Амарант

Драко тяжело воспринял гибель крестного. Надолго замолчал, смотря на его останки. Не отвечал даже ей. Гермиона терпеливо выждала некоторое время, но больше не могла молчать. — Ты уверен? Держась за руку мужа, она с печалью заглянула ему в глаза. Они стояли над тем, что осталось от тела Северуса. Инферналы пожрали его, но он успел уберечь себя от мучительной смерти. Перерезал сам себе горло. Пророчество, предрекшее ему такую участь, сбылось. — Он хотел, чтобы его тело сожгли, — пустым голосом произнес Драко. — Никакой могилы. Сделав глубокий вдох, он отступил от жены и поднял руку с палочкой. Даже не дрогнул, когда порожденный его магией огонь стал жадно поглощать то, что осталось от Северуса. Затем отвернулся и пошел прочь. С сожалением посмотрев на пожарище, Гермиона отправилась следом. Им приходилось идти на огромные жертвы ради того, чтобы победить в войне и спасти этот мир. И самая главная жертва с их стороны еще только предстояла… Перечеркивала все, чего она хотела. Печалясь, Гермиона с трепетом прикоснулась к своему животу. Кассиопея ускользнет от них в прошлое, а они… Что будет с ними?

***

Антиаппарационный щит был взломан, и они с Драко беспрепятственно трансгрессировали в замок — в единственную используемую гостиную. Альфард все еще был здесь и вдумчиво наблюдал за тем, как Дафна суетится вокруг Астории, все еще пребывающей без сознания. Он повернул голову на появившихся Драко и Гермиону. Ясный взгляд его темных глаз прошелся по последней. — Ты в порядке? — Да, благодаря Драко. — Я знал, что он не позволит навредить тебе, — усмехнулся Альфард в ответ на невысказанный упрек и сверился с наручными часами. — Если это все, мне нужно вернуться в Орден. — Амаранта в безопасности? — с легким беспокойством в голосе спросила Гермиона. — Ей же лучше, если это так, — вздохнул Альфард, вызвав ее улыбку. — Буду нужен — зовите. Он наклонился, дав Гермионе возможность поцеловать его в щеку. Затем хлопнул по плечу Драко и аппарировал. Дафна обернулась и с тоской посмотрела на то место, где он только что стоял. Гермиона могла понять ее чувства. Альфард даже не попрощался с ней, будто они — чужаки. — Стикс, скорее! — прикрикнула на появившуюся эльфийку Дафна. — Она истощена. Помоги ей! Драко равнодушно отвернулся от сестер Гринграсс и поправил локон у виска жены. — Ты не будешь возражать, если я немного побуду один? Где-нибудь… не здесь. Он все еще переживал смерть своего крестного. Гермиона кивнула, нежно коснувшись его груди. — Да, конечно. Я буду в лаборатории, займусь вычислениями и изучением. Нужно выяснить, как использовать маховик времени Кассиопеи, чтобы избежать ненужных проблем. Скупо кивнув, Драко в тот же миг трансгрессировал. К его возвращению Гермиона начала волноваться. Она давно уже переместилась в их спальню. Драко появился по центру комнаты и слегка покачнулся. Его лицо было опустошенным, но все напряжение ушло. Гермиона пригляделась к нему, сидя на краю кровати уже в ночной сорочке. — Малфой, сколько ты выпил? Громко вздохнув, он поплелся к ней и опустился на колени. Обхватив руками ее обнаженные бедра, Драко уткнулся в них лбом и невнятно ответил: — Слишком много. Уже жалею об этом… Слабо улыбнувшись, Гермиона погладила его по мягким волосам цвета платины. — Чем от тебя пахнет? — пробормотала она и почувствовала, как муж напрягся. — Розмарин? — Я… споткнулся и упал в кусты. После недолгой паузы, понадобившейся, чтобы представить это, Гермиона негромко рассмеялась. Простонав, Драко потерся лбом о ее ногу. Кажется, ему действительно было очень плохо. — Я, конечно, не собираюсь брать на себя роль твоей мамы… — Учитывая, о чем я сейчас думаю, это радует. Фыркнув, Гермиона продолжила: — Ты не должен бродить где-то в одиночестве и в стельку пьяный, пока мы все под угрозой. Будто и не слыша выговор, Драко начал рассеянно целовать ее бедра. Затем вдруг встал с колен и попытался поднять жену, но не удержал — под ее писк и его стон они повалились на кровать. Поморщившись от тяжести распластавшегося на ней большого мужского тела, Гермиона все равно обняла мужа за плечи, когда он возобновил поцелуи — теперь уже на ее шее и ключицах. Драко что-то бормотал между поцелуями, почти благоговейно и в то же время собственнически. «Грейнджер». Он повторял ее фамилию. Ее глаза наполнили слезы. — Все хорошо, — успокоила Гермиона и мягко улыбнулась, когда Драко поднял голову. — Грейнджер, — повторил он, зачарованно смотря ей в глаза. Раздался стук в дверь. Гермиона вздрогнула от неожиданности, а Драко с выдохом уронил голову ей на плечо. — Повелитель? — послышался боязливый голос одного из его сопровождающих. — Я занят, — раздраженно крикнул Драко, затем все же спросил: — Что у тебя? — Миссис Нотт велела доложить вам об инциденте в Уилтшире. Гермиона нахмурилась, а в это время муж слез с нее, кое-как поднялся с кровати и заглянул в принадлежащую ему тумбочку. Он что-то выпил и встряхнул головой. Чтобы отрезветь? — Скоро буду, — бросил Драко помощнику и, обернувшись на лежащую в постели жену, резко смягчившимся тоном проговорил: — Прости, любимая. Я узнаю, в чем дело, и вернусь. — Я тоже пойду. Драко закатил глаза, не дав ей сесть. — Спи, Грейнджер. Тебе нужно больше отдыхать. Я разберусь. — Но… Наткнувшись на его усталый взгляд, умоляющий послушаться, Гермиона сдалась. — Хорошо. Но я буду ждать тебя, чтобы выяснить, что произошло. Драко, как и обещал, вернулся довольно скоро и озадачил ее новостями. Уилтшир наводнили инферналы, ставшие настоящим бедствием. Ему пришлось направить туда часть армии накануне решающего сражения, чтобы нейтрализовать угрозу. Гермиона не смогла заснуть до самого рассвета, мучаясь чувством вины и страхом, ведь это ее магия породила чудовищ. Ей нельзя больше выпускать на волю Тьму.

***

— Хранители мертвы, — объявила Гермиона наутро, когда все собрались для обсуждения дальнейших действий. — На очереди — живые крестражи. Мы знаем о двух. Эдриан и… Астория. Упомянутая девушка стойко встретила на себе сочувственные взгляды. Дафна смотрела в одну точку, сидя рядом и сжимая руку сестры в своей. Она все еще не смирилась с тем, что потеряет ее. Еще одним человеком, тяжело воспринявшим эту новость, стал Грегори. Он годами безответно любил Асторию. После ее возвращения из плена не было и речи о каких-то ухаживаниях — она была сломлена и вряд ли захотела бы даже думать о мужчинах в ближайшие несколько лет. Но теперь у них не было даже этой возможности. Ни единого шанса на счастливый для обоих исход. — Третий предстоит найти, — продолжила Гермиона после заминки. — Для этого, как мы выяснили, необходимы Черная Звезда и магические субстанции, использовавшиеся при создании крестражей. — Что насчет той маглорожденной, Флоренс? — подала голос Пэнси. — Мы лишь знаем о ее связи с Долоховым, — ответил Драко. — Я не смог найти в его разуме подтверждение тому, что именно она — крестраж. Вероятно, Волдеморт позаботился об этом. — Деметра предупредила, что взаимодействовать с Черной Звездой лучше мне, — снова взяла слово Гермиона. — Если больше нет предложений и комментариев, не будем медлить. Когда весь Пандемониум спустился в подземелья замка, все они почувствовали мощные флуктуации Черной Звезды. Тьма не подавляла их, как всех других волшебников, потому что и без того очернила их души. Драко и остальные встали поодаль, у влажных стен, тогда как Гермиона с опаской приблизилась к каменному пьедесталу, занятому темнейшим артефактом в истории. С собой у нее были все три магические субстанции. Первым делом она решила проверить перо вейлы. По признанию Эдриана, который тоже присутствовал, среди его предков была вейла. Это объясняло его светлые волосы и глаза, а также неуловимую, но яркую привлекательность. Отлевитировав золотистое перо, Гермиона заставила его зависнуть прямо над Черной Звездой. В подземелье установилась напряженная тишина. Все, затаив дыхание, ждали развязки. Сначала ничего не происходило. Артефакт не реагировал на магическую субстанцию, продолжая оставаться будто бы спящим. Гермиона вспомнила, что прежде ей удавалось общаться с Тьмой. — Покажи мне крестраж, — без особой уверенности попросила она. Через мгновение из Черной Звезды выползли черные щупальца, похожие на разлитые в воздухе чернила. Жадным рывком схватив перо вейлы, Тьма поглотила его, не оставив ничего. Щупальца тут же разрослись и превратились в нити, стремительно потянувшиеся к Эдриану. Они закружили вокруг него черным вихрем и, когда он уже готов был упасть на колени, без следа растворились. — Работает, — удовлетворенно кивнул Драко, не обратив внимание на то, что Эдриан готов свалиться в обморок. — Продолжай. Проверь пыльцу феи. Возможно, она связана с Гринграссами. — Разумеется, связана, — мрачно улыбнулась Астория. — Теперь я понимаю, для чего Беллатрикс потребовала взамен на свою помощь реликвию Гринграссов — пыльцу феи-прародительницы. Уже тогда она знала, что я стану крестражем. Я даже не представляла, на что подписываюсь… Как они и предполагали, поглотившая пыльцу феи Тьма указала именно на Асторию. — Ну и теперь то, ради чего мы спустились сюда, — нетерпеливо проворчала Пэнси. Гермиона проигнорировала ее недовольство и предложила Тьме еще одно лакомство. Чешуя русалки, переливающаяся на свету перламутром. Поскольку среди них не было третьего живого крестража, никто не знал, что произойдет дальше. Поглотив магическую субстанцию, Черная Звезда потянула щупальца к Гермионе. Та напряглась, но не пыталась отстраниться. В ее разуме замелькали вспышки образов. Угрюмый старый особняк. Рыжеволосая девушка с покорным, печальным лицом. В области солнечного сплетения у нее клубилась тьма. Моргнув, Гермиона пришла в себя и обернулась на Драко. Он понял ее и с помощью легилименции аккуратно посмотрел предложенные ему образы. Ему это удалось с трудом из-за барьера Тьмы. — Это особняк Долохова, — заключил он. — А девушка — та самая Флоренс из его воспоминаний. — Отлично, — протянул не впечатленный Тео, стоя со сложенными на груди руками. — Я притащу ее в замок. — Один ты не справишься, — возразил Драко. — Долохов — психопат и параноик. Его дом — адская ловушка для незваных гостей. Отправимся вместе.

***

— После того, как у нас будет третий крестраж, их всех придется убить. Нарцисса спокойно посмотрела на сказавшую это Гермиону, в ожидании расхаживающую перед окнами в гостиной поместья Кассиопеи. Женщины были одни, не считая спящего в кресле-качалке Люциуса. Дафна все свое время проводила с Асторией. Пэнси направилась в Уилтшир, чтобы исправить положение. А Драко и Тео вот уже два часа пропадали в особняке Антонина. — Это неприятно, — согласилась старшая миссис Малфой. — Но необходимо. Не кори себя. Куда больше я беспокоюсь о вашем предстоящем шаге. Перемещение в прошлое, чтобы раздобыть отпечатки их душ, еще не поглощенных Тьмой. Ритуал извлечения душ, чтобы заменить их этими отпечатками. Звучит… сложно. Гермиона остановилась и повернулась к ней лицом. — Да, это опасно, но я все рассчитала. Деметра оставила более чем исчерпывающие объяснения по использованию улучшенного Кассиопеей маховика времени. Хотя, выражаясь точнее, Кассиопея починила его. Маховик времени был улучшен ее версией из другой временной линии. Что касается ритуала, то он изложен во многих книгах по темной магии. Мы с Драко нашли его. — Как вы планируете отыскать крестражи в прошлом? Астория в Хогвартсе, но остальные… Эдриан намного младше вас, в то время он был еще ребенком. Насчет маглорожденной девушки, находившейся под контролем Антонина, вообще ничего неизвестно. — Нам понадобится минимум три перемещения — за каждым из крестражей. И даже не нужно ломать голову над тем, как все провернуть. Если Отряд Мщения — это мы, то остается лишь следовать их пути. При этом избегая самих себя из прошлого, чтобы ничего не испортить. Вот, почему Отряд Мщения был неуловимым. Они — или мы из будущего — заранее знали, что делать. Разве что вызывает вопросы тот факт, что мы наделали много шума… Почему? — Я предполагаю, что Волдеморт выбрал сосуды под крестражи не случайно, — задумчиво произнесла Нарцисса. — Астория — скорее исключение из-за своей матери. Но и она имела в предках фею. Учитывая, что для создания ее крестража понадобилась пыльца феи… — А у Эдриана в предках — вейла, — сосредоточенно кивнула Гермиона. — Остается чешуя русалки. Флоренс как-то связана с русалками? Но она — маглорожденная. — Или с ее происхождением не все так просто, как и в твоем случае. — Хотите сказать, что Волдеморт оставил ловушки, которые вынудят нас действовать радикально? Это… ожидаемо. Наверняка он надежно защитил свои недавно созданные живые крестражи еще тогда, в тысяча девятьсот девяносто шестом году. Астория — единственная, до кого нам легко добраться. Никто не нападал на нее, Отряд Мщения не трогал ее открыто. — Но мы знаем о громком нападении Отряда Мщения на родовое гнездо Розье. Особняк был полностью разрушен, а некоторые члены семьи — прокляты или зверски убиты. Так вы и доберетесь до Эдриана. Его будут отчаянно защищать. — Тогда остальные нападения связаны с Флоренс? — поморщилась Гермиона. — Как-то слишком… Возможно, все обстоит не совсем так, как мы думаем. В этот момент на свой портрет вернулась Кассиопея. Осмотревшись, она как будто расстроилась и спросила: — А где Драко? — Она не называла его отцом, только по имени. Гермиона грустно улыбнулась. Стоило им выяснить, что Кассиопея — их дочь, Драко стал очень часто навещать это поместье, чтобы поболтать с ее портретом. Намного чаще, чем она. Не потому что Гермиона была меньше заинтересована. Скорее, это было проявлением той самой одержимости Драко, которая проистекала из его безграничной любви к семье. Теперь вместо того, чтобы пикироваться, он и Кассиопея увлеченно обсуждали все на свете. И потому Гермиона с нарастающим ужасом смотрела в заранее предопределенное будущее. Как, должно быть, Драко привяжется к Кассиопее, когда та родится... У них в запасе всего два года, чтобы побыть с малышкой. Ему будет невыносимо больно лишиться обожаемой дочери. Гермиона и сама в душе горевала, думая об их предстоящей жертве. Она уже теряла ребенка, и это едва не погубило ее. Но пока что она утешалась тем, что у них еще есть время. — Драко заглянет к тебе немного позже, — нежно пообещала Гермиона. — Я передам, что ты ждешь. Кассиопея вся расцвела и кивнула, играя с медальоном в форме сердца. Залюбовавшись ее улыбкой с ямочками на щеках, Гермиона вздохнула и впала в мрачные размышления. Будет ли волшебный мир помнить, чем они пожертвовали ради него?