Еще раз с чувством

Гарри смотрит на карту, занимающую целую стену в гараже, глаза сужаются от напряжения, чтобы лучше видеть. — Середина океана? — Локи не скрывает своего сомнения, хотя он был одним из четвертых участников ритуала, который до сих пор не дал ничего, кроме отличных результатов. По правде говоря, Гарри видит лишь середину Мозамбикского канала, так что он принимает сомнения Локи лишь с легким раздражением. — Я уверен, что все правильно, просто нам нужна карта с большим увеличением. — Или мы имеем дело с Атлантидой, — говорит Локи, внезапно заинтересовавшись. — Я помню, что читал о ней, хотя, по всем расчетам, она должна находиться где-то в Средиземноморье или Атлантике. Гарри неодобрительно хмыкает. — Гораздо больше шансов, что это маленький остров. К югу отсюда есть парочка. Локи надувается. — Испортил все. Гарри не обращает на него внимания и снова бросает взгляд на карту. Они обошли всю Америку и теперь начали поиски на юге Африки. До сих пор, кроме племени в Манитобе, они нашли еще только двух волшебников — маленькую девочку, едва вылезшую из пеленок в Боливии, и старика в Тринидаде, которому гораздо интереснее прожить остаток жизни в покое, чем пытаться понять, откуда у него взялись силы. Теперь на карте светится еще одно маленькое пятнышко красных точек, а не небытие или одиночные точки, которые были у них последние несколько месяцев. Гарри достает из переполненного ящика карту местности побольше, которую ему подарили ДЖАРВИС и обезумевший от восторга Морган, и расстилает ее на столе перед ними. Он добавляет одну каплю гораздо более простого и крайне незаконного зелья для поиска людей и наблюдает, как оно оседает над маленьким, почти невидимым островком прямо над архипелагом Базаруто. Локи жалостливо морщится. — Не смотри так уныло, — поддразнивает его Гарри. — Впереди еще три четверти мира, может быть, где-то здесь есть подводное царство. Это, кажется, подбадривает Локи, и он выпрямляется, проводит рукой по своей тунике, превращая ее из зимней в летнюю, и выжидательно протягивает руку к Гарри. — Ну что, пойдем? — Одну секунду. Гарри возвращается в магазин, подхватывает Сашу с того места, где она лениво свернулась вокруг руки АК. — Хочешь отправиться в путешествие на свою родину? — О да! Локи снисходительно смотрит на них, когда они возвращаются в гараж, протягивает Саше руку, чтобы она подползла, воркует с ней и осыпает ее ласковыми словами. Он не парселмаг, но что-то между всеобщим языком и излюбленной формой Локи — змеей — позволяет им неплохо общаться. — Хорошо, тогда идем, — говорит Гарри, переплетая свою руку с рукой Локи. Прелесть личного способа передвижения Локи в том, что нет сопутствующей тошноты, но это нисколько не отвлекает от внезапной смены климата. Гарри обдало волной жара прямо в лицо, палящего и влажного, исходящего отовсюду. Он поднимает руку, чтобы прикрыть глаза от яркого солнца, хотя песок, на который они приземлились, настолько белый, что не очень-то отражает его. — Святая мать Мерлина. Локи смотрит на него с самодовольством хорошо подготовленного человека, в своей переливающейся тунике и сандалиях, теперь еще и в шляпе, которую Гарри не заметил. — Хм, солнечно, — говорит Саша, пробираясь через руки Локи и устраиваясь у него на плечах. Гарри взмахивает над собой рукой и превращает зимнюю одежду из нью-йоркской в более подходящую для пляжа. Ещё один взмах — и он покрыт солнцезащитным кремом и ощущает свежий бриз охлаждающего заклинания. — Я слишком британец для этого дерьма, — скорбно говорит он. Локи ухмыляется, рассеянно проводя пальцами по голове Саши, но в его чертах прослеживается нотка гордости, которая, по мнению Гарри, означает, что он рад, что Гарри не использовал свою палочку для всего этого. — Тогда пойдем искать этих волшебников, — говорит Локи, решительно шагая по песчаному пляжу, как будто он не ледяной гигант. Место красивое, потрясающее, как изображают райские острова в фильмах, и всегда кажется, что здесь должен быть какой-то подвох. Но его нет, только километры и километры белого песка и бирюзовых вод с одной стороны, кокосовые пальмы и низкий кустарник — с другой. Песок играет под ногами, мягкий перезвон, гармонирующий с дрейфом воды по берегу. Впереди виднеется несколько лодок, небольших каноэ, которые выглядят так, будто их единственная цель — рыбалка недалеко от берега. Наверное, хорошо, что здесь почти нет волн, — с любопытством замечает Гарри, — потому что они не кажутся особенно прочными. — О, нашли! Локи бежит впереди, взволнованный так, как Гарри его никогда не видел. Справедливости ради стоит отметить, что первые два раза на поиски магического народа Гарри отправился один, а в третий раз — с Сириусом, в то время как Локи несколько дней потом дулся, что ему по статусу лучшего друга полагается право первого выбора в любом путешествии. Гарри следует за ним более спокойным шагом, песок обжигает ноги, несмотря на обувь и охлаждающие чары. Если это и есть рай, думает Гарри в приватной беседе, то он не сбрасывает со счетов достоинства поездки в ад. — Гарри! Гарри, я нашёл твой волшебный народ! — торжественно объявляет Локи, его голос разносится теплым ветерком. Гарри ускоряет шаг и тут же останавливается. Локи стоит посреди небольшой деревушки, тростниковые и глинобитные хижины разбросаны по кругу, а вокруг него толпятся возбужденные… — Домовые эльфы? Гарри быстро моргает, затем прикрывает глаза от солнца, чтобы убедиться, что это не какая-то иллюзия. Нет, нет, все тот же Локи во всем своем бледном великолепии, голова Саши, любопытно покачивающаяся у его правого плеча, в окружении небольшой группы домовых эльфов. Что за чертовщина? Эльфы видят его и тут же вскрикивают от восторга, а затем бегут к нему, быстро переговариваясь на языке, который Гарри не надеется понять. Он накладывает на себя чары перевода и улавливает конец их взволнованной болтовни. — Гости! У нас никогда раньше не было гостей! — похоже, так звучат полдюжины голосов, говорящих одновременно. Гарри смотрит на Локи, и на его лице появляется совершенно бесполезное выражение веселья. — Э-э, привет? Я… Мы, э-э, в гостях, да. У нас тоже есть магия, и мы искали в мире таких же, как мы. Кстати, я Гарри, а это Локи. Затем следует поток вопросов — Откуда вы взялись? , — А много ли еще людей с магией? , — А все они такие белые? и — О, дедушка говорил о белом человеке, помните?. Забава Локи, кажется, только усиливается, и он очень небрежно принимает свой облик Йотуна, к вящему изумлению эльфийской толпы. — Я знаю, как влиться в толпу, — заявляет он в ответ на сузившийся взгляд Гарри, Саша все еще обвивается вокруг него, а язык высунут в сторону эльфов, голова наклонена с любопытством. — Конечно. — Обращаясь к эльфам, он говорит: — Не сочтите за грубость, но мое зелье действует только на людей? Есть ли среди вас человеческие волшебники? Эльфы мгновенно затихают, обмениваются взглядами между собой, а затем переходят к жестам рук, на которые не надеются переводческие чары Гарри. Наконец, похоже, они пришли к какому-то решению, и самый старый из них, старый эльф с темной кожей и пучками белых волос, выбивающимися из ушей, вышел вперед, скрестив руки, и окинул их внимательным взглядом. — Что вам нужно от наших людей? Гарри выпрямляется, бросает взгляд на Локи и обнаруживает, что от него нет никакой пользы: он просто прислонился к кокосовому дереву и ласкает Сашу с видом человека, который получает от этого удовольствие. Ну тогда, конечно, вся тяжелая работа ляжет на него, язвительно думает Гарри. — Мы просто хотим представиться, — серьезно говорит Гарри. — Я новичок в этом мире, пару лет назад прошел через Вуаль и пытался найти побольше таких же, как я. Людей из нашего мира, людей с магией. Все эльфы при этом мрачнеют, а у младшего из них уши опускаются вниз. — Мы знаем о Вуали, — говорит старший. — Наш народ пришел оттуда, с другой стороны. Люди бросили нас в нее, чтобы посмотреть, куда она приведет. Я был таким маленьким. — Он опускает руку, возможно, настолько маленькую, насколько может быть маленьким эльфийский ребенок. Гарри чувствует, как его нутро леденеет. — Это непростительно жестоко. — Люди не очень добры к тем, кого считают низшими, — мрачно говорит Локи. Он переместился и встал рядом с Гарри, его синяя кожа ярко контрастирует с зеленой и коричневой. — Уверяем вас, Гарри не имеет ничего общего с этими людьми. Он просто заблудился, попал в Завесу, не зная, что за ней есть другой мир. — Это случилось с нашими людьми, — говорит другая эльфийка, моложе старшей, мягко говорит, но в ее выражении лица скрывается сила. — Они не стали бросать людей на произвол судьбы, и мы помогли им. — Мы можем с ними познакомиться? — спрашивает Гарри. Все молча оценивают ситуацию, а затем кивают. Самый маленький эльф бегом направляется к самой большой хижине, его уши хлопают при движении. Он возвращается с нескончаемым потоком людей, которых так много, что хижина наверняка стала больше изнутри. У Гарри заныло в груди при виде этого зрелища. Так много людей — волшебных людей — все они здесь, вместе, живут среди волшебных существ на острове, предоставленные сами себе. — Это наши люди, — объявляет молодой эльф, голос у него высокий, тонкий и очень яркий. — Они свободны» — с суровой строгостью говорит женщина-эльф, словно желая убедиться, что у них не возникнет никаких идей. Гарри чувствует зарождающийся ужас перед картиной, которую рисует его сознание. — Приветствую вас, — начинает Локи, возвращаясь к своей обычной формальности. — Я принц Локи из Асгарда, а это Гарри Поттер. Мы уже некоторое время ищем тебя и хотим наладить дружеские отношения. — В завершение он отвесил небольшой поклон, который Гарри неловко скопировал, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке. — Да. Здравствуйте, — обычно красноречиво отвечает Гарри, поднимая руку для легкого взмаха. К его облегчению, жители деревни, похоже, не обращают внимания ни на его неловкость, ни на формальный тон Локи, дружелюбно приветствуют их и выносят табуреты и тростниковые циновки изнутри главной хижины, чтобы все могли сесть. Здесь все еще жарко, но под тенью огромного мангового дерева тропический летний зной почти не ощущается. Все, конечно, чувствуют себя гораздо лучше Гарри: большинство из них одеты в ткани с разноцветными узорами, которые обвивают их талии, обнажая грудь, даже женщины, темно-коричневая кожа которых блестит от солнечного света. Эльфы носят похожие наряды, только гораздо меньшего размера, и Гарри кажется любопытным, что их кожа гораздо темнее, чем у эльфов, которых он привык видеть, и вполне соответствует их человеческому облику. Дети бегают вокруг хижин голышом, гоняясь за морскими птицами, и их смех разносится по ветру. Они обмениваются вопросами и историями, жители деревни охотно узнают о мире своих предков и так же охотно рассказывают о своей жизни на острове. По мнению Гарри, это спокойная жизнь, в которой происходит не так много событий, но, похоже, они им и не нужны. У них есть друзья и семья, океан, окружающий их, ручей и водопад. Остров обеспечивает их фруктами и овощами, несколькими мелкими животными. Остальное делает магия. Вскоре им приносят еду и питье — больше, чем Гарри мог бы осилить, хотя Локи, похоже, не прочь съесть все, что ему предлагают. В большой кастрюле лежит нечто, напоминающее то, что Гарри пробовал однажды с Наташей в южном ресторане, — кажется, это была крупа. В других горшках — разнообразные овощи и мясные рагу, на вкус такие же замечательные, как и на запах. В течение дня происходят редкие всплески магии: то плавающий горшок, то охлаждающие чары, то увеличивающие размер. Гарри не видит никаких признаков палочки, но все вокруг, несомненно, волшебное, он чувствует это в воздухе. Деревня не огорожена, не то что та, что в Канаде, но теперь, когда Гарри пытается ее отыскать, вокруг всего острова определенно есть ограждение. Правда, это не совсем человеческая магия, по крайней мере, не совсем, но, учитывая, что среди них восемь домовых эльфов, это должно быть достаточным объяснением. Это, конечно, объясняет, почему все люди прятались до тех пор, пока Локи и Гарри не были признаны безопасными. Пожалуй, самое странное, что ему довелось наблюдать, — это то, что эльфы и люди живут как единая группа, ни один из них не стоит выше другого. Гарри никогда раньше не видел ничего подобного, но это наполняет его тоской по тому обществу, которое пыталась построить Гермиона, и на мгновение его охватывают эмоции. Воспоминания о Добби и его радости от того, что он свободен, только усиливают это чувство. К его руке прикасается рука, маленькая, тёмно-коричневая и человеческая. Гарри поднимает взгляд и встречается с любопытными и сочувствующими глазами мальчика, которому, вероятно, не больше шести лет. — Почему ты грустишь? Гарри вытирает глаза большим пальцем и улыбается. — Я не грущу, дружище, совсем наоборот. Я очень рад, что нашел всех вас, ребята. Мальчик слегка кривит рот, губы опускаются вниз, а затем быстро расплываются в улыбке. — А все люди снаружи такого цвета? — спрашивает он, с любопытством тыкая в руку Гарри. Гарри усмехается. — Нет, есть люди всех цветов. — Даже синего! — Даже синего, — со смехом соглашается Гарри. — Хотя Локи не с этой планеты. Неважно, — добавляет он, получив лишь очень растерянный взгляд. — Там есть все виды людей. — Хорошие люди или злые люди, которые сбрасывают нас с неба? Гарри переводит дух от горя и ярости и грустно улыбается. — Все виды людей, дружище, хорошие и плохие, магические и немагические. — Мальчик хмурится, глубокие голубые глаза сверкают магией и умом. — Как тебя зовут? «Квети». — Хорошее имя. — Гарри опускается на скамейку рядом с собой и наблюдает, как ребенок проворно забирается на нее. — Так скажи мне, Квети, что ты больше всего любишь здесь делать? Мальчик смотрит на него со всей серьезностью, которой заслуживает разговор, а затем пускается в оживленное обсуждение достоинств того, чтобы забраться на самое высокое кокосовое дерево и попытаться заставить кокосы лететь вниз, а не свободно падать. Гарри наблюдает за ним с улыбкой: счастье жизни глазами ребенка немного успокаивает его больное сердце. Саша пробирается к ним на полпути к рассказу об особенно смелом подвиге, в котором участвовали чайка, кокос и две морские птички. Она медленно ползет вверх, черная чешуя сливается с темно-коричневым цветом деревянной скамьи. Квети вздрагивает. — Мамба! Гарри берет ее на руки и успокаивающе улыбается мальчику. — Все в порядке, она не причинит тебе вреда. Она очень дружелюбная. — Обычно он не говорит об этом, как и не упоминает о том, что на самом деле она довольно язвительный тип. Квети откидывается назад, но опускает голову до уровня глаз Саши. — Ты ведь не укусишь меня, правда? — Он говорит, — восторженно кричит Саша, радостно высунув язык. — Я знал, что родина — лучшее место для нас, Гарри! Я же тебе говорила. Гарри удивляется, что выглядит так же изумленно, как и чувствует. — Ты — парселмаг. — Как мама и бабушка, — с гордостью говорит Квети. — Но у нас на острове нет мамб, я знаю их, когда мы путешествуем вглубь острова. Гарри решает поинтересоваться позже, как именно они выбираются с острова на этих дряхлых каноэ, чтобы сейчас сосредоточиться на гораздо более важных делах. — Как ты думаешь, могу я поговорить с твоими мамой и бабушкой? Я не встречал много парселмагов. Точнее, ни с кем, кроме того, что годами пытался его убить. Квети улыбается, а затем уходит, проворно пробираясь сквозь толпу. Гарри следует за ним в гораздо более спокойном темпе, рассеянно проводя пальцами по прохладной чешуе Саши, все еще немного ошеломленный тем, что ему удалось найти не только волшебных людей, но и таких же, как он.

***

— Мы уже пришли? — спросил Гарри, скривив губы в дразнящей улыбке. Ему завязали глаза, перетащили на заднее сиденье машины, чтобы Морган мог присматривать за ним, и он смирился с тем, что его парень и его ребенок везут его в неизвестные края. Конечно, в его жизни случались и более странные вещи, но эта принимает необычный оборот. — Нет, — говорит Тони, быстро возвращаясь к подпеванию радио. На громкой волне звучит новая поп-песня, в которую влюблена Морган и которую, как утверждает Тони, он ненавидит. Доказательства обратного явно налицо. — Мы уже приехали? — Гарри! Ты меня раздражаешь! — громко заявляет Морган. Гарри ухмыляется, повязка на глазах щекочет ему щеку. — Правда? О нет, интересно, от кого я это получил? Хм, кто бы это мог быть… Морган тычет его в щеку. — Злой. — Мы уже пришли? — Морган, ты еще не выучил ни одного заклинания глушения? — с напускной веселостью спрашивает Тони. Морган бормочет себе под нос что-то вроде: — Я не очень-то в этом разбираюсь, — а Гарри тихонько хихикает про себя. Он перестает дразниться, откидывается на спинку сиденья и позволяет хаотичному движению Нью-Йорка убаюкать его мысли. Последние несколько месяцев Тони и Морган вели себя довольно подозрительно, но Гарри старался не лезть в это, чтобы не испортить им сюрприз. Если бы это случилось, то на него бы обрушилось невыносимое количество упреков, и большинство из них, скорее всего, исходило бы не от Морган. Кроме того, Гарри с удовольствием наблюдает за тем, как они с каждым днем становятся все ближе и ближе. Теперь Морган бежит не только к Гарри, чтобы показать ему что-то, что вызвало у нее интерес, не только в его глазах она ищет одобрения, когда успешно выполняет заклинание, не только в его объятиях она оказывается, когда ей страшно или грустно. Поэтому он оставляет их наедине с их секретами, и ему становится тепло в груди, когда он видит их головы, склоненные друг к другу в заговоре, одинаковый цвет волос и озорство в глазах. Сегодня утром они решили, что сюрприз не удался, и вот Гарри стоит здесь, слушает, как Тони и Морган гармонично сочетаются под новый поп-хит, а на заднем плане раздаются звуки транспорта и гудки. Это действительно настоящая симфония. Машина наконец останавливается, и Гарри лишь раз ударяется головой по дороге, что значительно лучше, чем в предыдущий раз. Перед торжественным объявлением его ведут вперед на несколько шагов две взволнованные руки. — Та-даа! Гарри резко прочищает горло. — Повязка на глазах. — О, да! Морган хихикает, пока Тони развязывает узел, а затем они оба повторяют свое вступительное шоу. — Та даа! Сюрприз! Гарри моргает, вытирая глаза от яркости, и сосредотачивается на открывшемся перед ним зрелище. — Дом, — говорит он, просто чтобы убедиться, что они все правильно поняли. — Дом! — восклицает Морган. — Разве он не потрясающий? — Он прекрасен, — соглашается Гарри, потому что это правда. Это трехэтажный дом, отдельно стоящий, с традиционным фасадом и несколькими современными акцентами, определенно редкая находка в центре Манхэттена. Он может только представить себе цену. Гарри явно насмотрелся передач о ремонте домов, благодаря влиянию Сириуса. Однако нельзя отрицать очевидного: снаружи дом выглядит потрясающе. — Подожди, пока ты не увидишь его внутри, — мягко говорит Тони рядом с ним. Гарри бросает на него недоуменный взгляд, но в ответ получает загадочную улыбку. — Пойдем. Морган тащит его за руку, Тони идет сзади, держась за спину Гарри. Внутри, если это возможно, все еще более великолепно. Комнаты имеют широкие проемы, не слишком открытые, но достаточные для того, чтобы создавалось ощущение естественного перетекания из одного пространства в другое. Декор выполнен в смеси традиционного и современного стилей, с вкраплениями чего-то более экзотического, чтобы придать дополнительный шарм. Здесь есть большая гостиная и столовая, небольшая библиотека с пустыми полками, которые обещают стать идеальным домом для чьей-то коллекции книг, еще одна небольшая комната, оборудованная под кабинет, огромная кухня. Гарри сразу же чувствует себя как дома. — Это прекрасно. — Он проводит рукой по прохладному мрамору кухни, и его взгляд останавливается на уютном уголке для завтрака в углу. — А чей он? Тони берет его руку и переплетает их пальцы, скрывая улыбку. Морган пускается в галоп по направлению к семейной комнате, которая, как вскоре выясняет Гарри, является его комнатой. Гарри сразу же замечает его. Он спас его со дна океана, пытался и не смог собрать, левитировал его на 90-й этаж посреди дня, а толпа завороженно наблюдала за ним, не испытывая ни малейшего страха за свою жизнь. — Твое пианино, — говорит Гарри, наполовину удивляясь, наполовину смущаясь. Морган в восторге хлопает в ладоши, запрыгивает на сиденье, а затем очень осторожно открывает крышку, прекрасно понимая, насколько она дорога Тони. — Что… — Это наш. Дом. — Щеки Тони темнеют под шокированным взглядом Гарри, но в его глазах надежда и волнение, а не опасение, и это говорит Гарри все, что ему нужно знать о том, насколько они подходят друг другу. — Я купил его для нас, для троих, чтобы мы могли жить здесь всей семьей. Если ты согласишься, конечно. Гарри ловит на себе взгляд Тони, и его сердце делает забавную вещь, которая в любой другой ситуации вызвала бы беспокойство. Дом. Его глупо любящий парень решил купить им всем дом. Чтобы они жили все вместе. Гарри, Тони и Морган. Как одна семья. Он, видимо, на секунду задерживается, чтобы справиться с детским волнением Морган, потому что она вскрикивает: — Ты должен сказать «да», Гарри! Мы очень старались над этим. О, ты еще не видел комнаты. Моя комната, конечно, самая лучшая, но в твоей самая большая ванна. Гарри быстро приходит в себя. Он вскидывает бровь и переводит взгляд с Морган на Тони. — Правда? Тони слегка пожимает плечами, губы растягиваются в наглой полуулыбке. — Только лучшее для моего парня. Гарри хихикает и бросает на Морган ласково-насмешливый взгляд, который она игнорирует, занимаясь новой песней для фортепиано, которой ее учил Тони. Когда он снова поворачивается к Тони, у него на секунду перехватывает дыхание от его взгляда. — Тони… — Я знаю, что это много, — начинает Тони, выглядя немного смущенным. — Но ты же знаешь меня и мои чрезмерные жесты, это нечто. — Конечно, — сухо отвечает Гарри. Он подходит ближе и берет Тони за талию. — Но я подумал, что мы вместе уже почти год. — Да. — А еще есть малышка. — Точно. — А потом у меня есть лаборатория в Башне, и это гораздо ближе, потому что я не могу просто нарушить законы физики, чтобы пойти на работу, как ты. — Это было бы нелепо. — Очевидно. И еще, — продолжает Тони, и тут он становится серьезным, серьезным, поднимает руку, чтобы провести по скуле Гарри, а затем по его губам. — Я очень, очень хочу сделать следующий шаг в этих отношениях с тобой. Ведь пока что у нас все идет как по маслу, не так ли? — Десять из десяти рекомендую, — говорит Гарри, умудряясь сохранять нейтральное выражение лица, даже когда его грудь грозит разорваться. — Это моя реплика, — язвит Тони. Он наклоняется ближе и прижимается к губам Гарри целомудренным поцелуем. — Я хочу всего этого, детка, и я хочу этого с тобой. Так что скажешь? Хочешь съехаться? Гарри улыбается, да так широко, что становится больно, а в груди становится слишком тесно для той радости, которая растет внутри него. Он снова целует Тони, а затем отстраняется, чтобы бросить на Тони дерзкий взгляд. — Это зависит от того. Какого размера ванну мы имеем в виду? Тони смеется и хохочет, а Морган разражается скандальной тирадой по поводу того, что он плохо отзывается об их навыках ремонта дома. Гарри, конечно же, говорит «да», потому что нет ни одной вселенной, где бы он этого не сделал.