Брак и потомство

       После того как Драко и Гермиона впервые переспали, они обнаружили у себя так называемый «кинк на оплодотворение». Они начали говорить о детях ещё до того, как затронули тему брака, несмотря на то что им едва исполнилось двадцать. Но вскоре после первого секса они обручились, а потом поженились.       Никто из их друзей не находился на той же жизненной стадии, даже Гарри и Джинни. Но молодожёны — не боясь ни денежных проблем благодаря состоянию Малфоя, ни застоя в карьере из-за многообещающего будущего Гермионы в Министерстве и мастерства Драко в зельеварении — продолжали смело двигаться вперёд. Вместе.       Драко стал одержим желанием увидеть, как округляется тело Гермионы, носящей его ребёнка. Гермиона тоже хотела почувствовать проявление глубокой связи, растущей внутри неё.       Она забеременела сразу, как ей исполнился двадцать один, и они были в восторге. К счастью, её телу нравилась беременность: ни утренней тошноты или других осложнений, кроме ужасно опухших ног. Гермиона сияла, а иногда буквально светилась магией. Драко находил её ещё более совершенной, чем прежде. Он поклонялся новым изгибам её тела, особенно набухшей груди.       Когда на свет появился Скорпиус Драко Грейнджер-Малфой, они не думали, что когда-либо смогут быть счастливее.       Потом родилась Кассиопея Джин Грейнджер-Малфой.       Затем последовали два месяца изнурительной утренней тошноты — удача отвернулась от Гермионы — и семь месяцев недомогания перед рождением близнецов, Лиры Нарциссы и Лео Люциуса Грейнджер-Малфой.       Их кинк не ослабевал ни во время трёх беременностей, ни в перерывах между ними. Способность Драко и Гермионы являть в мир самых совершенных и гениальных детей сводила с ума от желания. Поместье Малфоев было наполнено любовью и смехом, но в их сердцах всегда оставалось место для большего.       Потом родились Карина Джиневра Грейнджер-Малфой и Урса Луна Грейнджер-Малфой.       Не все дети унаследовали кудрявые волосы Гермионы, но все они были платиновыми блондинами. Друзья любят подшучивать над ними, что они следующая семья Уизли, что Гермиона воспринимает как комплимент, а Драко бормочет что-то о том, будто они уже на полпути к этому, ведь дети — это дорогое удовольствие.       Бабушки и дедушки с обеих сторон были одинаково рады и удивлены появлению внуков. К счастью, в поместье достаточно места для всех, хотя Грейнджеры приезжают только на праздники.       Драко потребовалось немного усилий, чтобы убедить Гермиону переехать в дом его предков, после того как он разрушил гостиную до основания. Часть её сомнений заключалась в том, чтобы жить под одной крышей с другими Малфоями, пусть и в разных крыльях дома. Но когда родилась Кэсси, Гермиона была благодарна любящей бабушке Нарциссе за помощь. А связи Люциуса в политике благотворно влияли на карьерные устремления его невестки. В ночь её победы на выборах Министра Магии, он даже назвал Гермиону своей дочерью.       Их жизнь была хороша. Идеальна. И всё же…       — Трахни меня так, чтобы я забеременела, Драко, — стонет Гермиона на ухо мужу, пока он вбивается в неё.       — Чт… что? — он заикается. Драко полностью перестаёт двигаться, и она прижимается своими бёдрами к его, чтобы восстановить хоть какое-то трение.       — Ты слышал, — говорит она, кусая губу. — Я хочу ещё одного ребёнка. И я знаю, ты тоже.       — Но… ох, блядь, — бормочет Драко, чувствуя, как член двигается глубоко внутри неё, что ему кажется, будто он вот-вот кончит. — Но теперь, когда ты Министр, разве у нас хватит… чёрт… времени?       Она насаживается на член настолько, насколько позволяет их миссионерская поза, побуждая его вытрахать из неё все мозги. Дети отправились в редкую поездку с ночевкой с бабушкой и дедушкой на виноградник Малфоев во Франции. Драко и Гермиона несколько недель ждали ночь, когда смогут заняться бурным сексом, а она только сейчас раскрывает свой мотив. Впрочем, она уверена, что её муж думал о том же.       — Разве ты не хочешь… м-м-м… снова увидеть меня беременной?       Драко издаёт сдавленный стон, прежде чем схватить её за бёдра, чтобы остановить.       — Ты… — он с волнением смотрит на неё, — …серьезно?       Она приподнимается на локтях, чтобы быть ближе к нему и, глядя в глаза, подчёркивает свой ответ:       — Конечно.       Его брови взлетают на лоб, и она чувствует, как его тело расслабляется.       — Ух. — Всё, что он может сказать.       — Давай, Драко, — говорит она с лукавой улыбкой, — я построила карьеру, несмотря на пять беременностей. Как насчёт ещё одной?       Взгляд Драко устремляется на её сиськи, и он наклоняется, чтобы уделить им внимание, буквально пожирая их и продолжая двигаться в ней. Этого достаточно, чтобы она потеряла всякий ход своих мыслей. Его язык скользит вокруг ареолы, он слегка прикусывает чувствительную вершинку, прежде чем переключиться на другую грудь. Накрыв сосок ртом, он жадно сосёт его. Гермиона отмечает, что это греховно приятное чувство совсем не похоже на то, как она кормит своих детей, что заставляет её вернуться к поставленной задаче.       — Так… что ты думаешь? — спрашивает она на выдохе. Губы Драко встречаются с её прежде, чем она успевает закончить вопрос, и он продолжает трахать её всерьёз.       — Боги, Гермиона, — выдыхает он, — я был уверен, что у нас больше не будет детей. Я в деле. Не могу дождаться, чтобы увидеть тебя… блядь… снова беременной.       Он отклоняется назад, скользя взглядом по её обнажённому телу. За годы оно изменилось, ей определённо больше не двадцать лет. Но в его глазах по-прежнему те же, если не ещё большие, голод и возбуждение, как и тогда, когда она носила второй размер.       Драко тоже изменился с возрастом, но не так сильно. Мужчины чертовски раздражают своим умением выглядеть красивее по мере старения. У него больше нет ярко очерченного пресса, но его руки, за которые Гермиона хватается изо всех сил, всё ещё мускулистые. Её ногти впиваются в его кожу, когда он входит в неё. Она подталкивает его, надеясь, что он наполнит её своим семенем — и поскорее.       — Драко, не сдерживайся, — хнычет она. — Я хочу твою сперму. Хочу так сильно.       — Чего ещё ты хочешь? — громко стонет он, врезаясь в неё.       — Я хочу, чтобы ты трахнул меня на каждой поверхности в этой комнате… ах! Чёрт, Драко… во всех позах.       Он замедляется и выходит из неё. Влагалище сжимается вокруг пустоты. Гермиона скулит, и Драко переворачивает её с помощью невербальной магии. Теперь она опирается на руки и колени, чувствуя, как он снова входит в её истекающую смазкой киску.       — Я знаю, чего ты хочешь, — говорит он низким голосом, — и я дам тебе это.       Её тело дрожит, когда Драко начинает вбиваться в неё в полную силу. Гермиона вскрикивает от каждого удара в шейку матки, боль смешивается с удовольствием. Он сжимает её так крепко, что на бёдрах остаются синяки, и она едва удерживает равновесие, когда он толкается в неё. Схватив кудрявые волосы, он тянет её голову вверх и назад, чтобы она не покачнулась от интенсивности его движений.       — О да, Драко! — восклицает она, восторженно выражая своё удовольствие.       Прошли недели с тех пор, как они оставались наедине вот так, и он даёт Гермионе именно то, чего ей так не хватало. Контролирует не только тело, но и всё её существо. Её переполняет чувство, что он берёт всё, что хочет, и так много отдаёт взамен.       Она смутно вспоминает, что забеременела Кариной именно в этой позе — в тихой гардеробной во время торжественного приёма в Министерстве. Образ из прошлого вместе с настоящими ощущениями быстро и яростно толкает её через край. Если бы он не держал её, Гермиона бы упала, содрогаясь в оргазме.       — Чёрт, Драко! Кончай! Кончи в меня. Сделай мне ещё одного ребёнка!       — Я подарю тебе ещё одного, — хрипит он, — чтобы все увидели. Чтобы все узнали.       Её тело находится на пределе от предвкушения, ожидая быть наполненным. Но Драко продолжает грубо вбиваться в неё. Она приходит в себя после освобождения, только чтобы почувствовать, как внутри быстро зарождается новый оргазм.       — Покажи им, Драко, — стонет она, — покажи всем, что я твоя.       — Моя, — рычит он. — Только я наполняю эту киску. И все это знают… ох, блядь… когда смотрят на мою семью…       — М-м-м, Драко, да!       — …они знают, как сильно мне нравится трахать тебя. Наполнять своей спермой. Оплодотворять тебя.       Когда новая волна удовольствия накрывает тело Гермионы, она вскрикивает:       — О да, оплодотвори меня, Драко!       Он взрывается внутри неё, и она с облегчением улыбается, чувствуя, как его тёплое, липкое освобождение покрывает её внутренние стенки. Он продолжает биться в оргазме, рыча, как животное в гоне. Наконец кончив, Драко замирает. Ослабляя хватку, он проводит руками вверх и вниз по её спине, без сомнения, любуясь круглой задницей и спермой, вытекающей из измученной киски.       — Драко, — хнычет Гермиона, и он отстраняется. Она падает на живот и чувствует, как он ложится рядом с ней, поворачивая её голову так, чтобы видеть лицо, и она едва не закатывает глаза от его ехидной ухмылки. — Гордишься собой? — поддразнивает она.       — Весьма.       — М-м-м, — мычит она. — Итак, мы сделаем это ещё пару раз сегодня и…       Он прерывает её целомудренным поцелуем.       — Давай не будем относиться к вопросу слишком клинически. Ты же помнишь, что случилось, когда мы пытались зачать близнецов.       — О, только не надо обвинять меня! — смеётся она. — Это ты каждую ночь проверял фазу луны и расположение звёзд. Как будто чёртово Прорицание могло меня завести!       — Тем не менее это на самом деле завело тебя, — ухмыляется он. — Точно так же, как сейчас.       — Глупости, — бормочет Гермиона себе под нос.       — Да, мамочка.       — Что я говорила тебе о том, чтобы называть меня «мамочкой» в постели? — она щурится.       — О, но ты же мамочка, дорогая, — продолжает он, наматывая её локон на палец. — Мать моих детей. Единственная миффа в моей вселенной. — Она хихикает. — Что?       — Миффа? Это же магловский термин, да? «Мамочка, которую я трахаю… часто?» — смеётся Гермиона. — Милфа, Драко, — поправляет она его, хотя не совсем уверена, откуда об этом знает.       — Мамочка, которую мне нравится трахать? — уточняет он. Приподняв брови, он выжидающе смотрит на неё и при этом выглядит так очаровательно, что Гермиона начинает хихикать ещё сильнее.       — Что-то вроде этого, — отвечает она, когда наконец замолкает. — И, я полагаю, это делает тебя моим дилфом.       — И что я говорил тебе о том, чтобы ты называла меня «папочка»? — морщит нос Драко.       — Повторять это часто и громко, когда я кончаю? — дразнит она.       — Хорошо, я не буду говорить слово на букву «М», если ты не будешь говорить слово на букву «П», — он закатывает глаза. Они уже достаточно наслушались от своих шестерых детей, это станет настоящим испытанием в постели.       — Договорились, — Гермиона зевает и закрывает глаза, кутаясь в одеяла на их огромной кровати.       — Не засыпай на мне, — он тыкает её в руку. — Мы должны хорошенько поработать, если хотим зачать ребёнка сегодня!       — Я знаю, но мне так удобно, — она вздыхает. — Это должно польстить тебе после того, что ты сделал со мной несколько минут назад.       Драко недовольно фыркает, но даёт ей несколько минут передышки. Когда она уже готова провалиться в сон, он будит её, переворачивая и прижимаясь всем телом. Гермиона чувствует длинный, толстый, наполовину твёрдый член, упирающийся ей в задницу, но всё ещё лежит с закрытыми глазами в ожидании, когда он подготовит её тело к следующему раунду. Она удовлетворённо вздыхает.       Нежно держа Гермиону в своих объятиях, Драко проводит руками по её декольте и груди, пока соски не становятся твёрдыми. Лёгким, как пёрышко, прикосновением он обводит ареолы, двигаясь по спирали к вершинке, чтобы ущипнуть. Её тело рефлекторно подаётся назад, и она стонет, чувствуя, как он полностью твердеет.       Драко продолжает дразнить её грудь, она не может видеть его, поэтому ещё больше наслаждается обострившимся чувством его прикосновений. Каждое касание вызывает дрожь вдоль позвоночника и стаю мурашек, что резко контрастирует с его теплым, мускулистым телом, обнимающим её и дарящим ощущение заботы и безопасности.       Его движения становятся более настойчивыми, Гермиона извивается в его руках и чувствует, как на члене, упирающемся в её задницу, выступает капля смазки. Он тянет её за соски и массирует груди, пока струйка жидкости не стекает по её бёдрам.       Её смазка смешивается со спермой внутри неё и снаружи на половых губах, и Гермиона тянется вниз, чтобы затолкать результат их возбуждения обратно. Пальцы покрыты густой влагой, которую она втирает в клитор, бережно рисуя круги на чувствительной киске.       Когда Драко впивается зубами в её шею, дыхание сбивается. Теперь он более грубо массирует её груди, почти до боли выкручивая соски. Гермиона продолжает играть со спермой, используя её в качестве стимуляции своего возбуждения. Мягкие прикосновения собственных пальцев выделяются на фоне его грубых ласк. Движения на клиторе становятся интенсивнее, будто это не она мастурбирует себе, а сильные руки мужа.       Вскоре Гермиона чувствует, как член проскальзывает в щель между бёдер и натыкается на её пальцы. Она направляет его, и он легко проникает внутрь. Они оба удовлетворённо стонут, и Драко начинает медленно двигаться. Он берёт её медленно и осторожно, и она отступает от края против своего желания. Его прикосновения к верхней части тела становятся нежнее, и она расслабляется в его объятиях.       Когда Драко двигается вдоль её внутренних стенок, ей кажется, что она может почувствовать каждую венку на члене. Возможно, потому, что она хорошо изучила его. Но он тоже хорошо изучил Гермиону, поэтому она протяжно стонет, когда Драко упирается в чувствительное место, известное только ему.       Притягивая её лицо к своему, он крепко целует её. Их больше не преследует ощущение острой необходимости, как раньше, когда они пытались наверстать упущенное, неделями не оставаясь наедине. Они не торопятся, потому что у них есть время. По крайней мере, впереди вся ночь, если они, конечно, не уснут слишком рано.       — Моя ненасытная жена, — говорит он ей на ухо. Она чувствует его ухмылку. — Хочешь ещё одного наследника. Шестерых недостаточно? Хочешь ещё одного светловолосого ребёнка?       — Да, — шепчет Гермиона. — Всегда.       Драко набирает темп.       — Все время, пока мы женаты… ты либо беременна, либо мы пытаемся зачать ребёнка. Ты знаешь, какая это редкость для Малфоев?       — М-м-м… маленькие семьи?.. О чёрт, Драко… Может, потому что вы чистокровные?       Он слегка прикусывает мочку её уха.       — Близко, моя маленькая грязнокровка. — Бывшее оскорбление, превратившееся в нежное прозвище, посылает разряд прямо в её центр. — Что я думаю… — Он приподнимает её ногу, чтобы войти глубже.       — М-м-м, да, Драко!       — …это действительно связано с чистокровностью.       — Проклятие? — выдыхает она, с трудом следя за разговором и фокусируясь на абсолютном блаженстве, что он попал в точку «G». Её внутренние стенки сжимают член, будто пытаясь удержать на месте.       — Возможно. Но более вероятно… ох, так хорошо… более вероятно то, что зацикленность моих предков на чистоте крови ослабила фертильность рода Малфоев.       Хотя они постоянно спорят во время секса, Гермиона почти не слушает, что он говорит. Рука возвращается к клитору, чтобы ускорить разрядку. Её муж может продолжать высказывать теории о семейном древе рода Малфоев, но она не в том состоянии, чтобы вносить свой вклад.       — Видишь ли, потребовалась одна маглорождённая ведьма, чтобы вдохнуть жизнь в эту семью. У них было… блядь, Гермиона, я близко… слишком много предрассудков, чтобы иметь большую могущественную семью.       — М-м-м… большую семью, — она стонет, яростно потирая клитор.       — Или… — он задыхается, — …или они просто не знали, как трахаться. О чёрт, любовь моя!       Гермиона чувствует его освобождение, как только находит своё — будто они синхронизированы. Она представляет, как сперматозоид соединяется с яйцеклеткой и создаёт новую жизнь. Это заставляет её крепко сжаться вокруг члена, удерживая его в тисках и выдаивая семя, пока не наполнится до краёв.       Она продолжает интенсивно ласкать слишком чувствительный клитор, представляя, что снова беременна наследником Малфоя. Во время беременности её волосы ещё более непослушные, а сейчас они настолько длинные, что будут водопадом спадать на налитую грудь и, возможно, достанут до животика.       Драко будет настаивать на том, чтобы видеть её обнажённой как можно чаще, наблюдая за тем, как каждый день меняется её тело благодаря растущему внутри ребёнку. Он будет более осторожен во время секса, но её повышенное либидо позволит им находить больше времени для близости среди хаоса жизни с шестью детьми.       Их большая семья — окончательный приговор чистоте крови, и она испытывает от этого удовольствие. Что грязнокровка обеспечит долголетие рода Малфоев. Возможно, самой могущественной линии в истории волшебного мира, если верить табелям успеваемости Хогвартса.       Ещё больше спермы вытекает из неё, когда член Драко смягчается. Она втирает его семя в кожу, ускоряя движения пальцев. В погоне за очередным оргазмом, она чувствует, как искры пробегают по всему телу. Она так близко… ещё один…              Ладонь присоединяется к её руке, и сила его прикосновения оказывает нужное давление на пучок нервов. Когда наступает кульминация, Гермиону переполняют чувства, и она позволяет Драко руководить процессом. Он продолжает дразнить клитор, пока она не становится слишком чувствительной и не умоляет его остановиться.              Пытаясь прийти в себя, они молча лежат в объятиях друг друга. Драко нежно целует каждую часть её тела, до которой только может дотянуться, и шепчет, как сильно любит Гермиону и как она идеальна. После этого секса она чувствует прилив энергии и уже готова перейти к следующему раунду, но всё же даёт Драко время собраться с мыслями. Его период восстановления — иногда и с помощью магии — уже не тот, что раньше.              — Так ты думаешь, что всё это время Малфоям нужны были маглорождённые? — наконец спрашивает Гермиона, пытаясь вспомнить, что говорил муж, пока пытался оплодотворить её.              — Именно так я и думаю, — мягко отвечает он. — Я готов написать научную статью с утверждениями о том, что каждой чистокровной семье стоит последовать нашему примеру. «Как разбить вдребезги олигархию» или что-то в этом роде.              — Ты уже думал об этом. — Гермиона удивлена.              — Думал, — признаётся Драко. — Я знаю, как долго родители пытались родить второго ребёнка. И Дафна с Тео — могу сказать наверняка, что они завидуют нашей большой семье. Но, возможно, дело и совсем в другом…              — В чём?              — В том, что чистокровные волшебники просто не знают, как правильно трахать ведьм, — совершенно прозаично произносит он. — И в эту категорию я отношу Тео и моего отца.              Гермиона смеётся так сильно, что не может ничего ответить. Не может даже отругать Драко за то, что он упоминает отца, пока находится внутри неё. Она приподнимается с члена и поворачивается в кольце рук к нему лицом, всё ещё посмеиваясь над нелепой теорией.              — Что? — издевается он. — Это правда!              — Ах, точно, я почти забыла, как ты себя вёл, когда мы начали встречаться. — Смех сменяется хихиканьем. — Все эти уроки этикета и твоё настойчивое желание следовать традиционным правилам ухаживания. Мне, конечно, пришлось вытащить тебя, как моллюска из раковины, чтобы как следует потрахаться.              Драко подпирает голову локтем.              — Вот видишь! А представь, если бы меня было два — два слишком обходительных, чтобы трахаться так, как трахаемся мы.              — О, ты имеешь в виду того самого тебя до того, как ты позволил себе стать таким же порочным, как грязнокровка? — поддразнивает его Гермиона.              Его взгляд блуждает по груди и ниже, к покрытой спермой киске.              — Гермиона, у нас не было канала MTV или журнала Playboy. Это совершенно другой мир!              — Я знаю, — уступает она. — Возможно, теперь ты всё знаешь.              — Тебе нужно дождаться моих выводов, пока я буду продолжать исследование. — Глаза Драко встречаются с её, и он ухмыляется.              — И что именно это влечёт за собой? — спросила Гермиона, когда он притянул её ближе.              — Очень и очень много секса, — шепчет он. — И ещё одного ребёнка… или двоих.              Драко наклоняется и страстно целует её. Их тела покрыты потом и перемешанными жидкостями, но Гермиона хочет позаботиться о Драко так же, как и он о ней, прежде чем они либо примут ванну, либо потеряют сознание от изнеможения. Она точно знает, что делать дальше, чтобы сохранить темп.              Гермиона переворачивает его на спину и садится сверху. Затем хватает его руки и закидывает их ему за голову. Драко вопросительно выгибает бровь — она в ответ лишь хитро улыбается и произносит часто используемое заклинание, которое связывает его запястья. Член напротив её лона мгновенно твердеет.              — Не двигайся, — приказывает Гермиона.              — Да, госпожа, — загадочно отвечает Драко.              Её рука опускается между его бедер и медленно поглаживает его длину. Она пристально наблюдает за ним, поддразнивая, очень нежно прикасаясь и скользя членом по лоснящимся складкам. Гермиона пристально следит за его реакцией. Она хочет, чтобы он чувствовал такую же заботу, как и тогда, когда перенимал контроль над её телом. Таким же любимым — и выставленным напоказ.              Наклонившись, она лижет его грудь. Глаза Драко округляются, когда она одновременно обхватывает пальцами член и скользит рукой по всей длине, затем сжимает сосок зубами и прикусывает в тот самый момент, когда ладонь достигает чувствительной головки. Он издаёт задыхающийся стон, который посылает импульс в её лоно.              Гермиона скользит вниз по его телу и устраивается между ног. Она смотрит на Драко сквозь веер ресниц и медленно опускает губы к члену. Затем проводит языком от кончика до основания — на её языке вкус их обоих. Она хмыкает от удовольствия.              — Блядь, Гермиона.              — Милый, тебе нравится? — спрашивает она, обводя головку.              — Ты знаешь, что нравится, — хнычет Драко.              Гермиона берёт его в рот, и он вскрикивает. Она планировала лишь немного попробовать, но, глядя на реакцию на каждое её прикосновение, хочет взять его глубже. Её всегда заводит доставлять Драко удовольствие оральным способом, и этот случай не исключение. Она ощущает растущую влажность между бёдер, когда погружает в горло его толстый член. Хмыкнув, Гермиона наблюдает, как Драко начинает метаться по постели. Он прикусывает губу так сильно, что из неё сочится кровь, и возится со своими путами. Это не поможет.              — Я сказала «Не двигайся», — укоряет Гермиона, медленно выпустив член и принявшись не спеша скользить вверх по его телу. — И вообще, я не могу допустить, чтобы ты проливал драгоценную сперму мне в горло. Хотя мне интересно, как сильно ты хочешь кончить в меня снова.              Она опускает колени по обе стороны от его головы и седлает лицо. Драко жадно высовывает язык, чтобы провести им по влажной киске.              — Драко, покажи мне. Покажи, как сильно ты хочешь снова наполнить меня. — Она полностью опускается на его рот, который с энтузиазмом вылизывает её. — Вот так, — хвалит его Гермиона. — Попробуй себя. Попробуй нас.              Из неё вытекают их соки, и, к счастью, муж совсем не восприимчив к таким вещам. Его стоны напоминают стоны человека, который нашёл воду в пустыне, и этого достаточно, чтобы Гермиона покраснела.              Он умело проводит языком по складочкам до клитора, где нажимает сильнее. Затем снова опускается и задействует весь рот, чтобы раздвинуть половые губы и скользнуть во влагалище. Гермиона медленно двигает бёдрами, пока Драко исследует её внутренние стенки. Мягкое проникновение — это отдых от твёрдого члена, посылающий новые волны ощущений по всему телу. Она не успевает даже опомниться, как уже почти скачет на его языке.              При отсутствии рук у него невероятно хорошо получается доставлять ей удовольствие, но она отменяет связывающее заклинание, чтобы посмотреть, насколько лучше получится процесс. Драко не разочаровывает — его ладонь тут же спешит заполнить её киску. Он вводит в неё два пальца и сгибает их так, что всё её тело практически загорается.              Пальцами и языком он словно пытается вытащить оргазм из неё, и Гермиона охотно подчиняется. Она кончает, бессвязно выкрикивая его имя, «да», «пожалуйста» и «блядь». В момент кульминации теряет равновесие и падает назад на его грудь.              Её голова опускается рядом с его твёрдым членом — красным и злым от того, что его оставили без внимания. Гермиона наклоняется и в послеоргазменном оцепенении маниакально его облизывает и чувствует, как Драко стонет в её киску. Она проводит рукой по длине и принимается одновременно лизать его яйца. Он кончает почти мгновенно. На её лицо. Но, конечно, всё, о чём Гермиона может думать, это о возможном зародыше, который они могли бы создать из его потраченной впустую спермы.              Она лежит — всё ещё потрясённая — и двигается только тогда, когда чувствует, как Драко смеётся над ней. Он бормочет что-то о том, что ему нечем дышать.              — Прости! — Гермиона неуклюже скатывается на постель.              — Нет, это ты прости. Всё хорошо, — всё ещё посмеиваясь, отвечает он. — Быть удушенным киской жены — не самый худший способ уйти в мир иной.              Она шлёпает по той части его тела, до которой только может дотянуться, и в итоге это оказываются его рёбра.              — О, прекрати. Я знаю тебе одно применение, и для этого нужно, чтобы ты дышал.              Они елозят по кровати, чтобы устроиться поудобнее. Затем, когда снова оказываются лицом к друг другу и изумлённо улыбаются, Драко смущённо накладывает чары, чтобы очистить их покрытые жидкостями лица.              — И что бы это могло быть? — поддразнивает он, лениво проводя рукой по её животу.              Гермиона делает вид, будто задумалась, и наклоняется поцеловать его в щеку.              — Мой собственный… — она целует другую сторону, — …личный… — губы касаются лба, — папочка, которого я бы трахнула. — Опускает поцелуй на кончик его носа и хихикает.              — Мерлин, — стонет Драко, в конечном счёте присоединившись к её смеху.              — Но если говорить серьезно, — Гермиона заговорщически смотрит на мужа, — думаю, нам стоит повторить ещё раз, пока мы не отключимся. Как думаешь, справишься?              Он вздыхает.              — Ну, если не справлюсь, всегда можно использовать заклинание…              — Да, но от этого ты часами болезненно твёрдый, — Гермиона неосознанно прикусывает губу в предвкушении того, чем может обернуться эта ночь, но прогоняет эту мысль, когда видит неловкость на лице Драко. Кажется, ей уже достаточно оргазмов. На эту ночь. Она с радостью провалится в сон, но только если потребуется.              — Давай сначала попробуем что-нибудь, — Драко переворачивается на спину и хлопает себя по бёдрам. — Садись сюда.              — Сексуально… — насмешливо произносит она.              — Да, это ты сексуальна, — Драко обхватывает её и опускает на член, — когда вот так скачешь на мне, ведьма. Если что-то и заставит меня снова затвердеть так, чтобы зачать тебе малыша, так это твои сиськи, прыгающие у меня перед лицом.              Услышав такие грубые слова, Гермиона краснеет. Есть что-то особенное в грязных разговорах в тот самый момент, который кажется намного чище и невиннее. Она двигает бёдрами, прижимаясь к мужу уже в десятый раз за ночь, но что-то в том, чтобы оседлать его, кажется восхитительно новым.              — Вот так? — спрашивает она.              Выражение лица Драко говорит само за себя. Его глаза темнеют, а рот слегка приоткрывается. Он высовывает язык, чтобы облизнуть губы.              — Да, — шипит он. — Сделай так ещё раз.              Не разрывая зрительного контакта, она медленно покачивается. Драко сжимает её ноги, чтобы ускорить движения, и теперь её сиськи и правда подпрыгивают. Его рот растягивается в ухмылке.              — Ещё, — хрипло приказывает Драко.              Гермиона прижимается ещё стремительнее и чувствует, как он начинает твердеть под ней. Из её киски по-прежнему вытекают соки насыщенной соитиями ночи. Это за гранью приличия, но она не хочет беспокоиться об очищающих чарах. Жидкости поддерживали естественную смазку её влагалища во время их марафона по зачатию ребёнка, и она почти чувствует, что заклинание может сбиться и свести все усилия на нет. Заставить исчезнуть их репродуктивные функции до того, как сперматозоиды смогут закрепиться. Она знает, что это глупо, но не может не думать об этом.              — Хорошо, — выдыхает Драко. — Я готов.              Он приподнимает её бёдра, и Гермиона тянется вниз, чтобы обхватить член и снова погрузить его в себя. Прикусив губу, она наблюдает за их соединением, когда Драко опускает её на свою длину. Когда она снова наполнена, взгляд устремляется на него. Волосы, обрамляющие его лицо, спутаны, веки тяжёлые, рот слегка приоткрыт, расширенные зрачки чёрные. На лбу блестят капли пота, а лицо розовое от напряжения. Он выглядит прекрасно, её потрясающий муж. Папочка, которого она с радостью трахнула бы в любой день недели.              — Я люблю тебя, — говорит Драко. Это так искренне и так наполнено эмоциями всех лет их совместной жизни, что ей почти хочется плакать от счастья.              Они всё построили вместе. Большую семью, полную любви. И, возможно, после сегодняшней ночи она станет ещё больше. Эта мысль подстёгивает Гермиону.              — Я тоже люблю тебя, — отвечает она, опустив руки на ладони на её бёдрах. — Так давай заделаем ещё одного ребёнка.              Он секунду смеётся, а затем скольжение её лона заставляет его выругаться. Гермиона поднимается, пока почти не отрывается от члена, а затем снова опускается на всю длину. Драко откидывает голову и стонет от наслаждения. Она делает это снова и снова. Каждый раз, когда она садится, член задевает все самые чувствительные части её тела. Теперь они оба громко стонут, зная, что в поместье они только вдвоём и никто им не помешает.              — Вот так, ведьма, — хвалит Драко. — Оседлай меня.              Она ускоряет темп и опускается не так глубоко, оставаясь на головке члена. Мышцы от таких быстрых движений напрягаются, но это так приятно, что Гермиона продолжает.              — Чёрт возьми, — стонет он. — Я знал, что мне не понадобится заклинание, чтобы оставаться твёрдым, не сегодня. Не после того, как… о, блядь… ты умоляла меня подарить тебе ещё одного малыша.              Она хмыкает.              — Я не умоляла.              — Никаких… ммм… просьб?              — Может, это ты умолял меня, — понизив голос до шёпота, спрашивает Гермиона. — Говорил, чтобы я приняла всю твою сперму, чтобы все… ммм, да… знали, как мы любим трахаться до потери пульса. Кажется, ты использовал термин… ах!… «размножение».              — О блядь, — они одновременно стонут, это слово заводит их почти так же сильно, как и сам процесс.              Она чувствует усталость и ловит взгляд мужа, который словно читает её мысли. Быстрым движением Драко перемещается к изголовью кровати и притягивает её к себе на колени, создавая в более удобное положение. Сиськи упираются ему в лицо, и он лукаво улыбается.              Его ладони на бёдрах помогают Гермионе вернуться в прежний ритм, более податливый. Тогда Драко обхватывает её руками и притягивает так близко, что груди не остаётся ничего иного, как уткнуться ему в рот.              — Драко, это так приятно, — она закатывает глаза.              — Любимая, ты скоро кончишь? — спрашивает Драко, но сиськи заглушают его голос.              — Ещё нет.              Его пальцы скользят по её телу и прижимаются к клитору.              — Драко!              Он продолжает давление, при этом пальцами выводя небольшие круги. Толчки подстраиваются под её ритм, зубы и язык в это время дразнят соски. Гермиона никогда не видела, чтобы муж так хорошо справлялся с многозадачностью.              — Я уже близко! — стонет она, хватая его за плечи, чтобы облегчить движение.              — И я. — Слышит она приглушённый голос Драко. — Это именно то, что нужно. То, что необходимо. Ты готова к тому, что я поселю в тебя ещё одного наследника?              Пока оргазм нарастает, с губ Гермионы срывается бессмысленная чепуха:              — Да, Драко, пожалуйста! Подари мне ещё одного ребенка! Трахни меня! Кончи в меня!              — Да, Гермиона, да, да!              — Я хочу слышать сплетни людей в Косой Аллее о том, как много нам приходится трахаться! Хочу видеть это на первой полосе «Пророка»… ммм, о да, Драко… большими, жирными буквами… о блядь, не останавливайся… как Грейнджер-Малфои любят размножаться.              Последнее слово снова посылает импульс через её тело, и этого достаточно, чтобы она кончила. Член Драко взрывается глубоко внутри, и Гермиона молится всем, кто их слышит, чтобы они благословили их семью ещё одним дико умным, светловолосым и, возможно, курчавым ребёнком. Тесно обнявшись, они прижимаются друг к другу.              Через несколько минут или, возможно, через несколько часов она просыпается, и Драко, очевидно, тоже.              — Что случилось? — растерянно спрашивает он.              — Думаю, мы уснули, — посмеивается Гермиона.              — Ох.              Она переворачивается на бок и приподнимается, чтобы осторожно вынуть его длину из глубины киски. Вид их уз на мгновение завораживает. Из неё вытекает животворящая жидкость, но она не смеет очистить её заклинанием.              — Нам ведь ещё рано накладывать чары? — зевая, спрашивает Драко.              — Да, рано, — улыбается Гермиона. — Магический тест на беременность может обнаружить плод раньше, чем магловский, но не настолько рано.              — Ну, тогда завтра мы можем попробовать ещё раз. — Его глаза опускаются, пока, наконец, не закрываются на ночной сон.              Она смотрит на сонного мужа и думает, что выглядит примерно такой же разбитой, как и он. Но внешний вид сейчас никого не волнует, особенно, когда стоит вопрос такого хорошего дела.              Она любит этого мужчину. Своего мужа. Они вместе столько лет, и, кажется, с каждым днём она любит его всё сильнее. Иногда ей интересно, каким новым образом она влюбится в него завтра?              — Завтра, — повторяет Гермиона.              Примерно через девять месяцев рождается Орион Теодор Грейнджер-Малфой. Они всем говорят, что этот ребёнок — последний, но, оставаясь наедине… не так сильно уверены в этом.