Запретная любовь.

       Всё в студии каждый день происходило одинаково. Майк снова сидел часами над придумыванием рифмы и в принципе витал в своих мыслях; Роб пытался повторить сложную партию, которую как-то увидел у очередного мастера в интернете, и с тех пор никак не мог успокоиться; Джо всё вытворял фокусы с сэмплами и лишь покачивал головой когда слышал то, что очень круто звучало, Честер украдкой иногда поглядывал за действиями Шиноды и постоянно черкал строчки в блокноте: записывал всё, что приходило в голову; Брэд тренировался на гитаре, изучая что-то новое и просматривая ролики в интернете про ритмы и необычные мелодии; Дэвид учился у него, но в то же время играл своё на фоне и размышлял, как улучшить ту или иную партию.        Каждый участник был занят своим делом, но всё же каждый посматривал на остальных и спрашивал советы, поправки, а может даже помогал другому в чём-то. Из них получилась неплохая команда, каждый член которой готов был поддержать друга и прийти на зов. Наконец Майк выдыхал и просто читал вслух рифму, а потом спрашивал, всё ли хорошо, нужны ли дополнения. Чес кивал и, разводя руками, обычно зачитывал неаккуратно начёрканные строки. Группа позитивно отвечала или добавляла что-то от себя. Все договаривались, а после работали над музыкой, если текст был идеален. Репетиции, вокал, гитара, сэмплы — всё это доводилось до идеала, и так рождалась песня.        Возможно вы подумали, что всё легко и просто, но нет. На одну такую песню уходила неделя работы, а то и больше. Конечно, если муза посещала участников постоянно, всё происходило самой собой и непринуждённо, будто так и должно быть. Но если ничего толком на ум не приходило, ребята молча разводили руками, напряжённо выдыхая и каждый уезжал домой по своим делам. Всё шло своим чередом. Дни менялись, мальчики также сидели допоздна, стараясь что-то сделать. Да, в большинстве случаев и не всегда получалось то, что они хотели, но это становилось всё большим поводом для того, чтобы работать над собой и песнями. Честер, к сожалению, всякий раз выпивал перед тем, как что-то писать и предлагать Шиноде. Некоторые его пьяные стишки даже находили смысл и откладывались в голове Майка.        Но в какой-то день всё резко изменилось. В солнечном Лос-Анджелесе пошёл дождь, так что некоторые жители городка остались дома и отменили планы. Новости вовсю и везде вещали, что ливень не кончится за пару часов, будет идти целый день, а может, дольше. Майк Шинода обзвонил всю команду, сообщив, что на сегодняшний день группа отдыхает в связи с ливнем. Последним он позвонил Беннингтону и прослушав пару нетрезвых матов тяжело выдохнул и, бросив трубку, собрался в студию. Непонятно, что им движело, но всякая мысль подсказывала ему, что Честер там. Пока он ехал, в голове и груди отзывались мысли о том, что догадки оказывались верными. Дорога заняла минут десять, может, меньше, и всё это время Майк размышлял только об одном — в порядке ли Чес.        И вот наконец-то долгожданная минута, когда Шинода аккуратно открывает дверь в студию и встречается взглядом с сидящим на полу и судорожно держащим в руках очередную бутыль с алкоголем довольно пьяным вокалистом группы — Честером Беннингтоном. По спине проходится холодок и нарастает ровное молчание обоих парней. Не отводя взгляд, Чес допивает бутылку красного вина и отбрасывает её в сторону, вставая с пола и медленно начиная движение в сторону друга. Майк только успевал отгонять мысли о том, что с его другом могло случиться что-то страшное, а не просто пьяный бред по телефону.        — Ну и что же привело тебя сюда, Майки? — Честер издевательски улыбнулся, подойдя практически вплотную.        Ничего не ответив, парень осмотрел всего Беннингтона, всё ломал голову тем, что ответить. Но как только он прошёл дальше в комнату и заметил на полу остатки белого порошка, вопрос пришёл сам собой.        — Честер, зачем? — бросил холодно он, стараясь подавить внутри гнев и беспокойство за друга одновременно.        — Майки, о чём ты? — Всё та же беспечная улыбка, которая донельзя выводила Майка с каждой секундой пребывания здесь. Чес замялся, не сразу дав ответ, посмотрел на белое нечто на полу и только потом неуверенно проговорил: — Я всего лишь искал рифму.        — Какую нахрен рифму, Честер?! — Нервов оказалось меньше, чем парень мог себе представить. Он не мог себе позволить, чтобы что-то плохое произошло с его лучшим другом, зная, через что они вместе прошли. Не просто волнение или беспокойство. Страх потерять его. И всякий раз, когда Шинода думал об этом, внутри всё меркло, но оживало стоило лишь увидеть улыбку на лице Чеса и его энтузиазм…        — Майк, чёрт возьми, неужели ты не понимаешь что происходит? — он опустился на пол и достал из пакета бутылку чего-то крепче вина, и поспешил открыть.        — Не смей, — как бешеный, «Майки» подорвался к нему и отобрал бутыль виски. — Чес, послушай меня, алкоголь сейчас тебе не поможет.        — Ну всё же… — успел сказать Беннингтон и, заметив на себе нервный взгляд Майка, замолчал и отвернулся, взявшись за голову. — Всё будет хорошо…        На этот раз они оба замолчали, но смотрел только Шинода, с чувством беспокойства, нарастающими бабочками в животе и желанием прикоснуться к тонким рукам. Да и взглядах уже всё было ясно. До этого на каждом концерте в честь первого альбома. Сам парень и не отрицал влечение к Чесу. Без слов он мог бы показать любовь, которую усердно скрывает или просто делает вид, что её нет. Но эту грань Майк перешёл ещё почти три года назад, когда они выпустили свой первый альбом. С тех пор он испытывает тепло по отношению к другу и старается быть рядом, когда может понадобиться. Сам Честер бросил невинный взгляд в сторону парня и наконец спросил:        — Нахуй мне всё это, Майк? — покачав головой он оглядел друга с ног до головы и заметив непонимание продолжил. — Зачем все эти старания, если я никому не нужен?        — В первую очередь ты нужен группе, людям, ребятам… — Шинода вновь замолчал не спеша с ответом и смотрел на эмоции друга. Всё в мыслях переворачивалось с ног на голову, терялось, забывалось, лишь стоило посмотреть на него.        — Я не нужен такой группе. Я им не сдался. Зачем нужен пьяный наркоман Честер Чарльз Беннингтон, убивающий свою любовь на дне ёбанной бутылки вина? — Он едва ли плакал и пытался ударить себя, стоило снова подумать о себе.        Теперь уже открыв виски, Майкл быстро влил в себя половину одним залпом, откашливаясь в конце. На лице Беннингтона он прочитал недоумение и прежде чем тот успел что-то произнести, ответил:        — Чёрт возьми, ты нужен нам, — чуть повысив голос, тёмноволосый снова выпил немного виски. — Всё будет нормально, я обещаю тебе.        — Нормально?! — Чес резко встал с места и разговаривал на повышенных тонах. — Если бы всё было нормально, я бы сейчас не пил, не курил непонятно что. Не засыпал с мыслями, что хочу умереть. Нахуй всё это, Майки. Я никому не нужен. Я бездарность, я никому блять не сдался!        Честер заплакал и опустившись на пол в истерике бил себя, пытаясь задеть себя ещё больше. Шинода не понимал, что делать, он оказался в ступоре. Такое положение его явно не устраивало, он боялся прикоснуться к другу и от шока ничего не мог предпринять. Лишь молча наблюдал за всем, что творилось. На выдохе, заливаясь солёной водой, Чес выдал:        — Я никому не нужен… Но мне нужен ты. — Опухшие и грустные глаза устремились на пребывающего в трансе напарника.        — Что? — все эмоции Майка вмиг превратились в один вопрос, и Шинода внимательно посмотрел на рядом сидящего Честера.        — Я люблю тебя, Майкл Шинода, — произнёс Беннингтон.        Дождь стих, но никто не обратил внимание. Как и на телефон Майка, который гудел полчаса у него в кармане. В свою очередь тот провёл рукой по лицу «друга», вытирая слёзы. Ему было достаточно трёх слов, пусть и сказанных на эмоциях, но зато Чес не смог сделать ничего с собой, что радовало. Взгляды пересеклись и уже в них всё было можно прочитать.        — Я тоже тебя люблю, Честер Беннингтон, — слегка улыбнувшись, произнёс Майк и прикоснулся к пухлым губам Чеса.        Поцелуй, оставленный Шинодой, лишь сподвиг Честера на ответные чувства, и, не дожидаясь ни минуты, он целовал губы, нос, щёки, выражая в каждом прикосновении всё то тёплое и искреннее, что мог подарить и сделать их обоих счастливыми. Беннингтон и вправду очень счастлив, что его любовь оказалась взаимной и прятать её больше нет необходимости. Всё шло так, как ему хотелось, кроме дождя. Время остановилось лишь для них обоих, подарив минуты спокойствия и упоения, наслаждения друг другом.        В конце концов пьяный Чес уснул на плече Майка на закате дождливого дня в Лос-Анджелесе.

***