Дорогое развлечение

Впервые за долгое время, просыпаясь в своей кровати, Кирилл был не особо рад. Как только голова с сожжёнными светлыми волосами оторвалась от шелковых наволочек, внутри прогремели микровзрывы. Организм требовал живительной влаги, поэтому он кое-как доковылял до кухни, налил себе огромный стакан воды и мигом осушил его. Сложив больную, и не только от похмелья, голову на руки, Кирилл практически ощущал, как у него отмирают нейроны. «Да бляяяяяяя… Сегодня ещё дела делать…» - неописуемо страдая уже только об одной мысли об этом, Кирилл медленно стек со стула и переполз на диван в гостиной. Яркий свет от телефона ударил в лицо, заставляя Гречкина морщиться и недовольно материться себе под нос. На пять часов вечера запланирована встреча. Значит, чтобы восстать из мертвых у него оставалось около двух часов. Положение явно не в пользу Кирилла с похмельем и недосыпом, но кого это ебет? Медленно растекаясь лужей на диване в приемной, Гречкин пытался привести себя в чувства. Голова болела при малейшем движении, разбитая бровь саднила, а тело не слабо трясло. Полностью истерзанное тело прекрасно отображало плачевное ментальное состояние владельца. Не то, чтобы жить не хотелось, но вставать и делать что-либо уж точно. Медленно разлагаясь, Кирилл дожил до назначенного времени. Похмелье - похмельем, а вид держать надо. Зачёсанные назад волосы при помощи геля, брендовая рубашка, куча цацок и спасительные солнцезащитные очки. Гречкин ещё раз посмотрел на своё отражение перед выходом и решил, что выглядит он как всегда сногсшибательно. «Наверное, посчитал бы меня клоуном» — неизвестно как и почему Макаров вновь проник в мысли молодого человека. От этого ему стало смешно и, впервые за утро улыбнувшись своим мыслям, Гречкин покинул особняк под громкий рёв любимой ламбы. Голова все ещё трещала по швам, но это не помешало ему доехать до офиса семейного юриста. Подперев рукой голову, молодой мажор раскинулся в кресле, пристально наблюдая за Петром Фёдоровичем. Он скрупулезностью раскладывал бумаги и монотонно диктовал инструкции по поводу процесса опеки. Но кого это ебет, когда в кармине есть лишняя лавеха, которая сможет решить все вопросы? — Ближе к делу. Что от меня требуется? — приспустив на нос очки поинтересовался Кирилл, совершено не увлечённый вопросом. Сейчас главное вернуться домой с нужными доками и отоспаться. Всегда это работало именно так. — Ничего особенного. Есть согласие с обеих сторон, а это самое главное. Вам нужно расписаться в некоторых местах и на этом все будет закончено. Остальное я решу сам. —зная не понаслышке, что с Гречкиным-младшим проблем всегда больше из-за вспыльчивого характера, Петр Фёдорович предпочёл решить все нюансы самостоятельно. — Когда будут готовы все документы? — Через 3 дня. — Завтра заеду за всем необходимым. — безапелляционно заявил Кирилл и начал подниматься с кресла. — Но… — Мы платим вам не просто так, и когда вы не заняты моими судебными разбирательствами, жить всегда проще. Не так ли? — хитро улыбаясь, Кирилл покинул кабинет, прекрасно понимая, что последнее слово осталось за ним. Петляя по проспектам Санкт-Петербурга, Гречкин подъехал, к уже привычной для него за несколько дней, клиники. Каким образом его занесло именно сюда, было неизвестно, да и думать об этом особо не хотелось. Он прошёл на автомате к нужной палате и бесцеремонно зашёл внутрь, даже не постучавшись. Внутри оказалось пусто, не придумав ничего лучше, Кирилл свалился на койку не снимая обуви. Просто хотелось упасть и не вставать ближайшее пару дней. Свалившиеся на парня обязательства грузом давили на плечи по мимо остальных забот. Казалось бы, что могло волновать прокурорского сынка и наследника бизнеса, родившегося с золотой ложкой во рту? Но, к сожалению, последний месяц выдался не из лёгких. Пусть алкоголь на светских мероприятиях и облегчал всю тягость жизни в высшем обществе, незаконные сделки на стороне все ещё трепали нервы, даже спустя столько лет. Кирилл снял очки и блаженно закрыл глаза. Он практически заснул, когда в комнату кто-то вошёл. В проеме стоял Леша. Его растянутая футболка, которая оголяла изящные ключицы и мешковатые штаны, совершено не портили картину. От чего-то при виде Макарова, Гречкину резко полегчало, но он не собирался и на дюйм сдвигаться с пригретого местечка. Голова, что нещадно терроризировала его с самого утра, успокоилась, и он не собирался нарушать это желанное умиротворение. Хоть вариант остаться ночевать прямо здесь, на больничной койке Леши, был весьма соблазнительным, через некоторые время все равно придётся переться в особняк, как бы не хотелось. — Ты что тут разлёгся? — в недоумении уставился мальчишка на названного гостя. — Надоели пуховые перины у себя в хоромах? — Будь добор, закрой свою прекрасную хлеборезку и просто сделай вид, что рад меня видеть. — Очень НЕ рад тебя видеть. Что ты тут забыл? — Я благодаря тебе с опохмелом мотался по Питеру, чтобы пристроить твою наглую жопу у себя на шее, поэтому поимей благодарность, если не хочешь остаться в своём гадюшнике ещё на полтора года. — Ну я как раз ее и имею, во все отверстия. — нарочито озлобился Лёша, подходя к бренному телу Гречкина. — Это ты чо, типа шутить научился? — А у тебя что, голова прям сильно болит? — достаточно близко наклонившись практически прокричал Лёша, отвечая вопросом на вопрос. — Сука, какая же ты тварь, Макаров. — Кирилл сильнее зажмурил глаза от вновь появившейся боли, начал по-хозяйски переворачиваться под недовольный скрип жесткой кровати. — Сваливай давай. Мне лечь надо. Что будешь делать, если из-за сотрясения мозга, я опять упаду? Ещё одну опеку надо мной ты точно оформить не сможешь. — Лёша уставился на незваного гостя, уперев руки в боки. Ему совершено не нравилось происходящее, и он медленно начинал закипать изнутри. — Гречкин! Вставай, кому говорю! — парень безуспешно пытался стащить со своего места неподвижное тело, которое благоухало на всю комнату перегаром. К сожалению, любые попытки не принесли результата. Ослабевший в больнице Макаров быстро начал ослабевать и громко пыхтеть от недовольства. «Заебал» — единственная быстрая мысль осветила голову мажора, когда он почувствовал, как пацан облокотился на руки за его спиной, тяжело дыша. — Что… Ты?! — единственное что успел пискнуть Лёша, когда его подхватили за талию и уложили рядом. Несколько секунд непонимания и ступора, после которых последовала громкая ругань, приносящая Гречкину новую головную боль, как физическую, так и моральную. — Да успокойся ты, блять! Дай полежать спокойно несколько минут, а потом поеду! Что тебе неймется, Макаров?! — за громкий крик, организм наградил его новой вспышкой мигрени и закатив на всякий случай глаза, Кирилл тяжело уронил голову обратно на подушку. Лёша сидел, в недоумении приподнявшись на локтях. Он не выносил, когда люди кричали и даже сейчас от повышенного тона пальцы слегка дрожали, а в уголках глаз начали скапливаться слёзы. — Ложись спокойно, я тебя не трону, поэтому ляг ради… короче, улягся уже. Обижено сопя, Лёша лёг на маленький край подушки, большую часть которой нагло скомуниздил Кирилл. Он спиной ощущал тепло, исходящие от тела Гречкина. Когда-то он часто спал вместе с младшей сестрой, когда она всё ещё была жива. Малышка приходила к нему в комнату и забиралась под одеяло вместе со своей подушкой. На утро ей делали выговор воспитатели, но Лёша никогда не прогонял сестру, а утром пытался защитить ее. От этого воспоминания стало тепло и грустно одновременно. Прошло уже много лет, он уже забыл какого это ощущать рядом с собой тепло человека. Осознание своего одиночества больно ударило под ребра, моментально убив приятную грусть. Лёша бесился, что именно Гречкин, очередной безнаказанный сынок миллиардера, возродил в нем эти важные воспоминания, снова дал почувствовать человека рядом. Из тяжёлых мыслей его вырвал тяжёлый вздох, который щекотал шею парня, отчего та сразу же покрылась мурашками. «Неужели заснул? Он че совсем ахринел?» — Макаров резко обернулся, планируя разбудить наглеца и отправить восвояси. Взгляд случайно зацепился за уставшее лицо мажора. Слой консилера всё же не скрывал синяки под глазами, а без привычной улыбки, демонстрирующей золотые грилзы, лицо казалось слишком безэмоциональным и пустым. Засмотревшись чуть дольше, чем надо, Лёша отвернулся обратно к стене, решив, что сейчас ему самому просто нужен отдых. — Батюшки! Это что такое твориться то?! Молодой человек, почему вы все ещё здесь? — полная пожилая медсестра зашла к Леше на проверку, так как он не явился за дозой своего лекарства. Она явно никак не ожидала увидеть в палате постороннего гостя в десять часов вечера, когда больница уже была закрыта. Не желая просыпаться от слова совсем, Кирилл лишь больше притянул подушку к груди, зарываясь в неё носом. Но неожиданно подушка потрясла его за руку в надежде вызволить себя из железной хватки. — Гречкин! Вставай, кому говорю. А ну, быстро встал! — пока недовольная медсестра пошла за охраной, Лёша пытался растормошить спящего мажора, который нагло обхватил его за талию и, кажется, не планировал отпускать. — Какой же ты неугомонный, шкет… — Вставай давай. Теть Люда пошла за охранной, уже десять часов вечера! Всё ещё плохо воспринимая информацию, Кирилл приоткрыл один глаз, недовольно морщась. Но в следующие секунды он уже вскочил с кровати и был готов вылететь за дверь, как вовремя остановился и, захватив телефон из-под подушки, весело бросил Макарову в лицо: — Не скучай, бейб, завтра на выписку приеду. — с этими словами он широко улыбнулся и скрылся за дверью, оставив Лёшу в легком затупе. Окончательно Кирилл проснулся, когда подъезжал к особняку. Он поежился от пусть и летнего, но прохладного питерского воздуха. На территории не было ни души, только свет слегка сверкал в окне флигелей для прислуги и охраны. Широкая дорожка, вымощенная мелким щебнем, шуршала под ногами, ветер прыгал по макушкам вековых дубов в парке, который окружал особняк, а светлое небо белой ночи отражалось в чистых прудах. Казалось бы, столь приятная атмосфера была лучшим завершением дня, но мажор так совершено не думал. Впереди его ждала ещё одна бессонная ночь и ненавистный в своём одиноком молчании огромный особняк. Глухо хлопнув массивной входной дверью, Кирилл оказался в огромном темном холле, который освещался ночным небом через два этажа створчатых окон. Медленно поднимаясь на второй этаж в своё крыло по широкой парадной лестнице, Гречкин широко зевал. Он обернулся на самой последней ступеньке и оглядел своё роскошное пристанище. Пусто. Как же пусто. По дороге в свою комнату гробовая тишина как обычно все больше давила на плечи, а звуки шагов по ковру начинали гулом отдаваться в голове. В попытке сбежать от пугающего ощущения, Гречкин резко ускорился. Влетев в свою комнату и захлопнув за собой дверь, Кирилл с сожалением понял, что сон сняло как рукой, придётся, как всегда, мучаться до утра. — Ну, я вернулся епт. — сообщил он сам себе, сбросил надоевшую рубашку в кучу к остальной одежде на диван и упал на широкую кровать. С завтрашнего дня он станет официальным опекуном шестнадцатилетнего пацана. Сейчас же, он думал насколько он на эту роль не подходит. Главный кутила и бабник Питера в амплуа заботливого папаши. Представив, как Макаров восторженно благодарит его за новую игрушку, стало смешно. Как отреагирует пресса на новую выходку отброса? Конечно, как бы не бахвалился отец, он уже разослал своим смм агентам нужную информацию, чтобы всё предстало в лучшем свете. Что касается самого Макарова… Он был невообразимо странным, а от того ещё более интересным. Любой другой дет домовой на его месте ссался от счастья кипятком, этот же кусается при каждой встрече и плюётся ядом. Что Кирилл сделал столь непростительного, что Лёша так огрызается на него? Да, он сбил пацана. Но ведь, с другой стороны, этому шкету дали возможность выбирать всё, что тот захочет, тем самым полностью решив вопрос. Всё в этом мире можно купить за деньги. Так что ж ему неймется? Чем больше Гречкин думал, тем тяжелее давил на него груз ответственности, которую осознал только сейчас. Он всеми способами привык избегать лишние хлопоты, мечтая всю жизнь прожить как богатый бездельник. Кирилл никогда не старался долго размышлять о великом и тем более загоняться. Поэтому, тупо попялясь в потолок несколько минут, всё-таки встал и направился в сторону кухни. — Здравствуйте. Вы чего-то хотите? — горничная удивлено смотрела на парня, который даже не соизволил одеться до конца. — Почему ты все ещё здесь? — Осталась некоторая работа. Ее необходимо сделать сегодня. — Твоё рабочее время кончилось. Где мой ром? — Второй холодильник слева от стены, три верхние полки. Вам подать его в комнату вместе с закусками? — В моём крыле не должно быть ни одной живой души, пока я дома. Сколько раз повторять? — вертя в руках бутылки с ромом перед холодильником. Он высунулся из-за двери и с сомнением посмотрел на горничную. — Вить, ну че за херня? Я ж тебя отпустил. Пиздуй отдыхать, завтра развлекаться будешь. — А что я потом главной горничной скажу? — Вита возмущено сложила руки на груди. — Скажешь, что Добби получил носок от хозяина, — с этими словами Кирилл поставил перед Виталией стакан для рома и разлил на двоих — будет возникать, отправишь ко мне. Что б хуй стоял и деньги были. — залпом опрокинули бокалы молодые люди. В особняке Гречкиных не было слишком много прислуги. Главная горничная Валентина Михайловна, которая больше выполняла обязанности экономки или дом управляющей, три горничные, работающие попеременно, и куча охраны, с которой Кирилл предпочитал не связываться от слова совсем. Ему не хотелось, чтобы отцовские шавки следили за ним, поэтому потихоньку подменял шестерки отца на своих. Из всего персонала Гречкин-младший обращал своё внимание только на Виту и дядь Юру. На самом деле дядь Юра был Юрием Фёдоровичем Становым, бывшим спецназовцем и морским пехотинцем. Часто Кирилл заваливался к Юре в сторожку посреди бессонной ночи вместе с бутылкой чего-то погорячее и получал порцию непрошенной жизненной мудрости тридцатипятилетнего вояки. Поэтому наученный горьким опытом Гречкин чаще доставал Виташу, пока та выполняла домашние дела и только в её нерабочие дни от отчаянья плёлся в сторожку. В мире было не так много людей, которые нравились Кириллу, и ещё меньше людей существовало по мнению Кирилла, которым нравился он сам. Его совершено устраивал подобный расклад вещей, именно поэтому же он старался не срываться на более-менее приятных знакомых. Изрядно подвыпив, молодые люди переместились в гостиную на диван из резного дерева. — Вот на кой хуй, Кирилл Всеволодович, для горничных сшили такую неудобную форму? — перебирая юбки строгого чёрного платья, спросила Вита, которая так же развалилась напротив Кирилла на дорогой обивке. — Не зови меня полным именем. Бесишь. — Гречкин отпил из стакана и попытался растрепать с трудом уложенные максимально короткие темные волосы Степы. — Форму не я заказывал, у меня в отличие от батька таких фетишей нет. Ты мне скажи, нах ты волосы отрубила, если у вас дресс код? — Не могу не общаться к вам неуважительно, Кирилл Всеволодович. Нельзя нарушать субординацию. — саркастично издеваясь, проговорила в стакан. Обычно она обращалась к Кириллу гораздо проще, но сегодня решила побесить его. — А волосы просто захотелось. К тому же, теперь будет удобнее цеплять милашек у тебя в клубе. За такие деньги, которые мне тут платят, я готова потерпеть и юбки, и прически, и Вас. — Э, ща схлопочешь выговор, дитя свободы. После ещё нескольких тупых шуток о клубе Кирилла, который был подарен на его голову несколько месяцев назад, повисла тишина. Молодые люди растекались на диване, попутно подливая в стаканы и в себя алкоголь. Вырвавшись из собственных мыслей, Кирилл первым нарушил молчание: — Виталик, а че детям нужно? — У тебя че, есть незаконнорождённый бейбик? Сколько ребёнку? — Шестнадцать. — Хорошая шлюха и крепкий коктейль куба либре. — Я тоже так думал, но боюсь этот не согласиться. — Какой-то неправильный ребёнок… — задумчиво произнесла Вита. — А че ты спрашиваешь? Малолетку себе завёл? Это даже для тебя, Кир, борщ. Причём конкретный. — Пошла нахуй. Я типа… Ну опекуном стал. — У вас мальчик или девочка? — слишком спокойно отнеслась к этому заявлению Виталия со своим привычным юмором. — Мальчик. — Ну тогда там, не знаю, техника, одежда, свой угол. Не ссы, молодой папаша. Если что, с Федоровичем подсобим. Просидев в гостиной всё же чуть больше, чем надо и обсудив все мраморные скульптуры в комнате по двадцатому разу, молодые люди разбрелись каждый в свою сторону. Алкоголь делал любого ценителем искусства, хотя в случае наших героев это скорее были пошлые комментарии относительно репродукций творений греческой античности. Кирилл стоял в главном холле всё ещё сонный и совершено не понимающий происходящего. Несколько внушительных коробок из доставки стояли прямо на резном старинном паркете, а рядом, в ожидании оплаты, курьер. Похлопав глазами, Гречкин наконец-то отпустил курьера и уставился на коробки. —Ви-и-и-т-а-а! — Звали, Ваше величество? — откуда-то из-за угла высунулась короткостриженая голова. — Это че за хуйня? — А я откуда знаю, что ты там заказал? Сам же говорил, что мальчишке всё новое нужно купить. — Свободна. — тяжко вздохнув, Кирилл вспомнил как утащил к себе в комнату остатки рома и выбирал новый стаф для Макарова. — Хотя нет, стой. Разложи всё это в комнате рядом с моей. — Степа удивлено посмотрела на хозяина особняка, но ничего не сказала. Ей редко позволяли перемещаться в крыле, где жил Гречкин-младший, так как его обитатель предпочитал оставаться в гордом одиночестве, а если ему нужно было чьё-то общество, не стесняясь вваливался в помещение и канючил как маленький ребёнок, чтобы побыстрее закончили и уделили ему внимание. Кирилл открыл Инстаграм и в строке поиска забил «алексей макаров». Оказалось, что Макаровых в СПб было дохера и больше, однако Гречкину нужно было убить время. На аккаунте Леши оказалось лишь пара фотографий, одна из которых была его собственной. Нет, Кирилл знал, что пацан и вправду красивый, он заметил, что Лёша довольно симпотный со своими дурацкими веснушками и ясными серыми глазами ещё в первую встречу, но сейчас на красивой фотографии в свете закатного солнца, это было заметно еще более явно. Открыв директ, Гречкин долго наблюдал за мигающей палочкой ввода и как смущенная семиклассница не знал, что написать. С коротким и предельно ясным «Да похуй» на экране блокировки у Леши высветилось не замысловатое: Grecha_ye666an: Уже готов к выселению, шкет? Не надеясь на скорый ответ, Кирилл отложил телефон в попытке собрать себя с дивана и начать готовиться к встрече с юристом, чтобы забрать документы. Натягивая рубашку с дебильным по мнению Леши гавайским принтом, он задумался что заставляло его в последний раз выбираться из дома раньше одиннадцати часов. К его удивлению, Кирилл осознал, насколько сильно Макаров влиял на его жизнь, толком даже не участвуя в ней. Да как это вообще возможно, чтобы на самого Кирилла, мать его, Гречкина влияла какая-то сиротка из приюта? Недовольно фыркнув от столь нелестного факта, он потянулся за вибрирующим от уведомления телефоном. Makarov_al: С нетерпением жду выезда в собственную квартиру, но явно не к тебе. Grecha_y666an: Не парься, кис Все будет Только позже Жди меня, мой хороший Makarov_al: Еще раз назовешь меня кисой, и я тебе кадык выгрызу. Ухмыляясь последнему сообщению, Кирилл каким-то образом умудрился пошло пошутить у себя в голове, однако ничего не ответил, стараясь еще больше не нервировать пацана. Все-таки переодев рубашку на что-то более вменяемое, чем «мне не в коем случае нельзя доверять ребенка, иначе он подохнет в первые два дня», мажор быстро спустился по ступеням лестницы и запрыгнул в ламбу. Во время поездки Гречкин все еще продолжал осознавать суть происходящего. Вот он заходит в кабинет юриста, делает пару подписей, садится обратно в машину и подъезжает к зданию дет дома. Холодные старые стены угрюмо пялятся на него зарницами старых оконных рам, явно не внушая позитива. На площадке играют дети и откуда-то за пределами вакуума раздается детский говор и смех. Заходить не хотелось от слова совсем. Стоя перед кабинетом директора, Кирилл будто бы очнулся, замечая рядом непоколебимую, уверенную в себе и деньгах работодателя фигуру юриста. Нужно прийти в себя и начать играть нахального ублюдка, желающего лишь очистить свое имя, беря под опеку несчастного мальчика. Это ничего не меняет, так же как не изменит самого Кирилла. На выдохе переступив порог директорского кабинета, Гречкин быстро пересек пространство и мило поприветствовал женщину преклонных лет. Черт, с совковскими святошами всегда тяжело. Вспоминая все сорванные сделки из-за глупых убеждений подобных людей, Кирилл все так же радушно приветствовал женщину. В кабинете пахло старыми бумагами и цветами в вазонах. Он как будто бы сам вернулся в школьные годы, когда оказывался у директора на ковре чаще чем в учебном классе. - Что вас привело сюда, Кирилл Всеволодович? – чуть менее радушно и услужливо ответила директриса, чем рассчитывал мажорик. - Несколько дней назад я обнаружил Вашего воспитанника пострадавшим на улицах Питера в очень позднее время. Не то что бы мне было интересно, чем занимается охрана Вашего детского дома, но я искренне переживаю за мальчишку. – выражал свою полную обеспокоенность, очень важный Кирилл Всеволодович, который ближе к трем часам утра будет пускать слюни где-нибудь за барной стойкой из-за выпитого алкоголя. - Вам не стоит переживать, это был единичный случай. Все наши воспитанники очень ответственные и положительные дети. – пропуская мимо ушей несколько ловко завуалированных провокаций, ответила женщина в строгом синем костюме. - Я лично убедился насколько прекрасные дети здесь обучаются. Именно поэтому мне бы хотелось взять опеку над Алексеем Макаровым. – еще раз убеждаясь насколько сильно официальное имя не подходит вредному пездюку, Кирилл бросил папку с готовыми документами на стол. – В будущем я сделаю все возможное, чтобы старый дом Алексея поддерживали материально. Вам стоит только назвать цену. Посомневавшись пару долгих по мнению Кирилла секунд, женщина, сердито глядя на него из-под лба, протянула сложенный лист с необходимой суммой. Видимо положение дет дома и вправду было весьма плачевным, раз Лешу так легко продали люди, которые обязаны были его защищать. Гречкин сам знал золотое правило этого мира: «Все в этом мире можно купить». Но он никогда не говорил на сколько мерзким было это золотое правило. Не подумайте, Кирилла не мучали угрызения совести и подобная ерунда. Он принял этот факт довольно быстро и безболезненно в возрасте одиннадцати лет, в тот момент, когда впервые подкупил не рассказывать гувернантку, где именно он провел время вместо положенного урока английского языка. Если у тебя достаточно зеленых и есть немного мозгов, то это все, что тебе необходимо для спокойной жизни. А как и где эти деньги были заработаны, совершенно не важно. Даже если они были получены не самым легальным путем. Директриса обсудила несколько важных вопросов относительно документации о переводе Леши с юристом, пока Гречкин, растянувшись в довольно жестком, по его мнению, кресле, строчил новому подопечному. Grecha_y666an: Собирай манатки, шкет Makarov_al: У меня выписка только завтра Grecha_y666an: Вопроса не меняет Заеду завтра за тобой, кис Потом в твой гадюшник за шмотками и до хаты Makarov_al: Я предупреждал… Grecha_y666an: Дада с нетерпением жду как ты выгрызешь мне кадык - Что ж, раз все вопросы были решены, думаю мне не стоит Вас задерживать. Петр Федорович решит все остальные вопросы. На этом откланяюсь. Сами понимаете, дела-дела. Было не очень приятно иметь дело. С этими словами Кирилл легко выпорхнул из кабинета и направился в недавно подаренный отцом клуб. Да, директор уже вступил в должность и единственное что оставалось Гречкину - рубить бабки за счет его компетентных сотрудников, но иногда приходилось проверять документацию самостоятельно. Это жутко бесило Кирилла, несмотря на то, что с утра ему пришлось пережить еще больший стресс в виде посещения дет дома и принятия на себя опеки над несовершеннолетним подростком, страдающим максимализмом. Злой как черт Гречкин ворвался в свой кабинет и нервно закурил. В дверь аккуратно постучали. Возможно, в этот момент Кирилл вправду бы сел за непреднамеренное убийство. Возможно, тяжелая именная дощечка полетит в голову вошедшего и, возможно, он упорно его добьет. В дверном проеме появилась кучерявая голова Миши, человека на чьи плечи безбожно взвалили всю тяжесть управления. - Кирилл Всеволодович, тут такое дело… Я б с радостью разобрался сам, но необходимо Ваше вмешательство. Новые поставщики элитного алкоголя требуют личного вмешательства со стороны ген дирекции и без Вас никак не обойтись. – томно вздохнув, Гречкин еще раз глянул на именную табличку и рукой велел передать бумаги. «Когда ж меня отпустит… Почему все сразу и в один день?». Твердо решив напиться, как только закончится проверка и подпись документов, немигающим взглядом, Гречкин уставился в бумагу, пытаясь концентрироваться на чем-то по мимо бара, расположенного на этаж ниже прямо под его кабинетом. Леша лежал в попытке заснуть на твердой больничной койке. Не то, чтобы кровати в дет доме ощущались пуховыми перинами и были более комфортными со своими жесткими шерстяными одеялами. Они даже после выпуска будут долго сниться мальчишке, хотя, казалось бы, за столько лет жизни в приюте можно было привыкнуть. Только вот каждую ночь на протяжении многих лет они неприятно впивались в кожу перед сном, напоминая о предстоящих невзгодах следующего дня. Сейчас же Макаров, накрывшись мягким одеялом в палате платной клиники, размышлял правильно ли он поступает. Гарантия собственной квартиры от государства была столь же призрачна, как и комфортная жизнь рядом с Гречкиным. Правда в последнем случае у него оставалась некая возможность на стабильное существование после совершеннолетия за счет контракта. Не факт, что его не выгонят за порог через неделю, но в этом случае Леша хоть как-то мог обезопасить себя за счет мнения общественности, с помощью которой ему до сих пор удавалось влиять на Гречкина младшего. Он понимал, что за этим стоит что-то еще. Не может развязный парень с пофигистическим отношением ко всему в этом мире так легко вестись на поводу мнения окружающих. Леша не понимал, что именно подтолкнуло юного мажора на столь отчаянный шаг как опека. Разбираться в этом ему особо и не хотелось. Главное, что Кирилл велся на поводу его простых манипуляций, остальное не важно. Глубокие размышления Макарова прервал тяжелый стук в дверь. Леша подскочил на кровати с опаской глядя на вход. У парня не было знакомых, которые могли завалиться к нему в столь поздний час, если они вообще были, чтобы навещать его в больнице. От резкого движения мальчишка осел на мягкие подушки и в просветах головокружения заметил белобрысую макушку в окружении больничных ламп. - Привет, ки-и-и-и-и-и-с – явно рассчитывая на ответную реакцию произнес Кирилл, с шумом вваливаясь в палату. - Гречкин? Какого хрена ты тут забыл? – сонно потирая глаза, удивился Леша. - Такое радостное приветствие. Даже не собираешься перегрызть мне глотку? – изобразив удивление спросил мажор. Гречкин присел возле кровати на колени, лениво опустил голову на матрац и настойчиво уставился в глаза Макарова. От столь явного нарушения личных границ, Леша отвернулся от пьяного Кирилла. - Что ты тут забыл? - Нарушать традиции нельзя-я-я-я. Я каждый день перся в эту больницу, нельзя же портить порядок? – пьяно улыбаясь, спросил парень. Пусть и никогда не признается в этом, но кажется он никогда не был так рад оказаться в больнице, пусть и по причинам ему самому тайным. Часы ровно отмеривали своим ходом начало раннего утра, за окном вставало солнце, а Леша боролся с желанием растрепать прилизанные гелем волосы придурка, задремавшего на против него. Он такой же как остальные богачи, не стоит давать себе надежду, основанную лишь на паре бумажек. Рука непроизвольно потянулась к высветленным прядям, невесомо касаясь их. Как будто воспрянув от долго сна блондин встрепенулся и жестко перехватил запястье. Сердце пропустило несколько ударов от тяжелого, убийственного взгляда холодных голубых глаз. - Думал даже не обратишь внимания на то, что какая-то богатая тварь завалится к тебе в палату… - Что ты тут делаешь? – все так же настойчиво и холодно спросил парень. - Пришел навестить своего мальчика. – с этим весьма двусмысленными словами, Кирилл с трудом поднялся, слегка пошатываюсь, и начал ложиться на кровать к Леше. - Ты что творишь?! - Не верещи, а то медсестрички завалятся. Я и так им достаточно бабла отвалил. - Какого хрена ты постоянно приходишь ко мне и заваливаешься спать?! - Сказал же, не верещи. Че ты как баба? С тобой можно уснуть, и ты передо мной не стелешься. Прости меня, я не хотел убивать тебя. Я думал, что все будет как всегда, а тут свалился ты на мою голову. – пьяно промямлил Гречкин, окончательно улегшись на край койки. Слушая мерное дыхание рядом, Макаров пытался осознать, что происходит. Уже во второй раз наглый мажор падает на его кровать и мило сопит в подушку, как маленький котенок. В очередной попытке столкнуть на пол ногами пьяное тело, благоухающее перегаром, Леша случайно пнул Кирилла слишком сильно. Послышалось недовольное кряхтение и мычание. Нашарив полупустую бутылку рома на полу, Гречкин сделал большой глоток, полностью осушил содержимое и повернулся лицом к Леше, еще плотнее придвигаясь к несчастному парню. Лучше спать в душе, чем в одной кровати с ужравшимся в хлам идиотом. Пытаясь перелезть мирно спящего Кирилла, у Макарова опять закружилась голова и он упал на беззаботно посапывающего Гречкина. Судорожно вздохнув в припадке ярости и не самых приятных воспоминаний из детства, Макаров решил смириться со своей несчастной судьбой, поворачиваясь лицом к стене в надежде на то, что Гречкин слишком пьян для того, чтобы двигаться. Он пытался уснуть, несколько раз прокручивал сладкий план мести в голове как лучше грохнуть мажорчика пока тот спит, но так и не смог добраться до бритвы и таблеток в шкафчике над раковиной в ванной. С этими весьма приятными мыслями, Макаров сладко уснул, уже не обращая внимание на руку на своей талии. Утро встретило Гречкина сушняком и ярким солнцем в глаза. Какого хрена шторы в его комнате были не закрыты? Пряча лицо в чужие острые лопатки от солнечных лучей, Кирилл искренне пытался проспать на несколько минут дольше возможного. Полусонный мозг осознал, что находится в особняке не один. Не то, что бы это было особенностью в его жизни просыпаться не одним в кровати после бурной ночи, но жесткий матрац и наличие одежды, резко встревожили молодого человека. Подскочив на кровати как ужаленный, Гречкин осмотрел пространство. Полностью белые простые стены, дешевые занавески и спящий Макаров под боком. Сука. В голову начали потоком бить воспоминания с прошлого вечера. Вот он наконец-таки закончил с документами, вот он спускается в бар и после большого количества шотов танцует с обворожительными блондинками, а после заказывает такси до клиники, где лежит Макаров. Фонтаном бьют в голову воспоминания как он втюхивает охраннику и медсестре оставшиеся наличные, а дальше пустота. Привыкший к постоянным пьянкам мозг Гречкина, редко выдавал побочку в виде амнезии, но наличие одежды, явно указывало на целомудренное проведение ночи. От этого становилось страшнее. Лучше бы он в очередной раз трахнул кого-то в туалете клуба, чем забыл, что делал перед мальчишкой, которого сбил. Холодок пробежал по широкой спине в надежде о том, что он не сказал ничего лишнего перед мальчишкой. Никогда еще он не снимал свою самодовольную маску перед кем-то. И это вариант был самый пугающий из всех. Что, если кто-то увидел его слабость… С малых лет приученного лучезарно улыбаться публике и скрывать побои на теле, Кирилла это было самым страшным исходом. Тихо пробравшись в ванную комнату, Гречкин включил холодную воду и попытался подавить подступающую волну паники. Ледяная вода на лице и шее отрезвляла, приводя мысли в порядок. Вдоволь напившись, Кирилл скинул грязную рубашку, пропитанную чем-то сладким, вероятно коктейлем одной из двух блондинок, и мирно устроился в кресле. Гречкин добрые полтора часа скролил ленту в ожидании, когда же проснется Леша. - Доброе утро, спящая красавица. – заметив шебаршение под одеялом, пропел Кирилл. Макаров вздрогнул от сладкой интонации и попытался сделать вид, что все еще спит. – Неужели все было так хорошо, что ты не хочешь подавать виду? - Если бы ты знал, насколько хреново спать в одной кровати с убуханным в хлам телом, то не стал бы задавать таких вопросов. – высунувшись из-под одеяла прошипел Макаров с темными кругами под глазами. Эта ночь далась ему тяжело, особенно в те моменты, когда Гречкин ворочался в каком-то странном припадке. Леше пришлось успокаивать его, прижимаясь сильнее спиной к широкой груди мажора и гладя его по жестким от геля волосам. Чем именно было вызвано столь непонятно рвение успокоить практически незнакомого человека, было не понятно. Наверное, Леша не хотел отдавать на растерзание кошмарам любого, кто оказался бы рядом, потому что сам не мог спокойно проспать ночь без оглушающего визга тормозов, удаляющегося в даль черного Кадиллака и уже безжизненного тела младшей сестры. - Когда у тебя выписка? – как будто ни в чем не бывало поинтересовался Кирилл, не отрывая взгляд от уже надоевшей ленты социальной сети. - Сегодня отпускают под домашний надзор, маразматик. – Леша кисло улыбнулся в покрывало на словах «домашний надзор», сильнее сжимая простынь одеяла. - Ну тогда я с тобой до выписки. – меланхолично выдал Кирилл, все еще не отрываясь от телефона. Ему не хотелось видеть разбитое выражение лица парня. – Че хочешь на завтрак? Уверен больничная жрачка даже в платной клинике отстой. - Хочу роллов с креветками или крабом. – не отрывая взгляд от одеяла, произнес Макаров совершенно спонтанно. Кто ж знал, что его сумбурные и неоправданные желания будут учтены. - Ебать у тебя желания, кис. Жди, я в душ. Кстати, дай че ни будь одеть, а то вообще не прикольно. - Готовь кадык. -А вчера не возникал. Ну по-братски дай штанцы, те че жалко, что ли? - Нижняя полка, возле двери. - От души, родной. – произнес Гречкин, все еще паникуя по поводу того, что вчера мог спиздануть Леше. Выйдя из душа в синих штанах с принтом черепа, все естество Кирилла нещадно трубило, чтобы он избавился от этого модного безумия. Совершенно отчаявшись провести это утро более-менее нормально, Гречкин перекинув полотенце через плечо с голым торсом направился к Макарову, уплетавшему ролы прямо в кровати. - А нам не прилетит за то, что мы едим роллы прямо в палате? - За ту сумму, что я отвалил вчера, они должны будут пожелать нам приятного аппетита. – Открывая рот, сказал Кирилл в надежде получить свежий кусочек риса с крабом. Проигнорировав безмолвное прошение Гречкина, мальчишка слопал на глазах у мажора аппетитный кусочек завтрака. - Ну какой же ты вредный… - с досадой произнес оголодавший за ночь кутила и начал сушить волосы полотенцем, попутно набирая чей-то номер. - Юрчик, привези мне одежду и возьми мерс, нужно забрать шмотки мелкого. Собирайся принцесса, нужно в твою конуру заехать. - Сначала бы сам оделся. – смущенно отвернулся Макаров от подошедшего поиздеваться Кирилла. - Что такое? Тебя что-то смущает? Утренний перепихон, эт всегда хорошо. Ток я подустал за ночь, придется тебе самому поработать ротиком, кис. – Гречкин увернулся от летящей в него подушки, но его ожидал сюрприз в виде увесистой книги с философскими трактатами Карла Маркса. Под громкий шлепок постулат встретился с носом мажора. - Я говорил не называть меня так. – злобно прошипел образцовый воспитанник детского дома и обиженно отвернулся к стенке. - Макаров, я умираю. - Не пизди, тебя может убить только ограничение по скорости на дорогах и поход к стоматологу. - Макаров, ты убил меня. У меня кровь идет. – на этих словах Леша резко обернулся, лицезря тонкую струйку крови из носа мажора. «У меня нет шансов… Точно покалечит.» - мелькнуло в голове мальчика, когда опасно, практически маниакально, улыбаясь кровавой улыбкой, Гречкин начал приближаться к кровати. Леша зажмурился в ожидании тумака или удара. Кирилл вздрогнул от осознания. Эта ситуация было ему прекрасно знакома. Чувство, когда ты не можешь защитить себя от человека власть имущего и тихо сворачиваешься в глубок, в ожидании удара и прекращения этой пытки. - Салфетки, блять, принеси. Контуженый тут я, а хуево слышишь ты. Че вылупился? – заглянул Кирилл в пару наполненных страхом и непониманием глаз. – Дуй давай. Гречкин уселся на кровать, зажал нос рукой и пытался придумать оправдание своему отсутствию гнева. Вероятно, человек разбивший ему нос валялся бы уже в лужице собственной крови с полной обоймой в теле. Отчего-то увидев страх парня, его сжавшиеся от ожидания удара тело, крепко зажмуренные глаза, всю злость Кирилла сдуло куда-то ветром. «Не стал же бы я добивать покалеченного щенка? Хотя стал бы… Ай, к черту.» - Шкет, тебя только за смертью посылать. Ты где ползаешь? Я тут сейчас все залью и умру от обескровливания. – канючил мажор. Он закрыл глаза, начиная терять терпение. Гречкин вздрогнул от легкого прикосновения холодной руки. – О, вернулся. Думал так и оставишь меня здесь умирать в одиночестве. Щепетильно и как можно аккуратнее вытирая лицо молодого человека, Макаров пытался не вызвать очередного приступа ярости. Он поднял глаза, надеясь прочитать эмоции Кирилла. Кажется, симптомы сотрясения все еще плачевно сказывались на его самочувствии, потому что, зависнув под изучающим взглядом голубых глаз, вобравших в себя весь холод ледников, Леша совсем перестал дышать. В свою очередь Кирилл внимательно скользил по россыпи веснушек на курносом носе, по карамельным прядям и длинным ресницам, скрывающих поразительно осознанный взгляд. - Все, кровь не идет. Иди умойся. – заканчивая свою ответственную миссию, быстро пробурчал Макаров. - А поцеловать что б не болело? - Могу только посильнее вдарить, что б наверняка. - Вредина. - Придурок. - Боже, это так мило с твоей стороны. – Кирилл театрально сложил руки на груди и всем своим видом выразил признательность на какую был способен. Он прошлепал босыми ногами по больничному кафелю, сел в кресло и обиженно подтянул ноги к себе. «А я ведь эту мерзость даже не ударил, че он выебывается?» - Гречкин исподлобья наблюдал, как юноша, слегка пошатываясь от резких движений, собирал свои немногочисленные пожитки. Размеренный шум двигателя импортного автомобиля S класса, запах дорогой кожи салона, личный водитель. Леше было некомфортно двигаться по знакомому маршруту не на старом автобусе, который был постоянно забит людьми, а в слишком роскошном, по мнению юноши, черном мерседесе. Машина плавно маневрировала по проспектам, медленно подбираясь к зданию детского дома. Краем глаза Кирилл заметил нервозность парнишки и как будто бы в пустоту произнес: - Юра хороший водитель. Расслабься, шкет. – после чего уткнулся обратно в мобилу, явно не желая продолжать диалог. Всю оставшуюся дорогу Леша провел в недоумении, косо зыркал на Кирилла как на сумасшедшего. «Это что сейчас было? Он меня успокоил?» - его догадки о том, что слишком сильно приложил книгой по башке мажора с утра, прервал Юра, который услужливо открыл ему дверь. Замявшись еще больше, Макаров сполз с сидения авто. - С-спасибо большое. – неловко отозвался юноша. Леша пытался не смотреть в глаза мужчине. За годы жизни в приюте, он научился различать несет ли в себе опасность человек. От Юрия Федоровича, страхом веяло за версту. Возвышаясь над мальчишкой словно скала, мужчина тепло (по его мнению) улыбнулся в надежде приободрить паренька. Макаров нервно сглотнул, спина покрылась холодным потом. - Федорович, не пугай мне ребенка. – возник как по взмаху волшебной палочки за спиной Гречкин. Он смерил великана пронзительным, понятным только ему самому, взглядом. Идеальная военная выправка Юры тут же растворилась и с тихим печальным «Так точно», он расстроенный залез обратно на место водителя. Наблюдавшие за этой странной сценой воспитанники детского дома, откровенно таращились на Лешу. Стало известно кто же станет счастливчиком, которого возьмет под опеку сам Гречкин. Завистливые взоры иглами впивались в кожу, Макаров попытался сжаться еще больше, лишь бы не ощущать на себе столь пристального внимания. Хотелось сжаться до состояния атома, чтобы никто не мог разглядеть его. На затворках воспоминаний неприятно закопошились мысли о первых днях после смерти Лизы, когда все с неистовым рвением пытались выразить свое вселенское сожаление в очередной раз напоминая, что малышки уже нет в живых. Понуро опустив голову, Леша собрался пересечь невероятно длинную площадку перед дет домом. - Выпрямись. – расслабленно закинув руку на плечо Макарова сказал ровным тоном Кирилл. – А то сожрут. Таким образом, дружная парочка, в которой один ловил легкую панику, а другой внимательно изучал подопечного, добралась до комнаты Леши, где их уже ждала директриса с приторной улыбкой на губах. Да, возможно благодаря трудам этой женщины приют все еще не закрыли, но только искренности и заботы о детях в ней было столько же как в придорожном камне. Именно поэтому Леша не питал нежных чувств к человеку, который наверняка продал его за кругленькую сумму. Усмехнувшись про себя как забавно скукурузилось лицо Макарова, Кирилл решил поиграть в героя, принимая весь урон наигранной радости на себя. - Здрасте! А мы как раз за вещами. Ну? Чего встал? Дуй собирать манатки. – мальчишка увидел спасительное оконце и резво ломанулся в комнату. Лёша пытался избежать нарушение своего личного пространства Гречкиным хотя бы в этот раз, поэтому собирал вещи в ускоренном темпе. Не то чтобы пространства было много, и не то, чтобы оно было личным, но именно здесь он провел большую часть жизни. В небольшой комнате помещались целых три спальных места, два рабочих стола по бокам от окна, несколько шкафов сразу рядом со входом. Здесь жили ещё два парня, ни с одним из них Лёша не общался. Хотя бы потому, что один был гопарем с не самым милым характером, а другой его подхалимом. Это сильно усложняло выживание подростка в неблагоприятной среде. Раньше, практически в детстве, когда Леша только попал в детский дом вместе с совсем крохотной сестрой, у него были приятные соседи, с которыми они даже дружили, но маленьких детей всегда забирают быстрее. Никто не захочет брать к себе домой уже взрослого сформировавшегося человека, он ведь еще и наркоман, и беспризорник, а может чего хуже больной на голову. Он ведь из дет дома. Именно поэтому Миша и Виталик остались лишь светлыми образами. Леша уже не помнил их лица, но он был счастлив, когда друзья нашли новых родителей. Им с Лизой тоже выпадала такая возможность. Девчушка была самим очарованием и не раз обращала на себя внимание предполагаемых родителей, только вот чаще всего они испарялись в небытие, как только узнавали, что Макаровы идут только в комплекте. Не стоит удивляться столь жестоким мыслям, потому что это так и есть. Люди приходили в дет дом и выбирали себе ребенка, а дети в свою очередь лишь хотели показать свои лучшие стороны, чтобы их наконец-то забрали. Раньше Леша часто винил себя, потому что именно из-за него сестра не могла найти себе семью. Мальчик понимал: его единственная семья – это Лиза. Его маленький ангел, его единственная тихая гавань. Погрузившись в размышления, Макаров вспомнил диалог с сестрой. Это было слишком давно, он уже забыл, когда это было, но слова маленькой девочки запомнятся ему навсегда. - Лизонька, прости меня пожалуйста… Они опять ушли из-за меня. – после очередного неудачного знакомства с новыми мамой и папой, они гуляли на площадке рядом с основным зданием дет дома. Девочка увлеченно собирала цветочки и при виде совершенно спокойной малышки, у Леши сжималось сердце. Казалось, она совершенно не была расстроена очередным отказом. А ведь все этого из-за него. - Глупости! Леша самый хороший! Просто наши мама и папа нас еще не нашли. И у меня есть семья! Братик всегда будет моей семьей! Всегда-всегда! – она бросила свое занятие и повисла на шее мальчишки, лучезарно улыбаясь. А потом ее не стало. Визг тормозов опять раздался в ушах. Судорожно сжимая футболку в руках, Леша пытался успокоиться. Почему это опять происходит? Он смирился и практически пережил это. Все изменилось с той роковой ночи, когда Гречкин сбил его. Макаров буквально пережил самый страшный момент своей жизни снова и все то, что он отчаянно пытался убить в себе уже несколько лет, оживая, вырывалось наружу. Леша помнил, как именно в этих стенах он поднимал себя с кровати каждый день, не проспав и часа, как шел в столовую и пустыми глазами искал знакомую макушку в толпе детей, отчего сердце при осознании каждый раз тяжело падало вниз, разбиваясь о тяжелую реальность. Он помнил, как сбегал со школы и бесцельно бродил по Санкт-Петербургу, сам не зная, что ищет. Как проходил мимо площадки для игр, ловя призрачный силуэт на качелях. В каждом ребенке с русыми волосами на улице, в каждом громком детском смехе, Леша искал Лизу. Ему казалось, что он постепенно сходит с ума. Но он смог выжить, даже если часть него умерла вместе с его единственным лучиком солнца под скрипом колес дорогой иномарки в тот солнечный день. Улыбка резко сползла с лица Кирилла, как только он смог отвертеться от директрисы. Он ненавидел это. Фальшивая улыбка и доброжелательный тон открывали не одну дверь мира, но также напоминали о всей гнили и лицемерии людей каждый раз. Он был бы рад плюнуть ей в лицо и послать нахуй при первой же возможности. Надоедливая баба втирала ему об этом прекрасном месте, где дети счастливы, как в рекламе Макдоналдс, в надеже выбить у мажора чуть больше средств «для блага приюта». Раздраженный еще больше, чем в начале дня, Гречкин вошел в комнату. Леша обернулся и насупился. Да уж, о сохранности своего личного пространства можно забыть… Расслабленной походкой, как будто бы это его комната, и весь приют в целом, Кирилл продефилировал к окну и хотел закурить. - Тут нельзя, датчики. – в надежде, что мажорик и вправду очень хочет курить, уйдет на улицу, Леша слегка приврал. Нет, датчики на самом деле были. Только провода давно перерезал печально известный сосед, чтобы не утруждать себя при желании. Недовольно цокнув, Гречкин начал осматривать комнату, опираясь на подоконник и сложив руки на груди. Всем своим видом он пытался показать, что ему скучно, только вот Макаров, который хотел побыстрее собрать пожитки и свалить, пока не пришли его сокамерники, совершенно не обращал внимания на незваного гостя. В попытке заняться хоть чем-то, Гречкин начал захват территории. Прошелся по маленькой комнате в поисках чего-то интересного, погремел уже пустыми полками шкафа и наконец обратив свой взор «нужно че нить разъебать для интересу» добрался до письменного стола. Леша, увлеченный сбором вещей, упустил момент, когда загребущие руки добрались до верхнего ящика и выудили оттуда тщательно спрятанные вдалеке тетрадки. На страницах чернилами расплывались затейливые узоры, пейзажи, неплохие попытки портретов и натюрмортов, выполненных в карандаше. Макаров поднял глаза, чтобы поинтересоваться почему вечно маячившее то там, то тут надоедливое тело вдруг успокоилось и затихло. Он с ужасом понял, что именно рассматривает Кирилл и ринулся с боем забирать свои творения. Эти рисунки он не показывал никому. Это было его личной тайной, за подобное «девчачье» увлечение в дет доме, рассаднике маскулинных понятий «кто сильнее, тот и прав», можно было нехило отхватить смачных люлей. - А ну отдай! – в отчаянной попытке выхватить рисунки, Макаров ринулся на ворюгу и чуть не влетел головой в батарею, так как Кирилл оказался явно ловчее. И откуда у человека с пропитыми мозгами такая реакция? - Нет. Эт че? – он явно издевался, подняв над головой тетрадь. - Э-это мое! Живо отдал. Я не буду прыгать вокруг тебя, как собачонка! - Да ну? Правда? – Кирилл запрокинул голову и начал невозмутимо просматривать рисунки на весу. Вскипев от столь вопиющей наглости, Леша пустился в пляс, всячески пытаясь вернуть свое по праву. – А говорил, что не будешь. - Гречкин, сволочь! Верни живо! – уже красный от прыжков и злости Макаров уставился на обидчика снизу-вверх. До этого момента, он не осознавал на сколько большая у них разница в росте. Со своими приличными ста семьюдесятью пятью сантиметрами, Леша никак не мог добраться до Гречкина, который возвышался над ним на приличные двадцать. - Да держи ты. – Кирилл грубо толкнул его назад, отчего парнишка свалился на кровать, а вслед за ним полетела и тетрадка. – Че не показываешь? Красиво ведь. Леша быстро вскочил с кровати, пропуская комплимент мимо ушей, начал судорожно убирать складки. Гречкин не понял подобного поведения, весьма озадачено глядел на юношу. Как только Макаров закончил приводить постель в порядок, дверь в комнату открылась и в проеме появился парень в поношенных черных спортивках и кофте North Face. За его спиной маячил еще один подросток, явно слабее своего собрата и мерзко улыбался. - Изволил съебаться в теплое гнездышко миллиардера, петушок? А как же попрощаться со старыми друзьями? Не по-пацански, епт. – прыгающей походкой он пересек комнату и вплотную подошел к Леше. С неприязнью глядя на соседа, он тяжело опустил пятерню на затылок и не дал отвести глаз, которые с ненавистью наблюдали за вошедшими. Тихо прошипев от удара по затылку, Леша слегка качнулся. Его сотрясение еще никуда не делось и от этого болезненного, весьма дружеского, движения в глазах опять начало все плыть. - Руки. – от тяжелого тона Гречкина в комнате стало холоднее на несколько градусов. Парни старались не замечать местную знаменитость. Они совершили одну ошибку. Рука обидчика все еще покоилась на затылке Макарова. Спрыгнув с подоконника, молодой человек угрожающе близко стал рядом. – Я не люблю повторять. - Какие люди. Сама звезда СПб снизошла до нас. – Рука пацана медленно сползла с затылка Леши. Глеб вздернул подбородок с вызовом смотря на Гречкина. Такое детское поведение искренне позабавило сына одно из самых влиятельных людей Питера, если не всей России. Перед ним так же стояли более опасные люди. Поверьте, это ощущалось гораздо более красочно. Когда тебя, еще зеленого семнадцатилетнего идиота кидают в клетку к акулам бизнеса, создаются незабываемые впечатления. Встречи, явно отличающиеся от разговоров за круглом столом, проходившие на темной лесополосе или на старых складах. Для человека безбашенного и опасного, коим Кирилл и являлся, справиться с заигравшимся в нового русского мальчишку, не представляло особой сложности. Он игриво наклонился на уровень глаз слишком самоуверенного парня и мило улыбнулся. Со стороны можно было подумать, что взрослый человек пытается успокоить ребёнка, только вот Макаров успел заметить недобрый, завораживающе безумный блеск. От резкого удара в солнечное сплетение, Глеб медленно осел на пол с протяжными охами. Казалось, что у гопника посыпались искры из глаз, он судорожно вдыхал воздух, скрючившись перед Гречкиным на коленях. Удовлетворенный столь замечательным видом ползающего перед ним обидчика на полу, звезда СПб присела на корточки перед противником и нежно резким рывком задрала голову Глеба до неприятного хруста. Макаров непроизвольно поежился от неестественной позы и мерзкого звука. - А теперь, сиротка, слушай меня. Если не хочешь потеряться где-то в темном углу переулка навсегда, в следующий раз думай, что говоришь и кому. Считаешь кому-то не плевать в этом мире что такая вшивая дворняжка, как ты, случайно исчезнет навсегда? Знай свое место и ползай внизу. – он практически плевал слова в лицо, уже не столь уверенному в своих силах детдомовцу. Приблизившись, Гречкин зашипел ему в ухо, понижая тон – Тронешь малого еще раз, я оторву тебе руки и скормлю таким же шавкам у тебя на глазах. И упаси вас черт сунуться или оказаться рядом с ним в поле моего зрения. Гречкин продолжил бы ломать шею уже достаточно натерпевшемуся парню, если бы не встревоженное: - Нам уже ехать надо… - Ты вещи-то собрал? – все еще держа голову недальновидного идиота за волосы, совершенно беззлобно спросил Кирилл, переводя заинтересованный взгляд на Лешу. - Осталось только ненужное. - Сгребай все. И у этих че-нить пиздатое забери. – с этими словами Гречкин рваным движением отпустил голову Глеба из-за чего он повалился на бок и остался лежать на полу прикрывая голову от новых ударов. На это молодой человек лишь усмехнулся, переступил через трясущееся от страха тело, как через лужу на мокрой брусчатке Питера, и завалился на кровать, лениво наблюдая за Макаровым, который потупил несколько секунд и вернулся к вещам. «Слишком быстро смирился он как-то, думал начнет верещать чтобы я его не ебнул случайно. Тоже мне блять, девочка-загадка» - считывая каждое движения своего подопечного Кирилл потихоньку начал понимать, что Алексей Макаров состоит не только из добрых больших глаз, непоколебимых убеждений и ромашек. От этого осознания становилось чуть более радостно. Ведь если Леша так же ненормален, как еще более ебанутый Гречкин, тогда он сможет плюс-минус комфортно ужиться с ним под одной крышей над головой. - Эй, сиротка. – обратился Кирилл к парню, который все это время просто стоял и наблюдал за тем, как издеваются над его «другом». Гречкин ненавидел таких, потому что довольно часто поступал так же. На кой черт ему впрягаться за кого-то левого, при этом рискуя собой любимым он не понимал. Только вот все чаще терзал себя мыслями о том, что подобное поведение слишком жалко. Однако Гречкин не был бы Гречкиным, если бы не убивал в себе такие задатки внезапно проснувшейся человечности. Это слишком опасно. - Д-да? - Забирай этого долбаебика и съебывайте, пока я добрый. – Как только дверь за горе-бандюгами закрылась, Кирилл направил свою неуемную энергию на единственного человека в комнате. – Долго те еще? Я уже заебался тут торчать. - Ахуеть… - Ого, какие слова знаешь. - Это было очень круто! – горящими глазами энтузиазма и восторга уставился на него Макаров – Ахахахаха, я еле сдержался чтобы не заржать, когда он тут валялся. - Да у вас, батенька, тоже не все дома. – удивленно присвистнул Кирилл, отмечая про себя что шансов на совместное проживание у них гораздо больше, чем он думал несколько минут назад. - Каждый должен получать по заслугам. И ты не исключение. – Уже более строго произнес Макаров. — но то, как ты вмазал главному задире приюта было весьма забавно. И круто. Стараясь не утруждать себя вопросом, что именно так понравилось Леше в том, что он чуть не грохнул его соседа, Гречкин не стал. Вероятно, в этом была какая-то очередная философия, а такими бреднями ебать себе мозг совершенно не хотелось. В это время Макаров просто наслаждался тем, что сам сделать никак бы не смог. А также его впервые кто-то защитил, он старался не думать о том, что этот кто-то был Гречкиным, юноша воодушевленно смаковал приятное ощущение, приправленное довольно аппетитной и столь долго желанной местью. Шелестя гравием, черный мерседес припарковался возле парадного входа особняка Гречкиных. Кирилл, не уделяя никакого внимания к убранству своего родового гнезда, как обычно бросив окурок себе под ноги, поспешил внутрь. Леша же остался стоять в ступоре перед машиной. Нет, он знал, что Гречкин богат, и что мажор живет практически во дворце, но увидеть это своими глазами, совершенно другое дело. Резко ощутимая разница между смазанной фотографией из интернета и величественным поместьем в живую буквально сбивала с ног. Белоснежное здание с монументальными колоннами возвышалось на три этажа и завершалось куполообразным ансамблем. Солнце сквозь хмурые тучи подсвечивало роскошные фасады, создавая ощущение что весь особняк светится изнутри. Дом встретил Макарова высокими потолками и светлой парадной. Потолок украшал огромный хрустальный канделябр с множеством лампочек вместо свечей. Красное итальянское стекло подсвечивалось вместе с хрустальными каплями, обрамляя потолок с лепниной завораживающими бликами. В спину Гречкина что-то толкнулось и обернувшись он обнаружил влетевшего в него Лешу, который засмотрелся на убранство дома. Потрясенно уставившись на Кирилла, парень обескураженно спросил: - Ты правда тут живешь?.. – пораженно спросил он. В его голове не укладывалось как человек с совершенным отсутствием вкуса, который выглядел чаще как манекен со всеми брендовыми вещами сразу, мог жить в столь прекрасной и сказочной усадьбе. - Ну да. А что такое? - Это величественное место совершенно не вяжется с таким раздолбаем как ты. - Э, шкет. За базаром следи, а то вылетишь из этого величественного места быстрее, чем успеешь моргнуть. - Не вылечу и мы это знаем. – раздраженно цокнув и закатив глаза, Гречкин пошел дальше к прислуге, чтобы представить им нового жильца. - Это Валентина Михайловна – главная после меня. – рослая женщина преклонного возраста, одетая в форменное черное платье и с шелковой шалью на плечах, кивнула в знак приветствия. Если бы не ее аристократическая осанка и строгие глаза, спрятанные за очками полумесяцами, она бы сошла за чью-то добрую бабушку. Однако Лешу больше заинтересовала девушка с короткими волосами, которая вежливо наклонилась в приветствии и неожиданно подмигнула ему – Это Виталик. Точнее Вита, одна из наших горничных. С этого дня она отвечает за тебя так же, как и Юрий Федорович. - Кто? - Юрец, тот кто вез нас. Он будет твоим личным охранником, на всякий случай. А вот и он. Не обижай его и не шугайся. Он очень ранимый, когда дети вроде тебя начинают плакать при виде него. – игнорируя открытый стеб, парень уставился на громилу, который в это время заносил его вещи в дом и почему-то не поверил словам хозяина дома. – Виталь, проведи мальца до его спальни и помоги разобрать вещи. Я к себе. Если кто-то сунется - убью. Поднимаясь по парадной лестнице, Кирилл ощущал взгляд пронзительных серых глаз у себя за спиной с немым вопросом «Неужели бросишь меня здесь одного?», но, если быть предельно честным, его совсем не волновало это сейчас. Они и так живут в соседних комнатах, этого уже более чем достаточно. Он даже сомневался было ли это удачной идеей, поселить мальца напротив себя. Без шума и суеты в своем молчаливом ранее крыле теперь кажется не обойтись. В данный момент хотелось добраться до своей берлоги и убить время чем-нибудь простым и ненавязчивым до назначенной вечером встречи в клубе. Блять, клуб. Мозги сегодня расслабить не получиться определенно. Нужно заполнить до завтра оставшиеся докладные. А хотя… Не похуй ли? С этими мыслями, мажор завалился на кровать в ожидании весьма приятной ночи.