Доктор Шрам

У Альбуса Дамблдора было очень плохое настроение. Во-первых, провалился план по вербовке нескольких весьма перспективных авроров в Орден Феникса. Авроры как будто заранее знали, куда их вербуют, а потому послали переговорщиков читать книжки по правильной вербовке и пропаганде, написанные Геббельсом и Понсонби. И это было вдвойне обидно. Ведь, вроде как, и не послали прямо, не отказались и даже не арестовали вербовщиков — иначе директор точно бы понял, что опоздал и что Темный Лорд уже внедрил своих агентов в аврорат — а просто послали лучше подготовиться. Да еще и формально согласились, что Темный Лорд — зло, но за свое участие в Ордене и за слив некоторой информации затребовали какие-то сумасшедшие суммы. По триста тридцать галлеонов за операцию. Каждому. У Ордена просто не было таких денег. Вторая причина исходила из первой. Финансы. Бюджет Ордена не просто показал дно — он его пробил и теперь долговые расписки стремительно утягивали экономику организации куда-то в направлении Марианской впадины. И все потому, что теперь Альбус был не у дел. Раньше-то Орден финансировался и строил свою экономику даже в военных условиях. Хогвартс, бывший в период войны тайной оперативной базой, поставлял на магический рынок магические растения и части животных, рунные камни, зелья… Кроме того, Орден щедро финансировался богатыми и влиятельными семьями — Поттерами, Лонгботтомами, Пруэттами… Конечно, это была не основная статья доходов, но очень внушительная. Теперь всего этого не было — Хогвартсу с трудом хватало денег на самообеспечение. Руны брало дополнительными предметами все меньше учеников — и все больше из числа детей Пожирателей Смерти. Зелья? Даже не смешно. Снейп был нужен директору лично и варил зелья высочайшего качества, но убивал у учеников интерес к своему предмету, так что получавшиеся отвары чаще всего страшно было даже в канализацию выливать — не дай Мерлин, трубы оплавятся. А на ремонт у школы денег нет. Травы — да, Хогвартс исправно поставлял небольшие партии в аптеки по всей Британии. Но именно что небольшие — крупные семьи типа Малпепперов и Гринграссов в последнее время изрядно расширили свое влияние на этом рынке, модернизированные и компьютеризированные гидропоники позволяли поставлять товар того же качества, что и Хогвартс, но в больших количествах и чаще. Зверье? Да, кое-что шло, безусловно. Хагрид, знавший лес, как свои пять пальцев, регулярно таскал из леса кучу яда акромантулов, шерсти и рогов единорогов, кучу кусачих грибов и шерсти диких книззлов… Но этого тоже едва-едва хватало. В плане финансирования огромные надежды были на Гарри Поттера. В конце концов, у мальчишки были огромные финансы — это Дамблдор знал точно, у него был свой человек в отделе налогообложения. Мальчишка заплатил за год больше шестидесяти тысяч галлеонов только подоходного налога! Если посчитать, то выходило, что этот его «Бункер» заработал больше шестисот тысяч галлеонов на всю компанию. Да, если учесть расходы и дележку на всех участников, то выходило, что сам он заработал около ста тысяч. Но это — огромные деньги. Одно такое вливание обеспечило бы Орден на несколько лет вперед. Но, увы, Гарри, как и все остальные участники его организации, отказал. Видите ли, все деньги пущены в оборот… Почему-то Люциусу это не помешало в свое время: понадобились деньги на откуп от Азкабана — вывел из оборота, прикрыл некоторые проекты… А Гарри… Ну ладно, нет у него денег из прибыли — мог бы из своего сейфа спонсировать, там было больше пятидесяти тысяч галлеонов — это директор знал точно. Дамблдор был очень недоволен отказом Гарри. А ведь и остальные члены этого его «Синдиката», о котором директор узнал, когда потрошил память мистера Финнигана, после разговора «на чашку чая», тоже послали Дамблдора. Видите ли, деньги им принадлежат очень условно, ведь сейф зарегистрирован на Гарри и он должен одобрить все платежи. Невилл его вообще послал, заявив, что его финансы уходят на лечение родителей и финансирование Мунго… Была попытка вывести средства мистера Финнигана, но и она провалилась — гоблины, посмотрев на расписку от Симуса без подписи Гарри, задали справедливый вопрос: — И чё? В-третьих, сам Гарри. Его поведение Дамблдора откровенно бесило. Мальчик не признавал никаких авторитетов, действуя исключительно из собственных соображений. Не слушал добрых и мудрых советов директора, не давал никаких рычагов давления на себя, да еще и не желал привязываться морально к нужным людям. Поступил на Равенкло, что мгновенно похерило часть планов и возможность давления на него со стороны Минервы… Да, Филиус тоже был сторонником директора, но, в отличие от Минервы и Северуса, умел разделять личное и профессиональное. Да, он брал иногда мелкую денежку от студентов и закрывал глаза на их пьянки-тусовки, но Дамблдор в этом плане его не осуждал — сам, будучи деканом Гриффиндора, покрывал львят… Во всех смыслах «покрывал», когда был моложе. В любом случае, этот план с давлением на Гарри провалился, как и все последующие. Самостоятельность Гарри первое время была даже в кассу — мальчик интересовался всем вокруг и первые пару лет даже исправно проходил все «квесты» по воспитанию из себя героя, которые ему устраивал Дамблдор. Но затем… Затем Гарри начал меняться. Из Тайной Комнаты он вернулся каким-то неуловимо другим. Сходу заявил свои права на василиска, обложил трехэтажным матом Локонса и самого директора, который его нанял, построил по стойке «раком» весь совет попечителей, члены которого попытались ему намекнуть на то, что василиск — имущество школы, а потому надо делиться… Правда, как потом узнал Альбус, члены совета, все же, получили по тысяче галлеонов в качестве отступных… А вот сам Дамблдор, к большому своему удивлению, получил только искусно вырезанную из крысиного черепа фигурку в виде кукиша. Первое время Альбус даже подозревал, что тело Гарри занял крестраж Темного Лорда. Но нет… Гарри, конечно, стал несколько другим, но до Темного Лорда ему было как до Луны пешком. Он все также продолжил изредка исполнять «квесты», но как-то с ленцой. Как будто… догадался? Да нет, бред… Правда, Гарри совсем не привязался к Сириусу, на влияние которого Альбус возлагал большие надежды после того, как узнал о его невиновности. Кто бы что ни говорил, директор не знал о невиновности Блэка. Если бы он знал — он бы ни в коем случае не позволил последнему Блэку прозябать в Азкабане, а вытащил бы его и приставил к делу. Ведь Сириус мог бы получить доступ к тогда еще гигантскому состоянию и влиянию своей семьи и стал бы для него незаменимым союзником и спонсором… В любом случае, перемены в Гарри не радовали. Попытка давить на него через однокурсников во время Турнира тоже провалилась, так и не начавшись — Гарри был для студентов Хогвартса своим в доску. Его многие ценили и уважали. Кроме того, Гарри открыто бросил свое имя в Кубок Огня, взломав при этом защитную линию меньше, чем за минуту. И как?! Просто начертил между рунами защитной линии еще один символ — и защита рассыпалась! Неординарный подход, конечно, но… Да, Крауч-младший подстраховался и тоже кинул бумажку с его именем в кубок, но вылетела-то именно бумажка самого Гарри — только Гарри писал все работы лазурными чернилами, а не общепринятыми черными. Мало того, Гарри очень быстро обзавелся связями не только в министерстве и прессе, которые у него были еще со второго курса, когда он познакомился лично с Фаджем и через которого вел большую часть своих дел, но и оброс связями на континенте. Делакур, министр магической Франции, еще и оказался ему должен за спасение младшей дочери… Это Дамблдор как-то упустил из виду, когда одобрил использование заложников в Турнире. Все было понарошку, конечно, и заложников русалки бы вернули в любом случае, но знали об этом только Бэгмен, ныне работающий невольным шахтером у гоблинов в искупление долга, покойный Крауч и сам Дамблдор. Со стороны же зрителей все выглядело серьезно и по-настоящему, так что Делакур проникся… Впрочем, во время Испытаний прониклись все. Поднятая голой магией статуя русалочьего бога — это серьезная демонстрация возможностей, как и разговор с хвосторогой на змеином языке. Кто же знал, что ящеры понимают парселтанг?! А ведь статуя русалочьего бога была изолирована от магического воздействия… На вопросы судей: «КАК?!» Гарри только скромно шаркнул ножкой и заявил, что защищена была только статуя, а вот гранит, на котором она стояла, создатели Испытания как-то упустили из виду… Дамблдор только покачал головой. Умен… Слишком умен, чтобы стать послушной марионеткой… Именно тогда он это понял. А окончательно убедился в этом после того, как Гарри не стал кричать о возрождении Волан-де-Морта. Нет, вместо крика Гарри издавал шепот. Но этот шепот услышали все, кому нужно, и начали готовиться. Мадам Боунс и Руфус Скримджер у Гарри только что с рук не ели. Департамент международного сотрудничества, пресса, несколько видных членов Визенгамота… Но последний проект с этими маггловскими компьютерами… Это было уже нечто за гранью. Конечно, многие маги — особенно полукровки и магглорожденные — прекрасно знали о возможностях техники. И некоторые даже пользовались ею, для улучшения условий своей жизни. Равно как и зарабатывали солидные суммы на разных расчетах, книгопечатании и всем таком… Некоторые даже просто уходили в маггловский мир, зарабатывали там солидные суммы и, вернувшись в магический мир, меняли скромные в маггловском мире тысячи фунтов на огромные в магическом мире тысячи галлеонов, быстро становясь уважаемыми членами общества. Но никто до Гарри не брался за дело с таким размахом… Понимая, что гигантские суммы и гигантское же влияние проходят мимо, директор решил действовать решительнее. И даже смог внедрить в ряды Синдиката Кингсли. Правда, бравый аврор вскоре пропал без вести. Очевидно, он погиб — слишком уж долго от него нет ни слуху, ни духу. Вот только, кто его убил? Пожиратели Смерти, чтобы ослабить Поттера? Или сам Поттер так быстро расколол профессионального агента? Сомнительно. Да, мальчишка очень умен. Можно сказать — гений. Да и всякой нелегальщины за его плечами собралось на десять лет непрерывных поцелуев дементора. Но все его противозаконные дела недоказуемы либо практически недоказуемы. Да и характер у Гарри не тот, он не способен на убийство… А даже если и способен — убийство Кингсли на него не повесить. Хотя бы потому, что тело до сих пор не нашли, а предъявлять подозрения… Нет, нельзя. Тогда может всплыть и то, что Кингсли был агентом, и то, что мистер Финниган был допрошен откровенно негуманными методами… И какие, спрашивается, остаются варианты? Подложить под Гарри мисс Уизли под зельем плодовитости, а потом доить его на содержание ребенка? Нет, не вариант. С Гарри станется настоять на аборте… Кроме того, он ревностно следит за безопасностью. Нет, директор не держал свечку, но достаточно было просто послушать разговоры девушек, начиная с четвертого курса. Поттер был настоящим охотником на девушек, каждая вторая старшекурсница побывала в его постели. И если до сих пор ни одна не беременна — он старается, чтобы этой самой беременности не было. Не вариант… Кроме того, эмоциональной привязанности после секса Гарри не испытывал — большинство старшекурсниц с ним встречались ради удовольствия и здоровья половой системы, что не было большой тайной. Впрочем, в последнее время Гарри основательно сбавил обороты в разнообразии партнерш и сосредоточился на одной конкретной девушке. Прямо как Джеймс Поттер в его возрасте… Альбус подошел к камину, бросил в пламя горсть летучего пороха, сунул голову в камин: — Минерва, будь любезна, пригласи ко мне на чашку чая мисс Грейнджер.

⊹──⊱✠⊰──⊹

В доме семьи Поттер было неспокойно. И дело даже не в том, что сам дом был теперь основательно поврежден ураганом. Дело было в самих Поттерах. Всех сразу. Джеймс проклинал тот день, когда согласился выслушать Альбуса Дамблдора. Директор в тот день рассказал им о пророчестве, которое касалось их сына. Гарри… С того дня все пошло наперекосяк. Джеймс и Лили тогда сделали все, что могли, чтобы скрыться от преследования. Официально их объявили мертвыми, их тела даже похоронили с почестями. Правда, то, что закрытые гробы были пустыми, знали всего трое — они сами и директор Дамблдор. Они сменили имена и фамилии, оборвали все старые связи, уничтожили свои волшебные палочки и через пятые руки и посредников Дамблдора обзавелись новыми. Новое убежище, новые счета в Гринготтсе на предъявителя ключа, новый вид деятельности подальше от магического мира, вход в который им был теперь заказан иначе, как под действием дорогого оборотного зелья и маскировочных артефактов. Но, очевидно, этого оказалось мало. Темный Лорд в теле первенца нашел их. О, да… Это точно был он. Ведь Гарри наверняка рассказали, что его родители погибли как герои — на всякий случай, чтобы этот маньяк даже на минуту не усомнился и не начал их искать… Но он воскрес и нашел их. Нашел даже несмотря на все предпринятые меры защиты. Да, в магическом мире ходили слухи, что он воскрес. Но никто даже предположить не мог, что он воскрес вовсе не в чужом теле, а в том, кому весь магический мир только что в ноги не кланяется при встрече… Умен, тварина. Темная тварь, но очень умная темная тварь… Когда Темный Лорд пал, Альбус убедил их не искать Гарри. Да и поделом, в общем и целом. Джеймсу и Лили не нужен был сын, одержимый духом Темного Лорда. Убивающее проклятие просто так не проходит, даже защита, сотворенная магией Пустоты, не является панацеей. Для Поттеров было очевидно, что в тот день их сын умер. Во всех смыслах. Да, Гарри физически не был убит. Но в куда большей степени он умер именно как их сын. Ведь его тело занял дух Волан-де-Мортa… Чертов бессмертный маньяк, постигший самые темные уголки темной магии. В тот день, когда они встретились, Джеймс готов был попрощаться с жизнью второй раз. Он встретился с ним взглядом и окончательно убедился, что изумрудными глазами Лили на него смотрит не их сын, а тот, кого они боялись больше всего на свете. Эта холодная, совершенно мертвая, но все еще рвущаяся на волю ярость. Ярость… Боль… Ненависть… Это совершенно точно не мог быть их сын, так что Джеймс без всяких сомнений потянулся к палочке. Как в ту роковую ночь… Но дальше... Джеймс и Лили были шокированы. Да, защита Пустоты, которую они возвели на свою семью, спасла их. Но они не справились с контролем и в результате сработавшая защита выжгла им едва ли не всю магию, сделав их едва ли сильнее сквибов, но даже в лучшие свои дни ни Лили, ни Джеймс, ни кто-либо из Поттеров не обладал ТАКИМ могуществом. Ураган, сотворенный этим нечто в теле их сына, превосходил все, что они знали о магической мощи. Едва ли даже сам Дамблдор мог бы призвать такую стихийную мощь. Разрушения были катастрофическими. Целого маггловского микрорайона больше не существовало. Стихия уничтожила все. Дома, людей, всю инфраструктуру вокруг, вывернула из земли деревья… Да… Ярость Волан-де-Морта была безгранична. Еще бы — не каждый день узнаешь, что люди, виновные в твоем падении, остались живы, здоровы, да еще и завели себе еще одного ребенка. Джон… Сердце Джеймса кольнуло. Темный Лорд видел его точно так же, как и их с Лили. А значит, его жизнь в опасности. За себя Лили и Джеймс не переживали, но потерять и второго сына, который, к большому сожалению обоих, родился сквибом, было бы для них гораздо хуже собственной смерти. Их убежище было раскрыто, о чем они, конечно же, сообщили директору. Правда, так и не решились сказать, что весь этот ужас навел Гарри. Не смогли, опасаясь, что могут ошибиться. Да и просто не хотели тревожить память о Гарри, называя это чудовище его именем. Просто сказали, что это был Темный Лорд, надеясь, что директор догадается. Он вообще очень часто догадывается обо всем. Директор был в ярости. Он был очень разочарован, когда узнал, что Джеймс изредка пользовался своим летучим мотоциклом. Ведь именно так их, скорее всего, и вычислили. Так что, в наказание, велел им выпутываться из ситуации самостоятельно. Правда, высказал сомнения, почему Темный Лорд не убил их на месте. Побоялся, что убивающее проклятие и в этот раз отскочит? Или просто решил, что подобный ураган им не пережить? Если так — то он был не слишком далек от истины. Их спасло только чудо. Дом, в котором они жили, был из новой застройки, легкие, полые внутри стены, были не слишком тяжелыми. И когда их засыпало обломками, все выглядело так, что они не выберутся. Но повезло… Теперь же у семейства Поттер был спор — что делать и куда бежать? Можно было открыто явить себя миру, а заодно и заявить, что в теле Гарри сокрыт Темный Лорд. Но это был огромный риск — у чудовища в теле их первенца был слишком большой авторитет в магическом мире. Слишком многие ему должны и еще большие его уважают. Так что если Темный Лорд будет достаточно красноречив — он запросто убедит всех, что они — самозванцы, желающие примазаться к нему. Или, что еще хуже, обвинит их в надругательстве над «своими родителями». И ему поверят, ведь могилы на кладбище в Годриковой Впадине стоят нетронутыми. И даже если их раскопать, то за четырнадцать лет там бы остался только неопознаваемый прах. С другой стороны, если все получится, то они основательно порушат планы Темного Лорда и смогут взять контроль над его финансами и связями в свои руки. Гарри ведь несовершеннолетний… Ну, был бы несовершеннолетним, если бы это и правда был он. Вторым же вариантом было повторить операцию — снова скрыться и раствориться в тенях. А еще лучше — наплевать на все рекомендации и покинуть магическую Британию. Например, уехать на континент. Во Францию, например. Там чудовище в теле их сына точно не сможет их достать. По крайней мере, если не развяжет мировую бойню. — Лили! Джон! Собирайтесь! Мы улетаем во Францию. Надеюсь, мистер Делакур не выдаст нас этому чудовищу…

⊹──⊱✠⊰──⊹

— Фух… Оторвался, вроде. Пирс выдохнул, поправил рюкзак с добычей и медленно, стараясь не привлекать внимания, направился в сторону электрички, идущей из Литтл-Уингинга в Лондон. Нужно было где-то спрятаться, переждать большой шухер и дать мистеру Ленсли, городскому шерифу, который был у банды в доле, взять дело в свои руки. Заодно Пирс очень сильно надеялся, что остальным «Цепным псам», участвовавшим в ограблении повезло так же, как и ему, и что им удалось уйти. О, да. Пирс очень переживал за друзей. В конце концов, он только недавно попал в банду, но уже успел неплохо прославиться. Конечно, дружить с Цепными Псами не так просто, как с кем-то другим. Но, если ты попадаешь к ним, то становишься частью одной из самых крутых уличных банд Литтл-Уингинга. Это были не просто бандиты. Пирс видел и слышал, как члены банды делились своими успехами. Настоящие профессионалы, которые знают, как заработать на жизнь и добиться авторитета. Главным образом, благодаря некоему стилю и безупречной координации со стороны «бульдогов», старших в иерархии Цепных Псов. Банда «Цепные псы» была известна в пригородах Лондона своим мелким разбоем и откровенно вызывающим поведением. Члены банды жили хорошо и «правильно», как это называлось в их жизни. Ограбления магазинов, кражи кошельков, налеты, торговля наркотиками и мелкими партиями нелегального оружия… По слухам, старшие в банде не боялись вообще ничего и творили все, что могли и хотели: шантаж, насилие — в том числе и сексуальное, — взятие заложников… Большинство членов банды «Цепные псы» — молодые парни без образования и перспектив, которые оказались в банде по различным причинам. Некоторые из них стали бандитами, чтобы заработать на жизнь, другие — чтобы получить уважение и признание, третьи — из-за недостатка родительского внимания или слабости характера. Но все они разделяют одно — они считают себя непобедимыми и готовы на все ради своей «культуры улиц». Правда, некоторые из них заканчивают свою жизнь в тюрьме или и вовсе погибают от ножа или пули «конкурентов», но Пирс был уверен, что такие лузеры сами виноваты — он слушался боссов и пока что жил очень хорошо. Пирс пришел в банду по всем трем стандартным причинам, а заодно и обладал собственной целью. Месть. Когда-то давно, в младшей школе, Пирс был простым хулиганом, на которых сейчас, с высоты своего опыта и достижений, смотрел снисходительно. Правильные парни. Берут от жизни все, нисколько не оглядываясь на авторитеты и на идиотские правила приличия. Из таких вырастут нормальные типы, которые наведут в этом мире свои порядки… Если, конечно, примкнут к правильным людям, как сделал он сам. Тогда, в младшей школе, Пирс дружил с Дадли Дурслем. Сынок миллионера был крутым перцем, да еще и обладал колоссальными возможностями. Правда, был слегка туповат, а потому манипулировать им было несложно. Пирс во время дружбы с Дадли, получал от жизни все: деньги, дорогие подарки, доступ к самым разным чудесам… Но, увы, лафа была небесконечной. И виной всему был Гарри Поттер. Поттер был тихоней. Мало того — ботаном-тихоней. Так что ставить его на место сам бог велел. Приемыш, чьи родители — шлюха и алкаш — откинулись, решив покататься на машине на пьяную голову. Никто за него не вступится… Так что Пирс решил поставить этого ублюдка на место, когда тот начал совсем уж зарываться и считать себя выше остальных. В тот день все и рухнуло — Дадли отказался щемить задрота. Мало того, встал на его сторону и основательно набил морду и самому Пирсу, и его компании, разорвав с ними любые связи. А это было неправильно. У братвы такое поведение считалось козлячеством. Так что Пирс, будучи правильным и ровным пацаном, не собирался отпускать Дурслю подобный кидок. Мало того, папаша Дурсля, узнав о том, что на его сыновей наехали, принял все возможные меры. Пирса и остальных поставили на учет, Малкольм и вовсе был признан социально опасным и отправился в какой-то психический интернат. Можно сказать, в тюрьму, совмещенную с дуркой и школой в одном лице. Да еще и развел скандал на весь город, так что репутация и семьи Пирса, и семей его друзей, оказалась уничтожена. С ними никто не желал иметь дел, так что благосостояние семей быстро упало. Этого Пирс уже точно не собирался прощать. Он сделал целью всей своей жизни поставить Дурсля на место. Сломать его жизнь так же, как его папаша сломал его собственную жизнь. Но месть — это блюдо, подаваемое холодным. Особенно, если ты — бродяга и хулиган, а твой противник — миллиардер и уважаемый во всей Британии человек. Можно сказать, третий человек в Британии после премьер-министра и Ее Величества. В банде у Пирса было куда больше шансов добиться своей цели, чем в одиночку. Правда, пришлось бы сначала несколько лет зарабатывать в банде авторитет, но ради своей цели Пирс был готов на это. Пирс сошел с электрички на одной из станций на окраине Лондона. Как раз рядом с городской свалкой, где у него было обустроено небольшое убежище. Паршивое место, конечно, но зато тихое и удаленное ото всех мест, которые проверяются «бобби». Кроме того, свалка была под контролем банды и служила не только местом пережидания проблем, но и неплохим источником дохода. Металлолом, макулатура, которые можно было сдать… Кроме того, в последнее время на свалку отправлялась целая куча всякой поломанной электроники, которая стала лично для Пирса дополнительным источником дохода, который он получал мимо «кассы» банды. Отец Пирса до случившейся с семьей катастрофы был электронщиком, работал на компанию «Синклер» и отлично разбирался в схемотехнике, чему и сына пытался учить. Так что Пирс иногда, когда совсем поджимало, искал на свалке разный электронный хлам, который в меру сил чинил и продавал в ломбард. На свалке было темно и воняло гнилыми отходами — все же, до этой свалки еще не добрался новый законопроект о сортировке отходов, а потому сюда свозили вперемешку все — металл, электронику, бутылки, пищевые отходы, бумагу, порванные вещи и прочий хлам. Пирс осторожно шел по дорожкам среди груд мусора, избегая острых предметов и не обращая внимания на скрытых в темноте бродяг и бездомных собак. Первые его не тронут, опасаясь реакции «Цепных псов», а вторых он изредка подкармливает, так что с четвероногими у него все было на мази. Пирс шел, а заодно и взглядом выискивал потенциально пригодные для починки вещички — деньги от ограбления ювелирного магазина, которое они провернули сегодня, поступят еще нескоро, старшим нужно время на то, чтобы сбыть золото и бриллианты, а жрать хотелось каждый день. Взгляд Пирса зацепился за несколько пыльных мешков. Эти самые мешки явно валялись здесь уже довольно давно — их основательно присыпало сверху и по сторонам — и все ценное из них, наверное, уже давно выгребли другие бродяги. Но Пирс решил рискнуть. Тем более, что мешки кардинально отличались от всех остальных мешков на свалке. Это были не синтетические мешки, в которых хранят строительные отходы и не простые пластиковые или бумажные пакеты, в которых выбрасывают бытовые отходы британцы. Эти мешки были сделаны из ткани. И очень дорогой ткани — за время бродяжничества, а затем — и во время «работы» в банде, Пирс научился отличать ценность вещей с одного взгляда. В любом случае, даже если мешки будут набиты всякими старыми шмотками, их можно будет использовать в качестве этаких кресел — мягкие и удобные. Как раз для обустройства убежища. Все лучше, чем сидеть на земле или на неудобном деревянном стуле… Так что Пирс решил взять эти мешки и рассмотреть их в убежище. Мешков оказалось много. Очень много. Мало того — весили и гремели некоторые из них так, что Пирс мгновенно понял — там точно не старые тряпки. И вскоре он в этом убедился. Оказавшись у себя в убежище и немного передохнув, Пирс вскрыл один из мешков — и не поверил своим глазам. Мешок был полон самых разных драгоценных вещей. Золотые серьги, брошки, какая-то здоровенная медаль с кучей драгоценных камней по краю. Столовое серебро с чеканками, украшения, искусно вырезанные шкатулки, золотой медальон с гигантским — почти с мизинец — изумрудом или каким-то другим камнем. Пирс только присвистнул. Это все стоило огромных денег. Сдать это в ломбарды мелкими партиями — и можно будет заработать не просто много, а, прямо говоря, дохера. Во втором мешке тоже оказались разные цацки. Правда, после этого лафа закончилась. В третьем, четвертом и пятом мешке оказались разные тряпки — халаты, старые костюмы — высочайшего качества, но очень уж старые и замызганные, куча академических мантий со странными символами на подкладке, рубашки, от которых кто-то поленился даже отстегнуть платиновые запонки… Последний же мешок и вовсе заставил Пирса усомниться в том, что ему все это не снится. Книги. Огромное количество старинных книг в идеальном состоянии. Натуральная кожа на обложках, серебряные уголки, драгоценные камни, инкрустированные в обложки… Любой музей Британии душу бы продал даже за одну такую книгу, а в руках у Пирса их было едва ли не три десятка. Правда, Пирс преисполнился сомнений. В конце концов, одно дело — проносить мимо кассы банды восстановленный старый телевизор за пару сотен фунтов и совсем другое — такие сокровища. Это уже крысятничеством попахивает. Кстати, и правда — попахивает. Мешки, все же, явно не одну неделю провалялись на свалке, пропахли основательно… Говорить об этом бульдогам? Не говорить? Никто ведь не поверит, что все это он нашел на свалке… Пойдут неудобные вопросы, начнут шерстить свалку. Может, еще и найдут что-то, чего не следует находить… Пирс покачал головой. Нет уж. Он нашел это сокровище. И именно он сдаст это все в ломбарды, а там уже посмотрит. Если заработает больше десяти тысяч — то честно отнесет долю в банду. А если нет — то и не надо им об этом знать. В конце концов, бульдоги явно зарабатывают десятки тысяч каждый день. Им одна такая находка — капля в море, один раз перетопчутся. А ему — огромная помощь для себя и для отца-алкоголика. Мама, к сожалению, ушла от них еще в первые дни после того, как Пирса поставили на учет — не приняла сына-бандита. Ну да и черт с ней… Правда, была проблема. Все эти книги следовало хотя бы бегло пролистать. Золото и чеканное серебро, как и шкатулки, товар безликий, без истории. Можно навешать на уши ломбардщикам, что это все досталось ему от недавно умершей бабули. Но за книги однозначно спросят. Слишком уж драгоценно выглядят. Так что нужно хотя бы бегло их пролистать, чтобы знать, о чем они. Это, может, поможет еще больше задрать на них цену… Так что Пирс выбрал первую попавшуюся. Старинные рунические знаки на обложке он, конечно, не понял — он, все же, не был историком или еще кем-то. Пирс вздохнул, прислушиваясь к интуиции, и, ничего не ощутив, открыл ее. Случившееся дальше напоминало дурной сон, перемешанный с наркотическим приходом, с которым Пирс был знаком не понаслышке. Книга вспыхнула странным фиолетовым сиянием — и сознание Пирса померкло. В разум как будто ворвались ледяные когти, опутывающие его мысли. Руки чуть ли не прилипли к книге — как он ни пытался закрыть фолиант или отбросить его, ничего не получалось. Жуткая боль сковала его тело. Пирс этого еще не знал, но магия Пустоты, заключенная в книге многие годы, устремилась в его разум и тело, перекраивая тело неудачливого маггловского бандита-наркомана в нечто совершенно иное. Магическая сила переполнила тело Пирса, вены и артерии, казалось, горели изнутри, формируя магические каналы там, где их сроду не предполагалось. Пирс закричал от боли, попытался в последний раз оторвать руки от книги. У него это получилось, он взмахнул рукой, пытаясь удержать равновесие. И в тот же момент фиолетовая вспышка магии Пустоты убила в радиусе нескольких метров все живое — кучу крыс, семь бродячих собак и двух бомжей, сунувшихся в сторону его убежища, чтобы узнать, чего он так кричит. Но уже спустя мгновение они встали и были готовы во всем подчиняться Пустоте, заключенной теперь не в книге, а в несовершеннолетнем бандите, одержимом единственной целью. Месть. Вскоре боль, впрочем, утихла. Пирс ощутил небывалую мощь, силу… Он открыл глаза, посмотрел на текст, написанный странными рунами, пылающими фиолетовым огнем. Еще минуту назад казавшийся странной клинописью текст стал совершенно понятным — как будто он всегда знал язык, на котором была написана книга. Пирс, а точнее — то Нечто, во что превратился Пирс — криво усмехнулcя частоколом клыков и перевернул страницу огромной когтистой лапой, в которую обратилась его рука.