Еще раз с чувством

После разговора, который проходил следующим образом. — Ты знаешь определение ножевого ранения? — Тони позвонил, чтобы случайно спросить. — Например, насколько глубока рана? Должна ли она достигать жизненно важных органов? Должна ли кровь течь? Должен ли он соответствовать определенному болевому порогу? — Лично я предпочитаю считать, что если что-то острое проткнуло вашу кожу, то вас закололи. — Ах. — Тони, — сказал Гарри, гордясь тем, как спокойно это прозвучало. — Тебя ударили ножом? — Похоже, что да. Гарри решил, что он берет на себя неофициальную и полностью самоназначенную работу консультанта Мстителей. Он называет это «специалист по обороне», а Локи хихикает и называет это «режимом слишком заботливого бойфренда». Это, конечно, не так, ведь Гарри присматривает не только за Тони, но и за всеми Мстителями. Так что. Вот. Он хороший друг, вот что. — Я думаю, это очень мило с твоей стороны, Гарри, — весело говорит Морган, потому что она — замечательный ребенок, заслуживающий всей его любви. — Это именно то, что должен сделать прекрасный принц, чтобы защитить свою принцессу. Или другого принца, в данном случае. Гарри сужает глаза и решает пересмотреть свою предыдущую оценку. — Я помогаю, — говорит Гарри. — Инициативный. Заботливый. Хороший друг. В бегах к лучшему, даже, как сказали бы некоторые. — А большинство назвало бы это безумием, — проворчал Локи. — А я называю это кнутом, — говорит АК своим обычным скучающим тоном. Она положила ноги на стойку, а на колени положила последний выпуск своей любимой манги. Гарри демонстративно игнорирует их обоих, слегка фыркая. — Значит ли это, что ты не хочешь, чтобы я учил тебя заклинаниям, Морган? Дразнящая ухмылка Моргана мгновенно померкла. — Конечно, хочу! Ты же обещал, никаких задних мыслей. — Хм… — Он достает свою палочку и делает вид, что не слушает веселого смеха Локи, который растянулся на диване. — Движение руки происходит следующим образом. Морган правильно садится за стол Гарри, пристально смотрит на него и повторяет за ним. Когда Гарри убедится, что она все правильно поняла, они переходят к произнесению заклинаний. Учить Морган — это весело. Не только как родитель, хотя и с этим есть особая связь, но и просто делиться своими знаниями с кем-то, смотреть, как он учится, растет и совершенствуется. Гарри это нравится. Чем дольше он живёт в этой вселенной, тем больше понимает, что много лет занимался тем, что ему не очень-то и нравилось, тогда как мог бы посвятить время своей страсти. В настоящее время есть только один человек, которому могут быть полезны его магические уроки, и он полностью посвящает себя ей. — Скажи мне, Гарри, Энтони знает о том, что ты делаешь с его технологией? — спросил Локи, внезапно оказавшись прямо над плечом Гарри и бросив взгляд на ассортимент костюмов на столе Гарри. — Я согласовал все с Джарвисом, — беспечно отвечает Гарри. — Значит, нет. — Нет. Ни малейшего понятия. Локи снова смеется, отодвигает несколько костюмов в сторону, чтобы они легли на стол. — Осторожнее, — укоряет Морган. — Это костюм Наташи. — А затем снова начинает размахивать палочкой и отрабатывать беззвучные заклинания, сосредоточенно нахмурив брови. — Я понятия не имею, когда Наташа стала страшнее меня. — Локи бросает на Гарри совершенно недовольный взгляд. — Наверное, когда ты позволил Морган выкрасить твои волосы, не потупив глаз. — Зеленые кончики немного снимают напряжение, чувак, — говорит АК. — Но выглядят они отвратительно. Локи держит локон между пальцами и смотрит на него сузившимися глазами. — Этого нельзя допустить. Но он не делает никаких движений, чтобы вернуть своим волосам нормальный цвет, и Гарри с АК обмениваются знающими взглядами, а затем спокойно возвращаются к своим занятиям. — Итак, скипетр, — говорит Гарри позже, делая вид, что не замечает, как Локи застыл на своем стуле за обеденным столом. Гарри протягивает ему тарелку с творожным пирогом и еще одну для Моргана, а затем накрывает на стол сам. — Кажется, я придумал, как держать его в тайне, чтобы никому из нас не пришлось держать его при себе. — О? — спросил Локи с таким видом, будто ему все равно и он абсолютно никого не обманывает. — Хм. Ага. Нашел этот ритуал в книге, что-то вроде того, что они сделали с Экскалибуром. — Меч? Значит ли это, что Мерлин был настоящим волшебником? — спрашивает Морган, с трудом проглатывая еду. Гарри похлопывает ее по носу, и она смущенно улыбается. «Был». Это ещё один аргумент в пользу того, что через завесу пришло больше людей. Это говорит о том, что Гарри слишком долго не решался на это. «Я понятия не имею, о чем ты говоришь», — говорит Локи. «Ну, Экскалибур — это название меча, который был прибит к скале, и только избранный — как оказалось, король Артур — мог вытащить его», — объясняет Гарри. Локи в задумчивости сужает глаза, откусывая от еды. «И кто же будет твоим избранным?» Гарри словно подражает Дамблдору, позволяя себе загадочную улыбку. «Только тот, кто никогда не захочет использовать камень». Локи выглядит растерянным всего секунду, прежде чем Морган взволнованно восклицает: «Как философский камень!» Гарри самодовольно ухмыляется, Локи смотрит на него с самым безразличным выражением лица. «Ты, должно быть, издеваешься надо мной». Морган хихикает над этим ругательством, а Гарри просто улыбается и с удовольствием ест свою еду, чувствуя себя так, словно вся сила ушла в его голову. Неудивительно, что Дамблдор был немного не в себе. В Хогвартсе очень много магглов. Вернее, не в Хогвартсе. Морган хотела посетить замок на свой день рождения, и вот они здесь, все вместе садятся в один из самолетов Тони и летят в Шотландию, чтобы посетить совершенно не магический замок. Гарри, несмотря на все это, даже не может заставить себя раздражаться по этому поводу. Вид Моргана, выходящего из самолета с открытым ртом и широко раскрытыми глазами, наполняет его сердце радостью. Да, посещение места, которое он называл домом, но которое стало лишь его пустой оболочкой, причиняет боль, но пребывание здесь, в кругу новой семьи, помогает успокоить эти боли. Сила детской радости, с удивлением думает он. Они посадили самолет неподалеку от замка, и Морган вышла первой, хотя и ненамного. Клинт взволнованно бежит за ней, затем взваливает ее на плечи, и они отправляются в путь, хихикая в след. Все остальные следуют за ними в более спокойном темпе, но все они выглядят весьма взволнованными этим зрелищем. Все, кроме Сириуса, конечно, который, как и Гарри, испытывает сложную смесь эмоций. — Ты ведь тоже приходил сюда раньше, не так ли? Сириус кивает. — Конечно. Одно из первых дел, которое я сделал после того, как меня выписали из больницы. Я все еще был не в себе, думал, что Пожиратели Смерти подстерегают меня на каждом углу, но я знал, что Дамблдор отвез бы тебя сюда, чтобы ты был в безопасности. — А потом ты нашел это. Профиль Сириуса задумчив, губы изогнуты вниз. — Не самые лучшие месяцы в моей жизни, скажу я вам. Хотя Азкабан тоже был довольно дерьмовым. Гарри хмыкнул, что его совсем не позабавило. — Немного, я уверен. У дементоров бывают свои дни. — Как и у всех остальных, — пробурчал Сириус. Уголки его губ слегка подергиваются, а затем он вздыхает, и губы его опускаются. Он обхватывает Гарри за плечи, и они остаются так на некоторое время, просто глядя на замок и слушая тихий шёпот благоговения и взволнованные возгласы. — Ты счастлив? — неожиданно спрашивает Гарри. Сириус хмыкает, кажется, обдумывает вопрос, и Гарри это очень нравится, потому что это означает, что он получит настоящий, честный ответ. В конце концов, он говорит: — Да. Я счастлив. — Когда Гарри выжидает, он добавляет: — У меня потрясающая жена, и я, честно говоря, никогда не думал, что услышу эти слова из своих уст. — Гарри хихикает, как и должен был, и Сириус сжимает его руки, прежде чем отпустить и засунуть руки в карманы. — И я вернул тебя. Какое-то время я был не в порядке, не дома, а потом точно не здесь, но мне стало лучше. Я ходил к психотерапевту, все это было, и я писал… — Книги, — говорит Гарри, нарочито делая это как стон. Сириус смеется. — Да, книги. Ты дразнишься, но они действительно помогли мне многое переварить, смириться с тем, каким глупым я был в молодости и как много я испортил, просто не обдумав все до конца. Гарри мягко натыкается на него. — Ты ведь был просто в шоке, Сири, ты только что ужасно потерял своего лучшего друга. — А ты потерял всю свою семью, Гарри. — Сириус останавливается и серьезно смотрит на него. — Я должен был заботиться о тебе, даже если бы это означало, что мне придётся жить с тобой у Дурслей из-за этой проклятой кровной защиты. Я никогда себе этого не прощу. Гарри отворачивается и снова начинает медленно идти. — Я простил. Я давно простил тебя. Не думаю, что я когда-либо винил тебя, честно говоря. — Это потому, что ты слишком хороший. И это, кстати, раздражает, — игриво добавляет он, в его словах проскальзывает лишь нотка раздражения. — По крайней мере, позволь человеку погрязнуть в заслуженном чувстве вины. — Когда Гарри бросает ему забавную полуулыбку, Сириус хмыкает. — В любом случае. Я хочу сказать, что теперь я смирился со всем этим. Я облажался. Реально облажался, и я заплатил за это цену. Я не рад, что ты заплатил за мой промах, но я вижу, каким ты стал, и это… Это помогает. — Так плохо, да? — поддразнивает Гарри. — Не ловись на комплименты, сынок, тебе это не идет. Он щелкает Гарри по уху, и они оба притворяются, что он только что не выдал тяжелого содержания. Они продолжают медленно идти по полям, жаркое солнце палит им кожу. Они выбрали удачный, по крайней мере, один из немногих солнечных дней в году. Остальные члены банды ушли внутрь, открывать тайны древнего замка. — Жутко похоже, не правда ли? — спрашивает Гарри, указывая подбородком в сторону замка. — Ты тоже это заметил, не так ли? — Сириус останавливается и прикрывает глаза рукой, осматривая весь замок. Он действительно очень похож на оригинальный Хогвартс, вплоть до двух горгулий на западной башне. — Интересно, может, это кто-то из нас его построил? Кто-то, кто тоже перешел на другую сторону, я имею в виду. Гарри хмыкает в знак согласия. — Я подумал, что это может быть так. Может быть, они скучали по дому и решили построить его копию, чтобы загладить тоску по дому или что-то в этом роде. Это немного похоже на святилище, не так ли? — Немного. Полагаю, мы не можем судить слишком много, мы и сами немного отклонились от курса. Гарри сделал невинное лицо. — Кто, я? Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Это ты написал целую серию книг. — Первый фильм уже почти готов к выходу на экраны, — радостно сообщает ему Сириус. — Я тебя ненавижу. Искренне. Честное слово, Сириус. — Я не против, — весело отвечает Сириус. Впереди из одной из боковых дверей выбегает Морган с Тони на хвосте, видимо, в эпическом побеге от щекочущего монстра Тони. Сириус слегка наклоняет голову, наблюдая за ними. — Мне кажется, или здесь есть какая-то связь? Гарри наблюдает, как Морган визжит от радости, уворачиваясь от приближающихся пальцев Тони, как разлетаются косички с ярко-розовыми ленточками. Лицо Тони — идеальная картина счастья, огромная ухмылка в его озорных глазах, когда он притворяется, что снова и снова позволяет ей уйти от него. Сходство между ними Гарри заметил с тех пор, как она впервые вошла в магазин. Она сразу показалась ему знакомой, и не только потому, что он узнал в ней сироту. Те же глаза, тот же нос, та же ямочка на левой щеке. Да и не так уж много семи-, а теперь и восьмилетних детей с такими мозгами. Так что да, Гарри заметил. -Стейси показала мне свое свидетельство о рождении, — говорит Гарри. — Там не указан отец. — И все же ее фамилия Старк. — Бровь Сириуса приподнялась в соответствии с его сомнительным выражением лица. — Это не такая уж редкая фамилия. Сириус секунду наблюдает за ним, прежде чем спросить: — Ты не хочешь, чтобы это было правдой? — Я не знаю, — честно отвечает Гарри. Он снова оглядывается в их сторону: Тони раскинулся на траве, Морган лежит на его согнутых коленях и пытается играть в самолетик с, похоже, не желающей сотрудничать помощницей. Она легко исправляет ситуацию с помощью магии, и Гарри слышит удивлённый смех Тони, доносящийся с ветром. — Я не знаю, — повторяет он, потому что уже некоторое время смутно осознает такую возможность и все еще не уверен, что думает об этом. — А Тони знает? — Что он мог стать отцом ребенка от одной из своих многочисленных интрижек? — насмешливо спросил Гарри. — Я очень сомневаюсь в этом, но уверен, что он не удивится, если это окажется правдой. — Ты собираешься ему рассказать? — Ты говоришь так, как будто в этом можно быть уверенным. Сириус пожал плечами. — Может быть. — Может быть. Но может и не расскажу. Я не уверен… — Гарри запнулся, не понимая, в чем он вообще не уверен. Вся эта тема просто заставляет его… нервничать. Неизвестный отец Морган — единственное реальное препятствие на пути к ее удочерению, и Гарри не уверен, что будет чувствовать себя, если им окажется Тони. Не то чтобы он думал, что все изменится, но… Да. Он не уверен во всем этом. — Ладно. Тебе лучше знать. — Гарри смотрит на Сириуса, удивляясь его легкой капитуляции, а Сириус просто делает открытый жест руками. — Я просто хотел, чтобы кто-нибудь признал, что мне не мерещится, я не хочу во все это вмешиваться, — говорит он, делая размашистый жест в сторону Тони и Моргана. Гарри качает головой, чувствуя себя немного неловко из-за нахлынувшего на него чувства благодарности. Он знает, что в конце концов ему придется затронуть эту тему в разговоре с Тони, но, по его мнению, совесть не против того, чтобы он отложил это на некоторое время, пока он лучше не поймет, как ему поступить, если это окажется правдой. Словно почувствовав, что они стали темой разговора, и Морган, и Тони поворачиваются, чтобы посмотреть на них. — Ребята, вы готовы отправиться на разведку или как? — крикнул Тони. — Здесь нет подземелья, Гарри! Здесь нет общежитий Слизерина. — Удручённое лицо Морган, по крайней мере, на семьдесят процентов, и Гарри прекрасно понимает, что она пытается заставить его внести некоторые коррективы в жизнь замка. Он не позволит себя так легко обмануть. — Я думал, ты хочешь быть в Гриффиндоре, как я? Ты уже поднимался на башни? — Там четыре, Гарри, я не смогу столько залезть, мне придется вылететь в окно к концу. Гарри закатывает глаза на ее драматизм, а Сириус и Тони искренне смеются. Неудивительно, что у нее такая склонность к драматизации в этой аудитории. — Ты хочешь сказать, что тебя окружают супергерои и ты не попросила никого из них подтянуться? — Стиву нравится использовать тебя для тренировок с отягощениями. Лицо Морган приобретает коварный блеск, и она убегает с криком за Стивом, зеленое платье развевается на ветру. — Кажется, общежитие Слизерина недосчиталось еще одного жильца, — говорит Тони, глаза его блестят от удовольствия. — Ладно, я понял, к чему все идет, — начинает Сириус. — По крайней мере, подожди, пока я не окажусь вне зоны слышимости, чтобы начать свой странный флирт. И я имею в виду, в пределах слышимости Бродяги! — добавляет он с криком, уже находясь в нескольких футах от него. Гарри закатывает глаза и падает на грудь Тони. — Уф. Проверяешь мои новые легкие, детка? — Тони хрипит. Гарри целует его, долго, томно и, да, захватывающе. — По-моему, очень неплохо. Спасибо доктору. Тони смеется, затем хватает его за волосы и притягивает к себе для очередного поцелуя. Он мягкий и игривый, теплое летнее солнце бьет в спину Гарри, и ему не хочется вырываться из объятий Тони до скончания веков. — Как дела? — тихо спрашивает Тони, проводя пальцами по бровям и щекам Гарри. Его губы блестят, глаза немного ошарашены, но в них пролегла борозда неподдельного беспокойства. — Странно здесь находиться? Гарри опирается на свои предплечья по обе стороны от головы Тони. — Странно, — согласился он, с сожалением скривив губы. — Я хотел бы дать ей настоящую вещь, а не только это… — он делает полужест в сторону замка, но Тони все время смотрит на него. — То, что ты появился в ее жизни, — это лучшее, что могло случиться, Гарри. Ей очень повезло. В груди у Гарри происходит забавная вещь, он мечется между теплом и стыдом, слова Сириуса эхом отдаются в его сознании. Гарри скорчил гримасу, игриво потёрся носом о щёку Тони и, плавно перейдя в форму Анимагуса, отступил в сторону. Тони смотрит на него с нескрываемым весельем, слегка покачивая головой. Он проводит пальцами по гриве Гарри, приятно поглаживая его по голове. — Знаешь, — сухо говорит он, — нормальные люди просто меняют тему, когда им больше не хочется говорить. Или говорят мне, чтобы я заткнулся. Гарри хмыкает, и Тони дарит ему свою наполовину раздраженную, наполовину снисходительную улыбку. — Точно, как же я мог забыть, что мой парень никогда ничего не может сделать нормальным способом. Виноват. Гарри смеется, только у льва это получается скорее как сухой вздох, что заставляет Тони хихикать. Гарри беззастенчиво облизывает его, размазывая слюни по всему лицу, под протестующие крики Тони и полусерьезные удары рук. — Держи свой язык подальше от моего лица, скотина, я не хочу, чтобы твои странные магические микробы были на мне! Гарри негромко рычит в знак протеста, тычется носом ему в шею и упирается туда лицом, закидывает на него ногу и притягивает ближе. Волосы Тони развеваются в ритм дыханию Гарри, сердце гулко бьется под его кожей. Солнце достигло полуденных высот, и просто лежать на прохладной траве с Тони рядом — просто райское ощущение. Тони возвращает свои пальцы обратно, чтобы погладить Гарри, проводя ногтями по шерсти и меху. Он поворачивает лицо к озеру — гораздо меньшей версии Великого озера, которое Гарри знал раньше. — Наверное, здесь было хорошо расти, — говорит Тони через некоторое время. — Не считая леса, наполненного тварями, которые хотят тебя съесть. Гарри немного посмеялся и кивнул, а затем покачал головой. Лес тоже был неплох, если научиться уважать его обитателей. Его всегда удивляла мысль о том, что на территории Хогвартса обитает столько разных существ. — Не эгоистично ли говорить, что я рад, что ты здесь, с нами? — тихо спрашивает Тони после минутного молчания, не отрывая взгляда от Гарри и глядя на озеро. — Не то чтобы… Я хотел бы, чтобы ты был дома, потому что я знаю, что ты потерял, — добавляет он. — Но я… я очень рад, что ты нашел дорогу к нам, Гарри. Очень рад. Когда Гарри просто опускает подбородок в лоно шеи Тони и тихонько вдыхает, Тони вздыхает. — Да. Это прозвучало довольно эгоистично. — В его голосе звучит покорность, тон человека, который привык к тому, что его всю жизнь так называют, и воспринимает это как часть своей личности. Но Гарри знает его, хорошего, плохого и всего, что между ними, и понимает, что Тони имел в виду. Гарри по-прежнему борется с сердцем, которое тянет в обе стороны. В отличие от Сириуса, который в основном смирился со своей жизнью здесь и не желает возвращаться назад, найдя Гарри, Гарри всё ещё переживает моменты, когда ему хочется найти Вуаль, совершить прыжок веры и надеяться, что она не забросит его в другую вселенную. До сих пор бывают дни, когда он скучает по своему сыну так, что не может дышать, по своим друзьям, словно лишился конечности. Он жалеет, что не согласился на это задание, что не позволил кому-то другому разобраться с Невыразимцем. Но бывают дни — со временем их становится все больше, — когда он видит Тони, Морган, Сириуса и всю остальную сумасшедшую банду и не чувствует, что лишился какой-то важной части себя. Может быть, нога в плохой день, рука в хороший. Палец, если день выдался особенно хорошим. А еще есть сопутствующее чувство вины за то, что он привык быть счастливым, в то время как половины его семьи нет. В общем, сплошной бардак. Но, возможно, с каждым днем все более осуществимый. С каждым днем все больше моментов, когда он чувствует благодарность за то, что обрел новую семью, счастлив, что его так любят и позволяют любить так глубоко в ответ. Ему просто хотелось бы соединить оба мира. Гарри прижимает Тони к себе, заставляя его встретиться с ним взглядом. Гарри не перестает удивляться тому, насколько прекрасен Тони с львиным взглядом. Гарри чувствует, как смягчается его взгляд, когда их глаза встречаются, и знает, что Тони замечает это, потому что черты его лица, прежде омраченные опасениями и упреками в свой адрес, становятся невероятно нежными. Гарри качает головой, кладет лапу на сердце Тони и пристально смотрит на него, поглаживая по носу для пущей уверенности. Он не хочет пока возвращаться в человеческий облик, не хочет, чтобы его заставляли выражать словами всю ту кашу чувств, которая творится у него внутри, но он это сделает, если Тони это нужно. Оказалось, что нет. Ладонь Тони ложится на щеку Гарри, что, должно быть, выглядит очень странно для любого, кто смотрит на них, и он одаривает его тоскливой улыбкой. — Я очень люблю тебя, Гарри, — вот и все, что он говорит, и Гарри любит его за это, потому что это все, что ему нужно. Не нужно пытаться заставить его чувствовать себя лучше, не нужно заставлять его выбирать. Просто Тони любит его и находится рядом с ним, в хорошие и плохие дни. Должно быть, в прошлой жизни у него была очень хорошая карма, потому что именно это он и получает.