Еще раз с чувством

Гарри чувствует это еще до того, как поднимает глаза, чтобы посмотреть, кто вошел в его магазин. Магия. Отличная от его магии, и отличная от магии, которую используют волшебники этой Земли. Она мощная, игривая, скользкая. Чарующая, словно она постоянно пытается заманить всех вокруг. Гарри поднимает глаза со смесью возбуждения и опасения. Женщина остановилась перед его витриной с зельями, идеально наманикюренные пальцы обводят контур защитного щита. Как будто она чувствует его. Гарри словно окаменел на месте, молча наблюдая, как она наклоняет голову в сторону, гипнотически шевелит пальцами, а затем тянется за зельем, как будто никакой защитной оболочки не существует, чтобы остановить ее. Она поднимает флакон к глазам, откупоривает его, подносит близко, чтобы понюхать. Затем она поворачивается. Первое, что думает Гарри, это то, что она, вероятно, одна из самых красивых женщин, которых он когда-либо видел. Если бы они вернулись в его мир, он бы без малейших сомнений решил, что она вейла. Вторая мысль, которая мимолетно и абсурдно проносится в его голове, — это то, что она может быть женской версией его самого в этом мире. У нее длинные черные волосы, спадающие по плечам беспорядочными, но стильными волнами, ярко-зеленые глаза, которые словно пронзают его до глубины души. Она бледная, но не болезненная, со здоровым розовым оттенком на щеках и красным цветом губ, который выглядит естественным, а не накрашенным. Гарри приходится физически встряхнуть головой, чтобы прогнать мысли. Это абсурд, говорит он себе, нет ни малейшего шанса, что они как-то связаны, но нельзя отрицать, что сходство жутко странное. Женщина смотрит на него с хищной ухмылкой, красные ногти ритмично постукивают по стеклянному флакону. — Энергетическое зелье? — спросила она, слегка покачивая флакон в руках. Ее голос ровный и приятный; ее акцент прекрасно вписался бы в среду Малфоев и Блэков. — В каком-то смысле, — отвечает Гарри, гордясь собой за то, что нашел слова и сохранил спокойствие — по крайней мере, внешне. Однако он остается за прилавком, вместо того чтобы подойти и предложить свою помощь. — Я называю это зелье Перечный ап. Оно полезно при простуде и гриппе, да и вообще просто для прилива энергии, когда она вам нужна. Это также одно из зелий, которое может приготовить первокурсник, и Гарри путем проб и ошибок выяснил, что рог бизона и фиолетовый батат — хорошая замена рогу бикорна и корню мандрагоры. Эта версия зелья имеет фиолетовый оттенок благодаря картофелю, который его клиенты — и особенно их дети — находят восхитительным. Женщина созерцательно хмыкает, возвращая взгляд к флакону. Она поднимает его и рассматривает на фоне потока света, проникающего через окно — сегодня здесь солнечный летний день, абсолютно контрастирующий с мраком снаружи. Очевидно, удовлетворенная увиденным, она возвращает зелье на полку, пальцы снова шевелятся, и Гарри предполагает, что она поправляет палату. Она переходит к следующему товару, затем к следующему, всегда останавливаясь и тщательно все осматривая, проникая сквозь защиту Гарри не более чем шевелением пальцев. Даже огнедышащий дракон не дает ей настоящего отпора. Гарри отвлекают несколько покупателей, которые то и дело входят и выходят, но большую часть часа женщина остается в магазине, в остальном незаметная, если бы не яркое свидетельство ее экстраординарности. В 6 часов вечера Гарри взмахом руки переключает вывеску на закрыто. Женщина остается. Наконец, не имея предлога не подходить ближе, Гарри тихими шагами направляется к ней. Она сейчас поглощена магическим текстом, который Гарри забыл положить на место, и каким-то образом нашла дорогу в мастерскую Гарри, как будто ей там всегда было место. Гарри всерьез задумывается о том, не нужно ли ему изменить дислокацию своей мастерской, если всевозможные люди просто решили, что это совершенно нормально — вторгаться в его пространство. По правде говоря, один из этих людей ему уже очень нравится, а другой кажется слишком интересным, чтобы Гарри мог оказать ему реальную поддержку. Женщина полусидит, полулежит на столе Тони, длинные ноги облачены в элегантный брючный костюм. Пиджак давно расстегнут, обнажая бутылочно-зеленую блузку, под которой виднеется V-образное декольте. — Что ты думаешь? — небрежно спрашивает Гарри, облокотившись на свой стол, считая небольшое пространство, разделяющее их, уступкой. Она поднимает глаза и встречается с его взглядом, черты ее лица, выдающие ее застигнутую врасплох, резко контрастируют с ее расслабленным положением тела. Гарри невольно улыбается. Слизерин, думает он, идеальный пример, если он когда-либо видел такой. — О, Норны, вы ходите по облакам, мистер Поттер. Я не слышала, как вы вошли. — Это мой магазин, — говорит он ей, забавляясь ее маленькой игрой. Похоже, она прекрасно понимает, что он знает, что она притворяется, что нисколько не мешает ей продолжать. — О, конечно, я просто подумала, что вы все еще заняты своими покровителями. — Вы единственная, кто остался, — заметил Гарри, махнув рукой в сторону пустой передней части магазина. — Сейчас время закрытия. — О, правда? Боже мой, я, наверное, потеряла счет времени. — Однако она не делает никакого движения, чтобы исправить свою ошибку, замечает Гарри с растущим весельем. Ее ногти постукивают по твердой обложке книги в ее руке, один палец засунут между страницами, чтобы отметить свое место. — Это довольно увлекательное чтение. Это книга о простых бытовых заклинаниях. Гарри достал ее из сумки из мокасина сегодня утром, когда затишье среди покупателей дало ему немного времени поработать над просьбой мистера Доусона о ковре, который может погладить его по ногам, пока он сидит на диване. Он, естественно, не указывает на это. Вместо этого он говорит со всей честностью, на которую способен: — Конечно, да. У вас есть какие-то особые пожелания? — О, нет, я думаю, что у меня все готово. — Она смеется, мягким, лилейным звуком, который, несомненно, должен быть очаровательным и преуспевает во всем. — Я просто нахожу это настолько захватывающим, что у вас есть все это. — Она делает всеобъемлющий жест в сторону магазина. — Довольно интересная… мутация. Губы Гарри кривятся в небольшой, оценивающей улыбке. Он слегка наклоняет голову, глядя на нее с открытым любопытством. Она смотрит на него с таким же любопытством, ухмылка перерастает в уверенную усмешку. Неплохой взгляд, думает Гарри. Эта женщина — нечто особенное. — Ну, некоторые люди сказали бы, что это почти как магия, — сухо заметил Гарри. Женщина смеется, на этот раз искрометным искренним, полным юмора смехом, который достигает ее глаз, морщит уголки и освещает ее лицо. Почти невероятно. — Я уверена, что так и есть, — возражает она, ее голос по-прежнему наполнен юмором. — Это действительно очень волшебно, не так ли? Почти как если бы она была написана прямо… здесь? Она проводит пальцем по заголовку — Магические заклинания для сверкающего дома. Она смотрит на него так, словно они делятся каким-то большим секретом, и Гарри не может удержаться — он смеется. Боги, сколько раз люди приходили прямо в его магазин, смотрели, что он умеет делать, делали замечания типа: — О боже, у вас имя прямо как у мальчика-волшебника и О, у вас такие магические способности! Это почти как настоящая магия, не так ли Гарри смеется и смеется, пока по его лицу не начинают катиться слезы, а щеки болят. Женщина присоединяется к нему со своим собственным весельем, блестящие глаза пристально наблюдают за ним. — О, Мерлин, это было… — Гарри вытирает лицо тыльной стороной ладони, качая головой, чтобы побороть абсурдность всего этого. — Вы удивитесь, насколько большинство людей ненаблюдательны. Она кладет книгу на стол, теряя свое место и, по-видимому, не беспокоясь об этом. Она поворачивается к нему лицом, одна рука поднимается, чтобы закрутить локон между пальцами. — Уверяю вас, я прекрасно понимаю, что вы имеете в виду. Гарри чувствует это, изменение в воздухе. Это невероятно тонко, магия настолько чужая, что он обычно не знал бы, что почувствовать или что из этого следует. Как-никак, он застрял в мире, где вообще нет магии, кроме той странной, что существует в маленьких кармашках тут и там, так что он приучил себя улавливать все, что кажется хоть отдаленно необычным. Эта женщина, вся она — это прыжок вниз головой к необычному. Все, что видит Гарри, — это женщина перед ним, все еще неторопливо опирающаяся на стол Тони, ноги скрещены на лодыжках, одна рука опирается на стол, другая крутит волосы в какой-то гипнотической технике. Однако его чувства говорят о другом. Происходит сдвиг, едва уловимое перемещение воздуха — нет, более того, ощущение комнаты. Глаза Гарри говорят ему, что ничего не изменилось, но его магия кричит, что это совсем не так. Когда он закрывает глаза, все становится совершенно ясно. Женщина перед ним — или то, что должно быть ею, — не более чем мягкое дуновение магической энергии. Иллюзия, заключает он с немалой долей благоговения. Он даже не заметил изменения, не визуально. Однако ее истинное присутствие, перемещение по комнате до… — Молодец, — шепчет ему на ухо знойный голос, когда рука Гарри вскидывается, чтобы поймать движение справа от него. Каким-то чудом он ловит ее запястье, и идет на это совершенно вслепую. Когда он открывает глаза, ее лицо встречает его взглядом, который представляет собой идеальное сочетание озадаченности и восхищения. — Не так уж много людей могут сделать то, что вы только что сделали, мистер Поттер. Вблизи он видит, какие у нее зеленые глаза. Не совсем такие, как у него, но определенно самые близкие, которые он видел у кого-либо еще. В них ярко светится кипящая магия, игривая и хитрая. Ее дух — нечто совершенно чужое, но завораживающее. Гарри отпускает ее запястье. Иллюзия, все еще находящаяся на столе Тони, поднимает удивленную бровь и исчезает, оставляя только женщину, которая теперь слишком близко, чтобы быть непринужденной. — Полагаю, я рад знать, что принадлежу к меньшинству, — ровно отвечает Гарри. Он спокойно смотрит на нее, ничего не говоря о ее очевидных попытках соблазнения. Он не совсем понимает, зачем она это делает, если это не совсем похоже на искренний интерес. Возможно, ради забавы, решает он, или это просто ее способ раззадорить его. Что ж, Гарри не имеет привычки лгать самому себе, и он знает, что если бы это происходило в его мире, то он затащил бы ее в постель в течение часа. Но сейчас интересы Гарри лежат в другом месте. Красные губы женщины кривятся от довольного юмора. Она поднимает палец, и Гарри молча и абсолютно неподвижно смотрит, как она нежным пальцем приподнимает его чёлку, а затем мягкой подушечкой пальца обводит контур его шрама. По нему пробегает дрожь, подобной которой он никогда не испытывал. — Совило, — шепчет она. — Это свет мира, мистер Поттер. — В ее словах есть скрытый смысл, который Гарри не уверен, что уловил, но это оставляет у него ощущение, что она знает гораздо больше, чем он может понять. Он все еще молча наблюдает за ней, почти боясь пошевелиться. Никто, кроме Драко, никогда не прикасался к его шраму — и никто не делал этого так, словно видит. Она хмыкает, в глазах мелькают мысли, когда ее палец прочерчивает последний шрам и удаляется. Ее взгляд опускается к нему, и кажется, что она испытывает его, дразнит его всеми этими знаниями и заманивает его вопросами. Гарри молчит, пока она не отступает, оставляя между ними расстояние, которое скорее тревожит, чем успокаивает. Женщина разворачивается и уходит, просто наклонив голову в его сторону, показывая только свой профиль, и машет ему рукой, когда доходит до двери. — Мы еще увидимся, мистер Поттер.