Амарант

— Они здесь. Как и все остальные Гермиона повернула голову к Нарциссе, с этими словами вошедшей в переполненную гостиную поместья Кассиопеи. Собрался весь Пандемониум за исключением Астории, которая не покидала замок из-за недомогания. Следом за ней появились Альфард и держащаяся позади него Амаранта в черных утепленных мантиях. Драко привычно стоял возле камина и потому оказался у них на пути. Теперь они были одной семьей. Альфард и Драко коротко обнялись. Между ними не чувствовалось былого напряжения. Амаранту, однако, он лишь наградил мимолетным взглядом — чуть менее холодным и равнодушным, чем прежде. Гермиона не знала, как относиться к этой подчеркнутой дистанции между ними. Возможно, ему не нравилось, что она и Амаранта выглядят как близнецы. — Здравствуй. — Гермиона поцеловала Альфарда в щеку, когда он наклонился к ней. После к ней подошла Амаранта с очаровательной улыбкой. Поцеловав и ее, Гермиона взяла девушку за руку и усадила рядом с собой на диван. Альфард, как и Драко, занял место у камина. Его взгляд скользнул по висящему над ним портрету Кассиопеи — его матери. — Отлично, все в сборе, — скучающе протянула Пэнси, рассматривая свои острые ногти. — Теперь можем обсудить то, ради чего меня подняли с постели на рассвете? — Северус предупредил нас сегодня утром, — взяла слово Нарцисса. — Готовится нападение на ваш замок. Все случится через три дня. Поэтому… — Поэтому за предстоящие дни мы должны успеть сделать все, чтобы одержать победу, — сурово договорил за мать Драко. — В связи с этим мне есть, что рассказать вам… Пауза, и в гостиную с напряженным видом вошел Эдриан Розье. Видимо, Драко отдал ему приказ войти посредством легилименции. Гермиона насторожилась с приходом дезертировавшего солдата, которому по-прежнему не слишком доверяла. Он казался… неуловимо скользким. И поразительно умным, а острый ум, обращенный против кого-то, всегда представляет большую угрозу. — Повелитель, — поклонился Эдриан, остановившись перед Драко. Амаранта заметно взволновалась с его появлением, за что была награждена взглядом бдительной и внимательной к мелочам Нарциссы со сквозящим в нем мягким укором. — Расскажи остальным то, что я уже знаю, — распорядился Драко тем временем. — Я не был правой рукой Беллатрикс Лестрейндж, — спокойно заговорил Эдриан. — Она держала меня при себе по причине того, что я один из трех живых крестражей. Потрясенное молчание стало ему ответом. — Ты скрывал это? — удивленно повернулась к мужу Гермиона. — Даже от меня? — Чтобы исключить все риски. — Драко хватило совести изобразить сожаление. — Я могу использовать магию разума, чтобы скрыть свое участие. Любой другой мог по неосторожности выдать себя. Слово, жест, взгляд. Беллатрикс ни за что не упустила бы это. — Подождите… — Дафна с нервным смешком вскинула руку. — Получается, Беллатрикс — его хранитель. Как она допустила дезертирство? — Очевидно, для нее это — часть плана, — все так же апатично ответил Эдриан. — Что за план? — Тео озвучил вопрос, который посетил головы остальных. — Беллатрикс уверена, что это контролируемое ею притворство. Она полагает, что я — ее шпион. Для этого и было придумано мое «дезертирство». Между нами есть связь, и это помогает ей держать меня на поводке. Беллатрикс может «чувствовать» меня везде, исключая замок, из-за воздействия Черной Звезды, спрятанной в нем. — Беллатрикс считает, что все обстоит так, — осторожно кивнула Гермиона. — А на самом деле? — Я сменил сторону и работаю на Пандемониум. Повелитель, увидев правду в моих воспоминаниях, приказал продолжать игру и сообщать врагу одобренную им информацию. Беллатрикс знает только то, что не поставит под удар вашу победу. — Но…. — Гермиона искренне не понимала его мотивов. — Ты должен осознавать, что наша главная цель — убить живые крестражи Волдеморта. Если ты с нами, значит, ты жертвуешь собой. Зачем? На Темной стороне ты мог бы прожить долгую жизнь и… — Это не жизнь, — с горечью отрезал Эдриан, и все уставились на него в ожидании пояснений. — Повелитель видел, что я пережил, будучи игрушкой в руках Беллатрикс. Мне от этого не отмыться. И продолжать это я больше не хочу. Не могу. Лучше смерть. Амаранта побледнела от его слов, пропитанных невысказанной болью. Она покосилась на отца, будто умоляя придумать хоть что-то ради спасения парня. Альфард лишь слегка нахмурил брови, заметив ее неравнодушие, и отвернулся. Ничего не поделаешь. Он должен умереть… — Почему именно ты? Что ты вообще помнишь? О причинах выбора Волдеморта, о ритуале создания живых крестражей, который провела моя мать? — Пэнси въедливо посмотрела на Эдриана. — Я не знаю причин выбора Темного Лорда. Единственное воспоминание об этом — я пришел в себя после завершения ритуала, уже с крестражем внутри себя. Деметра помогала мне освоиться в новой ипостаси, но не отвечала на вопросы. В итоге я перестал спрашивать. — Ты знаешь, кто другие крестражи? — Пэнси не отступала. — Нет, это тщательно скрывают. Мы ничего не знаем друг о друге. Но из того, что я слышал, можно сделать вывод, что это женщины. Гермиона задумалась, услышав ответ. Волдеморт позволял хранителям живых крестражей забавляться с ними, если судить по ситуации Эдриана и Беллатрикс. Неизвестно, за кого отвечает Северус, но Антонин… Его тайная связь с той загадочной женщиной по имени Флоренс. Он пошел на все, чтобы уберечь ее, когда Драко нашел воспоминания о ней в его разуме. Что, если она — та самая? — Что ты задумал, Драко? — Нарцисса вернула внимание к сыну. — Раз ты раскрыл нам Эдриана, значит, он больше не вернется к Беллатрикс. А если он — живой крестраж, это непременно вызовет бурную реакцию — и ее, и Волдеморта. У нас не останется времени подготовиться. Обратного пути нет. Отвлекшись от размышлений, Гермиона тоже посмотрела на него. Ее муж выглядел… зловеще с ожесточенной решимостью на лице. — Мы годами планировали, просчитывали шаги и готовились к финалу этой истории. Пришло время действовать. Волдеморт наконец решился пойти в атаку. Осталось лишь ослабить его и обеспечить себе победу. На этот раз он не должен обмануть смерть. Драко сделал выразительную паузу и безжалостно ухмыльнулся. — Предлагаю поохотиться на тех, кто привык быть в роли охотника. Розье поможет нам в этом, но то лишь половина дела. Понадобится приманка.

***

— Ничего не бойся, мы будем рядом. Твой папа тоже, он бы не позволил нам рисковать тобой, если бы хоть немного сомневался в твоей безопасности. Амаранта судорожно кивнула, позволяя Гермионе успокаивать себя. Пэнси держалась поодаль, прислонившись плечом к стене и с безразличием на лице играя с одним из своих кинжалов. Дафна, наоборот, была на взводе и мельтешила у выбитых окон. Малфой Мэнор выглядел ужасно — разрушенный, оскверненный, брошенный умирать в одиночестве. Гермиона испытывала целую гамму чувств от возвращения в это поместье. Здесь ее держали в плену и мучили. Здесь она воссоединилась с Драко. — Успокойся, девочка, — с презрением фыркнула Дафна. — Раз уж Малфой позволил беременной Грейнджер принять в этом участие, значит, бояться нечего. Напомню: этот психопат одержим ею с тех пор, как понял, что у него есть член. — Спасибо, Дафна, — с иронией отозвалась Гермиона. — Ты, как всегда, очень мила. — Больше не шути так, Гринграсс, — протянула Пэнси тоном, полностью лишенным эмоций. — Сломаешь бедной «девочке» психику. — Я уже не ребенок, — смущенно заметила Амаранта. — И знаю, что такое «член». — О, не сомневаюсь, малышка, — хмыкнула Пэнси. — Но юмор Гринграсс настолько плоский и неуклюжий, что может привести к необратимому повреждению мозга. — Ну, Тео мой юмор нравился. — Тогда почему его жена — я? Гермиона переглянулась с Амарантой и закатила глаза. — Будничный разговор слизеринцев. Не обращай внимания. Затем она строго посмотрела на одновременно фыркнувших Дафну и Пэнси. — Сосредоточимся на деле. Когда Беллатрикс явится, сработают Воющие чары. Тогда… Перебив ее, по поместью разнесся громкий вой, напоминающий сирену. Гермиона застыла — озадаченная и застигнутая врасплох. Пэнси, в отличие от нее, мгновенно сориентировалась. Взяла Амаранту за руку, потянула за собой к выходу в коридор и подтолкнула вперед. Девушка исчезла за дверью, и Воющие чары стихли. Дафна, которая до этого морщилась и закрывала уши руками, громко выдохнула. — Прекрасно, я оглохла. — Лучше бы ты онемела. Сказав это, Пэнси наколдовала в воздухе светящуюся проекцию Малфой Мэнора. — Амаранта направляется в спальню, которую когда-то занимала Гермиона. Это здесь. Она указала на одну из комнат, и у Гермионы сжалось сердце от воспоминаний. — Беллатрикс, благодаря Эдриану, думает, что это Гермиона, вернувшаяся в Малфой Мэнор за чем-то, что важно для Пандемониума. Трансгрессировать она могла только в холл — единственное место в поместье, которое мы не закрыли антиаппарационным щитом. Оттуда Беллатрикс и начнет движение, следуя за Амарантой. А мы — здесь. — Да-да, и сможем подловить ее в коридоре третьего этажа, не дав добраться до Амаранты. Мы скрыты от чар обнаружения благодаря принадлежащему Блейзу артефакту, и это позволяет нам воспользоваться эффектом неожиданности, — нетерпеливо закончила Дафна. — Мы уже обсуждали план, разве нет? — Повторила для особо одаренных. — Пэнси не осталась в долгу и резким взмахом палочки уничтожила проекцию Малфой Мэнора. Снова стало темно. — Выдвигаемся. — Нам необязательно было использовать в качестве наживки Амаранту, — посетовала Гермиона, пока они выходили в другой коридор — не в тот, которым ушла девушка. — Ты бы предпочла отсиживаться в безопасности вместо нее? — Голос Пэнси не был раздраженным, скорее на удивление терпеливым. — Подарить ее смерть другим? Вспомнив все, что Беллатрикс сделала с ней в прошлом, Гермиона сжала челюсти. — Вот и ответ, — продолжила Пэнси. — Драко отдал ее тебе, зная, что это должна быть ты. Точно так же, как он захотел прикончить Антонина собственными руками. От мысли, что сегодня они покончат с убийцами, лишившими ее самого дорогого, Гермиона странным образом трепетала. Прежде ей было неведомо это чувство. Жажда крови. Сейчас все было осознанно. Не так, как под воздействием Тьмы. Или, возможно, ее душа настолько тесно переплелась с Тьмой, что она больше не видела различий между эмоциями собственными и порожденными губительным воздействием той. Все те желания, которые прежде приносила с собой Тьма, стали повседневной реальностью. Они никуда не уходили, как яд отравляя разум и тело. Когда внутри тебя прячется такая сила, страх полностью исчезает. Гермиона ничуть не переживала о том, что может пострадать, столкнувшись лицом к лицу с одним из самых опасных и смертоносных предводителей Темной стороны. Она хотела мести. Пролить кровь того, кто пролил ее кровь. Заставить мучиться и страдать. Убить.

***

Беллатрикс, словно почуяв опасность, замерла посреди коридора и обернулась. Ее глаза сузились, обнаружив в его противоположном конце застывшую Гермиону. Она склонила голову набок, как если бы раздумывала над затейливой головоломкой. Затем взмахнула палочкой и убедилась, что перед ней настоящая Гермиона Грейнджер. — Привет, Белла. — Гермиона смотрела на нее с беспечной улыбкой. — Как дела? — Если грязнокровка здесь, кто в ее спальне? — с безумной ухмылкой протянула та. — Я видела, как ты вошла туда. Ты обернулась, показав свое прелестное личико. И это не было ни Оборотное зелье, ни Маскирующие чары. Я в этом лично убедилась. В темных глазах Лестрейндж вспыхнули алчные искры. — Хочешь поиграть? — елейно протянула она. — Хорошо, но обещай не плакать, когда будет больно. Терпеть не могу плачущих людей. Особенно детей. Они всегда плачут. Не дожидаясь ответа, она атаковала Гермиону Круциатусом, но Тьма защитила ту. Алая вспышка заклинания отскочила от окружающего ее невидимого облака. Беллатрикс успела лишь удивленно вскинуть брови, как ей в ответ прилетело Обездвиживающее заклинание. Легко блокировав его, женщина громко расхохоталась. — Это все, на что ты способна, грязнокровка?! — прорычала она, вмиг переменившись. Ей в спину прилетело еще одно Обездвиживающее заклинание. Застыв как статуя с искаженным презрением и ненавистью лицом, Беллатрикс повалилась на пол. Позади нее оказалась Дафна с поднятой рукой, в которой была зажата волшебная палочка. — Сними с нее медальон, — велела Гермиона, приближаясь к ним. Опустившись на корточки, Дафна сдернула с шеи Беллатрикс серебряную подвеску. — Волдеморту не стоит знать о нашей игре. — Гермиона встала над поверженным врагом, продолжая улыбаться. — Медальон был связующим звеном между вами, верно? Тебе следовало быть осмотрительнее, Белла. Не доверять своим чувствам. Глаза той пылали безумием и яростью. — Знаю-знаю, — вздохнула Гермиона с притворным сочувствием. — Он хорош. Красивый, умный. Ты не хотела этого, но привязалась. Стала доверять. Позволила себе эту слабость — влюбиться в своего подопечного. Мне даже жаль все портить. Она слегка наклонилась, понизив голос до доверительного шепота. — Но между нами… Он был обречен с самого начала. Пэнси вальяжно вышла из спальни. Все это время она была рядом с Амарантой, куда переместилась через каминную сеть, открытую для определенных волшебников. — Вы закончили? — Только начали. Ответив, Гермиона распрямилась, но в следующее мгновение Беллатрикс каким-то образом сбросила с себя Обездвиживающее заклинание и атаковала из положения лежа. С мстительной яростью она выкрикнула Убивающее проклятье, направив волшебную палочку прямо на Гермиону. Но и оно не достигло цели. Зеленая вспышка тоже отскочила от нее. Зная, что так будет, Гермиона триумфально улыбнулась. Пэнси вмешалась, выбив оружие из руки ошеломленной неудачей Беллатрикс. — Как это возможно?! — завопила та, но со стоном распласталась по полу, когда Пэнси оглушила ее мощным ударом ботинка по голове. — Почему не обезоружили ее? — процедила она с раздражением. — Гринграсс? Та отвернулась, цокнув языком и сложив руки на груди. — Всегда и во всем виновата я. Проигнорировав ее ворчание, Пэнси повернулась к Гермионе. Ее тон изменился — из пренебрежительного стал серьезным и как будто чуть более мягким. Верховная Жрица есть Верховная Жрица, и Пандемониум помнил об этом. Никто не нападает на лидера. — Что ты хочешь сделать? Гермиона не отрывала взгляда от так легко побежденной Беллатрикс. — Пусть почувствует ту же боль. Она перевела взор на Дафну, и та побледнела, догадавшись обо всем. — Я… В этот момент из спальни выглянула Амаранта, и все взгляды устремились на нее. — Нет, Амаранта, — покачала головой Гермиона. — Уходи, ты не должна этого видеть. — Я не хочу прятаться, словно немощный ребенок, нуждающийся в вашей опеке. — Это не твоя месть, малышка. Да и война, по сути, не твоя. — Пэнси подошла к ней и покровительственно обняла за плечи. — Идем. Папа будет волноваться. Мы обещали ему, что вернем тебя в замок, как только сможем. Провоцировать его — не лучшая идея. Амаранта воспротивилась попытке увести ее, умоляюще заглянув в глаза Гермионе. Та не уступила. — Уходи. Моргнув, Амаранта опустила голову и подчинилась. Они с Пэнси скрылись в бывшей комнате Гермионы, откуда вскоре послышался рев камина. Стало тихо. Гермиона устало, но мягко посмотрела на нервничающую Дафну, когда они остались вдвоем, не считая лежащей у их ног Беллатрикс. — В прошлом ты не колебалась. — Я была завистливой сукой, — поморщилась Дафна. — И я колебалась. Асти — нет. — Я простила вас обеих. Тебе тоже пора простить себя. Возможно, это поможет. Дафна глубоко вдохнула и, направив волшебную палочку на живот Беллатрикс, произнесла сложное заклинание, которое даже Гермиона услышала впервые. Пурпурная вспышка врезалась в тело Пожирательницы Смерти, и та моментально пришла в себя, вскинувшись с оглушительным, протяжным криком боли. Гермиона стояла над Беллатрикс и наблюдала, как та мучается и визжит в агонии, пока проклятие огнем выжигает ее тело изнутри. Она хорошо помнила эту боль. Потому что не испытывала ничего хуже нее за всю жизнь, а ведь ее множество раз пытали Круциатусом. Проклятие разъедало плоть, причиняя ужасающие муки. — Ты помнишь это проклятие, Белла? — Гермиона наложила на нее Заглушающие чары, оборвав вопли, чтобы ее гарантированно услышали. — Наверняка помнишь. Беллатрикс корчилась и, судя по гримасам, все еще кричала, но уже беззвучно. — Оно убило моего сына, — дрогнувшим голосом произнесла Гермиона, и Дафна посмотрела на нее со слезами вины и сочувствия в глазах. — Я потеряла ребенка и думала, что потеряла Драко. Ты сделала так, чтобы он ушел и женился на Астории. Ты лишила меня надежды когда-нибудь стать матерью. Ты забрала у меня все. Беллатрикс едва ли слушала ее, но никому не было до этого дела. Долгожданная месть свершилась. — Я даже не помнила об этом, пока ты жила и верила, что победила. Ты не учла одного… Гермиона почувствовала, что ею завладевает Тьма. Наверняка ее глаза снова заволокла чернота, потому что даже Дафна испуганно отступила. На ее лице появилось опасливое выражение, словно перед ней не подруга, а чудовище. — Уже тогда во мне была Тьма. — На губах Гермионы проступила улыбка не менее алчная и безумная, чем совсем недавно у самой Беллатрикс. — Я не грязнокровка, и родовая магия Малфоев приняла меня как его жену. Исцелила, когда мы с Драко воссоединились. У нас родится ребенок, который уже написал нашу историю. Гермиона опустилась на колени, положив ладонь на покрытую испариной щеку врага. — И в финале этой истории Беллатрикс Лестрейндж умирает от моей руки. Выпустив Тьму на свободу, Гермиона увидела, как Беллатрикс напряглась под ее прикосновением. Вокруг них заклубилась черная мгла, становясь все гуще и гуще. Выпученные глаза Беллатрикс налились кровью, ее лицо стало багровым, а затем… взрыв. Ее голова лопнула от давления и превратилась в сотни окровавленных кусков. Дафна вскрикнула от ужаса, но Гермиона услышала это как сквозь толстый слой льда. Возможно, она дала Тьме слишком много свободы. Ее тело стало ватным. Как будто из него выкачали всю жизненную силу. Во рту появился металлический привкус крови. Похоже, снова носовое кровотечение. Покачнувшись, Гермиона упала бы, но… — Грейнджер! Чьи-то руки подхватили ее, не позволив удариться головой об пол.