* * *
23 января 2023 г., 15:18
Константин Гром не назвал бы себя хорошим человеком. От слова совсем. Да, в нём играла справедливость, однако то, как он этой справедливости добивался оставляло желать лучшего, хотя время, в котором они жили не располагало для снисходительности и доброты. Поэтому когда Гром встречает Федю, искренне удивляется — за маской «плохого копа», которого тот пытался придерживаться, крылось доброе, тёплое сердце.
А вот чему он не удивляется — это Юре. Взбаламученному, громкому, абсолютно вписывающему в настоящее время. Он состоял из противоречий, вечных вопросов, психологических и не только проблем: ничего нового. Эти качества, конечно, больше подходили бы молодому человеку, который стоит только на пути своего становления, но никак не взрослому милиционеру. Поэтому, наверное, Юра и выбрал работу под прикрытием: вечные хаотичные задания, адреналин, что застилал глаза и разум.
У Смирнова желание забыться, не углубляться в эту реальность и делать всё, лишь бы отвлечься. Он вечно крутит свои пистолеты, говорит-говорит-говорит, просит деньги, даже если отказывают, и курит по пачке в день, прожигая скудный остаток денег на вредную привычку. Костя мог бы его упрекнуть, но кто он такой — сам не лучше.
Они оба пахнут сигаретами, но по-разному; у обоих разные методы избежать действительности, но действенные. И в этой разной позиции взглядов они находят друг друга, получая лишь укоризненный взгляд Прокопенко, который прекрасно всё понимает, но ничего не говорит. Сейчас абсолютно не то время, когда их увлечение друг другом бы оценили и одобрили, но кто сейчас не сходит с ума по-своему. Поэтому Федя молчит и даже почти радуется, что Гром наконец-то находит отдушину в этой жизни не только в лице своего сына.
Поэтому когда старший Гром перехватывает Юру в конце рабочего дня за руку и не даёт скрыться в темноте улиц, Смирнов смотрит на него почти смиренно, что удивительно, молчит, и остаётся в руках Константина. Костя же думает, насколько он сейчас выглядит странно и почти глупо, как-то объяснить своё поведение ему трудно, но слов не требуется, Юра понимает и без них. Лишь вперёд подаётся, сам касается губ напарника и ждёт ответа, который приходит быстро. Мужчина отвечает почти яростно, кусая тонкие губы, накрывая волной с головой и не ждёт одобрения.
Костя далеко не хороший человек — он скорее похож на хищника, который если хочет, то забирает; он слишком тонет в своей злобе, отчаянно цепляясь хоть за кого-то. И Юра держит, оставаясь рядом. Юра никуда не уходит.
***
Юра, на самом деле, не хочет стрелять. У Юры внутри все колотится от нервов и боли, а лежащая рука на пистолете скорее просто привычное действие. В этом помещении холодно, морозный ветер забирается под одежду и вызывает волну мурашек, что теряются в какофонии этого бреда. — Ты этого не сделаешь, Юр, — голос срывается, наполняется горьким металлом, что челюсти сводит. — Ты этого не сделаешь. Юра смотрит на него блестящими глазами, которые то и дело возвращаются на кучу с деньгами. Смирнов дышит тяжело, кажется, ещё немного времени и тот рухнет от усталости и кровопотери. Косте не лучше, наркота даёт в голову, и мир перед ним плывёт. Мышцы болят, суставы выворачивает, тело не слушается, и всё летит к чертям. Напарник его не слушает, жажда застилает глаза и разум, отметая остатки адекватности. Костя понимает его, он слишком хорошо его знает, но принимать этот факт не хочет. — Ты арестован, — у Грома голос наполнен болью, такой разъедающий сознание. Он искренне надеется, что Смирнов его услышит, но в ответ слышит лишь: — Тогда стреляй. Никто из них стрелять не хочет. Рука с пистолетом дрожит: и у Кости, и у Юры. По разным или нет причинам сейчас не важно. — Юра, пожалуйста. — Это наш шанс на жизнь, Костя, — напарник поднимает на него затуманенный взгляд. — Понимаешь? У Смирнова глаза как омуты, похожи на бескрайнее море, и не важно, что Костя не видел его никогда. Они блестят в тусклом свете, и кажется, что на них наворачиваются слёзы, но Гром не уверен. Он смотрит с тоской в ответ, и Юра замирает, ища поддержки, но находит лишь боль. — Пожалуйста, — снова повторяет Костя. Он просит выбрать его, выбрать жизнь рядом с ним, в достаточно простой и скромной квартире, но с ним. Это звучит истошно даже в полной тишине, пока этот поток не прерывает не менее истошное «Папа». Костя вздрагивает, сердце пропускает удар, ещё один, и ноги не чувствуют землю. Последнее, что помнит Константин — холодный бетонный пол и глухой стук упавших пистолетов Юры вперемешку с криками и топота спецназа.***
Потолок больничной палаты режет глаза мерзким цветом, в нос бьёт запах лекарств и спирта. Костя никогда не любил больницы, ему было всегда здесь неуютно, но задворки адекватности говорят, что если он тут оказался, то не просто так. Гром-старший тяжело выдыхает и пытается осмотреться, внезапно натыкаясь взглядом на Смирнова. Юра курит в окно, наплевав на все правила медицинского учреждения, молчит и кажется тенью. Костя его не узнает. — Очнулся? — голос Смирнова не похож на его голос, он без привычной придурки и интонации, слишком спокойный и тихий. — Да, — сказать что-то большее Константин не в состоянии. Он не хочет воспринимать произошедшее как действительность, но иного выбора нет. Юра молчит, молчит слишком долго, выкидывает сигарету в окно, вздыхает тяжело и вдруг поднимает на Грома глаза. В них плещется печаль, вина и что-то ещё, чему Костя не знает объяснения, и единственное желание сейчас — это прижать его к себе, провести по жёстким длинным волосам, уткнуться в шею и не отпускать. — Иди сюда, — хрипло просит Костя, и Юра идёт, медленно двигаясь по больничной палате, ставит около кровати стул, садится и смотрит в ответ, так пристально и словно ждёт — наказания, упрёков, ругани. Но чувствует большую тёплую руку поверх, отводит снова взгляд, словно провинившийся котёнок, а в груди Кости сжимается, кажется, остаток сердца. Гром тянется к его лицу, берет пальцами за подбородок, возвращая зрительный контакт. Им больно, они не знают, как начать диалог, он словно сыпется на глазах, но Константин не отступает. — Юра. — Я должен уйти, Кость, — Смирнов, кажется, обречён, он себя винит до мозга костей и понимает это. — Я тебя чуть не убил. — Я тоже, — Гром выдыхает. — Мы оба друг друга чуть не убили. — Но… — Никаких но, Юра, — уже серьёзно говорит Костя. — Скажи, что ты выбираешь: жить в дикой вине или жить со мной? Смирнов опешивает от таких слов, смотрит на Костю неверящим взглядом, а тот в ответ лишь сжимает его руку. Гром не отпускает, не даёт шанса вывернуться. — Так что ты выбираешь? — Костя спрашивает почти ласково, и Смирнов просто падает в его руки, почти плачет от истерики, потому что его сердце выбирает Грома. Все стирается в один момент, и эти тёплые руки, и его голос, и просто всё, что его окружает. — Богатую жизнь я тебе не обещаю, но постараюсь сделать счастливым. — Я уже счастлив. Больше слов не нужно.
