Еще раз с чувством

Гарри не уверен, как именно, но каким-то образом, мало-помалу, Тони накопил достаточно вещей в подсобке Гарри, чтобы превратить ее из рабочего кабинета Гарри в дополнительную лабораторию Тони. Тони появлялся раз в несколько дней, чтобы поболтать, а потом просто… оставался. Большую часть времени он даже не разговаривал, а просто был занят своим новым проектом недели, склонившись над различными кусками металла и клубком проводов. Как будто он был в своей собственной лаборатории, представил себе Гарри. Только по какой-то загадочной причине он решил поселиться в магазине Гарри. Гарри не слишком уверен, что думает об этом, но нельзя отрицать, что ему нравится общество этого человека, даже в моменты затишья. А может быть, особенно. Странно чувствовать себя так комфортно с другим человеком в тишине, каждый занимается своим делом, но это хорошая странность. Разговаривать тоже приятно. Тони — это особая марка острого ума и тяжелого сарказма, которые собраны в один быстро говорящий, энергичный шар человеческой удивительности. Он может так же быстро превратиться из полностью погруженного в свою работу в неожиданно оказавшегося рядом Гарри, проверяющего его работу над заклинаниями и задающего миллион и пять вопросов. Гарри уже как-то привык ко всему этому, но до сих пор не осознавал всей глубины ситуации, пока в понедельник утром не зашел в магазин и не обнаружил там Тони, спящего на своем рабочем столе. То есть, на собственном столе Тони, который его подчиненные перенесли в один день, пока Гарри был занят с клиентами — и не надо даже начинать с того, что с ним даже не посоветовались по этому поводу. А потом, в довершение всех бед, Тони пришел позже, надулся и заявил, что для двух столов, а также для дополнительного пространства, необходимого ему для практической работы, недостаточно места, поэтому не мог бы Гарри сделать комнату больше с помощью своей магической штуковины расширения? И Гарри, по причинам, которые, опять же, не зависят от него, сделал это. И вот Гарри видит сцену: стол Гарри с одной стороны, на нем набор случайных предметов; стол Тони с другой стороны, там еще более странный набор. Тони, полностью потерявший сознание, лежит на столе, его лицо в ссадинах от того, что он решил приземлиться на неудобный кусок металла. Гарри на мгновение задумывается, как это вообще возможно, чтобы он так заснул, не говоря уже о том, что он все еще спит, а затем задается вопросом, не попал ли Тони каким-то образом в руки последнего эксперимента Гарри — сонного снадобья, сделанного из совершенно немагических средств. Затем он вспоминает, что все его экспериментальные зелья намеренно хранятся в прохладной камере, доступ к которой имеет только он, именно потому, что у Тони склонность к экспериментам с непроверенными вещами больше, чем у Гарри — и бесконечно опаснее, поскольку он на сто процентов магл. Что возвращает его мысли к этому. Каким-то образом Тони, заснувший на столе после того, как, вероятно, провел большую часть прошлой ночи, работая над своей новой идеей, стал абсолютно нормальным явлением. Как и тот факт, что у Тони есть свой стол, и что Тони пришел, когда Гарри был наверху, потому что вчера было воскресенье, а оно располагает к отдыху за чашкой чая и хорошей книгой, а иногда и фильмом, если Тони в гостях. Нормальным является и то, что у Тони есть ключ от его магазина, и Гарри даже не может сказать, что точно знает, как это произошло. Он не помнит, чтобы давал ему ключ, а это значит, что Тони, вероятно, каким-то образом получил свою собственную копию. Тот факт, что Гарри знает это, и подсознательно знал это уже некоторое время, не имеет значения ни здесь, ни там. У Тони есть ключ от дома Гарри, он уютно устроился в его мастерской, даже когда Гарри там нет, и это… Гарри не знает, что из всего этого делать. Поэтому он решает не думать об этом. Это кажется разумным поступком. В свои годы Гарри стал очень разумным человеком. Люди даже гордились бы им. Он ласково смотрит на Тони, трансфигурирует раскладушку из неудачной летающей метлы, которую он еще не выбросил, и осторожно переносит на нее Тони. Он не задается вопросом, почему единственная магия, которую он применяет в этом деле, заключается в том, чтобы сделать Тони легче, чтобы ему было легче его нести, или почему от ощущения Тони в его объятиях в груди приятно разливается тепло. Тони слишком слаб, чтобы сделать что-то большее, чем просто обнять Гарри, а затем прижаться к тонкому матрасу, очаровательно надув губы. Гарри наколдовывает мягкое одеяло и укладывает его на него. Тони выглядит таким мягким, умиротворенным. Гарри не замечал до сих пор, что в лице Тони всегда чувствуется напряжение, а иногда и намек на страх. Он вздыхает, качает головой про себя за то, что смотрел на своего друга, спящего как гад, а затем отправляется в переднюю часть магазина, чтобы начать рабочий день, тихо устанавливая глушитель и укромный уголок для разделения двух помещений. Тони просыпается несколько часов спустя, его лицо виновато, а глаза молча умоляют Гарри не дразнить его. Он весь в блеске глаз и неухоженных волосах, щеки слегка раскраснелись, и какой-то безрассудный голос в голове Гарри шепчет, что он великолепен. Гарри быстро отгоняет эту мысль. Гарри улыбается ему, продолжает разговаривать с клиентом, чтобы выяснить, что именно тот хочет, чтобы Гарри сделал с его дилдо. Он рассеянно отправляет Тони чашку кофе, которую держит под стазис-чарами в ожидании, и вознаграждается благодарным стоном Тони. Клиенту, очевидно, было наплевать на присутствие Тони, пока он очень четко объяснял, как именно он хочет, чтобы Гарри сделал так, чтобы фаллоимитатор продолжал трахать его, пока он не кончит дважды, и может ли он сделать так, чтобы он эякулировал? Например, в очень большом количестве? Гарри говорит ему, что он может попробовать, и мужчина уходит с довольной улыбкой, едва взглянув на Железного человека в магазине Гарри. Гарри восхищается такой уверенностью человека. — Мне кажется, что многие ваши клиенты хотят что-то связанное с сексом. Или, может быть, это просто мое везение, что я всегда вхожу к ним, — говорит Тони с юмором в голосе. Сейчас он выглядит гораздо бодрее. — Возможно, и то, и другое, — усмехается Гарри. Хотя это правда, что у людей безграничное воображение, когда дело касается их сексуальных удовольствий. — Гарри считает, что это замечательно для бизнеса. — Спасибо за кофе, — говорит Тони, его голос немного тише. Его глаза быстро перебегают с Гарри на Гарри, и Гарри чувствует, что это — Тони засыпает, а Гарри заботится о нем без комментариев — должно означать гораздо больше, чем Гарри думал вначале. — Не за что, — говорит он просто, решив не делать из мухи слона. Гарри берет бумажник и кладет в карман свой телефон, которым он теперь пользуется, наверное, слишком часто, как и все остальные люди двадцать первого века. — Хочешь пойти перекусить? Тони моргает и вопросительно вскидывает бровь. — Ты только что дал мне кофе. — Как будто это вообще какой-то ответ. Гарри закатывает глаза, затем легко улыбается Тони и подталкивает его к выходу из магазина, оставив кружку с кофе. — Кофе — это не еда. Я не думал, что мне придется объяснять тебе группы продуктов, но сегодня я могу дать тебе целый урок. Даже бесплатно. Тони охотно следует за ним, явно слишком сонный, чтобы сопротивляться. Не то чтобы она вообще должна была быть, это же просто обед для Гарри и завтрак для Тони, но Тони такой особенный. — Значит ли это, что ты платишь? — нахально спрашивает Тони. — Ага. Никаких твоих грязных миллиардерских денег в хипстерских кафе. Они, наверное, все равно не хотят иметь с этим ничего общего. Тони фыркает. — Ты отстал от жизни, Гарри Поттер. Я теперь за чистую энергию. Все это вполне респектабельные деньги. Гарри хмыкает с явным скептицизмом, прикусывая нижнюю губу, чтобы сдержать свое веселье. Тони бросает на него оскорбленный взгляд, а затем хмыкает и, задрав нос, мощно шагает по улице, как будто имеет представление о том, куда они направляются. — Ты должен знать, что я закажу полный поздний завтрак только за это, — язвит Тони. — Ты даже не знаешь, подают ли там поздний завтрак, — резонно замечает Гарри, хотя юмор, который он изо всех сил пытается сдержать, просачивается сквозь пальцы. Тони бросает на него язвительный взгляд. Ты сказал «хипстерское кафе», что еще там подают? — Справедливо. Гарри игриво ударяет Тони по плечу и получает в ответ яркую улыбку. Это делает что-то особенное с его внутренностями, что он, естественно, приписывает своему явному голоду. К счастью, кафе находится всего в одном квартале отсюда. Тони, верный своему слову, заказывает полный поздний завтрак и очень настойчиво отказывается поделиться чем-либо из этого с Гарри. Гарри смеется над ним, дразнит его, притворяясь, что хочет украсть что-то под названием patatas bravas, которые на самом деле выглядят как обычные чипсы с соусом чили, и с удовольствием наблюдает, как Тони борется за свою еду и съедает все до последнего кусочка. Гарри чувствует странную нежность, наблюдая за ним. Они знакомы чуть больше месяца, и Гарри только сейчас понял, насколько сильно Тони притворяется. Он почти не ест, пьет больше кофе, чем может быть полезно, и явно мало спит. Но теперь, только потому, что Гарри был достаточно добр, чтобы не указывать ему на это, а вместо этого дружески поддразнивал его и притворялся, что хочет украсть его еду, Тони приканчивает целых две тарелки с видом ребенка, которому удалось пробраться в банку с печеньем. Гарри улыбается ему и чувствует, как тепло распространяется по его груди при виде Тони, выглядящего приятно ошарашенным от пищевой комы. Тони ловит его взгляд и гримасничает. — Что? У меня что-то на лице? Гарри качает головой, забавляясь румянцем на щеках Тони, а затем милосердно отводит взгляд, делая глоток чая. — Так над чем ты работал? — спрашивает Гарри, решив перейти к более безопасным темам. — Прошлой ночью, я имею в виду. Лицо Тони искажается в гримасе, которую Гарри не может истолковать, прежде чем он приходит в себя от волнения, когда говорит о своих изобретениях. — Моя новейшая модель для обнаружения магически измененных объектов. Эта идея пришла мне в голову вчера вечером, и я просто обязан был ее проверить. Гарри кивает, не обращая внимания на то, что у Тони в его башне есть прекрасно функционирующая лаборатория, которая, вероятно, гораздо лучше оснащена для любого типа экспериментов, чем та маленькая, которую он построил для себя в магазине Гарри. Если Тони предпочитает ездить — или летать, в зависимости от ситуации — к Гарри посреди ночи, кто он такой, чтобы возражать. — И? Это сработало? — Конечно, получилось, — говорит Тони с большой дозой своего обычного игривого высокомерия. — Я — это я. — Он подмигивает и комично шевелит бровями, и Гарри решает послать ему всего лишь небольшую Риктумсемпру. — Эй! Это жульничество, — говорит Тони между приступами смеха. Гарри отменяет заклинание с довольной ухмылкой. — Самоуверенные засранцы получают щекочущий сглаз. Тони возмущенно хмыкает, но потом ловит взгляд Гарри и добродушно смеется. — Да, да, справедливо. Но тебе это нравится. Гарри очень мудро не комментирует последнее замечание, просто хмыкает, пока Тони не задыхается от возмущения. — Тебе нужна моя помощь, чтобы испытать его? — спрашивает Гарри. — Да, это было бы неплохо, — говорит Тони, покачивая головой вверх-вниз, глаза уже блестят от возбуждения. Ему это идет, рассеянно думает Гарри. — Мне нужно убедиться, что он работает как со свежей магией, так и со старой. А есть ли вообще такая разница? Не помню, говорил ли ты когда-нибудь, но я подумал, что разница может быть. Например, остатки со временем рассеиваются или… Гарри тихо улыбается, слушая, как Тони рассказывает о магии и технологии и о том, как он действительно близок к тому, чтобы заставить их работать вместе. Он уместно кивает и вмешивается, когда пауза Тони затягивается настолько, что это означает, что он ждет ответа Гарри, но в основном он просто сидит, расслабившись, и смотрит, как Тони блистает в своей стихии. Он не уверен, когда именно ему стало так нравиться общество Тони, возможно, еще в тот первый вечер, когда они познакомились, и он, кажется, уловил дискомфорт Гарри от того, что тот находится в центре внимания. В любом случае, в этом новом мире, где единственные люди, которых он действительно знает, это Сириус и, в некоторой степени, Мария, иметь друга приятно. Тот факт, что этот друг красив, обаятелен и флиртует, как дышит, — это то, с чем Гарри просто учится мириться и игнорировать, насколько это возможно. Когда они покончили с поздним завтраком, они отправились обратно в магазин, обойдя несколько кварталов наугад, пока не оказались в парке, о котором Гарри даже не знал. Он на удивление большой, земля покрыта опавшими листьями, коричневыми, красными и золотыми, скрывающими дорожки. Они неторопливо пробираются по парку, ботинки хрустят по сухим листьям, ноги ведут их без особых раздумий. Тони все еще разговорчив и возбужден, но его энергия, кажется, успокаивается, чем дальше они идут по парку, пока не наступает момент, когда они оба затихают. Это совсем не неприятно. Они привыкли проводить спокойные моменты в магазине, и это почти то же самое. Почти. Возможно, здесь также присутствует новый привкус чего-то такого, чему Гарри пока не готов дать название, но от этого не менее комфортно. Тони мягко наталкивается на Гарри. Гарри поворачивается, чтобы посмотреть на него, но лицо Тони решительно опускается на землю. — Спасибо, — говорит он. Гарри кивает, уверенный, что Тони видит это краем глаза. Потом все равно говорит вслух: — Не за что. — Не за завтрак, я имею в виду. Хотя за это тоже спасибо. Гарри заплатил, как Тони и угрожал, и Гарри получил возможность увидеть детское удовольствие Тони от того, что его «испортили», как он это называл. Он не может себе представить, что такое случается очень часто, ведь у Тони больше денег, чем у него, вероятно, хватит сил сосчитать. Гарри сдерживает смешок, потому что этот момент почему-то кажется важным. — Я знаю, — говорит он вместо этого. — И все равно всегда пожалуйста. Тони кивает, бросает быстрый взгляд на Гарри, потом прямо вперед. Снова кивает сам себе. — Да. Хорошо. Это хорошо. Гарри сжимает руку Тони всего один раз, лишь призрачное прикосновение. Просто потому, что он не может ничего с собой поделать. Тони резко вдыхает, но затем продолжает как ни в чем не бывало. Гарри выдыхает с облегчением. — Иногда я не могу заснуть, понимаешь? — Тони говорит, глаза по-прежнему обращены вперед, челюсть сжата. Гарри придвигается ближе, пока между ними не остается пространства. — С момента вторжения. Ну, нет. С вечности, на самом деле. Родители погибли в автокатастрофе, опозоренный сын остался управлять компанией. Афганистан… Голос Тони запнулся, и Гарри хмыкнул, понимая его. Они значительно замедлили шаг, между их телами распространилось тепло. Тони больше ничего не говорит — не похоже, чтобы он мог сказать что-то еще. Его взгляд стал отрешенным, челюсть дергается, пальцы барабанят по бедру. Гарри узнает этот взгляд, вспоминает, что Сириус рассказал ему немного о жизни Тони, и решает отвлечь его внимание. — Я тоже боролся. После войны. Во время войны. Черт, да и до войны. Я никогда не был хорошо спящим, — рассказывает Гарри. Плечи Тони опускаются, его взгляд перефокусируется на землю перед ними. — Ты действительно был на войне? — спрашивает Тони, наконец поворачиваясь лицом к Гарри. — Да. Тони выглядит более расстроенным, чем Гарри знает, что с ним делать. — Я… я думал, что дело только в книгах. Сириус ушел, когда тебе было пятнадцать, он сказал. Последние две книги должны были быть фэнтези. — Ну, да. И так оно и есть, — заметил Гарри, все еще раздраженный некоторыми идеями Сириуса о творческой лицензии писателей. — Но войну он сделал правильно. Вроде того? По правде говоря, все было еще хуже. Но суть он уловил. Гарри делает гримасу, пытаясь отогнать неизбежные воспоминания, а затем грустно улыбается Тони. Тони останавливается, поворачивается на месте, чтобы оказаться лицом к лицу с Гарри. У Гарри перехватывает дыхание при виде его. Трудно определить, что именно чувствует Тони — это всегда непросто, — но Гарри думает, что в этом чувстве есть и ярость, и защита, и печаль. Это странное сочетание, но оно заставляет сердце Гарри биться слишком неровно. Когда Тони заговаривает, он ограничивается тем, что просто произносит срывающимся от эмоций голосом: — Это очень хреново. Ты был еще ребенком. Гарри сглатывает комок в горле и снова начинает идти, молча желая, чтобы Тони последовал за ним. — Да, — говорит он. Что еще остается сказать? У Гарри были годы, чтобы разобраться со своим прошлым, но оно никогда полностью не исчезает. И почему-то кажется, что Тони понимает больше, чем обычный человек. Это вызывает странное трепетание в животе Гарри, которое застает его врасплох. — К черту Волдеморта, — говорит Тони с таким чувством, что Гарри не может удержаться от смеха, внезапного, легкого звука, который наполняет воздух вокруг них и заставляет лицо Тони сиять от удовольствия. — Не буквально. Но да, — говорит Гарри, все еще оправляясь от смеха. — Рад, что наконец-то избавился от него. — Да… Тони мрачно замолкает, и Гарри позволяет тишине просочиться между ними, чувствуя себя комфортно в странном смысле, который он не уверен, что испытывал раньше. Похоже на некоторые моменты с Роном и Гермионой, но не совсем. Возможно, больше похоже на моменты с Драко, когда между ними было слишком много воспоминаний о войне. — Мне нравится приходить в твой магазин, когда я не могу заснуть, — тихо предлагает Тони, и в его словах звучит страх. Когда Гарри молчит и просто смотрит на него терпеливым взглядом, Тони сдувается. — Это… это успокаивает. Есть много странных вещей, которые могут меня убить — я имею в виду, серьезно, я все еще держу обиду на дракона. Гарри тихо хихикает. С того самого первого дня Тони не перестает угрожающе смотреть на маленького дракончика, а иногда даже делает жест я слежу за тобой. Нелепо, с нежностью думает Гарри, и в то же время так похоже на Тони. — Но… я не знаю. — Тони беспомощно пожимает плечами и бросает на Гарри самоуничижительный взгляд. — Это помогает. Гарри улыбается ему, просто слегка, ободряюще. Он не хочет его пугать, а иногда Тони действительно ведет себя слишком похоже на дикого кота, что может быть как забавным, так и раздражающим. — Всегда пожалуйста, — говорит он, надеясь, что его слова не звучат слишком искренне. Он неловко прочищает горло. — Как я уже сказал, я понял. Тони замолкает, время от времени украдкой поглядывая в сторону Гарри. Остаток пути до магазина проходит в молчании, но удивительно комфортно.