Еще раз с чувством

Даже для той, кто встречается с миллиардером, переезд — это тяжелый процесс. Гарри и не подозревал, что за два года жизни в этой вселенной у него накопилось столько вещей, но доказательство тому — бесконечное количество коробок, которые даже его магия не в силах заставить исчезнуть. Конечно, стало легче, но это всё равно тяжёлый процесс решения, что взять, а что оставить. К тому же это еще и управление магическим бизнесом. Тони — заботливый парень, каким он и является — позаботился о том, чтобы купить дом со двором и достаточным пространством для лаборатории для всех его изобретений, а также местом для Гарри, чтобы он мог проводить свои самые безопасные эксперименты. Гарри не планирует перевозить все из магазина домой, но он хочет иметь возможность просто находиться в одной комнате, когда его осенит идея. Локи «помогает», то есть ложится на диван и указывает приспешникам Тони, где оставить коробки, а затем снова помогает — на этот раз по-настоящему — расширяет чердак и ограждает его, чтобы остальная часть дома и, что более важно, семья Гарри были в безопасности от любых возможных магических казусов. — Этого должно хватить, — говорит она, с довольным видом оглядывая теперь уже гораздо более просторное помещение. Гарри хочется слегка придушить ее во всем ее безупречном великолепии, в то время как он весь в поту, пыли и, по необъяснимой причине, блеске. — Я пойду в комнату Морган, я обещал ей обновление. — Лучше бы это не было связано с летающей мебелью! — крик Гарри остается без внимания, так как она просто исчезает на месте. — У меня ужасный вкус на друзей, — бормочет он, глядя на пустую комнату. Проходит некоторое время, но ему удается привести все в порядок к этому дню. Котлы находятся в безопасном месте от ингредиентов для зелий и на достаточном расстоянии от окон. Его новый рабочий стол лишь слегка захламлен, но этим он займется завтра. Возможно. Для детеныша ядовитой щупальцы, подаренного Кри, выделен целый угол с минимальным освещением, которое, по мнению Гарри, пока что считается подходящим, учитывая, что поток выплевываемых шипов прекратился. Гарри направляется в душ, испытывая облегчение и нездоровую горечь по отношению к своему стареющему телу: то, что десять лет назад не требовало никаких усилий, теперь заставляет его чувствовать себя так, словно он пробежал марафон. Душ помогает, и ужин, который доставил Тони, тоже. Их первая совместная ночь в новом доме проходит как-то обыденно, словно это всего лишь еще один шаг в естественном развитии их отношений. Морган возбужденно болтает — очевидно, помощь Локи заключалась в потайной двери в скрытую комнату для игрушек, которую она создала из воздуха, — а они слушают, сцепив лодыжки под столом, привыкая к ощущениям нового дома. Морган просит Тони почитать ей сказку. Это случалось и раньше, и с каждой неделей все чаще, но в этот раз это как-то по-другому задевает Гарри. Он наблюдает, облокотившись на дверной косяк, как обычно делает Тони, как тот распушивает одеяла вокруг очень уставшей Морган, которая упорно не хочет открывать глаза, пока они не дочитают до конца главы. Глубокий голос Тони становится мягким, в его словах просачивается нежность, а любовь к Морган становится очень явной. Гарри немного тает. Совсем чуть-чуть, ничего особенного, но, очевидно, что-то в этом взгляде на него повлияло. А еще, возможно, есть какая-то изюминка, о которой он не подозревал. Гарри соединяет их руки вместе, когда Тони выходит, а Морган засыпает, как только закрывает книгу. Они медленно идут к своей спальне, позволяя моменту затянуться между ними. Тони закрывает дверь, и Гарри небрежным движением руки активирует глушитель, даже не потрудившись обернуться. Тони обхватывает его сзади и прижимает их тела друг к другу, теплые и все еще пахнущие свежестью после душа. Они остаются так на некоторое время, лунный свет проникает в окно, мягко покачиваясь на месте. Комната большая, больше, чем прежняя комната Гарри, но не такая большая, как у Тони в башне. Кровать стоит в центре, окруженная окнами, выходящими на маленький задний двор, где растет сосна, укрывающая их от соседей. По всей комнате расставлены маленькие безделушки, которые Гарри все еще открывает для себя, — вещи, рассказывающие их историю. На стене висят фотографии. Гарри и Тони спят, свернувшись калачиком на диване, большой палец Моргана на краю кадра. Тони и Гарри идут рука об руку по Центральному парку, они стоят спиной к камере, и виден профиль Тони, который смотрит на Гарри, с нежностью, написанной в каждой строчке. Морган в объятиях Тони, потерявший сознание после того, как съел слишком много на Рождество, губы надуты, щеки раскраснелись, а Тони выглядит так, будто ему преподнесли самый ценный подарок. Гарри и Сириус, застигнутые врасплох, Локи на заднем плане с убийственным видом. Любимые запонки Тони лежат на комоде, уже готовые к завтрашнему использованию. Их одежда — в гардеробной, причем на стороне Тони — явно и безапелляционно больше. Зубные щетки в ванной — их повседневные, а не те, что они хранили друг у друга. Ванна действительно огромная, в ней с комфортом помещаются оба, хотя они еще не пробовали. Тони прикасается губами к шее Гарри и шепчет: — У нас есть общий дом, — словно делится одним из своих самых сокровенных секретов. — У нас. Гарри откидывает голову назад, поднимает руку, чтобы обнять голову Тони и придвинуть ее ближе, ободряя. Тони понимает намек и с открытым ртом целует шею, плечо, челюсть Гарри, проводя языком по коже и щетине. Негромкие стоны Гарри быстро сменяются низким мычанием, его тело напрягается от удовольствия ощущения того, что его так полно поглощает любимый мужчина. Руки Тони переходят от нежного прикосновения к талии Гарри к движению вверх и вниз по его груди, поглаживая соски по мягкому хлопку свитера, нежно царапая живот. Гарри сильнее дергает его за волосы, направляет руку Тони по своему животу более твердыми движениями, выгибает спину так, что его задница трется о промежность Тони. Тони быстро понимает намек, он ведь гений. Он резко притягивает Гарри к себе, и дыхание вырывается через легкие с придыханием. Его член уже наполовину твердый, он толкается между ягодицами Гарри, заставляя его сжиматься от желания. Руки Тони забираются под свитер Гарри, кончики пальцев настойчиво проводят вверх, бедра подаются вперед короткими толчками. Тони снимает с Гарри свитер, снимает свой, постоянно держа руки на Гарри. Он тащит их вперед, к их новой кровати смехотворных размеров, руки на бедрах Гарри, направляя его, никогда не оставляя между ними большого пространства. Гарри чувствует легкий толчок, и он падает на кровать животом вниз, выпячивая зад в знак приглашения, голова покоится на сложенных руках, очки брошены куда-то в сторону. Тони накрывает тело Гарри своим весом, матрас прогибается по обе стороны от Гарри под давлением коленей Тони. Его поцелуи возобновляются, ленивые и томные, покрывающие каждый сантиметр кожи Гарри, до которых он может добраться. Гарри не спеша стягивает с себя брюки, а губы и зубы по пути дразнят его освобожденную кожу. Прохладный воздух словно лед на его горящей коже, мягкий плед под ним. Его член тверд и ленивыми движениями упирается в матрас. Тони нависает над ним, проводит пальцами по спине Гарри до самой задницы, между ягодиц, дразня его дырочку. Гарри молча достает немного смазки и вознаграждается затаенным дыханием Тони, когда кончик его пальца погружается внутрь. Гарри тихонько стонет, полуприкрыв глаза, и все его тело замирает от удовольствия. Тони вводит палец полностью, вытаскивает его, снова вводит. Он добавляет еще один, так медленно и непринужденно, что Гарри не чувствует ничего, кроме чистого удовольствия, его тело выгибается назад, член течет между ног. Тони впивается ртом в его шею, плечо, спину, горячие губы, влажный язык и острые зубы. Это прекрасный контраст ощущений, и Гарри хочет все это. Тони тихонько усмехается про себя, наблюдая, как Гарри поправляет свой член, раздвигает ноги Гарри еще шире, вытаскивает пальцы. Гарри лишь на мгновение ощущает раздражающую пустоту, прежде чем Тони вводит в него свой член, головка которого выглядит большой и круглой, и поначалу всегда немного распирает. Гарри это нравится. Он приподнимает задницу, хватается рукой за одну ягодицу, открывая себя еще больше. Тони издает какой-то звук, что-то благоговейное и поклоняющееся, а затем погружается на всю длину, так медленно, что это почти сводит с ума, пока не достигает глубины, тела настолько близки друг к другу, что могут быть одним целым. Гарри поворачивает лицо в сторону — приглашение. Тони опускает голову, целует его бровь, веко, щеку, губы. Покусывает его ухо, облизывает линию челюсти, щетина Гарри шершавая на его языке. Затем он двигается, мягко покачивая бедрами, вперед-назад, внутрь-наружу, так медленно, что в любой другой день это было бы пыткой. Но только не сегодня. Сегодня Гарри хочет чувствовать его, всего его, каждый дюйм, каждое движение, каждый выдох. Хочет услышать, как дыхание Тони застревает в его горле, хриплое и прерывистое, прямо у него над ухом. Хочет ощутить вибрацию стонов Тони на своей груди, от груди до спины, и чтобы тело Гарри гулко отдавалось в ответ. Хочет ощутить пот на их коже, скольжение их тел вверх и вниз, шум трения. Гарри хочет чувствовать его всего, любить его всего, быть любимым им всем. Тони дает ему именно это. Одна рука Тони согнута у головы Гарри, их пальцы переплетены, а другая блуждает по бокам Гарри, от подмышки до бедра, чередуя крепкие, требовательные объятия с мягкими, почти благоговейными движениями кончиков пальцев. Свободная рука Гарри тянется назад, к бедру Тони, и крепко держит его там, не столько направляя его внутрь и наружу, сколько желая почувствовать его еще больше, как будто он не может получить слишком много этих ощущений. Тони упирается лбом в лоб Гарри, его дыхание становится глубоким и слегка рваным, настолько близким, что Гарри почти чувствует его вкус. Его бедра двигаются быстрее, но не слишком. Конечно, глубже. Он немного меняет угол наклона, уже слишком хорошо зная тело Гарри, и это заметно. Наслаждение Гарри усиливается, с его губ срываются более громкие стоны, язык вырывается, чтобы поласкать рот Тони. Поцелуй получается неаккуратным, угол не тот, но ощущения почти такие же приятные, как от члена Тони, входящего в него и каждый раз поражающего его простату. Гарри нравится ощущать Тони внутри себя, толстый член требует его, использует его, дает и берет в равной степени. Это почти слишком, и он на секунду испугался, что кончит слишком рано: член Тони как раз входил в него, а матрас создавал достаточное трение для его собственного члена. Но тут дыхание Тони сбивается, его бедра учащаются, рука крепко хватает Гарри за бедро и прижимает его к себе. Он кусает Гарри за плечо, пальцы резко впиваются в кожу Гарри, и сила движения его бедер вперед-назад, ощущение того, что его член каждый раз ударяется о простату Гарри, такой чертовски толстый, — этого достаточно, чтобы Гарри кончил прямо здесь, член выплеснулся между его животом и одеялом, задница снова и снова сжимается вокруг члена Тони. Его оргазм длится, кажется, целую вечность, низкий стон Гарри заглушается матрасом, со лба капает пот, член дергается и дергается под ним и все еще сочится. Тони громко стонет, бедра замирают, и Гарри чувствует, как он кончает, горячими струями, так глубоко, как только может, член яростно пульсирует, пока ему не остается ничего другого. Они лежат так, дыхание сбивчивое, пот капает, тела содрогаются от напряжения и удовольствия одновременно. В конце концов хватка Тони ослабевает, его пальцы начинают ласкать то, что он пометил, а губы — целовать то, что он укусил. Он не вынимает член, позволяет ему размягчиться внутри Гарри так, как они оба любят, и Гарри чувствует некий покой, о котором он и не подозревал. — Добро пожаловать домой, малыш, — шепчет Тони ему на ухо. Гарри тихонько хихикает, откидывает руку назад, чтобы притянуть голову Тони для долгого поцелуя. *** Стив приходит к Гарри в магазин. Уже стемнело, зима тянется дольше обычного, небо затянуто тяжелыми тучами, которые обещают очень неприятную поездку домой тем, у кого нет доступа к магическим средствам передвижения. Гарри и сам готов запереться и добраться до дома, пока небо не обрушилось на них, никогда не желая подвергать свое колено лишним неприятностям. Он как раз накладывает на ночь чары на Республику — необходимое дополнение к обычным защитам с тех пор, как младший решил, что быть волшебным имбирным ребенком, даже не потрудившись вырасти настолько, чтобы обзавестись настоящими конечностями, — когда дверь открывается с необычной нерешительностью. АК уже ушла, поэтому Гарри с любопытством смотрит на того, кто счел знак «закрыто» простым предложением, и оказывается лицом к лицу со Стивом. — О. Привет. Что ты здесь делаешь? — Он смягчает свой вопрос любопытной улыбкой и становится еще любопытнее, когда Стив бросает на него очень раскаянный взгляд. — Привет, Гарри. Как дела? — Хорошо. — Гарри накладывает последние чары на Республику, грозно машет младшему пальцем, чтобы тот вел себя хорошо, а затем снова поворачивается к Стиву. — Ты? — Хорошо. Да. — Хорошо. Гарри ждет, на лице приятное терпение, которое, как его научили быть аврором, а потом и отцом, дает наилучшие результаты. Стив потирает рукой затылок, смотрит в пол, ноги скребут по его красивому твердому дереву. Гарри бросил попытки бороться с этим, он стал человеком, для которого такое дерьмо не безразлично, и он это признает. Его бровь резко поднимается, и когда Стив бросает взгляд вверх, он останавливается на ногах с виноватым видом, щеки ярко горят. — Прости. — Все в порядке. Чем могу быть полезен? — Эээ… я… нашел Баки, — быстро выплевывает он, и только опыт Гарри в общении с Розой и ее скороговоркой позволяет ему уловить хоть что-то из этого. Он скрещивает руки, на лице любопытство. — Это хорошо, да? Ты ведь давно его ищешь, да? — Да. — Плечи Стива слегка опускаются, он качает головой. — Я пришел сюда, потому что… я пока не хочу забирать Баки домой. Гарри поднимает бровь. — О? — Я… он… Ну, дело в том, — говорит Стив, постепенно набираясь уверенности, которую Гарри уже привык видеть. — Он не совсем тот парень, с которым я вырос, и я не хочу, чтобы он попал в руки ЩИТА. — А у них есть на то причины? Стив вздыхает, поглаживая рукой ухо. — Ты ничего не слышал о Зимнем солдате? Гарри задумчиво шевелит губами взад-вперед, пытаясь вспомнить, не напоминает ли ему это имя. По правде говоря, он не очень-то в курсе событий этого мира, и когда он собирается вместе с Мстителями, они обычно не говорят о работе. — Звучит знакомо, — признает он. — Но я не помню, кто о нем говорил и к кому оно относилось. — О. Ну, это Баки. Зимний Солдат — это Баки, но это потому, что Гидра держала его в плену десятилетиями и промыла ему мозги так сильно, что он полностью забыл, кто он такой. Он никогда не собирался делать ничего подобного, я знаю Баки, он не убийца, — заканчивает Стив, внезапно разгорячившись так, как бывает, когда он защищает то, во что искренне верит. Гарри делает успокаивающий жест рукой, на его губах появляется мягкая улыбка. — Все в порядке, тебе не нужно защищать его от меня. — Когда Стив сдувается, Гарри спрашивает: — Так зачем тебе нужна моя помощь? — Да, это… Промывка мозгов? Я думал, ты сможешь помочь с этим. Сможешь? — Боюсь, что нет — говорит Гарри. Плечи Стива опускаются вместе с губами. — Но, кажется, я знаю кое-кого, кто может. — О. О! Правда? Боже мой, спасибо тебе, Гарри. Серьезно, спасибо. — Пока не благодари меня, — усмехается Гарри. — Так он снаружи? Баки? Стив сильно краснеет. — Как ты узнал? — Магия. — Гарри нахально ухмыляется, глядя на то, как Стив разинул рот, и чувствует себя немного подлым из-за того, что не сказал ему, что он действительно довольно предсказуем. — Ну что, пойдем? — О, прямо сейчас? То есть, да, конечно, если это не доставит неудобств. Я не хочу вмешиваться в твои планы или что-то в этом роде… — Не волнуйся, приятель, все в порядке. Пойдем встретимся с твоим другом. Стив выглядит слишком мило со своим щенячьим оптимизмом, когда Гарри запирает магазин и выходит вслед за ним. Предсказуемо, дождь начинает лить почти сразу же, как он ступает на тротуар, и Гарри откидывает голову назад, чтобы окинуть небо пристальным взглядом, прежде чем он призывает свой коленный бандаж и решает, что пусть это не будет плохим предзнаменованием. Стив галантно протягивает Гарри руку, которую Гарри с благодарностью принимает, потому что тротуар все еще довольно скользкий, несмотря на дополнительную устойчивость бандажа, и они проходят пару кварталов на восток до того места, где Стив оставил Баки в машине, как непослушную собаку, пока Стив рассказывает ему краткую историю жизни Баки. Ему промыли мозги, чтобы он стал лучшим и самым грозным убийцей со времен холодной войны. По его венам течет сыворотка суперсолдата, делающая его таким же сильным, как Стив. Периодически его кладут на лед, как тающее мороженое, которое вот-вот испортится. Что ж. Гарри приходилось иметь дело и с худшим. Нечасто, но он может найти опыт, который можно использовать. Баки, что неудивительно, ведет себя рядом с ним настороженно, хотя Гарри отдает ему должное за то, что он не наставил на него пистолет, почувствовав его магию. Однако всю дорогу до дома Сириуса он молчит, и даже негромкий джаз, играющий по радио, не в силах пробить тяжелую неловкость, витающую в воздухе. К сожалению, Сириус не так уж сильно помогает, как Гарри надеялся. — Я не очень хорош в Легилименции, — говорит Сириус, и на его лице появляется искреннее сожаление. — С тех пор как я приехал сюда, я освоил Окклюменцию, и мне ничего не оставалось делать, кроме как не ходить на терапию и работать над блокировкой своего разума. А вот Легилименция… это немного не по мне. Гарри владеет легилименцией лишь в общих чертах — достаточно, чтобы проникать в мысли людей и угрожать одной-двум ведьмам, но явно недостаточно, чтобы помочь суперсолдату с промытыми мозгами. Они оба бросают взгляд через кухонный проем на гостиную, где Стив и Баки сидят так далеко друг от друга, как только возможно, не располагаясь на совершенно разных диванах. Заметив сгорбленные плечи Баки и напряженный рот Стива, Гарри издает мягкий " Muffliato» и вспоминает, что у суперсолдат есть суперслух. — Может, мне спросить Локи? Он все еще не уверен, как вести себя с Локи в ситуациях, связанных с контролем разума, и это единственная причина, по которой он не обратился к нему первым. Сириус, очевидно, разделяет те же опасения. — Не знаю… Временами она немного непредсказуема, не так ли? Нестабильная, правда, но я стараюсь быть вежливым. Гарри делает лицо, которое, несомненно, должно выглядеть очень нелепо, если оно демонстрирует столько противоречивых чувств, сколько у него внутри. Он вздыхает. — Кажется, у меня есть идея, — медленно начинает он. — Посмотрим, была ли она худшей в истории идей, через некоторое время, я полагаю. Сириус, подтверждая истинность девиза «Однажды Мародер, всегда Мародер», слегка маниакально ухмыляется. Гарри посылает Тони своего Патронуса, сообщая, что будет дома поздно, создаёт портключ, а затем убеждает двух почти столетних суперсолдат, что прикосновение пальцев к пустой винной бутылке и засасывание через пространство на другую сторону земного шара — это безопасный способ передвижения. В Катманду холодно, горы покрыты глубоким снегом, город в основном спит. Здесь нет и шести утра, и Гарри обладает лучшими инстинктами выживания, чем явиться без предупреждения в этот нечестивый час. Открыта крошечная лапшичная, единственные посетители — сонный мужчина, сидящий за столом и медленно поедающий исходящую паром миску супа с лапшой, и тревожно-веселый хозяин, слишком яркий и бодрый для любого разумного человека, в то время как гора пытается бороться с самим их существованием. Им приносят пять мисок удивительно ароматной тхукпы — одну для Гарри и по две для каждого суперсолдата. Она блаженно теплая и, к счастью, не требует особых разговоров. Хозяин радостно настаивает на том, чтобы предложить им тарелку момо на пробу, и они берут еще несколько, чтобы съесть на ходу, и еще одну коробку, которую Гарри держит под согревающими чарами. Путь к Камар-Таджу труден, снег становится тем глубже, чем выше они поднимаются, но, к счастью, дождя нет, и Гарри справляется с ним достаточно хорошо для простого волшебника в сопровождении двух суперсолдат. Конечно, он мог бы аппарировать, но с его стороны было бы ужасно невежливо оставлять своих спутников позади, да и никто из них, похоже, не слишком любил путешествия на портключах, чтобы рисковать еще раз. В конце концов, это лучшая идея, так как им удается добраться туда в не слишком разумные 7:30 и обнаружить, что Древний уже ждет их во внутреннем дворике. — Тебя уже ничем не удивишь, да? — добродушно спрашивает Гарри, протягивая коробку с момо в качестве мирного подношения. — Они еще горячие, ты не пожалеешь. Древняя дарит ему одну из своих загадочных улыбок, а затем разворачивается, наклонив голову, чтобы дать понять, что они должны следовать за ней. Гарри закатывает глаза в сторону Стива и Баки, а затем покорно идет дальше, молчаливые последователи следуют за ним. Камар-Тадж стал для Гарри глотком свежего воздуха в первые месяцы пребывания в этой вселенной. После унылых и бесплодных поисков магии он нашел храм в Лондоне, а затем был направлен сюда. Это не его тип магии, но даже эта чужая, не настоящая магия все равно была лучше, чем тот совершенно маггловский мир, в котором он оказался. Монахи и ученики смотрели на него со смесью любопытства и скептицизма, но Древняя, за своей невозмутимой внешностью, предлагала ему столько утешения и знаний, сколько могла. Теперь Гарри считает ее другом, и, хотя она наверняка утверждает обратное, он знает, что она неравнодушна к нему. Они сидят, подают чай, Древняя с упоением поглощает момо, Стив вибрирует от нервного напряжения, Баки смотрит в пол, работая над улучшением своей задумчивой ауры. Гарри откидывается на спинку кресла и обводит глазами комнату, фиксируя все мелкие детали, изменившиеся с момента его последнего визита. Чай, как всегда, потрясающий, приятно согревающий, с легким намеком на вещества, изменяющие сознание. — Итак, — начинает Древняя, облизывая большим пальцем последнюю момо. — Твой разум нуждается в исцелении, не так ли? Баки удивляется, что к нему обращаются напрямую, и становится похож на суриката, который пытается понять, бежать ему или нападать. Стив открывает рот, чтобы вмешаться, но одна приподнятая бровь Древнего — и он со вздохом падает обратно в кресло. В конце концов Баки находит в себе мужество. — Да, мэм. Она сидит, почти не двигаясь, неподвижно глядя на Баки. Тишина распространяется по комнате, проникает в самые кости, заставляя их трепетать. Гарри, хоть он уже и привык к этому, может признать, что все еще чувствует ее влияние и очень рад, что на этот раз не стал жертвой ее пристального внимания. Стив начинает ерзать, его желание защитить друга заметно противоречит тому уважению, которого требует Древняя одним своим присутствием. Гарри откидывается на спинку кресла, делает еще один глоток чая и чувствует, как его мысли приятно уносятся вдаль. В конце концов Древняя хмыкает — низкий, почти незаметный для обычных людей звук. Баки и Стив слышат его совершенно отчетливо, и оба выпрямляются в своих креслах. — Хорошо. Ты останешься здесь, с нами. — Останусь? — И надолго? — спрашивает Стив. Древняя бросает на него взгляд, а затем снова поворачивается к Баки. — Столько, сколько потребуется. Гарри ухмыляется от уха до уха и предлагает им обоим два больших пальца вверх. Пожалуй, в сегодняшнем чае есть не только нотки особых трав, думает он, и ему стоит поспать, пока он не протрезвеет достаточно, чтобы доставить их домой. Он оставит Стива с Вонгом, решает Гарри, считая это лучшей идеей за весь день. Бонусная сцена: Гарри очень гордится своей затеей. В конце концов, он давно планировал эту маленькую месть, и нет лучшего способа закончить их вечеринку по случаю новоселья, чем устроить небольшое шоу. Правда, шоу с рейтингом R, так что Морган уже спит, а ДЖАРВИС присматривает за ночными блужданиями. — Так о чем это все, Гарри? — с любопытством спрашивает Брюс. Они все сидят на заднем дворе, в шезлонгах, на волшебных бревнах и пуфиках, Мстители и Ко. разлеглись и выглядят приятно расслабленными. Лучшего времени для этого и не придумаешь, думает Гарри с немалой долей коварства. Гарри встает перед ними, все смотрят на него, Тони — самый любопытный из всех. Гарри одаривает их всех злобной ухмылкой. — Сегодня вечером я приготовил для вас шоу, — говорит Гарри. Он взмахивает рукой и устанавливает сцену. Позади него материализуется белая простыня, парящая в воздухе по воле его магии. Гарри снова поворачивается к ожидающей толпе, его маниакальная ухмылка все еще на месте. Тони бросает на него обеспокоенный взгляд, но Гарри весело игнорирует его. — Дамы и господа, — торжественно произносит Гарри. Позвольте представить вам уникальный шедевр, которым является Неделя из жизни Мстителей, блестяще написанный и самый высоко оцененный фанфик из всех. Я выучил жаргон, Стив, ты будешь гордиться, — добавляет он, подмигивая. Ухмылка Гарри только расширяется, когда он видит ужас своей аудитории. — Давайте начнем, а? Это прекрасная вещь, если он сам так говорит. Гарри освоил заклинание, которое преобразует написанное слово в картинку, и теперь все могут увидеть, как их магические двойники выполняют всевозможные действия на большом экране. Графика выполнена великолепно, четкая и вполне реалистичная. Гарри, конечно, не полный монстр, поэтому он соответствующим образом размывает все интимные места, когда кто-то сбрасывает одежду, что происходит слишком часто, к его удовольствию. — О, оргия — это моя любимая часть! — возбужденно восклицает Гарри. — Действительно сильное начало. — О боги, нет. — О Норны. — Мои глаза! Тони заставь своего парня остановиться, я никогда не хотел видеть еще одно твое секс-видео, — говорит Роуди. — Эта поза анатомически точна? — спрашивает Пеппер, наклоняя голову в сторону с неподдельным интересом. — Нет! Это самое интересное, — радостно говорит Гарри. — В один момент рука здесь, потом там, а потом каким-то образом к этому примешиваются ноги. — Не понимаю, почему я должна быть всеобщей шлюхой, — безразлично говорит Наташа. — Очевидно, что это должна быть куча Тора. — Сексизм по своей сути, полностью согласен, — серьезно кивает Гарри. Но впереди будет сцена, где ты ебешь Халка массивным страпоном. — Хорошо. Брюс выглядит слишком бледным, даже при тусклом освещении. — Эй, чувак, у тебя есть попкорн? — спрашивает Клинт. Сириус нетерпеливо кивает в его сторону, и даже Мария делает заинтересованное лицо. — Конечно. — Он предлагает немного и Тони, который просто смотрит на большой экран с шоком, написанным на его лице. — Кажется, ты сломал своего парня, — мягко говорит Локи. Тони игнорирует попкорн и слепо машет рукой в сторону Гарри. — Детка, детка, это очень сложное заклинание? Потому что ДЖАРВИС сохранил мои любимые фанфики о Гарри Поттере, и теперь я очень хочу посмотреть фильмы. Но без размытых кусочков! Гарри долго смотрел на него в шокированном молчании, потом покачал головой и пошел обратно в дом. Вот и испортили ему месть, чертовы извращенцы. Теперь Гарри, конечно, придется поработать над ними, потому что как же иначе? Черт возьми, Тони.