Доктор Шрам

— Нет, точно тебе говорю, Петунья… Ты не виновата. Просто у мальчишки дурная кровь. У собак точно так же. Если сука попалась с изъяном, то и щенки будут ненормальными… — Как интересно… Дурсли синхронно вздрогнули, а тетушка Мардж, уже успевшая изрядно принять на грудь, с такой силой сжала хрустальный бокал бренди, что тот разлетелся в мелкие осколки. Гарри хмыкнул. — Где-то я уже такую картину видел… Мардж в семействе Дурслей не выносили. Слегка тронувшаяся умом собачница, не знающая меры в обжорстве и поглощении спиртного и, особенно на пьяную голову, совсем не умеющая контролировать свой длинный язык. Но иногда — примерно раз в пару лет — приходилось терпеть ее налеты на пару-тройку дней. Дядя Вернон, к большому своему сожалению, был лицом публичным и очень дорожил своей безупречной репутацией во всех кругах. А с Мардж бы сталось, если бы ее выставили из дома Дурслей, развести такой скандал, что только дым бы стоял. Петунья тоже не имела возможности что-то сделать — хотя бы потому, что Мардж была крупнее ее раза в два, а то и больше. Дадли старую ворчливую собачницу терпеть не мог именно из-за того, что она обожает наезжать на его двоюродного брата, хоть и вынужден был изображать обратное, а Гарри прекрасно понимал, что если останется с Мардж наедине дольше пяти минут — прольется кровь. Рука не дрогнет. — Ты все еще здесь, неблагодарный сопляк?! — Естественно, я здесь. Где мне еще быть, как не в собственном доме? О! Вижу, мы с ребятами успели ко второму завтраку? Вопрос был излишним. Дурсли (по крайней мере, Вернон, Дадли и Петунья) прекрасно знали, что Гарри никогда не опаздывает, если что-то запланировал. Да даже если собирается куда-то внезапно, без всякого плана, то к основным событиям успевает тик-в-тик. Просто с самого утра Гарри, Дадли и Гермиона убрались гулять по острову, дабы избежать любезностей и «любезностей» от приезда тетушки Мардж. — Как, однако, удивительно бывает устроен мир, — Гарри пропустил в столовую Гермиону и Дадли. — Вы прилетаете сюда, на мой остров, на самолете, купленным и обслуживаемым на мои деньги, пьете бренди, — Гарри стрельнул взглядом в сторону бутылки, — сорокалетней выдержки, крушите драгоценные бокалы из горного хрусталя… И еще меня же называете неблагодарным сопляком. Спасибо, вижу, вы все так же любезны, как и в прошлые свои визиты… Прошу, Гермиона, не обращай внимание на эту краткосрочную проблему, что у нас возникла. Просто, по возможности, сделай вид, что это кресло пустует, а шум исходит… Скажем, от телевизора. Всего два-три дня — и она избавит нас от своего присутствия. — Обязательно учту, — кивнула отличница. — О, миссис Дурсль, вы превзошли саму себя… Эти рулеты выглядят божественно. — Спасибо, милая, — кивнула Петунья. Дальнейший разговор, однако, не получился. Мардж, зависнувшая при попытке декомпилировать то, что сказал ей Гарри, наконец, смогла кое-как разобрать основной посыл. И, как выяснилось, это был завуалированный посыл в жопу. — Вот! Видишь, Петунья! А я тебе говорила! Уже и считает ваш с Верноном дом своим, и девку с собой какую-то приволок из своей секты… — Сколь любопытно то, что вы называете меня и мою мать дурной кровью… Ведь вы, мисс Дурсль, таким образом оскорбляете хозяйку… В конце концов, тетушка Петунья является моей матери — той самой «дурной крови», как вы изволили выразиться — родной, кровной сестрой… О, Гермиона. Попробуй эти блинчики. Оказывается, голубика под черничным джемом идет весьма и весьма неплохо. — Не откажусь… Спасибо, милый. В столовой повисла гробовая тишина. При этом тетя Петунья как-то подозрительно смотрела именно на Мардж. Нет, ну а что? Действительно же, они с Лили Эванс сестры. Родные сестры. Просто одной повезло собрать комбинацию генов, ответственных за магию, а другой — нет. И на фоне этого возникла небольшая граница, разделившая двух сестер. Правда, потом Джеймс и Сириус умудрились своими выходками на свадьбе превратить эту небольшую границу в полноценную пропасть, но на этом — все. Зерно сомнений упало на благодатную почву… — А ведь и правда… — с сомнением заметила Петунья. — В любом случае, о мертвых — или хорошо, или ничего. — Или ничего, кроме правды, — поправил Гарри. — Кроме того, это о мертвых. Снова тишина. Петунья сверлила Гарри и Вернона взглядом разъяренного дракона. — Что это значит? — Вы все правильно поняли, тетушка, — кивнул Гарри. — Они вечно будут живы в наших сердцах… Но Гарри прекрасно понял, что тетя Петунья посыл поняла. И поняла правильно, судя по тому, как ее рука сжалась на рукояти неведомо откуда взявшейся чугунной сковородки. Скорее всего, дядя Вернон не успел за четыре месяца найти «подходящий момент», чтобы рассказать своей драгоценной жене страшную правду о том, что ее сестра — живее всех живых. — Гарри, ты ничего не хочешь уточнить? — Ай, да не слушай ты его, Петунья, — пьяно хрюкнула Мардж. — Я же тебе говорила… Сектант! Уже начинает тебе тут лапшу на уши вешать… Сначала они вещают о вечной памяти, вечной жизни, а потом — изволь переписать на них дом, чтобы достичь просветления… И с собой еще эту притащил… Хрясь! Гарри с такой силой грохнул чашку из-под кофе об стол, что та едва не разлетелась. — А теперь слушай сюда, ты, жирная тупая социально-неадаптированная сука… — Что ты сказал, щенок?! — Заткнись, пока я добрый, — Гарри сжал кулаки. Его за последнее время основательно довели проблемы, так что Мардж со своим ворчанием, сама того не зная, оказалась той песчинкой, что ломает хребет перегруженному коню. — Ах ты… — Заткнись и слушай, — Гарри оскалился. — Ты меня уже достала… Значит так… С сегодняшнего дня я закрываю счет, с которого финансируются твои многочисленные «пусечки» и «мулипусики» в виде приюта для собак. И закрою платежи в направлении твоего счета… Отличная перспектива, правда? Остаток жизни жить самой и кормить всяких мистеров Злыдней с не самой большой пенсии и тех крох, что падают с депозитов… — Гарри, — сглотнул дядя Вернон. — Ты же этого не сделаешь? — Почему не сделаю? Сделаю. Она меня уже достала за столько лет своими наездами. И я эту суку должен еще содержать? Платежи-то со счетов «Граннингс» идут как благотворительность. И немалые платежи. Из тех денег, что на ее собачий приют, выставки и всякую хуйню ушли, можно было бы уже базу на Луне построить. — Вернон, да что ты его слушаешь? — Да потому, Мардж, что это он! — взорвался гневом дядя Вернон. — Он заработал для «Граннингс» все эти миллиарды, понимаешь?! На его программах анализируется биржа в Лондоне! На его компьютерах «Граннингс» экономит в год миллионы фунтов с расчетами! Это он, будучи вот таким вот сопляком, — дядя Вернон показал высоту себе по пояс, — смог рассчитать, сколько принесет денег и какие перспективы будут у станков с программным управлением! Понимаешь?! Это он, фактически, держит семьдесят процентов акций нашей с ним компании, Мардж! Перестань, наконец! Гарри прав! Прав во всем! Гарри удивленно уставился на дядю Вернона. — Эм-м-м… Спасибо, дядя… — Не за что, — дядя Вернон хлопнулся в кресло. — Родственные чувства — родственными чувствами, но… Да чего я тебе рассказываю, сам должен понимать. Не маленький… Гарри кивнул. Действительно, он понимал, что дяде выгоднее испытывать родственные чувства к племяннику, помощь которого приносит огромную прибыль, помогает сохранять здоровье и расположение духа, да еще и не приносит никаких проблем, чем поддерживать такие же чувства по отношению к старшей сестре, которая, фактически живя за его счет, позволяет себе в его доме оскорблять его жену или племянника, да еще и регулярно встревает в различные неприятности по поводу того, что ее собаки, оказавшись на воле, загрызли кого-то там. — Кстати, а что это была за крыса во дворе? — попытался разрядить обстановку Гарри. — Какая… А! — догадался дядя Вернон. — Это Мардж привезла с собой. И это не крыса, это карликовая такса. — Ничего не знаю, кот сожрал — значит, крыса… Да уж… Попытка разрядить обстановку за столом, похоже, основательно провалилась. И Гарри не гарантировал, что его не ждет долгая ругань с Мардж, но, по счастью, в этот момент в его кармане завибрировало зеркало — экспериментальная модель карманных средств связи. Гарри рванул из кармана зеркало в пластиковой рамке. На поверхности проступило нечеткое, явное пробивающееся через помехи, создаваемые магической защитой, изображение Симуса. — Гарри! Бросай все — и лети сюда срочно! У нас неприятности! — Что случилось?! — Бабке Невилла цинканули, что наш медведь уходит после пятого курса. — Вы в безопасности? — Относительно да, пришлось эвакуироваться с помощью Добби, но Невилл все еще там — его домовик Лонгботтомов перехватил. — Сейчас буду, жди. Гермиона, ты со мной? — Естественно!

⊹──⊱✠⊰──⊹

— Я сказала — нет! Мой внук не будет участвовать в этой вашей дуристике, тем более — с маггловскими штучками-дрючками! — Боюсь, вашего мнения, мадам Лонгботтом, никто не спрашивает, — Гарри вздохнул. — Невилл уже не маленький мальчик, сам в состоянии решать свою судьбу. И тот факт, что вы заперли его в башне и поставили на охрану вашего семейного домовика, равно как и то, что вы подписали документы на обучение уровня ЖАБА от его имени, ничего не решает. — Он доучится, как и полагается, семь курсов, после чего станет аврором, как и его отец! — А вам, я смотрю, его совсем не жалко, да? Хотите угробить гения муштрой в аврорате, где в первую очередь учат не размышлять, а подчиняться приказам… — Мой сын был героем! И внук будет… — Это. Решать. Не. Вам, — разделяя слова, повторил Гарри. — Тем более, что нынешний аврорат — это ежик из говна и волшебных палочек. Нищенское финансирование, устаревшее снаряжение, а защитные артефакты, которые еще не разворовали интенданты, работают через жопу… — Вы, Поттер, этого не можете знать. — Мадам Лонгботтом, — Гарри вздохнул. — Скажите, вы знаете, какая зарплата у аврора в нашей стране? — Не все решается и не все меряется деньгами. — Не все решается, но очень многое упрощается. Вам ли не знать, насколько зарплата аврора в сто тридцать галлеонов несопоставима с риском профессии? А ведь у вас семейный бизнес, который кому-то надо принять в случае вашей смерти. И в Мунго нужно делать отчисления за содержание Фрэнка и Алисы. — Это не ваше дело! — Девяносто восемь тысяч галлеонов. — Что? — Ровно столько за этот год заработал Невилл, занимаясь, в том числе, нашим совместным проектом. Суммарная прибыль на всех — почти полмиллиона. Оборот за год — больше трех миллионов. Но это так, всплески активности. Дальше прибыль не поднимется и даже, скорее всего, несколько снизится за счет долговечности товаров, но услуги, обслуживание, аренда вычислительных мощностей и весь прочий долгоиграющий товар, равно как и игры, фильмы и все такое прочее — вечные источники денег. И куда как больших денег, чем зарплата в аврорате, при полном отсутствии риска поймать убивающее проклятие в лоб. — Я не позволю втянуть своего внука в криминал! Гарри хмыкнул. Странно… Августа не может не быть в курсе того, что Невилл поставляет на черный рынок огромное количество растительной дури. Ну, или банально не считает подобное криминалом. Все же, немагические наркотики в волшебном мире не считаются чем-то совсем противозаконным. Это, все же, не аскат… — Наша компания — та самая «дуристика», в которой принимает живейшее участие ваш внук — занималась компьютеризацией департамента правопорядка, в состав которого входит аврорат, — улыбнулся Гарри. — Наши сотрудники с помощью домовиков переносили материалы дел и финансовые отчеты с бумаг и пергаментов на электронные носители. Не буду вам объяснять, как это работает — вы, скорее всего, не поймете, — но сам факт… У нас был, по согласованию с Амелией, разумеется, полный доступ ко всем документам департамента за последние пару сотен лет. И, кстати, она осталась более чем довольна результатами. — Вы знаете мадам Боунс?! — удивилась Августа Лонгботтом. — Ну, это для вас она мадам Боунс, а для нас с друзьями — просто Амелия, — пожал плечами Гарри. — И министр Фадж для нас просто «Корнелиус». Особенно после того, как мы поставили в Визенгамот систему подсчета голосов с уникальной подписью. Он так благодарил — я думал, он там описается от восторга. Да чего я рассказываю — вы же член Визенгамота. Должны были оценить новинку в числе первых. А модифицированные маггловские аппараты для диагностики в Мунго? Как выяснилось, почти половина «неизлечимых» в отделении проклятий и проклятых просто были обследованы устаревшими методами, а сейчас благополучно идут на поправку. А пресса? А массовое книгопечатание? А массовое магическое производство? А контроллеры для теплиц и гидропоник, которые автоматически поддерживают температуру и влажность воздуха и почвы? А компьютеры в Министерстве, упростившие отчеты и работу разным отделам? — И это все вы? — Ага. Мы, — подтвердил Гарри. — Те самые «глупые, необразованные, малосоображающие грубияны», как вы нас окрестили при оказании давления на Невилла. Мы, а заодно — и десятки тысяч галлеонов налоговых выплат, тестовая система кредитных карт, куча маггловских денег, вбуханных в магическую экономику и вообще развитие магического мира… Гарри по глазам видел, как в сознании мадам Лонгботтом запустился мыслительный процесс. А еще и то, что старуха засмущалась. — Вижу, мадам, вас несколько ввели в заблуждение наши… недоброжелатели, — хмыкнул Гарри. — Ну или просто вы начали орать на Невилла и ребят, как только они упомянули, что уходят из Хогвартса, не удосужившись их даже просто дослушать до конца… — Мистер Поттер… Но все равно — нельзя же без образования… — Ого, я уже «мистер Поттер»… Как причудливо тасуется колода-кровь… — Вы не ответили. — Без образования очень даже «льзя», — пожал плечами Гарри. — Кроме того, образование мы получим. Аттестат СОВ считается достаточным для большей части профессий. В министерстве нам не работать, академическая деятельность нас тоже как-то не особо беспокоит… Так что ЖАБА нам не особо-то и нужен. — А как насчет того, что Волан-де-Морт… — Возродился? — Гарри хмыкнул. — Да ладно вам, мадам Лонгботтом… Вы же не всерьез считаете, что бороться с ним должны не авроры, наемники и прочие гильдии защитников, а подростки, которые никогда нормальному бою не учились? — Но Дамблдор… — А о том, что из себя представляет Орден Феникса я вообще молчу… Откровенно говоря, в этой борьбе бобра с ослом я делаю ставку на министерство и казначейство, которое мы собрались несколько… Реформировать. Негоже волшебникам хранить свои деньги у народа, который много столетий воевал с нами. — Почему же вы делаете такую ставку? — За ним реальная сила. — Чушь! — фыркнула мадам Лонгботтом. — Фадж готов подчиняться кому угодно, лишь бы ему платили… — Я не говорил, что речь о Фадже. Кто будет сидеть в кресле министра меня мало волнует, пока мне и моим людям ничего не угрожает. А нам не угрожают. Более того, любой министр в первую очередь сам сделает так, чтобы нам не угрожали. — Даже если вы будете против него? — Даже если так. — И почему? — Да все просто, — Гарри вздохнул. — Одни считают, что миром правят высшие силы, другие считают, что миром правят именно они сами… Но все они ошибаются. Потому что на самом деле миром правят деньги.