Амарант

— Она приходит в себя! Услышав собственный взволнованный голос, Гермиона подумала, что ей померещилось. — Амаранта, отойди. Значит, Амаранта. Кажется, ее отозвал Альфард. Ее щеки ласково коснулись холодные пальцы. Кто это? Где она вообще? И что произошло? Гермиона поморгала, пытаясь вырваться из объятий темноты, затягивающей ее обратно в странный, долгий сон. Взгляд прояснился. Над ней нависало красивое лицо Драко — ни тени эмоций. Лишь след беспокойства и нежность в серых глазах. Они были в светлой и роскошной спальне. На потолке сияла громоздкая люстра с кристаллами. — С возвращением, любимая, — пробормотал он и помог жене лечь повыше, поправив подушку под ее головой. Раздумывая, что с ней могло случиться, Гермиона побледнела и потянулась к животу. — Все хорошо, — тут же заверил Драко, накрыв ее руку своей. — Она в порядке. А вот ты нас всех очень напугала. Хочешь пить? Кивнув, Гермиона бросила взгляд на стоящих неподалеку Альфарда и Амаранту. Оба выглядели уставшими. На их лицах отражалось облегчение. Забрав у Драко стакан с водой, Гермиона сделала несколько осторожных глотков и поморщилась. Горло саднило, словно она… много кричала? Драко мгновенно заметил ее дискомфорт. — Это от зелья, восстанавливающего магию, — объяснил он. — Скоро пройдет. — Что со мной? — хрипло спросила Гермиона и закашлялась в кулак. Драко вздохнул, продолжая держать ее ладонь в своей. — Ты что-нибудь помнишь о перемещениях в прошлое? — Нет. — Мы сделали то, что должны были. Отпечатки душ у нас. Малфой говорил уклончиво и осторожно. — Но ты… слишком увлеклась, используя свои силы. Часто обращалась к дару прорицания в наших поисках и использовала дар возрождения на случайных жертвах, а он связан с Тьмой. Астория стала самой легкой добычей. За душу Эдриана пришлось побороться. Но когда мы охотились за душой Флоренс, мать попыталась убить ее, чтобы девочка нам не досталась. Всей семье внушили, что любой, кто явится за Флоренс — угроза. Они — сквибы, чья родословная связана с сиренами, как мы и полагали. Тебе удалось чудом исцелить умирающую Флоренс. Это, как мы выяснили позже, превысило твои пределы. Ты не приходила в себя целые сутки. — Боже, — выдохнула Гермиона, потерев лоб. — Снова магическое истощение? Но как это повлияло на мою память? Прежде такого не случалось. — Пока ты была без сознания, я пытался изучить твой разум. Тьма оградила его еще более мощным барьером. Посчитала, что ты в опасности, а значит и ребенок. Либо это ее губительное воздействие на твой разум, либо что-то еще, чего мы пока не поняли. — Главное, что все получилось. Где мы? Как идет подготовка к нападению? — Все под контролем, время есть, — лениво усмехнулся Драко. — Это поместье Кассиопеи. Гермиона с вялой улыбкой посмотрела на Амаранту, и та подалась к ней. Драко неохотно отступил, освободив место на краю кровати. Они даже не взглянули друг на друга, все еще соблюдая подчеркнутую дистанцию. Чувствовалось напряжение, и Гермиона вздохнула. Альфард встал за спиной у дочери, покровительственно положив ладонь ей на плечо. — Мы почти готовы, — взял слово он. — Орден скоро будет здесь. Кивнув, Гермиона позволила себе расслабиться и закрыла тяжелые веки. — Отдохни. — Драко мягко взглянул на жену. — Ритуал проведем вечером.

***

— Возвращайся в наш дом. И не покидай его, пока все не закончится. Это ясно? Амаранта резко остановилась, услышав сухой приказ отца. Они шли по одному из множества коридоров замка Пандемониума, оставив Гермиону и Драко наедине. — Но я думала, что буду полезна здесь, во время битвы. Словно ожидав именно этого, Альфард тоже встал и устало взглянул на нее. — Даже ты не настолько наивна, чтобы надеяться на участие в сражении. — Но я целитель! — несмело возразила девушка. — Я могу позаботиться о раненых. — Милая. — Отец погладил ее по волосам, смягчившись. — Ты слишком важна, чтобы допускать даже малейший риск для твоей безопасности. С этим согласились и Гермиона, и Драко. Ты останешься в самом защищенном убежище Ордена. Это все. Не став спорить дальше, Альфард продолжил движение вперед. — Время еще есть, — внезапно раздалось ему в спину. — Я останусь. Альфард медленно обернулся и устремил к дочери потемневший взгляд. — Это бунт? Нахмурившись, Амаранта скрестила руки на груди. — Расценивай как угодно. Я уже не ребенок. Если рассчитываешь, что в будущем мне придется возглавить этот ваш орден, тогда позволь учиться самой принимать решения. Я не спорю, что мое участие в битве… слишком рискованно. Но я могу помочь подготовиться к нападению на замок. Приготовить зелья, укрепить защитные чары — что угодно. — Она права. Пусть девочка проявляет себя. Не будь таким строгим. Из-за спины Амаранты появилась Дафна и встала рядом с девушкой, улыбнувшись ей. Та ответила удивленным, но и благодарным взглядом. Разрушив момент, в коридоре раздался ледяной голос Альфарда, пренебрежительно взглянувшего на Дафну. — Не вмешивайся. Мои дела с дочерью тебя не касаются. Дафна поджала плечи и оскорбилась, но предпочла притвориться, что это не так. О ней тут же забыли. Помучив дочь молчанием, Альфард выдохнул и неохотно произнес: — Поступай как знаешь. На закате я самолично верну тебя домой. Просияв, Амаранта подбежала к нему, чмокнула в щеку и умчалась в неизвестном направлении. Проводив ее любящим взглядом, Альфард повернулся к Дафне, и его лицо вмиг окаменело. Эта перемена ранила ее. Девушка безрадостно усмехнулась. — Я всего лишь хотела помочь ей. — Теперь ты знаешь, что не стоило, — отрезал Блэк, выглядя раздраженным. Он отвернулся и собрался уйти, но Дафна загородила ему путь собой и сверкнула глазами. Это были слезы, которые она сдерживала. Альфард остался абсолютно равнодушным. — Ты мог бы быть со мной поласковее, учитывая, что между нами происходит. — А что между нами происходит? — безжалостно парировал мужчина. Полная боли улыбка Дафны дрогнула, однако она не отступила. — Можешь сколько угодно притворяться, что тебе все равно. Я знаю, что это не так. — Утешай себя этим, если так легче. Альфард снова попытался уйти, сделав шаг в сторону. — Зачем тогда спас? Дафна не шелохнулась, сказав это с ядом и горечью. — Оставил бы на съедение инферналам, раз я ничего для тебя не значу. — Если я равнодушен к тебе, это не значит, что я позволю тебе или кому-то еще из своих союзников умереть. Если это все, что ты хотела обсудить, мне пора. Займись и сама делом. Это лучше, чем переживать о том, что не имеет смысла и будущего. — Правильно. Это все, чего я заслуживаю, — пробормотала Дафна, едко рассмеявшись ему вслед. — Как и все женщины. Использовал, выбросил, забыл, да? Альфард сделал глубокий вдох. Они стояли плечом к плечу, но смотрели в противоположные стороны. Чуть повернув голову, он перевел взгляд на ее лицо. Когда-то идеальное, а теперь отмеченное уродливым шрамом, но все еще красивое. На нем отпечатались боль и тоска, каким-то образом делая еще прекраснее. — Если женщина хочет, чтобы ее уважали, ей стоит начать уважать саму себя. Ухмыльнувшись, потому что это задело куда сильнее равнодушия, Дафна посмотрела на него в ответ. Она была лишь немного ниже благодаря каблукам. — Что это? Завуалированное обвинение? Намекаешь на то, что я шлюха? Молчание. Стиснув челюсти от унижения перед очередным мужчиной, посчитавшим ее недостойной, Дафна шагнула вперед и буквально прижалась к нему. От нее не укрылось, как Альфард напрягся от такой интимной близости. Ему не все равно. — Тогда каков ты, если согласился на предложенное? Думаешь, ты чем-то лучше? — Может быть даже хуже, — спокойно ответил Блэк. — Но я не жду от людей того, чего они не могут дать. — Ложь, — выдохнула Дафна ему в губы. — Ты отталкиваешь меня, потому что испугался. Того, что почувствовал. Ты был бы другим наедине, будь равнодушен. Альфард отстранился без видимых усилий. — Ты не получишь больше, чем я даю сейчас. Не трать время, у тебя его и так мало. — Так в этом все дело? — прохрипела в отчаянии Дафна, но человек, в которого она по неосторожности влюбилась, стремительно удалялся от нее, никак не реагируя. Смотря ему вслед, она произнесла уже тише, лишь для себя: — Не подпускаешь к себе, потому что я должна умереть?

***

Она искала его и нашла. Эдриан сидел под деревом возле теплиц замка, где они и встретились впервые. Он был задумчив и рассеянно играл с кинжалом, но убрал его под свою черную мантию, когда заметил приближение Амаранты. Она выглядела неловко и смущенно, останавливаясь у его ног и не решаясь сесть рядом, ведь они даже не друзья. — Ты… получил Умиротворяющий бальзам? Я отправила его на днях, как и обещала. — Да, получил, — так же скованно ответил Эдриан. — Спасибо. Это... выручило. — Стало лучше? — Незначительно. — Хорошо. — Хорошо. Прочистив горло, он попытался встать, но Амаранта в это же время решила примоститься рядом. Они переглянулись и, отвернувшись в разные стороны, покраснели. Все же оставшись на траве под деревом, какое-то время молчали. — Мне жаль, — выдохнула Амаранта, наконец осмелившись поднять эту тему. Эдриан криво усмехнулся, сорвал травинку и стал крутить ее между пальцев. — Я давно уже смирился с тем, что ничем хорошим это не кончится. — Это? — Моя убогая жизнь. То, что я — крестраж Волдеморта. Выбирай, что нравится. — Ничего из этого мне не нравится, — возмутилась Амаранта, обернувшись на парня. — Так не должно быть! Это… несправедливо. Ты ведь не сделал ничего… — Нет, — с ожесточением на лице оборвал он. — Я совершал ужасные поступки. Делал то, что повергло бы тебя в шок — в лучшем случае. Такой конец куда больше похож на закономерный итог, чем на трагедию. И я уж точно не заслуживаю жалости. Амаранта оробела и опустила глаза, но вскоре пробормотала: — И все равно мне жаль… Посмотрев на ее красивый профиль, Эдриан вздохнул и успокоился. — Если бы не война… — Он осекся и хмыкнул. — Будь я кем-то другим, в другой жизни, все еще не заслуживал бы тебя. В любой роли. Амаранта взглянула на него с сожалением и мягкостью. — Ты хороший человек. Я чувствую это, что бы ты ни говорил. То, что ты делал, было не по твоей воле. Плохие люди сами выбирают темную сторону, а тебя заставили. — А вот и доказательство моих слов, — посмеялся он, но с заметной горечью. Тоже улыбнувшись, Амаранта перевела взгляд на небо — пока еще ярко-голубое. Когда стемнеет, она потеряет что-то, что даже толком не успела подержать в руках. — Думаешь, мы бы встретились в той, другой жизни? Она боялась посмотреть на Эдриана, чтобы оценить его реакцию. Он задумчиво помолчал, отбросил в сторону травинку и сорвал оказавшуюся рядом ромашку. — Кто знает? Амаранта моргнула, когда он протянул ей незатейливый цветок. Отмерев, она протянула за ним руку, и их с Эдрианом пальцы соприкоснулись поверх тонкого стебелька. Оба вздрогнули и поспешили отпрянуть, пряча друг от друга смятение.

***

Драко не отходил ни на шаг, пока она завтракала, пила необходимые для скорейшего восстановления зелья и переодевалась. Гермиона успела привыкнуть к такому вниманию, но беспокойство на лице ее мужа было слишком уж выразительным. — Я не откажусь от участия в сражении. Драко даже не поднял глаз, помогая ей надеть сапоги вопреки всем заверениям, что она вполне может сделать это самостоятельно. — Знаю, — последовал сдержанный ответ. — Весь твой вид кричит о том, что ты против. — Но ты не послушаешь, поэтому я и молчу. С нежным вздохом Гермиона коснулась его платиновых прядей возле лба — привычно мягких, струящихся как шелк. — Все будет хорошо. Я не останусь одна. Кто-то всегда будет рядом, чтобы поддержать меня. Мы обсуждали это. Я не прошу тебя не беспокоиться, потому что и сама буду сходить с ума от страха за тебя. За всех нас. Но мы должны сделать это. Теперь пришла очередь Драко вздыхать. Закончив с сапогами, он наконец обратил взгляд к жене и заставил себя кивнуть, как и всегда подчиняясь всем ее желаниям. — Как… Астория? — напряженно осведомилась Гермиона, схватившись за его протянутую руку и пока еще неуверенно встав с кровати. Драко ожидаемо не проявил сочувствия. — Понятия не имею. Все это время я был занят делами и своей семьей. Остановившись, Гермиона потянула его за руку и вынудила повернуться к себе лицом. — Так не пойдет. Драко, она приносит себя в жертву. Добровольно. После всех ужасов и испытаний, которые пережила по вине Волдеморта. Астория была в плену не месяц, как я, а годами. Семь лет страха и боли. Тебе не кажется, что этого достаточно, чтобы искупить вину? Да, она была жестока, но расплатилась за это сотни и тысячи раз. Терпеливо выслушав, Малфой равнодушным тоном произнес: — Хорошо. — Хорошо? — раздраженно отозвалась Гермиона. — Ты же понимаешь, к чему я веду? — Не в этот раз. Скажи, что я должен сделать, и я сделаю. Отпустив ладонь мужа, Гермиона серьезно посмотрела на него. — Дело не в том, чего прошу я. Ты сам должен простить Асторию, потому что это нужно не только ей, но и тебе. Она вот-вот покинет нас, и ты… Ты не можешь нести с собой в будущее всю эту злость за прошлое. Мне важно, чтобы ты тоже… исцелился. Она запоздало поняла, что он зацепится лишь за последнюю фразу, что и произошло. — Раз это важно для тебя, я поговорю с ней. — Драко, это важно прежде всего для тебя. Малфой не выглядел хоть сколько-нибудь убежденным, но кивнул. — Как скажешь. Громко выдохнув, Гермиона с печальным видом улыбнулась. — Если я скажу, что хочу луну с неба, ты ответишь то же самое? — Отвечу, что мне нужно время для поиска решения. И найду его. — Так я и думала… Когда они покинули свою спальню, Драко приобнял ее за талию и помог спуститься на первый этаж. Гермиона заметила, как его взгляд быстро коснулся дверей в гостиную. — Заглянем к ней ненадолго? — предложила она, не скрывая нежности в голосе. Драко молча сменил направление. Пропустив Гермиону вперед, он прикрыл двери и сразу посмотрел на портрет Кассиопеи. Гермиона прошла в центр комнаты и улыбнулась изображенной девушке. Прежде скучающая, она оживилась и засияла. — Драко! — Привет, принцесса. Гермиона сделала вид, что ее не удивило это ласковое обращение. Они часто общались наедине, что нисколько ее не задевало. Она знала, что Кассиопея будет папиной дочкой. Драко очень уж любил свою семью и особенно родных женщин. И точно так же Драко с пониманием относился к особой связи, образовавшейся между ней и Альфардом. Рана, нанесенная его потерей, была для нее слишком… значимой. — О, и Гермиона, — опомнилась Кассиопея, слегка смутившись. — Тебе я тоже рада. — Это хорошо, учитывая, что я второй из твоих родителей, — иронично отшутилась та. — Мои родители из будущего, оставившие меня в прошлом. Будь иначе, я бы считала себя слишком заурядной, — подхватила ее тон Кассиопея, но нахмурилась. — Вы кажетесь уставшими. Что-то случилось? — Много чего, но беспокоиться не о чем, — успокоил ее Драко. — Мы разберемся. Гермиона мысленно согласилась с мужем в том, что не стоит волновать Кассиопею приближением армии Темной стороны во главе с Волдемортом. Она ничем не сможет помочь, да и они были относительно уверены в исходе грядущей битвы благодаря ее дару прорицания. Гермиона не видела их гибели. Это хоть немного, но обнадеживало. Драко увлеченно болтал с их дочерью, выслушивая все, что приходило ей в голову. Гермиона изредка вставляла слово и втайне радовалась тому, как расцветает ее извечно мрачный муж. Благодаря общению с Кассиопеей Драко был в более благоприятном расположении духа, когда они отправились в замок Пандемониума. — Я раскусил тебя, Грейнджер. — Что? — Та озадаченно повернула к нему голову, пока они шли в покои Астории. — Твой нехитрый маневр. Кассиопея, затем Астория. Драко остановился у дверей, но не спешил заходить. Скрестил руки на груди и усмехнулся, когда щеки его жены покрылись очаровательным румянцем. — Я не пыталась манипулировать тобой, — сказала смущенная Гермиона в свое оправдание. — Я в самом деле обещала Кэсси передать, что она ждет тебя. Драко обхватил большой ладонью ее шею сзади, наклонился и прижался губами к линии челюсти. Оставляя легкие поцелуи, он пробормотал с придыханием: — Манипулируй мной сколько угодно, любимая. Мне нравится потакать тебе. Дав ему немного свободы, Гермиона почувствовала, что теряет концентрацию, и предприняла попытку отстраниться. Вторая рука мужа тут же обхватила ее талию. — Малфой, нам предстоит серьезный разговор. С демонстративным нежеланием отступив, Драко поправил ее волосы, которые потревожил своими пальцами. Прочистив горло, он уверенно постучал в двери. Судя по голосу Астории, после заминки позволившей войти, она была застигнута врасплох их визитом. Гермиона поняла, почему, когда увидела в ее спальне Грегори. Он скованно отступил от кресла, занятого покрасневшей Асторией, и отвел глаза. Смотря на то, как Драко обменивается взглядами с другом детства, Гермиона догадалась, что и ее муж манипулировал ею. Правда, в отличие от нее, ему это удавалось так же естественно и легко, как дышать. Она и не поняла, что разговором и поцелуями он выиграл немного времени для уединившихся Астории и Грегори. Драко хотел дать им время на последние признания и прощание. Возможно, он не так уж и ненавидит Асторию? — Мне…. пора, — проворчал Гойл, направившись к выходу. — Но?.. — Астория вскинулась, растерянная его бегством. — Я сделаю это, — сдавленно проговорил он, не обернувшись, и вышел в коридор. Драко, вероятно, знал обо всем, что обсуждалось, из-за легилименции, но Гермиона пребывала в неведении и не понимала, как реагировать на то, что довелось увидеть. — Мы чему-то помешали? — робко воскликнула она. — Нет. — Астория взяла себя в руки и усмехнулась. — Мы оба получили, что хотели. Гермиона обняла себя за плечи и кивнула, не настаивая на подробностях. — Ты хочешь поговорить со мной о чем-то? — Астория обратилась подчеркнуто к Гермионе, избегая даже смотреть в сторону Драко. Было заметно, насколько сильно девушку напрягает его присутствие. Она выглядела как щенок в непосредственной близости от человека, который слишком часто и больно бил его. Вся зажатая, с напряженной челюстью и угрюмым, затравленным взглядом. — Мы хотим, — поправила Гермиона и, покосившись на мужа, взяла его за руку. Драко считал ее намек. Помедлил и сказал дежурным тоном: — Сожалею о твоей ситуации. Краем глаза заметив, что Гермиона вонзила в него недовольный взор, он добавил: — Если это вообще имеет значение, я предлагаю оставить прошлое в прошлом. Астория побледнела и осунулась, услышав это. Ее плечи опустились. Словно стальной стержень внутри нее дал трещину, из-за чего она больше не могла опираться на него. — Ты знаешь, что имеет, — хрипло ответила Астория, выдерживая тяжелый взгляд Драко. — Уверена, Гермиона поймет и не обидится на меня, если я скажу, что твое мнение всегда было для меня самым значимым. Сначала потому что я была влюблена в тебя, а после… Ты был моим мужем, пусть и формально. Я зависела от тебя во всем. На лице Драко не проступило ни единой эмоции. Астория встала и медленно направилась к нему. — Я причинила тебе столько же боли, сколько Гермионе. И ты отплатил за это. Семь лет ничего не делал и просто смотрел из того кресла, как я разваливаюсь на части. Ее голос дрогнул из-за подступающих слез. Не выдержав, Гермиона взяла за руку и Асторию, оказавшись между ней и мужем, который по-прежнему был невозмутим. — Не нужно, не вспоминай, — с содроганием попросила Гермиона. — Я должна выговориться, — сквозь слезы ответила Астория, не отводя глаз от Драко. — Ты прав, если думаешь, что этого все еще недостаточно. Наверное, мы будем квиты только когда я умру. Я забрала у вас обоих невинную жизнь. Взамен отдам вам свою собственную. Потому что не хочу, чтобы вы помнили меня только как глупую в своей жестокости девчонку, эгоистично отнявшую у вас ребенка и разделившую вас на годы. Мне пришлось пройти через ад, чтобы осознать это, поэтому… Прости меня, Драко. Гермиона и сама ощутила, как в ее глазах скопились слезы. Однажды ей довелось стать свидетельницей того, что переживала Астория из года в год. Ужас от увиденного все еще был с ней. Никто не заслуживает подобного. Никто. Даже злейший враг. Драко бросил на Гермиону нечитаемый взгляд, и она помрачнела от мысли, что именно ее слезы вынудили его дать ответ, который она хотела бы услышать от него. Малфой признался, что всегда потакает ей. Так было ли его прощение искренним? — Я не считаю твою смерть необходимой расплатой, Астория. Та моргнула, не ожидав, что сможет получить что-то большее, нежели равнодушие. — Правда? — Она так трепетала, что казалась наивным ребенком. — Зачем мне, по-твоему, лгать? — вскинул бровь Драко. Что-то изменилось в лице Астории, и она улыбнулась с болью в заплаканных глазах. — Раз мы все решили, я бы хотела попрощаться с сестрой. Оторвав взгляд от Драко, Астория повернулась к Гермионе и улыбнулась искреннее. — Просто хочу сказать «спасибо». За все, что ты сделала. За то, что простила меня. — Если бы я могла… — Да, разумеется. Ты бы непременно спасла меня, если бы существовал способ. Гермиона Грейнджер и ее святая вера в добро и всепрощение. Ты не ты без этого. Разомкнув их руки, Астория отвернулась и, кажется, смахнула слезы с щек. — Идем, любимая. — Драко мягко потянул жену за собой, отступая к дверям. Уходя, Гермиона размышляла, показалось ли ей, что Астория тихо хмыкнула.