Амарант

Их взгляды встречаются, и Драко поджимает губы. — Нет. Наложив на кухню заглушающие чары, Северус вздыхает, будто говорит с упрямым ребенком. — Ты должен положить этому конец, пока не стало слишком поздно, — невозмутимо возражает он. — Я сказал «нет». — Если ты настолько эгоистичен, раз согласен позволить ей страдать из-за нежелания потерять, подумай о себе и родителях. Что дальше? Ты не сможешь держать ее в тайне, пока остаешься рядом. Рано или поздно Темный Лорд узнает. И, поверь, ты будешь умолять о смерти. Но прежде тебя заставят смотреть, как убивают твоих близких. Ее. И ты ничего не сможешь сделать для того, чтобы помешать этому. — Он не узнает, — качает головой Драко и скрещивает руки на груди. — Я не допущу. — Ты не допустишь? — с едкой насмешкой отзывается Северус. — А кто ты, Драко? Сейчас, на данный момент. — Мужчина дожидается, когда крестник посмотрит на него — и тот смотрит, исподлобья. — Никто. У тебя нет влияния, нет полезных связей. Ты простой солдат, несмотря на свою фамилию. Я бы даже сказал солдат с довольно жалкой репутацией, за что тебе следует поблагодарить Люциуса и его ошибки. Надменно фыркнув, Драко снова отворачивается, но ему нечем возразить. — Я спрячу ее. И, пока она будет в безопасности, стану тем, кто способен защитить семью. — М-м. — Северус наблюдает за ним с сочувственным раздражением. — У тебя есть потенциал. При желании ты можешь занять значимое место среди Пожирателей Смерти. Превзойти даже самых безжалостных убийц. А ей понравится такая жизнь? Быть запертой в четырех стенах, медленно сходить с ума в одиночестве, пока ты сражаешься и убиваешь всех, кого она когда-либо любила. Этого ты хочешь для нее? Драко морщится от доводов, причиняющих боль из-за неприкрытой честности. — Или для вас двоих будет лучше отпустить прошлое? — продолжает настаивать Северус. — Облегчить ее боль. Дать ей шанс на счастливую жизнь. Да, возможно, с кем-то другим. Без тебя. Чем ты готов пожертвовать ради ее счастья, Драко? — Всем! — огрызается тот и рывком встает с табурета. — Но разве это честно по отношению к ней? Я отберу у нее право выбора. Ее воспоминания, ее чувства. — Зато спасешь жизнь. По-твоему, что важнее? Ответ очевиден. Гермиона не может сдержать слез, видя опустошение и смирение на лице молодой версии мужа. Что бы они не обсуждали дальше, Драко вырезал это. Гермиона ощущает недовольство из-за его скрытности. Очередная склейка, и Драко вновь стоит на коленях возле дивана, где лежит уже спящая Гермиона из прошлого. Он нежно касается ее щеки и жадно рассматривает, будто запоминая ее лицо, впитывая каждую черту. Затем поправляет упавший ей на лоб каштановый локон. Девушка хмурится и вздыхает сквозь сон. — Я не уверен, что сделаю все правильно, — хрипло шепчет Драко, обращаясь к застывшему позади него крестному. — Что, если я нанесу вред ее разуму? — Постарайся, — сухо отвечает тот. Сглотнув, Драко наклоняется к жене и соединяет их лбы. — Грейнджер. — Он зажмуривается и уже через несколько секунд медленно возвращает над собой контроль. Отстраняется, чтобы пробормотать: — Ты бы убила меня, если бы узнала об этом. Но ты никогда не узнаешь… Он переплетает их пальцы и мгновение любуется кольцом леди Малфой, которое сияет на ее левой руке. — Станет легче, любимая. Боль уйдет, и я тоже. Как ты и хотела. — Не драматизируй, Драко. Это не похороны, — встревает Северус. — Ты просто удалишь воспоминания, причиняющие боль, и отойдешь в сторону, чтобы позволить ей жить своей жизнью. Лучшее, что ты можешь ей предложить. — Закрой рот, будь так любезен, — цедит Драко. — Это моя жена, и я буду драматизировать сколько угодно, раз уж вырезаю себя из ее памяти. — Советую снять его. — Северус игнорирует предупреждение, рассматривая перстень с изумрудом. — Оно может все испортить, а тебе проще и безопаснее, чтобы кольцо леди Малфой носила та, с которой ты проведешь оставшуюся жизнь. Светская жена. — У меня была и всегда будет только одна жена, и кольцо останется у нее. Какая-то мысль вызывает у него саркастическую усмешку. — Она будет принадлежать мне, даже когда забудет об этом. Северус закатывает глаза. — Соберись. Ты должен вернуть ее в Хогвартс и замести следы, пока еще есть время. Следует заткнуть рты тем, кто знает слишком много, чтобы это не всплыло в самый неподходящий момент, когда вскоре вернешься в Малфой Мэнор. — Я разберусь. Занимайся своими делами. Недолгое молчание. Наконец сделав глубокий вдох, Драко неохотно разъединяет их с Гермионой ладони, в последний раз касается ее безмятежного лица и направляет на нее подрагивающую волшебную палочку. Он хмурится с мрачной решимостью, а после одно-единственное слово разделяет их, не оставляя пути обратно: — Обливиэйт. Ее потянуло на поверхность, и Гермиона вынырнула из воспоминания, отстранившись от омута памяти. — Все хорошо? — обеспокоенно подался к ней Драко и положил руку на шею сзади. — Не знаю, — призналась Гермиона, позволив мужу притянуть ее к себе. Она положила голову на его теплое плечо и прикрыла веки, восстанавливаясь. — Ты показал лишь урывки. — Как и предупреждал. — Драко, все это слишком поверхностно. Что дальше? Ты подправил мне память, и я… Что? Вернулась к той версии себя, которой была до нас? Как будто ничего и не было? Как ты пережил это? Он выдохнул, явно не желая вдаваться в подробности. — Ты вела себя как Гермиона Грейнджер, никогда не любившая Драко Малфоя. Очевидно. Снова уверенная в себе, снова бросающая на меня презрительные взгляды, когда я попадался на глаза. Ни следа горя. Спустя несколько недель Снейп убил Дамблдора, когда впустил Пожирателей Смерти в Хогвартс. Началась война, и ты скрылась в неизвестном направлении с Поттером и Уизли, а я вернулся в Малфой Мэнор. Я уже рассказывал, что подумывал о самоубийстве… Гермиона подняла голову с плеча мужа, чтобы с нежностью прикоснуться к его щеке. — И тогда Снейп отвел тебя на могилу женщины, которую не сумел спасти? Я помню, ты рассказывал. — Да, Снейп привел меня в чувство, показав могилу Поттеров. — Поттеров? — обескураженно переспросила Гермиона. — Он всю свою жизнь любил Лили Поттер, но их пути разошлись еще в юности. Я не знаю всей истории, но Снейп стал тем, кто по случайности подставил Поттеров под удар. Из-за него Волдеморт узнал о пророчестве. Так что… Снейп просто напомнил мне, что ничего не кончено, если я хочу, чтобы ты оставалась в безопасности во время войны. И был прав. Я бы вытерпел что угодно, пока ты жива и здорова. Прости, что не стал показывать это в воспоминаниях. Слишком личное — и для него, и для меня. Гермиона кивнула с нежным пониманием в глазах. — Сделка с Грюмом? — Она без труда догадалась о дальнейших событиях. — Но прежде ты попытался найти меня, верно? И нашел — с помощью магии крови. — Я хотел убедиться, что ты в порядке, и оберегать на расстоянии, пока мы с остатками Пандемониума ищем выход — согласно новому плану. Но Грюм помешал этому, узнав о нашем браке и увидев возможность использовать меня. — Остальное мне известно. Годы военных действий, пока меня прятали под предлогом необходимости оберегать того, кто отвечает за стратегическое планирование, а ты работал двойным агентом и продолжал искать меня одновременно с ведением расследования о живых крестражах Волдеморта. Драко вдруг замялся. Сомнения в том, стоит ли ему говорить о чем-то, были очевидны. — Что? — нахмурилась Гермиона. — Ты что-то скрываешь от меня? — Полагаю, рано или поздно я должен был рассказать, — вздохнул Малфой, опустив глаза. — Признаюсь, было время, когда я считал, что тебе лучше не знать об этом. Но, вероятно, будь я на твоем месте, то предпочел бы знать правду, даже если она мучительна. Это одна из причин, почему я искал тебя, желая защитить. Не зная, что ответить, Гермиона обеспокоенно ждала продолжения. — Я подготовил еще одно воспоминание. — Сказав это, Драко со вздохом смирения извлек его из своего разума и бросил в омут памяти. — Но предупреждаю — оно наихудшее из всего, что я обязан был рассказать тебе. Это произошло уже после того, как я подправил твою память. Ты ничего не знала о случившемся. — Но что еще могло произойти? — Да, казалось, что хуже уже некуда, но… — Ее муж безрадостно покачал головой и, подумав, взял ее за руку. — Если ты не готова, мы подождем. Или вообще откажемся от этого. Решение за тобой, Грейнджер. Крепче сжав его ладонь в своей, Гермиона повернулась к омуту памяти и, не дав себе даже обдумать это решение, окунулась в воспоминание. — Мистер Малфой. — Северус, тогда еще профессор, не глядя зовет крестника, пока остальные ученики Гриффиндора и Слизерина покидают его класс по окончании урока. Он вдумчиво просматривает стопку пергаментов в своих руках. — Задержитесь. Гермиона из настоящего успевает заметить, как тоскующий взгляд Драко вскользь касается ее молодой версии, прошедшей мимо него с откровенным презрением на лице. В дверях Рон кладет ладонь на ее талию, ненавязчиво направляя. Драко мрачнеет и отворачивается, чтобы приблизиться к преподавательскому столу. — Чем могу быть полезен, профессор? — со сдерживаемым раздражением говорит он. Тот неспешно убирает пергаменты, вооружается волшебной палочкой и накладывает несколько чар на кабинет для обеспечения конфиденциальности. Драко напрягается, ожидая объяснений. — Ты должен взять себя в руки. Малфой со злостным смешком отворачивается. — Что это, очередная воспитательная беседа? Прогулки на кладбище оказалось недостаточно? — Вступление, — удивляет его Снейп, поднявшийся на ноги. Обходя стол, он снова говорит, заметно осторожничая, что ему несвойственно: — Пообещай, что не станешь совершать ошибки, и я поделюсь с тобой тем, что знаю. Драко внимательно смотрит на него, осознав серьезность ситуации. — Говори, — требует он. Его крестный молчит, не сводя с него пустых черных глаз. Выдохнув, Драко сдается: — Обещаю. — Мне стало известно, что мисс Гринграсс — примечательно, младшая — на днях отправила письмо человеку по имени Антонин Долохов. У него… интересная репутация. Наверняка слышал о нем. — Драко угрюмо кивает. — Поскольку я отслеживаю корреспонденцию, отправляемую в Малфой Мэнор — не спрашивай, зачем — я лично читал это письмо. Просматривающая воспоминание Гермиона прищуривается. — Что ей от него понадобилось? — Глаза Драко леденеют от нарастающей ярости. Помедлив, Северус растянуто произносит: — Полагаю, месть. Мисс Гринграсс, если говорить кратко, предложила выполнить кое-какую работу в обмен на щедрое вознаграждение. — Это связано со мной? — равнодушно спрашивает Драко, но, не получив ответ, разом бледнеет. — С Грейнджер? — Заказ на убийство с условием применения особой жестокости. Мистер Долохов с радостью согласился, ведь, как тебе наверняка известно, он испытывает особую заинтересованность в мисс Грейнджер после того, как чуть не убил ее в Отделе тайн. Вероятно, жаждет закончить начатое как одержимый психопат, кем он несомненно и является. Гермиона ошеломлена не меньше Драко. Астория пошла на такое? — Когда? — срывающимся голосом уточняет Малфой. — Ты пообещал сохранять хладнокровие. — Да пошел ты! — Прорычав это, Драко срывается к двери. — Советую послушать то, что я хочу предложить, — останавливает его голос крестного. Замерев у порога с тяжело вздымающейся грудью, Драко сжимает челюсти. — То, что я скажу дальше, строго конфиденциально. Ты — природный окклюмент, так что мои тайны останутся тайнами, пока ты сам этого желаешь. Иначе бы я не рискнул. Помни, Драко — ты не герой. Когда все начнется, ты вернешься в Малфой Мэнор, примешь Темную Метку, женишься на мисс Гринграсс и будешь преданно служить делу Темного Лорда. Тишина. — Прекрасно, — цедит Снейп, не получив возражений. — В конце следующей недели Хогвартс подвергнется атаке. И я буду тем, кто впустит в замок Пожирателей Смерти, потому что мне доверена… особая миссия. Убийство Альбуса Дамблдора. Драко вздрагивает и оборачивается, чтобы с недоверием взглянуть на него. — Для мистера Долохова, который тоже участвует в нападении, это шанс. Твоя задача — не дать ему добраться до мисс Грейнджер. После того, как выполню приказ, я уведу Пожирателей Смерти из замка. Ты отправишься вместе с нами. Драко не возмущается. Он сосредоточенно обдумывает это, а после… кивает. — После нашего ухода… Что будет с ней? — Полагаю, всем известная троица скроется, если они хоть немного соображают. Мисс Грейнджер, как я ожидаю, позаботится о своих менее… осторожных друзьях. Их примет Орден. — Орден, — с презрением выплевывает Драко. — Значит, я не буду знать, где моя жена и что с ней происходит. — Вряд ли, учитывая твой будущий карьерный путь. — Снейп реагирует едкой иронией. — Как мы решили, это к лучшему. Малфой оценивающе смотрит на крестного, и тот, заметив это, вскидывает бровь. — Ты отслеживаешь корреспонденцию, отправляемую в Малфой Мэнор. — И? — Темный Лорд слишком параноидален, чтобы поручить это кому-то. Он бы предпочел держать это под личным контролем. Много знаний — много власти. И большие риски. Северус едва-едва усмехается. — Молодец, Драко. Я прав, у тебя есть потенциал. — На кого ты работаешь? — На себя, — следует невозмутимый ответ. Драко тихо хмыкает, без капли веселья. — Не советую идти моим путем. — Снейп словно читает его мысли. — У меня нет выбора, — пожимает плечами Малфой. — Я могу стереть себя из ее памяти, но никогда не брошу на произвол судьбы, учитывая, кто ее окружает. Орден посылает в сражения детей, потому что больше некого. Если Дамблдор умрет, во главе Ордена наверняка окажется сбрендивший Грюм. А на подхвате — высоконравственный Люпин, который пожертвует всем ради «общего блага». Не говоря уже о Поттере и Уизли. Безмозглые идиоты с комплексом неполноценности. Эти личности — не те, кому я мог бы доверить жизнь своей жены. — Представь, каково сотрудничать с ними, будучи связанным по рукам и ногам. Ты должен понимать, насколько это… изматывающе. Темный Лорд не терпит ошибок, Драко. Тот отвечает взглядом исподлобья. — Ты пошел на это ради нее? Молчание. — Почему думаешь, что я поступлю иначе? Склейка. Они проносятся по замку словно вихрь, несущий разрушения. Устраивают бардак в Большом Зале, поджигают портреты в коридорах и преследуют с криками убегающих учеников, сражаясь с защищающими их преподавателями и старостами. Драко ничего не предпринимает, как обещал Северусу. Он просто следует за будущими соратниками и остается в тени, под чарами маскировки, чтобы держать Антонина под наблюдением. Вскоре тот улучает момент, чтобы отделиться от остальных Пожирателей Смерти, направившихся на Астрономическую Башню. Драко идет за ним. Предугадав маршрут Долохова, явно держащего путь в Башню Гриффиндора, к ней, Малфой опережает его. Затаившись в нише, он выжидает и пользуется эффектом внезапности, чтобы грязно — со спины — оглушить Пожирателя Смерти. После забирает у него волшебную палочку. Никакого поединка, никаких эмоций. Только хитрость и осторожный расчет. Антонин косит на него глаза, когда Драко встает над ним и без всякой жалости наступает ботинком на лицо. — Ничего личного, приятель, — ухмыляется Драко, наслаждаясь ситуацией, но вместе с этим на его лице можно заметить тлеющую злость. — Я знаю, чего ты хочешь. Ты не слишком осторожен с ведением переписки, знаешь? Убрав ногу с лица поверженного противника, Драко слегка наклоняется к нему. — И я хочу, чтобы ты запомнил раз и навсегда — эта грязнокровка принадлежит мне. Гермиона понимает, что он пытается очертить границы на будущее, не вызвав подозрений. — Можешь забыть о своих извращенных фантазиях. Немного позже, когда все стихнет, я поставлю на нее метку, настроенную на отпечаток твоей магии. Приблизишься к ней, и я узнаю об этом. Спросишь, что тогда? Драко распрямляется и направляет на него свою палочку. — Круцио. Антонин, все еще оглушенный, не может даже кричать и биться в агонии, но его выпученные глаза затуманивает боль. Когда пытка наконец прекращается, Драко выжидает лишь несколько секунд и повторяет мучительное заклятие. Гермиона благодарна за то, что от нее скрыли, как все происходило. После очередной склейки Драко опускает палочку и видит, как закатываются глаза истерзанного мужчины у его ног. Тогда он, видимо, решает, что этого достаточно для слома барьеров окклюменции, потому что произносит: — Легилименс. Что бы он ни делал, это длилось достаточно долго, чтобы Драко подправил воспоминание. Закончив, он садится на корточки перед Долоховым и бьет его ладонью по лицу, приводя в чувство. — Теперь у меня есть несколько твоих воспоминаний, которые сгодятся в качестве основы для обвинений. И, если ты перейдешь обозначенную мной черту, я предоставлю их Темному Лорду как доказательства чужих свидетельств о твоем предательстве принципов чистоты крови. Как бы ты не отрицал это, его доверие пошатнется, и он будет пытать тебя куда дольше, чем я, чтобы отыскать правду. А ты далеко не самый верный последователь его идеологии. Столько любви к маглам. Скольких ты трахнул, не побоявшись замараться? Я насчитал тридцать восемь женщин, и это я лишь слегка заглянул в твой больной разум. Малфой ласково посмеивается. — О, и я нашел кое-что о твоем славном времяпровождении с этой очаровательной грязнокровкой, Флоренс. Она дорога тебе, верно? Держишь в своем поместье, кладешь в свою постель. А эти заверения в том, что ты никому не позволишь притронуться к ней… Долохов постепенно приходит в себя, пальцы на его правой руке дергаются. — Я могу понять, — с усмешкой продолжает Драко. — Мы оба жаждем то, что должны ненавидеть. Но мне не нравится, что ты тянешь руки к моей собственности. Поэтому предлагаю заключить сделку. Ты держишься подальше от Грейнджер, а я, так уж и быть, храню твои грязные секреты. Согласен? Мгновение, и Антонин слабо моргает. — Отлично. О том, что произошло здесь, будем знать только я и ты. Воспоминание об этой приятной встрече защищено моей магией. Чтобы взломать его, Темному Лорду пришлось бы взломать мой собственный разум. Но он не станет этого делать. Я не дам ему повода. Он будет доверять своему самому преданному и эффективному слуге. Выдохнув, Драко поднимается и небрежно швыряет на пол вражескую палочку. — Скоро увидимся. Приглашаю на церемонию принятия мной Темной Метки. Гермиона готова покинуть воспоминание, но с изумлением обнаруживает еще одну склейку. Драко — уже в мантии Пожирателя Смерти — трансгрессирует на белое крыльцо ее собственного дома, и сердце Гермионы пропускает удар. Держа наготове палочку, он взбегает по лестнице и на миг замирает, когда видит, что входная дверь приоткрыта. Гермиона следует за ним и приходит в ужас от того, во что превратилось место, где она выросла. Все разрушено. Выходит, она поступила правильно, когда, рискнув, стерла родителям память о себе и вынудила их покинуть страну с началом войны. Эта жертва спасла их жизни, пусть и лишив саму Гермиону семьи. — Твою мать. — Драко тем временем проходит по тому, что когда-то было гостиной, пробираясь к лестнице. Гермиона легко следует за ним — проходит сквозь преграды, оказывающиеся на пути. Второй этаж выглядит не лучше. Она сжимает губы, когда через приоткрытую дверь в свою комнату видит хаос. Драко спешит именно туда и, замерев на пороге, напряженно осматривается. Его взгляд цепляется за записку, прикрепленную в центре пробковой доски с вырезками из журналов, постерами и семейными фотографиями. Она написана… кровью? Сердце Гермионы неистово бьется в груди, когда она читает записку. «Квиты». Что это означает? Почему дом ее родителей разрушен? Кто это сделал? И откуда взялась кровь, использованная для написания странной записки? Ее мозг отчаянно отвергает все варианты, связанные с родителями. Нет. Они уехали, они в безопасности и даже не подозревают об ее существовании. Драко, очевидно, что-то понимает, потому что в тот же момент трансгрессирует. Сразу после склейки Гермиона обнаруживает себя в незнакомом месте. Кажется, это подвал какого-то дома. Она с дрожащим выдохом замечает молодую версию своего мужа. Он неподвижно стоит над двумя длинными мешками, пропитанными кровью. Его опущенная рука сжимает палочку с зажженным Люмосом. Ее ноги становятся ватными, когда Драко садится на корточки, чтобы стянуть мешковину и увидеть то, что за ней скрыто. Но ее муж из настоящего не дает ей задержаться в этом моменте. Он почти сразу обрывает воспоминание и предлагает ей другое. Словно пощадив ее чувства и скрыв от нее нечто по-настоящему страшное. Гермиона не может сдержать слез ужаса и потрясения, когда они оказываются в Лоустофте. Она хотела бы отрицать очевидное и дальше, но безжалостное осознание все равно настигает ее. Ночь. Безлунная и холодная ночь, в которой слышно лишь вой ветра и шелест волн. Драко стоит и опустошенным взглядом смотрит на две могилы, в которых покоятся те же окровавленные мешки. Трупы. Их тела, вероятно, изуродованные до неузнаваемости, если ее муж даже не стал вытаскивать их из уважения. Гермиона оседает на колени и зажимает ладонью рот, чтобы заглушить вырывающиеся из нее рыдания. Все эти годы она думала, что ее родители живы и здоровы. Что они перебрались в Австралию — как можно дальше от угрозы. Она думала, что спасла их. Но кто-то вмешался. Кто-то убил ее родных, едва она подправила их память и исчезла, чтобы принять участие в войне магического мира. — Прости, — хрипло произносит Драко, вероятно, обращаясь к ней. — Я должен был включить их в сделку. Он воспользовался тем, что я упустил это из виду. Гермиона с трудом подавляет рыдания и переводит взгляд на покрытую пожухлой травой землю перед собой. Антонин Долохов. В отместку за неудачу он убил ее родителей. Она поняла, что вернулась в реальность, когда над ней нависло лицо повзрослевшего Драко. Он был встревожен. Что-то говорил, но она не слышала. Ее раздирала боль, слишком много боли, а из груди рвались безутешные рыдания. Истерика. — Грейнджер! — Сквозь толщу воды, под которой она тонула, к ней наконец пробился далекий голос Драко, и судя по всему он пребывал в ярости. Его лицо было все еще обращено к ней, когда он рявкнул: — Стикс! Умиротворяющий бальзам, быстро! — Нет! — Гермиона начала извиваться, чувствуя, что сильные руки держат ее запястья. — Гермиона, прекрати, — практически умолял ее муж. — Я с тобой, постарайся успокоиться. — НЕТ! — Это было настолько громко, что ее горло засаднило. — Отпусти меня! Они продолжали бороться, хотя Драко едва ли вкладывал в это хоть сколько-нибудь значительные силы. Вернулась Стикс, и совместными усилиями им удалось влить ей в горло несколько капель Умиротворяющего бальзама. Постепенно ее тело обмякло, а разум погрузился в состояние безмятежной пустоты. Гермиона была прислонена к теплой груди Драко, и он нежно поглаживал ее по спине, положив подбородок на ее макушку. Буря улеглась, оставив осадок. — Ты скрывал это… — невнятно пробормотала она. — Да. — Не отпирался. — Он убил их. Антонин Долохов убил их. Вздох. — Прости меня, — прошептал Драко, крепче прижав ее к себе. — Это моя ошибка, я должен был подумать об этом… — И ты не отомстил? — На тот момент у меня не было достаточно влияния и связей, что бы я ни говорил. Но Долохов понял, что из-за тебя я пойду на крайние меры. Я знал о Флоренс, его собственном слабом месте. Он боялся рисковать. Не проявлял одержимости тобой открыто. Годами мы балансировали на грани, опасаясь и сдерживая друг друга. Гермиона не хотела обвинять Драко. Ничего не хотела. Потому что все ее мысли были направлены на ненавистного убийцу, который по-прежнему охотился за ней. Конечно, сейчас он едва ли представлял для нее угрозу. Однако продолжал жить и убивать. Безнаказанный. — Могилы в Лоустофте. Почему Нарцисса сказала мне, что они принадлежат эльфам? — Потому что я убедил ее в этом. Гермиона долго молчала, прежде чем потребовать: — Я хочу к ним. Мускулистое тело Драко под ней заметно напряглось. — Грейнджер, я не думаю, что… Собравшись с силами, она отодвинулась и заглянула ему в глаза. — Я должна. Конечно, он уступил. Уже через несколько минут Гермиона опиралась на мужа, закутанная в утепленную мехом мантию, и печально созерцала два заросших травой холмика возле Лоустофта. Солдаты Пандемониума контролировали территорию на случай вражеского нападения, а неподалеку от могил ожидала командующая ими Пэнси. — Драко… — Да? Гермиона не отводила глаз от могил своих родителей. — Я больше не хочу ждать. Прежняя Гермиона — та наивная и твердо верящая в победу добра девушка, не знающая правды — ужаснулась бы, увидь себя сейчас со стороны. Ее глаза заволокла чернота, а губы исказила жестокая улыбка. Тьма наконец поглотила последний нетронутый кусочек ее души. Кусочек, преисполненный любви к семье и робкой надежды, что однажды они воссоединятся. Надежда умерла сегодня. — Они тоже умрут. — Ее голос был удивительно спокоен для такого обещания. — Те, кто забрали у меня все, чем я дорожила. Лестрейндж. Долохов. Она ухмыльнулась шире, с большей злобой. — Волдеморт. Гермиона вскинула голову, чтобы увидеть лицо мужа. Он слушал, не перебивая. Не осуждая. — Я больше не хочу ждать, — с нажимом повторила она. Драко наклонился и поцеловал ее в висок, ничуть не встревоженный услышанным. — Как пожелаешь, любимая.