайте знать.       Король нашёл новую забаву, остаток вечера он с удовольствием слушал описания девушек, которых предлагали гости прево и он сам. Даже великолепный ужин остался без внимания, слуги приносили смены блюд и уносили их остывшими и нетронутыми. А между тем повар прево расстарался на славу, еда переливалась всеми цветами радуги, сложные ароматы мешались в воздухе. Но Людовик насмешливо выслушивал, как его подданные спешили выдать за уродливого горбуна какую-нибудь знакомую сиротку, лишь бы доставить удовольствие своему господину. Победила жена прево, госпожа Амбруазина, по её приказу привели бледную девицу лет двадцати.       — Дочь одного из наших арендаторов, — бесцеремонно представила девушку полнотелая мадам д`Эстутвиль. — Зовут её Марион, Ваше величество, очень трудолюбивая и старательная.       Прево при этом ещё больше побледнел, у него были свои планы на этот полевой цветочек, но хитрая супруга оказалась проворнее. Король улыбнулся, этот царственный лицедей сейчас вновь взял на себя роль заботливого дедушки.       — Подойти ко мне, милая, — ласково позвал он заробевшую девушку, та нерешительно приблизилась и, не зная, как себя повести, упала на колени. Послышались смешки, но король прикрикнул на собравшихся:       — Молчать! Затем обратился к девушке:       — Скажи, дитя, хотела бы ты получить доброго мужа, новое платье и собственный дом?       Бледная девица робко подняла голову, Людовик невольно залюбовался её чистым молодым лицом, простеньким, но всё равно приятным для глаза.       — Впрочем, супруга мы тебе предлагаем примечательного: хромого и горбатого, если не желаешь, то смело говори, мы не рассердимся, — король ожидал, что девушка примется горячо его благодарить за возможность избавиться от подобного замужества.       Но она удивила всех собравшихся, сложив молитвенно руки и горячо поблагодарив короля.       — О, Ваше величество! Как я рада, добрый муж мне будет кстати! — по её взволнованному лицу было ясно, что девица и правда счастлива.       Жеан моргнул. Что тут происходит и почему эта неразумная так бурно радуется предстоящему замужеству?!       — Позвольте мне сказать, Ваше величество? — обратился он к королю, тот кивнул. — Дитя, ты ведь видела Квазимодо? Он весьма примечателен. Ты и правда готова быть ему хорошей женой? Ибо другой спутницы рядом с ним я не потерплю, — он нахмурился, но девушка только ласково улыбнулась.       — Я буду рада получить доброго мужа, который занимается таким богоугодным делом, — ответила она, не поднимаясь с колен.       — Он глух и уродлив, — пожалуй, слишком резко произнёс судья, вперив в её лицо суровый взгляд. — Если ты полагаешь, что сможешь славно устроиться, насаждая ему рога, то здесь ты ошибаешься!       По залу пронёсся ропот, девушка всплеснула руками, даже король посмотрел на Жеана с укоризной.       — Откуда в тебе столько желчи, куманёк? Надо бы тебе обратиться к мэтру Жаку, он знает прекрасное желчегонное.       Раздались смешки, которые увяли после того, как Жеан с холодной яростью обвёл взглядом всех. Но королю не мог перечить даже он.       — Да, Ваше величество, — судья вновь склонил голову.       — Вот и славно, — король уже повернулся к девушке и протянул руку.       Марион поднялась и, согнувшись, подошла к королю, чтобы нежно коснуться губами сухой руки. Людовик потрепал её по щеке, после чего отпустил, затем обратился к прево.       — Обеспечьте свою подопечную достойным приданым — это ваш долг как её покровителя, — проскрипел Людовик, затем крикнул нарядному брадобрею. — Дорогой Оливье, напомните мне завтра справиться у прево насчёт подготовки.       — Слушаюсь, Ваше величество, — с выражением лисьей угодливости на лице поклонился Оливье ле Дэн.       — Вот и славно, — король хлопнул в ладоши и поднялся, его примеру тут же последовали все остальные. Людовик шепнул Жеану. — А ты, куманёк, подготовь своего воспитанника, свадьбу назначим на следующий день после Богоявления, пусть приведёт себя в порядок. И неплохо было бы познакомить его с какой-нибудь девкой, чтобы знал, как с женой обращаться.       — Благодарю за заботу, Ваше величество, — со всей отмеренной кротостью ответил судья. — Но блуд недопустим для звонаря, который служит в соборе Нотр-Дам.       Людовик посмотрел на Жеана насмешливо и как будто с сожалением.       — Вновь ваше несгибаемое благочестие! Подумали бы о девушке, а, впрочем, как желаешь, куманёк, — король отвернулся от судьи и, опираясь рукой на трость, направился к выходу, облепленный со всех сторон гостями прево и придворными.       Жеан задержался и, пока никто на него не обращал внимания, обмакнул палец в бланманже, затем стремительно облизнул его. Так и есть, приготовлено неплохо и продукты были достаточно свежи, но совершенно не соблюдается баланс вкусов. Сливки и миндаль напирали друг на друга, но оба они были безжалостно заглушены голосом сахара, пара крупинок соли спасла бы положение. Судья покачал головой: да уж, сегодняшний вечер его изрядно удивил. Как теперь сообщить Квазимодо о его предстоящем браке? И как бы сегодня исхитриться приготовить правильный бланманже, если он не отдал приказа закупить свежих сливок? Ничего, его мажордом был человеком изобретательным и на него можно было положиться. Судья расправил плечи и гордо выплыл из обеденного зала, слуги провожали его почтительными взглядами. Надо же, сидел весь вечер рядом с королём, выговорил для своего урода красотку Марион и совершенно не прикоснулся к тем вкусным блюдам, которые подавали сегодня. Удивительный человек.