Глава 3. Скорпиус
4 апреля 2023 г., 19:00
Примечания:
Брачная ночь Драко и Гермионы.
— До сих пор в голове не укладывается. — Невилл Лонгботтом качает головой. — Ты и Малфой… женаты.
— Знаю, — отвечает Гермиона с лукавой улыбкой, наблюдая за новоиспечённым мужем, который на другом конце бального зала смеётся с Гарри и Роном. — У меня тоже.
— Я столько пропустил, пока был на Амазонке. Нужно было чаще писать. — Невилл вздыхает, а Гермиона касается его плеча в попытке утешить.
Вместо того чтобы вернуться в Хогвартс на последний год обучения, как это сделали Гермиона и Драко, Невилл проходил стажировку в Южной Америке. Он не жил в Англии больше двух лет и иногда был настолько недоступен, что пропустил похороны собственной бабушки.
— Эй, — мягко говорит Гермиона, — твоя бабушка гордилась бы тобой, Нев. Она бы хотела, чтобы все твои мечты осуществились.
— Да… — рассеянно произносит траволог, оглядываясь назад.
Теплые руки обвивают талию Гермионы, а подбородок устраивается на её плече.
— Здравствуйте, мистер Лонгботтом! — говорит Драко чересчур жизнерадостно. И, хотя по мере приближения их свадьбы, Гермиона довольно часто слышала счастье в его голосе, она подозревает, что её муж, возможно, немного пьян.
— Здравствуйте, мистер Малфой, — отвечает Невилл с некоторым весельем.
Драко фыркает, от его дыхания у Гермионы по спине бегут мурашки.
— Мистер Грейнджер-Малфой, если вы не возражаете, — быстро поправляет он Невилла.
— А, вот и Малфой, которого я знаю! — смеётся Невилл. — Простите — Грейнджер-Малфой.
— Похоже, ты пропустил всю интригу. Разве не слышал? Теперь я хороший парень.
— И как именно это произошло? — забавляется Невилл, качая головой. — Подожди, не отвечай. Что более важно — как произошло вот это? — он указывает жестом на пару в белом свадебном платье и чёрном смокинге.
— Империус, очевидно, — Драко скучающе оглядывает зал. Ему не нравится, что его характер постоянно ставится под сомнение. Возможно, он этого заслуживает, но ему не должно это нравиться. Точно не в день собственной свадьбы.
— Драко, — упрекает Гермиона, игриво хлопая его по руке, и поворачивается к старому другу: — Конечно, он шутит.
— Конечно… — неловко говорит Невилл.
— Муж, — с гордостью произносит Гермиона, меняя тему, — не мог бы ты принести мне ещё один бокал шампанского?
— Конечно, жена. — Драко сияет. Все, что угодно, лишь бы уйти от этого разговора.
Как только он оказывается за пределами слышимости, Гермиона поджимает губы.
— Мне очень жаль! — говорит Невилл быстро, испугавшись легендарного гнева своей бывшей соседки по общежитию.
— Всё в порядке, — осторожно отвечает Гермиона. — Ты знаешь, мы сегодня ограничили список гостей, чтобы избежать слишком много подобных неловких разговоров. «Как получилось, что лучшая подруга Гарри Поттера вышла замуж за Пожирателя смерти?» Но ради тебя, Нев, я с удовольствием поделюсь, как влюбилась в Драко.
Её губы расплываются в улыбке, пока она рассказывает Невиллу их историю. Не полностью. Опуская подробности. Но говоря достаточно деталей, чтобы успокоить друга и вернуться праздновать к отцу своих будущих детей.
***
— Хватит прятаться, — говорит Грейнджер, не отрывая взгляд от книги. — Извини. — Драко неуверенно подходит к её столу в задней части библиотеки Хогвартса. Он неделями собирался с духом, чтобы поговорить с ней, и, независимо от того, готов он или нет, этот момент настал. — Что тебе нужно? — вздыхает она, опуская книгу и накладывая на них заглушающее заклинание. Гриффиндорка может быть очень пугающей, когда захочет, и Драко кажется, что с тех пор, как начался учебный год, каждый раз, когда он оказывался с ней рядом, она хотела быть такой. Он не винит её, потому что заслуживает этого. Визенгамот легко отпустил его, сделав козлом отпущения его отца. Если Люциус сможет пережить десять лет в Азкабане, Драко сможет справиться со своим приговором: закончить обучение в Хогвартсе и придерживаться строгого пятилетнего испытательного срока. Только Драко предпочёл бы первый вариант. Возможно, сейчас его отец находится в аду, но Драко чувствует себя так, будто попал в чистилище. Он никогда не хотел возвращаться в Хогвартс. Каждый год приносил всё новые ужасы: тролль, василиск, гиппогриф, Турнир Трёх Волшебников, Инспекционная дружина, Тайная комната и самое ужасное — Астрономическая башня и, наконец, Кэрроу. Если в своих кошмарах он не в поместье, он в замке ужасов Хогвартс. Гермиона Грейнджер — худший кошмар в обоих мирах. Она находится в самом центре по диаграмме Венна, будучи одной из немногих, кого он обидел в обеих локациях. Она также посещает вместе с ним все занятия и живёт в общежитии для восьмикурсников. Он не может сбежать от неё, кажется, его кошмары никогда не закончатся. Поэтому он должен сделать что-нибудь, что угодно. Именно это и привело его на суд самой выдающейся ведьмы их поколения. Лучше уже начать говорить, пока у него не сдали нервы. — Я хочу извиниться, — выпаливает Драко. — Я просто… Ну, всё… это… Я точно не знаю, как… — бормочет он всякую чепуху и видит, что терпение Грейнджер иссякает. Она возвращает взгляд к книге, теряя даже малейший интерес к тому, что он хочет сказать — Прости, — говорит он твёрдо. — Я хочу, чтобы ты знала, что я сожалею… и тебе не нужно прощать меня и всё такое. Это не… я просто… — За что? — Грейнджер приподнимает бровь. Драко смотрит на неё широко открытыми глазами. — Простить… за что? — многозначительно спрашивает она, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди, будто совершенно свободна. — За… ну, ты знаешь. За всё, на самом деле! — Всё… — она выглядит абсолютно невозмутимой, смакуя слово на языке. — Да, за эм-м… ну, что обзывал тебя. Что был предвзят к тебе. Оскорблял твоих друзей… и тебя! — быстро перечисляет он свои прегрешения, начиная с юных лет. — И за то, что добивался казни той гигантской курицы. И за твои огромные зубы. За то, что помогал Амбридж рассекретить ваш клуб. И делал беспрекословно всё, что говорил отец. — Его речь становится более связной по мере того, как он продолжает говорить, переходя к более серьёзным проступкам. — И за то, что пытался убить директора, из-за чего чуть не погибли твои друзья. И за то, что позволил Пожирателям смерти проникнуть в замок. Ну, и думаю, за то, что сам стал Пожирателем смерти. Драко говорит так быстро, что почти задыхается, но всё равно продолжает: — И за всё, что случилось в поместье! Поттер оказал мне услугу, поэтому я соврал, что не знаю вас, но это меньшее, что я мог в той ситуации. Всё, что я делал, — это, блядь, просто смотрел, как моя тётка пытает тебя, и я буду сожалеть об этом до конца своей жизни. Мне очень, очень, очень жаль! Он заканчивает свою речь тяжело дыша. Нос начинает закладывать, и Драко изо всех сил старается не разразиться умоляющими рыданиями. Он совершил столько предосудительных поступков, но никогда не говорил о них вслух. Есть ещё — гораздо больше — но это не относится к сильной женщине, сидящей напротив него. Всё время, пока он говорил, эта сильная женщина оценивающе смотрела на него, позволяя закончить речь. — Ну, — наконец начинает Грейнджер, — я не могу простить тебе всё, но как бы то ни было… я прощаю тебя. Драко закрывает глаза, услышав эти слова. Он знает, что не заслуживает её прощения. — Спасибо, — шепчет он, пытаясь собраться с силами, прежде чем у него случится истерика в задней части библиотеки Хогвартса. Но ему всё равно, если другие студенты увидят, как он унижается. Он потерял свою гордость и чувство приличия, когда Тёмный лорд пытал его и родителей в их собственном доме. — Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится… я могу сделать всё, что угодно… — Тебе разрешено посещать Хогсмид? — прерывает его Грейнджер. Вопрос сбивает с толку, и Драко открывает глаза. Это выводит его из всепоглощающего состояния чувства вины. — Да, — медленно отвечает он. — Угости меня как-нибудь сливочным пивом, — говорит она, снова поднимая книгу. — Извини? — спрашивает он, думая, что, возможно, неправильно услышал. Грейнджер выглядит так, будто предпочла бы вернуться к чтению, но всё равно поясняет: — Я наблюдала за тобой: ты кажешься таким несчастным, даже Пожиратель смерти не заслуживает такого — тем более ты стал им не по своей воле. По правде говоря, большую часть времени ты выглядишь как брошенный щенок. — Её губы на мгновение растягиваются в лёгкой улыбке, прежде чем она продолжает: — Я знаю, ты через многое прошёл, и уверена, что война оставила в тебе глубокие шрамы, но я бы никогда в жизни не подумала бы, что ты извинишься. Передо мной, — говорит она недоверчиво, но в то же время удивлённо, и, Драко осмеливается предположить… заинтригованно? Он неуклюже улыбается ей. — Ты изменился, Малфой. — Эм… спасибо? Я имею в виду… не за что?.. В смысле… прости? — Кто знает, возможно, мне даже нравится новая версия тебя. — Грейнджер снова возвращается к книге, будто бы они вообще не разговаривали. Драко воспринимает этот жест, как конец их диалога. Уходя, он в неверии качает головой. Сливочное пиво в Хогсмиде с Грейнджер? Бывают и более странные вещи.***
— Наконец-то! — говорит Гермиона, когда Драко ногой закрывает дверь в номер для молодожёнов. Он настоял на том, чтобы перенести её через порог на руках и всё ещё не отпускает, пока идёт через комнату. — Наконец-то одни, — протянул Драко. Он аккуратно укладывает Гермиону на кровать, и они оба сбрасывают неудобную обувь. — Шампанского, моя прекрасная жена? — М-м-м… может, глоточек? — размышляет Гермиона, откидываясь на роскошное пуховое одеяло. — Я не планировала напиваться. — Она пока не хочет признаваться, что весь вечер заменяла его дорогое шампанское имбирным элем — но скоро всё расскажет. Гермиона слышит, как Драко откупоривает ещё одну, вероятно, экстравагантную бутылку в их очень, очень экстравагантном гостиничном номере. — Мне было интересно, — его голос доносится с другого конца комнаты, — что ты сказала Лонгботтому? Приподнимаясь на локтях, Гермиона наблюдает, как он наливает игристый напиток в бокалы для шампанского. — Так сильно хочется узнать? — поддразнивает она. — Ты сказала ему, как я мучил тебя, — дразнит Драко в ответ, — традиционными ухаживаниями? Как ты умоляла осквернить тебя, но я отказался? — подмигивает он. — Нет… — игриво усмехается она. Драко пересекает комнату и вручает ей бокал. — Хочешь, чтобы я сам догадался? — Я рассказала ему, как ты извинился передо мной в библиотеке, — говорит Гермиона совершенно искренне и чокается своим бокалом с его. — В библиотеке? — уточняет он, когда она не продолжает. Драко выглядит немного обиженным, когда Гермиона отпивает из бокала, поэтому неохотно тоже делает глоток. — Он спросил, как мы влюбились друг в друга. Самый первый шаг. — Да, но тогда я чуть ли не рыдал, — скулит он. — Это было мило, — воркует она, сжимая его ладонь своей. — И не беспокойся, я не упоминала эту часть. — Тогда что ты ему сказала… дословно? — смотрит он с подозрением. — Я сказала, — Гермиона закатывает глаза, — что ты принёс мне столь необходимые извинения, которые я никогда не думала, что услышу и, вероятно, никогда не переживу. — Они смеются. На самом деле, то извинение является одним из многих, но оно всегда будет особенным, поскольку стало первым. — Что пригласил меня выпить сливочного пива только через месяц, — упрекает она. — И мы впервые в жизни нормально поговорили. Нашли общий язык и поняли, как больно другому, ну, или, по крайней мере, попытались это сделать. А следующее, что мы осознали, — то, что встречаемся. — Звучит так просто, — говорит Драко, щурясь и делая ещё глоток шампанского. — Как я уже сказала, то опустила все подробности твоей истерики, и что ты, в принципе, боялся меня. — Справедливо. — И, как ты знаешь, тот месячный перерыв был очень кстати. Я смогла забыть Рона, чтобы… — …лечь под меня? — дразнит Драко. — Ну, я определённо не сказала Невиллу, что ты целый год заставлял меня ждать секса! — усмехается Гермиона в ответ. Драко допивает шампанское и ставит фужер на пол. — Теперь это то, о чём тебе следует рассказывать своим друзьям. — Хочешь, чтобы они узнали о твоих крепких яйцах? — Нет-нет, — говорит Драко. Он берёт её почти полный бокал и ставит на пол рядом со своим. Гермиона делает взмах рукой, и они плывут по воздуху в мини-кухню их люкса. — Я хочу, чтобы они знали, — продолжает Драко, — что я уважаю тебя. — Он притягивает её ближе и целует в лоб. — Что я буду чтить тебя. — Поцелуй в щёку. — Заботиться о тебе. — А теперь в другую. — И слушаться тебя. — Гермиона хихикает. — Грейнджер, это было в моей клятве, — говорит Драко серьёзно, поцелуями покрывая её шею. — Конечно, я буду слушаться тебя, — шепчет ей на ухо, прежде чем провести языком по мочке. Он отстраняется, выражение его лица по-прежнему сосредоточенное. — Ты была той, кто научил меня поступать правильно. Я полностью доверяю тебе. — О, Драко, — шепчет она, рукой касаясь его щеки. — Самое главное, — он наклоняет голову, чтобы поцеловать её ладонь, — я буду любить тебя до конца жизни. И, может, после неё. Он захватывает её губы в обжигающем поцелуе, и она понимает, что время для болтовни прошло. Но ей нужно сказать кое-что ещё, прежде чем они консумируют брак и скрепят магические узы… — Я тоже буду любить тебя. Всегда. Драко улыбается и снова целует. Гермиона останавливает его, кладя руку ему на грудь. — И ты прав, что доверяешь мне. Просто… мне нужно сказать тебе кое-что, — она прикусывает губу, зная, что её слова звучат угрожающе. Возможно, так и есть, в зависимости от его реакции. — Ладно?.. — он нервничает. Гермиона берёт его руку в свою. — Мы разговаривали о… будущем… немного. — Ладно?.. — Ну, на самом деле, мы часто говорили об этом… в постели. — Ладно?.. — Драко ухмыляется. — Ну, дело в том, что, готовясь к сегодняшнему дню, я знала, что мы оба жаждем… в будущем… Я, эм… перестала принимать зелье. — Хорошо. — Брови Драко взлетают на лоб. — Ты злишься? — спрашивает Гермиона, скривив лицо в ожидании ответа. — Хм, — задумчиво произносит он, поднося их переплетённые ладони к губам и целуя костяшки её пальцев. — Моя дорогая жена, мне кажется, что ты говоришь загадками, поэтому позволь прочитать между строк? — Позволяю, муж, — говорит Гермиона оптимистично. — Когда ты сказала, что мы часто говорим о «будущем», ты имела в виду трахулиард детей, которых мы планируем зачать? Она кивает, легко смеясь, и надеется, что разговор идёт в правильном направлении. — А когда ты сказала, что мы часто говорим о «будущем» «в постели», ты имела в виду все эти непристойности о том, что я хочу наполнять тебя своей спермой до тех пор, пока ты не забеременеешь моим наследником? Она снова прикусывает губу, на этот раз от желания, и нетерпеливо кивает. — И когда ты упомянула, что «в процессе подготовки» ты «перестала принимать зелье», то имела в виду, что, поскольку я трахал тебя каждый день по меньшей мере неделю, ты можешь быть беременна прямо сейчас? Когда он говорит так, у неё перехватывает дыхание. Что ж… Гермиона не знает, сможет ли что-то ответить, поэтому снова просто кивает. В одно мгновение Драко оказывается на ней, прижимая к матрасу и целуя каждый участок кожи, до которого может дотянуться. — Чёрт, Гермиона, я абсолютно точно не злюсь. Не думал, что сегодня смогу хотеть тебя сильнее, и всё же… Она стягивает с него пиджак. — Я так рада, что мы с тобой думаем одинаково. — Затем снимает бабочку. — Любовь моя, это самый лучший свадебный подарок из всех, которые ты могла сделать. — Он кладёт руку ей на живот. — Одна лишь вероятность… — Его глаза темнеют. Не в силах больше терпеть ткань на коже, он встаёт с кровати и разрывает рубашку, пожирая взглядом свою жену в свадебном платье. — Есть кое-что ещё, о чём я фантазировал весь день, — говорит он, понижая голос. — Сорвать с меня платье? — Нет. — Он подтягивает её ноги к краю кровати и раздвигает их. — Оставим его. Встав на колени, Драко ныряет под слои тюля. Губами и пальцами он прокладывает дорожку по её чулкам к поясу с подвязками, чтобы обнаружить, что Гермиона не надела трусики. — Чтоб я сдох. — Его дыхание касается её складочек. — Я фантазировала весь день, — стонет она, как только его язык проходится по чувствительной плоти, — что ты можешь быть менее уважительным и трахнуть меня наконец. Откинув голову назад, Гермиона расслабляется в его заботливых руках. Его пальцы дразнят внутреннюю поверхность бёдер, лишь слегка касаясь там, где она горит. Талантливый язык слизывает возбуждение, часами копившееся под целомудренным белоснежным платьем. — Драко! — скулит она, когда он начинает посасывать клитор. — Думаю, что знаю, о чём ещё ты фантазировала. — Его приглушённый голос звучит почти обвиняюще. — Ах! — Гермиона стонет от щёлкающих движений его языка. — О чём же? — Возможно, это как-то связано с книгой о церемониях соединения душ, которую тебе дала моя мать… Гермиона совсем не следит за ходом его мыслей, слишком поглощённая ощущением его рта на самой чувствительной точке. Она не отвечает, поэтому Драко продолжает: — Я видел, как загорались твои глаза при взгляде на некоторые из них. — Хватит болтать, Драко, — стонет Гермиона, готовая взорваться в любую секунду, если он усилит давление в нужном месте. Он целует её бедра, следуя в абсолютно противоположном направлении. — Нет, пожалуйста. Проложив дорожку поцелуев вниз по её ноге, он выбирается из-под юбок и ухмыляется. — Драко! — она скулит. — Я заставлю тебя кончить на моём члене, — объясняет он, — в первый раз в качестве твоего мужа. — Хорошо, просто сделай это, — умоляет она. Гермиона неуклюже задирает ниспадающий подол платья, обнажая перед ним нижнюю половину тела. Драко жадно смотрит на неё сверху вниз, пока возится с ремнём и молнией на брюках. — Мы куда-то торопимся… жена? Она отчаянно кивает. — Ты действительно ждала целый день. — Его ухмылка становится шире. Он медленно поглаживает колом стоящий член, глядя на её блестящие складочки. — Даже отсюда я вижу, как набухла твоя киска. — Ты мне нравился больше, когда стеснялся говорить непристойности. — В ответ на его поддразнивание Гермиона надувает губы. Она опускает руку к своей сердцевине, но Драко легко отбрасывает её. — Мы оба знаем, что это неправда, — продолжает он. — Подожди минуту, жена. Можешь сделать это для меня? Дождаться член? — он снимает брюки, а затем боксеры. — Просто скажи уже! — вздыхает Гермиона. — Ритуал предъявления прав. Я знаю, ты всё ещё думаешь об этом, — говорит он, неспеша двигаясь между её бёдрами. — И что? — Разве не по этой причине ты сегодня такая мокрая? — он упирается членом в клитор, по-прежнему не оказывая необходимого давления. Гермиона раздражённо скрипит зубами. — Меня возбудили мысли о нас с тобой в такой позе. Только в моих фантазиях ты не вёл себя как придурок! От его трения клитор пульсирует. Наконец-то. Только ей нужно, чтобы он вошёл в неё. Она хочет скрепить брачные узы, а это произойдёт лишь при половом акте. Гермиона изучила множество книг о чистокровных, которые дала ей Нарцисса. Там описывается так много ритуалов, что кажется невозможным выбрать идеальный. Она прекрасно понимает, к чему клонит Драко своими поддразниваниями. Потому что во время чтения всех вариантов Гермиона и правда немного завелась. Только ей слегка стыдно за то, как горячо описан один конкретный ритуал связывания. Не стоит сейчас о нём думать. В конце концов, по очевидным причинам они выбрали не его. Она надеялась, что Драко не заметил её повышенного интереса к ритуалу заявления прав. — О чём ещё ты сегодня фантазировала, жена? — издевается Драко. — Это ты говоришь, что всё знаешь, муж, — парирует Гермиона. Платье сковывает ей движения. Она лежит на спине и ждёт, пока он войдет в неё. Давление на клитор — это восхитительно, но Драко точно знает, как заставить её умирать от желания. Этим он и занимается. — Сначала я не понимал, — глубоким голосом произносит он, — почему ты решила выбрать именно этот ритуал. Я не мог себе представить, что наша семья и друзья стоят вокруг нас, а я трахаю тебя в священном круге. Прямо перед ними. Не мог себе представить, что позволю им увидеть нас в такой интимный момент — пока и правда не представил. Должен сказать, что пометить тебя на глазах у всех имеет определённую привлекательность... — М-м-м, несомненно, — хнычет Гермиона. — Теперь, пожалуйста, Драко! Он делает вид, что не слышит, и продолжает: — Милая, я подумал о том, как мы проведём этот ритуал, и образ так меня возбудил. Поэтому последние дни ты так часто трогаешь себя? Иногда не можешь даже дождаться моего возвращения. Ты думала о том, как будешь мокрой и заведённой на глазах у всех? Как все будут смотреть на твои идеальные сиськи и восхищаться моим идеальным членом, пока мы будем расписывать друг друга рунами? Услышав, как Драко озвучивает её запретную фантазию, Гермиона глотает ртом воздух. Слишком смущённая тем, что её возбуждает эксгибиционизм, она не в силах проронить ни слова. Но как только образ закрадывается ей в голову, она не может выкинуть его. Гермиона наклоняет бёдра — хочет попробовать другой угол проникновения. Драко всё ещё медленно водит членом по её складкам. Этого недостаточно и в то же время так много. Она заворожена его словами. Жар внутри усиливается. — Сегодня мы ведь просто продемонстрировали гостям целомудренные поцелуи? Если бы мне дали шанс пометить тебя, я бы поглотил тебя, жена. Руки бродили бы по всему твоему телу, а язык исследовал бы твой рот и заставлял тебя стонать. Все бы увидели, как отчаянно ты хочешь, чтобы я вошёл в тебя. Точно так же, как сейчас. — Пожалуйста, Драко, — снова умоляет она. Он наклоняется и целует. — Тише, жена моя, — шепчет Драко ей в губы. — Дай мне закончить. Она неохотно кивает. — Должен признаться, сегодня мне несколько раз пришлось прятать свидетельство того, как сильно ты меня возбудила. Гермиона вопросительно вскидывает бровь. — Потому что, как бы я ни старался не думать об этом, все знали, чем закончится этот день. Знали ведь? — Драко опускает взгляд на терзающий киску член. — Провожая нас, они знали, что я перенесу тебя куда-нибудь, где смогу трахнуть. Знали каждый раз, когда мы целомудренно целовались, что мы скрывали от них наше возбуждение. Все ведь понимают, что происходит в брачную ночь? — М-м-м, — стонет она, надеясь, что он закончил речь. Не совсем. — Когда мы танцевали первый танец, я знал, что ты думаешь о заявлении прав, — продолжает Драко. — На нас все смотрели. Я чувствовал, что ты размышляла о том, каково это, когда я овладеваю тобой на глазах ненасытной публики. Готов поспорить, ты надеялась, что я нагну тебя и трахну в центре танцпола. Гермиона снова задыхается. Неужели она и правда для него открытая книга? — Они все смотрели. Наши родители. Поттер. Уизли. Чистокровная элита. Пока я кружил тебя, ты думала только о том, чтобы они увидели, как мы трахаемся. Я ведь прав, моя непослушная девочка? Ты хотела, чтобы в тот момент я заявил свои права на тебя. Ты хотела, чтобы я показал всем, что ты моя. Это правда, жена? С этими словами Драко погружается во влагалище, вызывая в ней самые первобытные крики. После ожидания и накала Гермиона настолько близка к оргазму, что не может думать ни о чём, кроме прекрасного ощущения члена внутри неё. — Ох! Да, сделай меня своей по праву, Драко! — Я знаю всю тебя. — Каждый толчок приносит всплеск удовольствия им обоим. — И ты знаешь меня так же хорошо. Я хочу воплотить в жизнь все твои фантазии. Если бы ты сказала мне, как сильно желаешь, чтобы я трахнул тебя на глазах у всех, именно это я бы и сделал. Она откидывает голову, пальцы сжимают подол платья. Его голос возносит Гермиону всё выше, и сейчас она так сильно напряжена, что готова в любую секунду сорваться вниз. — Я весь день хотел увидеть такую версию тебя, — прошептал Драко ей на ухо. — Только мою, самую любимую. Я люблю тебя, моя великолепная жена. Движения становятся сильнее и быстрее. Звук их соединяющихся тел эхом отдаётся в комнате, но ему ничуть не уступают их стоны. Осознав, что руки Гермионы заняты тканью платья, он проводит пальцами по клитору — хочет уделить бутону должное внимание. Драко восхищается женщиной под ним, его женой. Тот факт, что она уже может носить его ребёнка, не выходил у Драко из головы всё то время, пока он дразнил её пошлыми мыслями. Он будет потакать всем их прихотям. Пойдёт ради неё на всё. — Давай скрепим наши узы, жена. Прямо сейчас. Кончай со мной, кончай. Накапливающееся весь день напряжение в их телах наконец-то вырывается наружу. Оно выплёскивается волнами и переплетается с их магией. Их брачные узы ярко скрепляются, и свет, представляющий их магические ядра, ослепительно прекрасен. Они благоговейно оглядываются по сторонам, даже когда член Драко пульсирует внутри Гермионы, наполняя её плодотворной спермой. Когда узы вспыхивают, Гермиона издает протяжный стон. Ещё один всплеск удовольствия — и второй оргазм настигает их обоих. Второй выброс Драко присоединяется к первому, он ощущает знакомое тепло в глубине её киски. Они никогда не испытывали удовольствия сильнее этого и во время разрядки едва не срываются на крик. Когда их магия иссякает, он обрушивается на Гермиону, которая задаётся вопросом, не могла ли уже забеременеть. Этот момент — идеальное зачатие их первого малыша. «Первого из многих», искренне надеется она. — Чёрт, — бормочет Драко, прижимаясь к её шее. Он переворачивается и осторожно вытаскивает член из её сжимающегося лона. Сперма капает на изнанку свадебного платья, но жена совсем не возражает. Он заявил на неё свои права. А она — на него. Едва Драко начинает очищающее заклинание, Гермиона останавливает его. — Нет! Ещё рано. Он смотрит на киску, из которой вытекает смесь их возбуждения. — Блядь. Как ты думаешь...? — Я не знаю. — Она пожимает плечами. Их руки прокладывают путь к её животу, где сейчас может зарождаться их первый ребёнок. — Думаешь, слишком рано? — спрашивает она. — Нет. — Его голос звучит уверенно. Они смотрят друг другу в глаза, в которых отражается любовь и связь, запечатанная вечной магией. Никогда они не чувствовали ничего подобного ни к кому другому. — Мы всегда говорим об одном, — продолжает Драко. — О том, чему нас научила та ужасная война: жизнь слишком коротка. Гермиона улыбается. — Знаешь, ведьмы и волшебники живут дольше маглов. Так что, в отличие от большинства людей, у нас есть преимущество — долгая жизнь. Он наклоняется, чтобы нежно поцеловать её. — Нам не хватит даже целой жизни. — Вот почему я выбрала именно такой ритуал связывания. — О чём ты говоришь? — Драко притягивает её ближе и обнимает. Платье становится настолько неудобным, что она, наконец, произносит заклинание, чтобы заставить его исчезнуть. При виде жены в одном нижнем белье Драко почти мурлычет и принимается покрывать поцелуями её шею. — Ну же, Драко, — настаивает Гермиона. — Ты что, не прочитал заклинание, прежде чем произнести его? — Ты всё время передумывала! — защищается он. Ещё два дня назад она по-прежнему не могла решить, какой ритуал выбрать, — Драко оставил решение за ней. — Ах, так вот почему ты ничего не сказал. Я в итоге выбрала узы родственных душ. Его губы перестают двигаться. — Ох. — Это значит... даже после смерти наши души всегда будут вместе. Несмотря ни на что. — Даже если не будет ни рая, ни ада? — Драко отодвигается и пристально смотрит ей в глаза. — Даже тогда. — Или даже если мы переродимся? — Особенно если переродимся. — Гермиона улыбается и проводит руками вверх и вниз по его точёной груди. — Ты, Драко Малфой, застрял со мной. Навсегда. Когда он целует её губы, между ними вновь разгорается страсть. — Драко Грейнджер-Малфой, — поправляет он. И из всех сексуальных вещей, которые он сказал Гермионе в их брачную ночь, эти слова занимают первое место. Она стонет ему в рот, притягивает ближе и скользит возбуждённым клитором по его бедру. Его рот перемещается к её уху. — Нам не хватит даже вечности, жена. Оставив на шее нежные поцелуи, Драко отстраняется. Он рассматривает тело Гермионы, проводит рукой по её соскам, между грудями, мимо пупка и вниз к сперме, капающей из её киски. Гермиона вздыхает, когда он начинает дразнить её. Она лениво наблюдает за тем, как муж вталкивает обратно вязкую жидкость, затем подносит пальцы к её губам. Она жадно всасывает их в рот и чувствует, как в ногу упирается его твёрдая длина. — Вот так, — гордо произносит Драко. — Моя милая, жаждущая спермы жена. Хочешь ещё? Продолжая посасывать его пальцы, она кивает. Драко вытаскивает их и возвращается к её киске. — Наполни меня, — хрипло шепчет Гермиона. — Мне нужна твоя сперма. Мне нужен твой ребёнок. — Ну, как ты могла заметить, у нас так много времени. Нам не нужно торопиться. — Пожалуйста, Драко. — Она проводит ладонью по его растущей эрекции. — Я знаю, что мы оба этого хотим. Как ты сказал, нам не хватит даже вечности. — Значит, ты готова? Готова выносить моего наследника? — Более чем готова, — хнычет она. — Выполни обещание, Драко. Оплодотвори меня. При этих словах они оба чувствуют знакомое покалывание. То, что раньше казалось лишь извращённой идеей, теперь, когда их брак официален, может стать реальностью. Драко, в конце концов, был во многом старомоден. Он наклоняется, ловит губы жены, пожирая их так, словно пара действительно присутствует на ритуале заявления прав. Затем, прокладывая дорожку по её шее, спускает чашечки лифа и втягивает в тёплый, влажный рот соски. Гермиона течёт по его пальцам, в то время как он ласкает её затвердевшие вершины. — Блядь, Драко. — Её ладони путаются в его волосах и прижимают его ближе к груди. Даже с занятым грудью ртом Драко тихо посмеивается. Ему нравится слышать стоны удовольствия, которое он ей доставляет. Член упирается ей в бедро, сгорая от жажды снова погрузиться в её мокрый жар. Вместо этого его пальцы двигаются во влагалище, растягивая и подготавливая к проникновению. — О, Драко! — Гермиона едва не плачет. — Ты мне нужен. Пожалуйста! Он неохотно откидывается назад, сжимает длину, покрытую предэякулятом и направляет член к её лону. Гермиона такая красивая — с нетерпением ждёт продолжения и отчаянно жаждет ощутить чувство наполненности. Драко знает, что стоит озвучить это вслух, и она сойдёт с ума, поэтому именно так он и поступает: — Моя нетерпеливая жена, — дразнит он. — Растянутая и развратная, только для меня и моего большого члена. — Насладившись её видом, Драко ухмыляется. — Ты просто великолепная ведьма. Скажи, ты бы действительно позволила всем гостям нашей свадьбы увидеть тебя в таком виде? Скажи честно. Гермиона в отчаянии прикусывает губу, руки сжимают простыни. Она ещё больше раздвигает ноги — приглашает его. — Нет, — задыхаясь, наконец решает она. Драко медленно приближается, ударяет длиной по её покрытому спермой лону. Она готова к большему, и он готов полностью затопить её. — Правильно, милая. Это всё только для меня. Она быстро кивает. — Теперь скажи, чего ты хочешь... — Трахни меня, Драко. — Гермиона следит за мужем и ждёт, когда он наполнит её. — Кончи в меня. Подари мне малыша... нашего малыша. — Блядь. Да. — Драко входит в скользкое влагалище, с каждым медленным движением не сводит с неё глаз. Вряд ли хоть когда-нибудь появится чувство восхитительнее скрепления их брачных уз, но он всё равно намерен заставить жену снова увидеть звёзды. Она шепчет заклинание, и её прекрасное белье исчезает. Драко не терпится увидеть его снова, но обнажённое тело перед ним — это всё, что ему сейчас необходимо. Ему нравится ощущать её тёплую, мягкую кожу на своей. С каждым толчком он прижимается к ней так близко, как только может. Гермиона проводит руками по мускулистой спине Драко и спускается к его заднице, пытаясь притянуть его ещё ближе. Член упирается в шейку матки, как раз там, где жар сильнее всего. Она хочет почувствовать, как он взрывается внутри неё, как заливает спермой, необходимой яйцеклетке для зачатия ребёнка. Облизнув палец, Гермиона проводит им между его ягодицами, пока не достигает запретного отверстия. Когда она поддразнивает его, Драко стонет. До этого она делала так всего раз и теперь чувствует, как с проникновением внутрь краснеет. — Ох! — Драко стонет и закатывает глаза, пока её палец пытается нащупать простату. Он понимает, что как только жена найдёт её, мгновенно кончит. Отыскав способ просунуть руку между их телами, Драко прижимается к клитору. — Ох! — повторяет Гермиона. В гонке за удовольствием они наблюдают за реакцией друг друга и не видят, что творят пальцы — между их телами почти нет свободного пространства. Остаётся лишь наблюдать за тем, как прикосновения доводят друг друга до исступления. Драко хмурится — ощущение её пальца, играющего с его задницей, по-прежнему ново для него. Рот Гермионы приоткрыт в форме буквы «О», пока он вводит в неё член и скользит по клитору. Когда жена касается особо чувствительного места внутри Драко, она мгновенно понимает это по выражению его лица. — О, чёрт, — стонет он. — Блядь, я долго не протяну! — Я тоже. — Что тебе нужно, чтобы кончить? — Поговори со мной. — Эм. — Драко с трудом подбирает слова. — Я... блядь, ведьма, твоя киска сжимается, и я не знаю... — Скажи, как хочешь зачать мне наследника. — О... ах, — задыхается он. Он действительно не знает, сколько ещё сможет продержаться, но отчаянно хочет, чтобы они кончили одновременно. — Я залью тебя спермой. Ты будешь такой наполненной. И даже после того, как я кончу, буду продолжать вливать её в твою киску, пока не стану настолько мягким, что почувствую боль. — А я приму твоё семя, — стонет Гермиона, — и выношу малыша. — Правильно, жена, — бормочет он. — Ты примешь его. Примешь его так хорошо, как кончающая шлюха, которой и являешься. От настолько пошлой фразы она снова стонет. — Драко, продолжай. Я так близко. — Мне нравится, когда ты умоляешь. Умоляешь о сперме. Ты так сильно хочешь этого, всё время. Но этот раз не похож на все остальные. Ты больше не принимаешь зелье, и когда впитаешь всю сперму, она зародит новую жизнь. Нашего ребёнка. — Нашего. — Гермиона уже теряет связь с реальностью. Звуки вбивающегося в неё члена и пальцев, касающихся клитора, совершенно непристойны. Драко не знает, что ещё может сказать, чтобы подтолкнуть её к оргазму. — Гермиона, мне нужно, чтобы ты кончила со мной, чтобы мы могли зачать малыша. Я буду вести обратный отсчёт, хорошо? Она яростно кивает и, к счастью, вытаскивает палец из его задницы. Теперь он может сосредоточиться на её желаниях и на великолепном ощущении члена, движущегося внутри неё. Яйца уже готовы к разрядке. Ему приходится приложить невероятные усилия, чтобы выждать те самые секунды перед обратным отсчётом. — Пять, — стонет он. — Чёрт, у тебя идеальная киска. Его бёдра болят от сильных толчков. — Четыре. Ты ведь хочешь впитать моё семя? — Да! — кричит Гермиона, ногтями впиваясь в его спину. — Три. Я знаю, что хочешь, моя грязная, жаждущая спермы шлюха. — О блядь, да, Драко! Мне нужна твоя сперма. Наполни меня! — Два. Хорошо, что мы не трахались перед гостями. Они бы услышали, как ты умоляешь меня кончить внутрь. — Да, Драко, я так хочу этого. — Хорошая девочка. Один! Кончай, жена! Драко взрывается, едва только чувствует, как её стенки начинают трепетать. Они оба кричат, и хотя на этот раз их не окружает магия и не посылает искры в воздух, они всё ещё ощущают брачные узы, что делает оргазм ещё более приятным. Он выполняет обещание — продолжает трахать её. Член проникает глубоко внутрь, надеясь попасть прямо в ждущее лоно. Когда они неохотно отстраняются, их потная кожа прилипает друг к другу. С широкими улыбками на лицах они переводят дыхание, муж и жена — идеальные зеркала удовлетворённого желания. Вскоре они занимаются любовью ещё один раз — чтобы наверняка — и в изнеможении обрушиваются на постель. День их свадьбы идеален, но стал ещё более идеальным, когда месяц спустя они пошли к целителю и узнали, что ритуалы скрепления брака также обычно использовались для повышения фертильности. С помощью специального заклинания целительница определила дату зачатия — как и предполагалось, ею стала брачная ночь.***
Впервые держа на руках Скорпиуса Драко Грейнджера-Малфоя, они словно видят, как две их души воплощаются в одном человеке. Понятие «навсегда» приобретает гораздо большее значение, когда Нарцисса объявляет, что древний род Малфоев официально продлён ещё на одно поколение. И, хотя Скорпиус не чистокровный, матриарх Малфоев вскользь замечает, что у него, похоже, очень хорошие гены.
