Реликвия Повелителя Теней

      Стук сердца отдавался бешеным ритмом в голове. Люди вокруг смотрели с недоумением и испугом, шокированно провожая их взглядами. Но Серафиме было на это плевать, равно как и на то, что ноги уже были готовы подкоситься от усталости и под таким тяжелым грузом. Благо, карнавальный наряд был в рюкзаке и не попортился.       Серафима кое-как дотащила бессознательного Илью до дома. Там уже на улицу выбежали остальные и помогли внести его внутрь. Соловьева уложили на диван, а сама Долмацкая обессиленно рухнула в мягкое кресло. Кто-то любезно подал ей стакан с водой, и девушка с трудом удержала его в дрожащих руках.       — Я не понял по телефону, — неуверенно начал Никита, первым осмелившийся нарушить молчание. — Что случилось?       Серафима сделала большой глоток. Саяна, сидящая напротив, обеспокоенно глядела на неё, как и Тимофей с Никитой, стоящие за диваном и бросающие взгляды то на Илью, то обратно на Долмацкую.       — Я… Я не поняла… — пролепетала Серафима. — Я видела Илью, когда играла представление. Затем убежала, чтоб переодеться, а как вернулась, то увидела лишь то, что он за кем-то идёт.       — За кем-то? — нахмурилась Саяна.       — Я едва не потеряла их, где-то с минуту искала в толпе. Зашла в переулок… А затем услышала крик, — Серафима посмотрела на Илью. — Его. Когда я прибежала к нужному месту… — она помотала головой, пытаясь отогнать от себя то зрелище. — Я увидела зеркало. Большое, окровавленное, около него лежали трупы. А еще Илья.       — Но он выглядит целым, — насторожился Тимофей.       — Когда я прибежала, рядом с ним сидел человек, — Серафима встретилась взглядами с Никитой. — В красном балахоне и с перепачканной маской. Если верить вашему описанию, это был он.       — И что он делал? — Никита напряженно посмотрел на Илью.       — Когда я оказалась рядом, он с помощью ведьминого огня лечил раны на спине у Ильи. Он не обратил на меня внимания, а когда ран не осталось, просто прошел мимо.       — И ты дала ему уйти? — воскликнула Саяна.       — Я не могла бежать за ним, оставив друга в таком состоянии! — огрызнулась Серафима. — К тому же, наверное, это и есть приставленная к нам охрана. Смысл мне её отслеживать, если она ему жизнь спасла?       Саяна покачала головой и посмотрела на Илью. Затем встала и присела на корточки, внимательно оглядывая тело на предмет оставшихся травм.       — Значит, то, как он там оказался, только он нам рассказать и может.       — Ты можешь влить в него энергию? — спросил Тимофей. — Как делала это с нами.       — Нет. Вы Первородные. Оборотни - другой случай. Они к нашей ветке не принадлежат.       Никита вышел и присел рядом с Саяной.       — Тогда, может, могу я?       Саяна дернула плечом.       — Попробуй. Вряд ли ты его вылечишь, но сил на восстановление придашь. Мы не знаем, в каком он состоянии. Так что любая поддержка будет к месту.       Никита кивнул и скинул футболку. Он прикрыл глаза и взял Илью за руку. Саяна отошла, Тимофей предусмотрительно отступил на метр, и одна Серафима не пошевелилась.       Долмацкая ощутила, как волосы начинают наэлектризовываться. Воздух сгустился от неведомой силы. Шевелюра Никиты стала отрастать, стремительно покрывая все тело; мышцы стали расти, конечности удлиняться. На кончиках пальцев выступили когти.       Серафима видела оборотней, но никак не могла к ним привыкнуть. Вот и сейчас двухметровое чёрное чудовище на двух ногах вселяло в нее легкий нервоз. Монстр наклонился к Илье, медленно, глядя своими глазами с узкими зрачками, и издал тихий утробный рык. Илья что-то пробормотал, словно во сне. Никита, нависший над ним, немного помедлив, зарычал громче. Тимофей и Серафима вздрогнули.       Илья резко распахнул глаза, и Серафима увидела, что его зрачки сужены, превратившись в две еле заметные щелки. Тот взгляд, которым Соловьев смотрел на Никиту, Серафима видела впервые. Взгляд готовности, покорности и верности настолько явной, что по коже бежали мурашки. Серафима сглотнула.       Альфа рыкнул еще раз и начал уменьшаться в размерах. Шерсть исчезла, и Никита сел рядом с Ильей на диван. Соловьев еще немного смотрел на него, а затем помотал головой, сбрасывая наваждение.       — Зачем выдергивать меня силой? — пробубнил он и потёр голову. — Ты же знаешь, я это не переношу.       — Мы не знали, как тебя лечить. Вот я и прибегнул к приказу.       — Приказу? — не понял Тимофей.       Оборотни взглянули на него, и Никита пояснил:       — Я только осваиваю силы альфы. В одну из таких входит приказ. Если альфа его отдаст, оборотень обязан его выполнить безоговорочно. Илларион мог с ее помощью управлять пардом. Моих же навыков хватает пока только на одного человека. Да и делать я это не люблю.       — И что же ты приказал Илье? — изумилась Саяна.       — Я приказал ему очнуться, если он восстановлен, — Никита пожал плечами. — Видимо, сейчас он накапливал энергию сном, поэтому приказ и сработал.       Илья поежился. Затем, словно вспомнив что-то, сначала взглянул на свою грудь, а затем потянулся руками к спине.       — Как я… — Илья посмотрел на каждого присутствующего. — Я же был… Я думал, что я умер…       — Об этом поподробнее, — Тимофей невесело хмыкнул и сел на подлокотник дивана. — Тебе повезло, что Серафима тебя нашла. И еще кое-кто до нее.       — Я нашел Омбру.       Все удивлённо вылупились на Илью, и Соловьев сглотнул. Серафима подметила его потерянный и подавленный вид. Что же Илья пережил, что сидел сейчас в таком состоянии?       — Ты уверен? — уточнила Саяна.       — Я побежал за ним. Он привел меня к какому-то зеркалу среди улиц и парализовал меня. Подтащил к нему и… — Илья опустил глаза. — И вогнал мне в грудь нож. Я плохо помню, что было дальше. Но когда нож засветился, эта зараза скрылась, а меня со спины что-то начало рвать. Похоже, зеркало пыталось меня сожрать.       — Ты чувствовал холод? — спросил Тимофей.       — Да, — помолчав, ответил Илья. Поймав взгляд друга, Соловьев тут же возразил. — Но ведь тень…       — Здесь. — Тимофей спокойно продолжил. — Отец звонил утром. Она прилетела с нами на самолете.        — А кинжал, — Саяна задумалась. — Скорее всего, был напитан мощной магией. Поэтому тень и пришла, едва её ощутила.       Илья опять опустил голову. Затем, начав с легкой запинкой, выдавил:       — Тим, я… Я не мог кричать. Мне было холодно, меня раздирало. Я… Я еще выжил. А вспоминая, в каком ты был состоянии, я даже боюсь…       — А ты не вспоминай, — Тимофей чуть улыбнулся. — Я вот стараюсь, а ты и вовсе забудь об этом. Просто не думай о том, что мог превратиться в решето.       Серафима услышала в голосе Тимофея эту фальшь, казавшуюся настолько явной, что хотелось плакать. Тимофей был прекрасным лжецом. Но в такое время вранье ему совсем не давалось.       Но Илье, видимо, сейчас было не до анализа его слов. А Саяна, если и поняла, то не стала на этом останавливаться и поинтересовалась:       — Это все, что ты помнишь?       — Я уже отключался, наверное, когда боль со спины прекратилась. А потом меня окутало тепло.       — Значит, я уже была на месте, — заключила Серафима. Поймав непонимающий взгляд друга, она пояснила. — Это я притащила тебя домой. А вылечил тебя тот самый тип в красном, на которого ты наткнулся с Никитой в первый день.       — Что-нибудь про Омбру помнишь? — осведомилась Саяна. — Какие-нибудь детали, поведение, одежда…       — Черно-фиолетовую мантию помню, — Илья задумался. — Он молчал, а когда я его позвал, и вовсе посмотрел на меня, как на врага народа. Единственное, что он сказал мне, было перед тем, как он меня пырнул.       — Что он сказал?       — Что-то про то, что мы рабы смерти… Что смерть… Что-то там, не помню.       — Все мы рабы смерти, пусть она примет тебя и будет судить тебя милосердно? — Илья изумленно взглянул на Огненную ведьму. Саяна мрачно изрекла. — Поздравляю, ты и правда наткнулся на Омбру. Это их молитва. Так они провожают души умирающих. Я присутствовала при таких прощаниях.       — Ты была в племени? — полюбопытствовал Никита.       — Я вам больше скажу, — Саяна не изменилась в лице. — До того, как меня нашел Огненный Дракон, я там жила. Змей забрал меня к себе на службу, когда мне было десять. Больше я туда не возвращалась, за исключением ситуации с реликвией. Но молитву, которую мы учили и повторяли каждый день, до сих пор не забыла.       — То есть, по крови ты Омбра? — удивился Тимофей.       — Там нет понятия крови. Если ты согласен служить смерти, ты будешь ей служить. Моя мать сделала свой выбор и родила нас с Арбогастом уже будучи служительницей племени. Мы росли там, перенимая их порядки и обычаи.       — Огненный Змей забрал только тебя?       — Арбогаст остался в племени, а затем поступил на службу к Дракону, едва выдалась возможность. Но судьба жестока, — Саяна криво усмехнулась. — Если Огненный Дракон видит твою слабость, он непременно ей воспользуется.       Тимофей поджал губы. Похоже, он прекрасно понимал, о чем Саяна говорит. Илья неловко поерзал.       — Раз тень здесь, то она продолжит собирать жатву уже в Брилларе. Что мы будем делать?       — Желательно, продолжать отыгрывать свои роли, — Саяна вздохнула. — Но для нас с Тимофеем это теперь будет проблематично. Тень тянется к магии. А в нашем представлении мы ей будем пользоваться постоянно.       Тимофей молчал, погруженный в свои мысли. Саяна покосилась на него и продолжила:       — Но придумывать что-то иное у нас времени нет. Наверное, просто заменим ведьмин огонь на обычный.       — Египет это страна солнца, — Серафима закинула ногу на ногу. — Здесь совсем нет наших российских туч.        — В Клыково тень пусть и появлялась днём, но тогда не было солнца. — догадался Никита. — Значит, напасть на открытом месте с утра до вечера она точно не сможет.       — Именно! Что, если вам взять на себя именно этот временной промежуток?       — Нам бы лучше подошла ночь, — Саяна с сомнением взглянула в панорамные окна. — Но раз такие дела, то придётся менять планы. Главное, найти большое пространство.       — Я видел, как одна девушка, — начал Илья. — Танцевала и запускала фейерверки ближе к центру. Места было немного, но, считаю, вышло очень даже эффектно. Уместиться можно.       Саяна вытаращила глаза.       — Но фейерверки в Брилларе запрещены. Здесь могут загореться здания, а если все взлетит выше, то не дай бог коснется древа. Государство печется об этом изваянии, как ребёнок о любимой игрушке!       Лицо Серафимы вытянулось, и Долмацкая издала истерический смешок. А она хотела провернуть это еще несколько раз…       — То-то за мной полиция погналась, — нервно обронила она.       Саяна повернулась к ней с круглыми глазами.       — Ты совсем?!        — Да ты ничего про запреты не сказала, я даже повторю твои слова: «Делайте, что душе угодно, главное, чтоб все было на высшем уровне». Я так и сделала!       — Так это ты была? — воскликнул Илья. — Танцуешь просто замечательно!       Саяна восторга Соловьева не разделяла.       — Ты хоть понимаешь, что если бы они тебя схватили, то у нас бы были большие проблемы? Как ты предлагаешь вытаскивать тебя из участка, когда у нас тут нет никаких связей?!       — Да ну, у тебя и никаких?       — Они передохли уже все, вспомни, сколько мне лет!       Никита переглянулся с Тимофеем.       — Если она была на прошлом усыплении, — тихо сказал Легостаев. — то тысяча точно.       — Старушенция…       — Слышь, змееныш, — Саяна резко обернулась. — Ты кого там старушенцией назвал?       Тимофей ойкнул и спрятался за Никиту.       Поскольку на улице уже смеркалось и с заходом солнца стало немного прохладнее, все дружно заняли шезлонги у бассейна, сдвинув их поближе. Лишь Тимофей отказался, сославшись на свои недосыпы. Серафима не стала ему перечить или уговаривать остаться. А потому, сбегав в ларек неподалёку за напитками, четвёрка сидела, делясь веселыми историями.       Засиделись они допоздна. Илья с Никитой сразу легли спать, и Серафима не удержалась бросить шутку про их кошачий режим - спят много, в любом месте и в любое время - на что парни ушли, отшучиваясь в ответ. Саяна сразу легла в кровать, но взяла в руки очередную книгу. Серафима почти сразу вырубилась от усталости.       Проснулась она посреди ночи. За окном по-прежнему было темно, но сна не было ни в одном глазу. Серафима привыкла спать мало ввиду частых заданий от Платона, и ей это нисколько не мешало.       Серафима еще немного поворочалась с боку на бок, проверила время на телефоне. Два ночи. Класс.       Долмацкая села и протерла глаза. Во рту пересохло, и девушка решила спуститься за водой. В доме стояла полная тишина, отчего звуки ее шагов казались громкими, как бы она ни старалась идти бесшумно.       Когда Серафима поднялась, то увидела, что в одной из закрытых комнат тускло горел свет. Долмацкая приблизилась и осторожно постучала.       Тимофей открыл дверь не сразу. Он был в одних шортах, но, похоже, даже не ложился. Глядя на подругу сверху вниз, он облокотился на косяк двери.       — Что не спишь? — спросил он.       — К тебе у меня такой же вопрос, я хотя бы немного поспала. Проснулась, не могу уснуть обратно.       — Заходи тогда.       Серафима закрыла за собой дверь и устроилась на пустующей кровати. На кровати Тимофея лежали тетради с конспектами. Серафима дернула бровью.       — Ты учишься? Так поздно?       — Сон не идёт. Не буду терять время зря. «Пандемониум» продолжает слать мне задания. Не хочу копить долги и сдавать их потом весной.       — А что так?       — Сдам все и могу на часть уроков не ходить. А к маю я и вовсе планирую там не появляться.       — Ты серьезно? — Серафима не сдержала смешка.       — А что? Я париться не намерен, так хотя бы и к экзаменам нормально подготовлюсь, и нервы себе лишний раз трепать не буду, — Тимофей закрыл тетрадки и откинул их на край кровати, поворачиваясь к Серафиме. — Но, похоже, задания придется отложить, раз у меня гости.       Серафима пригляделась к нему и заметила, что глаза у Тимофея все-таки слипались.       — Ты из-за тени не спишь? — вполголоса спросила она.       Тимофей на секунду завис.       — Это так заметно?       — Если хочешь, скажи Саяне, что не хочешь завтра никуда идти. Или я могу сказать.       Зверев качнул головой.       — Раз она идет, то и я должен. Наверное, при солнце тень и правда не придёт.       — Тим, побереги себя. — Серафима положила руку ему на плечо. — Ты и так много пережил. Не борись с собой, если это приносит тебе вред.       — Нужно. К тому же, я сам вызвался. Не хочу ударить в грязь лицом.       Серафима поджала губы.       — Ты неисправим. Неубиваемый авантюрист.       — Ты сама такая же. — Тимофей с улыбкой сменил тему. — Как у тебя дела с Климом? Все забываю спросить. Он так разозлился, когда все узнал.       — Ты же его знаешь, — Серафима отстранилась и легла на бок. — Он все понял и простил. Не сразу, конечно, сначала мне пришлось многое выслушать…       Тимофей хохотнул.       — Не могу представить себе грозного Поликутина!       И в этот момент свет в светильнике мигнул. Тимофей мигом осекся и резко обернулся.       — Что за…       Мигнув еще раз, светильник потух.        Тимофей подорвался с места, за ним подорвалась и Серафима. Долмацкая видела, как в друге зарождается паника, но не могла ничего сказать - страх зарождался и в ней самой. Что происходит?       Прошла минута.        Свет в доме не включился. Лишь редкий свист ветра напоминал о том, что всё это реально. В окно стучали золотые листья, свисающие с длинных веток высоких деревьев, еле достававших до второго этажа. Серафима неуверенно двинулась к окну.       — Рехнулась?! — прошипел Тимофей.       Серафима, не слушая его, резко открыла створки и высунулась наружу, внимательно глядя по сторонам.       Ночной Бриллар. Свет во всех окнах погашен, а священное древо переливалось в свете звезд и полумесяца, зависших на небе. На участке не было никого постороннего. Серафима высунулась сильнее.       Долмацкая залезла обратно и быстро закрыла окно. Тимофей встревоженно смотрел на нее, и она выпалила:       — Скажи, что мы не закрывали калитку.       — Мы всегда ее закрываем. Только не говори, что она открыта!       — Похоже, кто-то вырубил нам электричество, — Серафима выдохнула, стараясь успокоиться. — И, возможно, он еще у нас.       — Тогда пошли и проверим. Если все сложится хорошо, то даже сможем починить.       — А если нет?       — Если нет, то я набью кому-то лицо.       Тимофей первым вышел в коридор и огляделся. Подав знак, он направился к лестнице. Серафима двинулась к своей комнате - там у нее лежал пистолет, с которым она никогда не расставалась.       И, открыв дверь, застыла на пороге.       — Тим! — позвала она.       Тимофей поторопился к ней, а Серафима уже вошла в комнату. Окно было закрыто, все пребывало в порядке. Серафима выудила из-под подушки пистолет. Тоже на месте.       Лишь Саяны не было в комнате.       — Да что здесь вообще творится? Проверь остальных, — Тимофей быстрым шагом направился вниз. — Если это какая-то шутка, я лично ее придушу! Насрать на медальон, голыми руками!…       Серафима огляделась. Никаких следов борьбы, ничего. Саяна словно испарилась, хотя буквально полчаса назад мирно спала в кровати. Долмацкая проверила окна, но те были не тронуты. Пооткрывала шкафы, но всё лежало на своих местах, даже чемоданы и сумки.       Опомнившись, Серафима поторопилась к оборотням. Она без стука распахнула дверь, врываясь в чужую комнату, и вслепую подскочила к кроватям.       Илья спал чутко. Ощутив, как Серафима его касается, Соловьев подскочил, как ошпаренный, но, замерив подругу, чуть расслабился.       — Я занят, нечего меня лапать.       — У нас ЧП, кто-то пробрался в наш дом. — игнорируя шутку, оповестила Долмацкая. — Саяна пропала.       С Ильи мигом слетели все остатки сна. Соловьев подорвался и начал будить Никиту. Серафима понеслась дальше. Где свет?! Неужели Тимофей так долго с этим возится?!       В груди заворочалось нехорошее предчувствие. Серафима уже слышала, как за ней торопятся друзья, и выбежала на площадку, с которой открывался вид на первый этаж.       — Тим!       Никакого ответа.        Серафима бегом спустилась с лестницы и выбежала в центр комнаты. Вся мебель в порядке, все стоит на своих местах. Она была без понятия, где находится нужная панель с проводкой.       — Твою же… — выругался Никита.       — Вряд ли кто-то додумался пристроить проводку поближе к воде. — Илья приблизился к панорамным окнам и начал осматривать стекло. — Ребят, я сам двери закрывал!        Двери к бассейну были распахнуты настежь. А по воде все ещё шла слабая рябь, словно кто-то совсем недавно её задел.