Запретная любовь.

       Он никогда не выражал своих чувств и эмоций, считая это чем-то бесполезным и не нужным, но сам же прятался в подворотнях и рыдал от всего того, что происходило в его жизни. Вытирал слёзы, шмыгал носом в последний раз и ковылял до дома, постоянно цепляясь за какую-то ерунду. Но и дома было не лучше. Отец вечно на работе, мальчик всегда предоставлен сам себе, иногда приходит один знакомый семьи и портит маленькому ребенку психику. А тот молчал. И молчит до сих пор. По ночам смотрит в потолок, оглядывается кругом, осматривает окно и чуть слышно молит, просит отца поскорее прийти со службы. Тогда и уходит ночь, забываются кошмары, он находит в себе силы, чтобы жить. Но ни когда сутки напролёт главный в семье расследует очередное дело. А мальчику плохо, он боится. Боится, что знакомый опять придёт, что утро не наступит, что папа не спасёт от ночных ужасов, что он не сможет дожить до утра. Озирается, смотрит все, что находилось в комнате, проверяет окно — ничего. Как и следовало ожидать. Луна пробивалась через шторы, пытаясь озарить мальчика своим холодным и одиноким светом. Чем-то они были похожи. Потому, наверное, он и любил подолгу смотреть на Луну, изучая, что там вообще есть. А может быть, кто-то? «Бред», — выдыхает ребенок и своими уставшими глазками смотрит на ночного друга, спрашивает что-то. Наивный… Ничего ведь она ответить не сможет. Но манит к себе. Туда, в мрак, в темноту, где нет надежды, только отчаяние и разбитые мечты. Мальчик сначала идёт навстречу, но потом уходит. Нет. Не может. Луна его друг, проводник, спутник, но её нельзя слушаться и Честер это понимал, как никто другой. Да, она была единственной, кто видел его проблемы, горе, плохое состояние и вечные истерики. Однако идти за ней нельзя, иначе потом можно застрять в бездне навсегда, потерять себя, всех, кто когда-то был дорог, потерять время и может лучшие годы жизни. Хотя и терять ему было нечего. А небесное тело будто понимало, осознавало и пленило — стоило лишь посмотреть, взглянуть, обратить внимание. Мальчик держался, ждал отца, кого-нибудь, кто сможет его спасти от коварных мыслей, действий. Нет, он один. До сих пор. И мальчик понимал, что так будет всегда. Знал. Лучше всего на свете. Ему суждено.        Скрипнула входная дверь и вот с рассветом заходит глава семейства — Чарльз Беннингтон, замотанный после тяжёлой смены, проходит домой, тихо разувается, снимает пальто, заходит сначала в комнату к сыну, чтобы разбудить в школу, а после тихо уходит в кабинет, работать или же отдыхать. Тринадцатилетний Честер встаёт, умывается, одевается, завтракает и наспех беря потрепанный портфель убегает из дома. Очередное утро. Он видел таких уже несколько тысяч раз и они ничем не отличались от прочих. Снова какая-то компания возле школы задевает гадкими словами, учителя делают замечания по поводу глупых стихов в тетради вместо учёбы, одноклассники смеются. «Дурдом», — думает про себя он, но молчит. Всегда. Некоторые даже удивлялись, что в таком возрасте мальчик очень редко разговаривал. А ему и нечего было говорить, с ним никто не общался, не пытался подружиться, не суть. Просто Чес не видел потребности с кем-то упиваться общением и постоянно проводить время в компании людей. Остальные считали странным, показывали пальцем, а потом уже на какой-то год обучения просто забили. Обычное школьное утро, Честер заходит в класс, махает рукой в качестве приветствия и прячется в последних местах класса. Звонок, все остальные дети уже в кабинете, шумят, неугомонно делятся чем-то, обсуждают, задаются вопросами, а пара мальчиков быстро списывают домашнее задание у какой-то умной девочки в красивом платьице с густыми русыми волосами. Она всем нравилась, да и остальные тоже выглядели прекрасно каждый день. Но шум в миг заканчивается, когда в класс заходит учительница вместе с каким-то мальчиком. Беннингтон поначалу не обращал внимание, разглядывая птиц в окне, одним глазом взглянул на только что пришедшего паренька и сжался. Внутри всё предательски перевернулось с ног на голову. Странно. Непонятно. Необычно.        Женщина представляла всем детям нового парня — весёлого, активного, практически отличника с кучей медалей и заслуг от школы, ангела и прекрасного ученика школы — Майкла Кенджи Шиноду. Тот после многих учений и наставлений учителя наконец поздоровался, представился и вкратце рассказал о себе. Честер украдкой видел, как многие девочки уже готовили место для такого отличного ученика школы, как он. «Ёще бы, просто пай мальчик какой-то», — сетовал блондин, но так, чтобы никто не видел, смотрел, изучал, рассматривал, интересовался. Что-то всё-таки его привлекало. Но вот что?        Несколько минут прошли в мгновение, и вот новый парень в классе оглядывается, смотрит на одинокое место возле Честера и садится туда, протягивая руку:        — Майкл Шинода, приятно познакомиться, — дружелюбно представился тот, смотря на мальчика, сидящего рядом. У него перед глазами проносится вся жизнь.        «Это он мне?»        — Здравствуй, — Беннингтон замолчал, покраснев, пытавшись протянуть свою ладонь в ответ на приветствие. Он не думал, что из всех свободных мест новенький выберет именно это. Парту, где сидел Честер, то и время бегающий глазами туда-сюда в поисках чего-то, что поможет отвлечь от тревожных мыслей. Парень молчал, тупо смотря на одну точку, на всё, что можно было, но не на него. Не на Майка. Да и зачем? Пару дней, может, пообщается, а потом забудет, выкинет из жизни. Чес был уверен в этом, но может стоило спросить нового знакомого?        — Ты чего? — обеспокоенный Майк через пятнадцать минут молчания поинтересовался, не случилось ли что, так как не мог прочитать эмоции на лице блондина — их как будто не было. Всё, что можно было заметить, — как тот взглядом бегал по разным местам, стараясь не пересекаться с Майком.        Оба молчали, Честер украдкой следил за реакцией соседа по парте, последний же всматривался в тёмные и глубокие глаза, напоминающие ему крепкий кофе по утрам. Первое, что больше всего нравилось и запомнилось. Недалеко от них послышался смех, и Чес вынужден был отвернуться, уткнувшись в тетрадь, в которой можно было найти всё, кроме учёбы.

***

       Время от скучных уроков, на удивление, пролетало быстро. Блондин собрал все свои вещи как можно скорее и опять сбежал раньше всех остальных, даже не дослушав домашнее задание. Сидеть весь учебный день было для него невыносимой ношей, а теперь рядом ещё тот человек, с которым он никогда не будет общаться, как другие одноклассники, не сможет дружить. Не его это. Судьба мальчика провести жизнь в одиночестве, слоняясь по улицам, а может, вообще присоединиться к бездомным, у которых тоже ничего нет. Не важно. Сейчас Честер желал остаться один, без всяких новых знакомых, соседов по парте и так далее. В данный момент ему хотелось забыться, закурить сигарету, напиться до чёртиков, творить непонятно что.        «Больно…»        Парень согнулся, взялся рукой за сердце и пустил маленькую слезу. Внутри будто кошки царапали, сильно, глубоко, добираясь до самых чувствительных мест. Почему так? Он не знал. Никто не мог знать. Сердце ёкнуло, стучало будто по всему телу, эхом отзываясь в каждом уголке сознания. Парень не понимал, что происходит с ним сейчас и почему опять появляются проблемы, но и попросить о помощи было некого. Он всегда был один, сколько бы знакомых в жизни ни появлялось, Честер ходил сам по себе, как брошенный кот. Не важно, что мальчик общался со многими людьми когда-то, был знаком с кучей родственников и близких друзей семьи, но всё это сводилось на нет, когда сейчас он сгибается от непонятной боли в сердце где-то в подворотне, где его никто не найдёт. Внутри ощущалась пустота, всё сжималось до боли, что хотелось кричать. Но он не мог. Он должен быть сильным, независимым, холодным, отстранённым, таким, чтобы никто не посмел к нему подойти, назвать слабым или что хуже.        Ослабевший и уставший мальчик, тихо всхлипывая, ковылял до дома, при этом держа в руках тяжёлый портфель. Каждый шаг рождал в его мыслях новое течение, по которому ненароком и шел. Неважно, что с ним случится, упадёт, встанет, поранится — это все не имеет значения, ведь он один. Всегда так будет. Между тем в голове витало очень много размышлений о сегодняшнем дне.        «Майк…»        Непонятно что говорило парню в этот момент о том, что новенький сможет поладить с ним и даже подружиться. Хотя на протяжении нескольких лет Чес общался сам с собой, смотрел в зеркало, выискивая кого-нибудь, чтобы рассказать о том, что его тревожило. Некоторые девочки из класса пытались как-то начать разговор и даже сами подсаживались. Но это всё не то — все попытки других заглянуть в душу мальчика в конечном итоге оказались провальными. Парень не смог подпустить к себе ни одного нового знакомого, который бы спас его от одиночества. Будто в глубине души не чувствовал особой связи. Но появился новенький в школе и только посмотрев на него, Честер почувствовал, как сердце без всяких причин стало биться чаще. Странное ощущение влюблённости и доверия.

***

       Новый день — новые проблемы. Эти мысли постоянно витали в голове Честера, когда он вставал в школу и снова встречал взгляды одноклассников, снова на него иной раз обращали внимание учителя, снова вместо уроков он посвящал жизнь рисованию или сочинению стихов, разного рода поэм, рассказов. Учиться не входило в его планы никогда, не видел просто-напросто в этом смысла, да и, зачем — всё равно в школе найдётся мальчик или девочка гораздо лучше него, как бы тот не старался. Неважно как и почему, но при входе в класс первое, что увидел Чес, — это сидящего рядом с его местом за предпоследней партой Шиноду. Да и не суть, парень не верил в судьбу, натальные карты и прочую магию, в которую обычно верят глупые люди. Он был выше этого. Внутри всё ещё была маленькая, ничтожная надежда на то, что всё-таки ему помогут, разговорят, научат жить, а не существовать, гоняясь за бутылкой паленого алкоголя по скидке. Закончить тираду из бесконечных раздумий смог Майк, который в это время успел произнести приветствие и протянуть руку. Весь класс внимательно смотрел за происходящим, а после — на выбежавшего из помещения Честера, успевшего исчезнуть за одну секунду за поворотом; на всё ещё не понимающего, что происходит темноволосого отличника. Сейчас он был больше похож на девушку, которую отвергли после признания. Девочка, до этого не особо следящая за всем процессом, проскользнула мышью между кучки ребят и обратилась к Майку, выводя его из некого оцепенения от увиденного:        — Шинода, может это не моё дело, но я тебе советую забить на то, что сейчас произошло. Этот придурок вечно ведёт себя, будто жизнью недоволен и шарашится от каждого жеста. Пытались как-то мои знакомые из нашего класса с ним подружиться, а в итоге просто остались ни с чем. Странный он какой-то, поэтому просто не бери в голову, а то ещё проблемы будут.        — Ты не понимаешь, — равнодушно ответил парень, переводящий взгляд с двери на новую знакомую и так по очереди, лишь бы снова увидеть там Честера.        — Что? — Было бы чересчур глупо просто говорить, что она удивилась. В девушке смешалась целая палитра эмоций: от недоумения до гнева. «Не понимаешь», — что он имел под этим ввиду? Сначала она немного опешила, смотря, как у нового знакомого туда-сюда бегают глаза, словно он ищет кого-то.        — Я о том говорю, что ты не пытаешься толком разобраться в человеке, при этом утверждаешь то, что может оказаться неправдой, — совершенно спокойно сказал Шинода, встав из-за парты, окинул взглядом всех присутствующих и покинул класс. Как происходило с Чесом, он был уверен, что может поговорить с одноклассником и может быть понять, почему тот так боится людей. Главной проблемой только оставалось его найти в школе, но если парень покинул ей, Майку будет гораздо сложнее с этим справляться.

***

       Парню с тёмными волосами, цвет которых больше склонялся к угольному, а даже на оттенок дальше, пришлось потратить около часа, чтобы найти его. Словно что-то тянуло поговорить с ним, узнать всё. И вот, в дальнем коридоре школы сидел он — исхудавший за последнее время Честер, и смотрел внимательно с низу вверх на нового собеседника. Снова молчание. Теперь уже Майк не понимал, почему не смог проронить ни слова — парень всегда отличался легкостью в общении. В отличие от других, он постоянно и много говорил, не умолкая. Сейчас же между ним и знакомым было расстояние, невидимое поле. И Шинода не мог пройти через него, даже сказать что-то. Увидев смятение, светловолосый поднялся с холодного пола, преодолел пару метров и начал разговор первым:        — Будешь бить или издеваться? Давай. Можешь начинать прямо сейчас, — парень осторожно отошёл, спокойно высказался и посмотрел Шиноде прямо в глаза.        — Я не для этого здесь, — темноволосый сохранял дистанцию, как и сосед по парте, говорил мягко, однако всё ещё удивлялся, почему его боятся.        — Тогда зачем тебе такой, как я? — Чес уже не продолжал общение ровно, слегка повышая голос.        «Защитная реакция», — отметил Майк.        — Я хочу узнать тебя лучше, не слушать тех идиотов в классе, — подшутил немного Кенджи, но переступил за невидимое поле, подошёл вплотную к Честеру и заключил в объятия беззащитного мальчика.        «Так тепло…»        Всё это продолжалось не более пяти минут, когда успокоившийся Беннингтон чуть отошёл от знакомого и в первый раз покраснел. Майк много обнимался, подмечая, что обычные объятия способны всё сказать без слов. Да и тут они оказались лишними. В тишине всё вставало на свои места, никто не чувствовал себя неудобно. Будто раны в сердце заживали, а с новым вдохом хотелось жить. Впервые за несколько лет.        — Не стоило, — сердце предательски застучало сильнее, Честер съежился, замолчал, не поднимал взгляд на Майка.        — Стоило. Слов здесь не нужно для того, чтобы объяснить. Знаешь, я тебя понимаю, чувствую, что с тобой происходит. Но вместо расспросов и тысячи слов лучше просто обнять человека, поверь, это лечит, — пояснил Шинода, следя за тем, чтобы никто не помешал ему подружиться с самым одиноким мальчиком в школе, но и слова подбирал аккуратно.

***

       Прошёл месяц, а может и больше, с их последнего разговора, но даже после многих косых взглядов Шинода оставался другом, близким и родным человеком для Честера. Они вместе приходили в школу и так же вдвоём убегали с последнего занятия, сразу покупая в магазинчике неподалёку какие-нибудь вкусности. По выходным мальчики собирались в парке и катались на стареньких велосипедах, но это всё же никому не мешало чувствовать себя комфортно. Много разных историй было рассказано Майком и услышано Честером. Но последний, в свою очередь, мало чем мог поделиться, да и жизнь не была такой интересной, как у собеседника. Всё же темноволосый с радостью выслушивал всё, что только мог рассказать худощавый парень лет тринадцати с серьгой в губе. Каждый день и вечер Чес старался как можно больше проводить время с новым близким человеком, дома делать ему нечего — его никто не ждал. А Майк… Он был единственным человеком с родной душой, даже будучи слишком активным, со всеми старался подружиться, но вместе с Беннингтоном будто находился на своей волне, в своём мире. Ночи напролёт Честер гулял по ночному городу, сталкивался с плохими парнями, получал по башке от всяких пьяных бомжей, бродил по улицам с разбитой губой, голова гудела от частых мучений и нагрузок, тело страдало от боли и просило остановиться, но мальчик шёл дальше. Луна следовала везде за ним. Спрятавшись от городской суеты, маленький ребёнок смотрел на одинокие звёзды в ночи, сидел на крыше огромной многоэтажки, боялся, никуда не спешил, вытирал солёную воду с лица и слушал дыхание ветра. Небесный свет практически не доходил из-за ярких лучей бесконечного города, в котором очень легко потеряться. И слава богу, Майк не знал, где ошивается его друг по тёмным ночам.        «Хорошо, что никто не знал».        Чес аккуратно встал, коротко улыбнулся, осмотрелся и крикнул, зная, что его снова никто не услышит. Ничего не чувствовалось, даже пульс слабо ощущался. Охраняемый мягким ветром, он не выдержал и заплакал, эмоции переполняли, выливались в бесконечный потоп. Хотелось позвать на помощь, но рядом оказался слабый свет Луны — её присутствие было как нельзя вовремя. Холод спутника Земли доходил на паренька, делил вместе с ним свои проблемы и переживания, а потом снова уходил обратно, к себе. Хоть он не и не чувствовал себя одиноким в этом мире, но больше всего становилось жалко небесное тело, которое находится где-то там далеко в космосе, вакууме, где ни одного звука, где абсолютно никого нет. Честер поднял руки к небу и просил поддержки, желал, чтобы всё это кончилось. Но проблемы не заканчивались, они только нарастали. Его никто не услышал…        Школьные будни пролетали с неимоверной скоростью, приближалась неделя контрольных и прочих тестовых работ, которая изрядно мотала Честеру нервы. Тёплых выходных перед зимними каникулами становилось всё меньше, соответственно, и Майк с Беннингтоном стали гулять всё меньше, а потом вечерами расставались у входа в школу и расходились. Как только мальчик оставался один, его сердце разрывалось на мелкие кусочки, а за углом школы, куда не доходил свет лампы, его уже поджидала компания. В школе учились дети ещё хуже Честера, а видя слабого мальчика в очках, естественно, считали его первой грушей для битья и своим антистрессом. Только вот сам Чес не понимал, почему к нему такое отношение.        «Подростки самые жестокие обидчики».        Ещё большим срывом стало постоянное пьянство отца с друзьями. Самое невыносимое для мальчика, когда взрослый и уже далеко не трезвый приятель приставал к невинному подростку, совершая ужасные вещи. Мало учёбы и проблем с одноклассниками, так как Чес сдружился с Майком, так и ещё ненормальный знакомый портил ему психику своими выходками. Но Честер молча терпел, а после всего ужасного дня тихо плакал глядя на Луну — сейчас она была лишь единственным его другом, спутником, союзником. Легче не становилось, как бы он ни старался. Бил себя, резал, принимал наркоту и прочее, что не смогло облегчить ситуацию. Тогда, парень решился на последний шаг.        Когда контрольные работы были написаны, Чес поспешил выйти из школы раньше всех, а позже совсем исчез. Майк не остановил, но пошёл вслед за лучшим другом. Только одному ему знать, куда направился мальчик. Честно сказать, Шиноде самому стало не по себе, когда он остался один — из класса он дружил с единицами, несмотря на то, что очень открыт ко всем людям. Но чувствовал себя хорошо лишь рядом с Честером. Почему? Да и парень сам не знал, просто такое ощущение складывалось по мере общения с интровертом школы. Но Шинода как-то подметил для себя одно, самое важное, — они с Чесом похожи. Если Майку пришлось стать экстравертом из-за влияния общества, то Честер же стал холоден ко всем тоже из-за давления людей. Это и отличало его от других, выделяло из толпы, и именно этим он нравился Майку. А есть ли ответ чувствам? Это уже неважно, главное, чтобы темноволосый не сделал себе ничего плохого.        Прохладный ветер чуть ли не сбивал с ног хрупкого мальчика, когда тот вдыхал в себя остатки этого мира перед тем, как выбраться из бесконечной клетки. Никого не волнует, где он и что делает. И правильно. Это Честеру и нужно было, когда он наспех бежал на самый верхний этаж дома, где всегда думал о своём, курил, скучал, грустил, умирал и просто прятался. От кого? От всех. От надоевших одноклассников, от Майка, в которого влюблён какой месяц подряд, от отца и его ужасных друзей, которые и так всё портили лишь своим присутствием. Подходя к краю, осматривается, опускает голову вниз, бежит глазами по людям, машинам и прочему, что бросается в первую очередь. А на другом плане не видит Шиноду, который спешил со всех ног найти друга, пока не стало поздно.        — Люблю это место, здесь можно подумать о своих проблемах, — чуть слышно произнёс Майк, стоя позади парня и продолжая рассказывать о чём-то своём. Как обычно, Чес его не слушал, но после минутных размышлений друга, он обернулся с фальшивой улыбкой. Всё было бы хорошо, если не капелька, медленно стекавшая по его щеке.        — Почему ты здесь? — начал тот совсем тихо, лишь бы снова не закричать.        — Я переживал за тебя, когда ты будто сквозь землю провалился. Решил проверить это место, и слава богу, ты тут, — Шинода не двигался, не поднимая взгляд видел, что происходило у блондина.        — Я хочу, чтобы ты ушёл, — дрожащим голосом произнёс парень, не отходя от края.        — Уж прости Честер, но я не хочу тебя бросать. — Майк подходил ближе с каждым словом, а после остановился, когда друг повернулся к нему и сдерживая слёзы, что-то бессвязно промямлил.        — Чёрт возьми, ты не понимаешь, — злость совмещалась вместе с болью, потому сначала темноволосый даже не понял, что чувствовать и стоит ли бояться. Но между его сомнениями, Чес продолжал:        — Ты, блять, не понимаешь, я хочу просто взять и сдохнуть. Меня достало это всё, Майки. Каждый день убивает меня, доводит до изнеможения, я чувствую, что пропадаю в бездне, теряю себя и свои силы. Ты не представляешь, насколько мне больно от всех этих вещей. Я не знаю, как жить дальше. Казалось бы, я испытал на себе всю боль, все способы саморазрушения, но всё равно мелкая деталь в моей ебанной жизни выбивает из колеи, и у меня опускаются руки. Но ты не понимаешь. У тебя любящая семья и много друзей, огромные возможности и хорошие оценки, прекрасная репутация. А чего добился я? Что я могу? Ни хрена. У меня нет абсолютно ничего…        — Честер Беннингтон, — отозвал Шинода, когда блондин высказался, подошёл к нему и крепко обнял. — Я убью всех тех, кто посмел тебя касаться.        «Друг» промолчал, но не уходил, не сопротивлялся. Он нуждался в объятиях, они спасали его от части проблем, а поскольку по жизни мальчик всегда один, то отвык от проявления тепла к нему. При этом Чесу очень хотелось, чтобы время остановилось, чтобы всё это продолжалось вечно. В тишине он слышал биение сердца. Не своего. Наоборот, он отчётливо слышал, как волновался Майк и видел, как тот с каждой секундой старался стать ближе.        — Мы с тобой связаны одной судьбой, — заметив молчание и спокойствие собеседника, продолжил он. — Мне пришлось стать таким открытым и позитивным только из-за того, что этого хотело общество, а не я. Сам же, я далеко не такой экстраверт, как многие думают. Мне хватит одного родного мне человека рядом, чтобы быть счастливым. Человека в роде тебя.        Честер ничего не ответил, а когда его выпустили из объятий, и когда он взглянул в глаза человеку, который ему нравился ещё с первого дня знакомства, поверил. Было невозможно не поверить единственному родному и близкому Майку Шиноде, с которым они носились по закаулкам, вечно разговаривали или иногда молчали, обнимались и творили странные вещи: непонятные, весёлые, порой глупые, но помогающие им ещё больше познакомиться друг с другом. Чес еще никого не знал, кто бы разделял его увлечения, помогал и конечно так же, как он получал удовольствие от очередной шалости. Майк, в свою очередь, никогда не встречал такого безбашенного и упрямого человека, как Беннингтона. Да, у мальчика характер явно не подарок, но именно с ним Шинода ощущал себя на своей волне. Будто бы его некое сумасшествие помогало находить выход в сложных ситуациях. Кенджи как-то признался себе, что ещё не видел такую энергию, зато Честер был совершенно другим, нежели его сверстники. Странный, выделяющийся из толпы, нервный, необычный, добрый, заботливый, мелодичный, идущий назло всему миру и стереотипам. Единственный и неповторимый. И глаза, чувственные, карие, в них хотелось утонуть, что у Майка как-то отлично получилось.        — Ты мне нравишься, Майки, — решил наконец прервать долгую тишину Чес. Слова мигом разлетелись по ветру, ушли далеко-далеко, а рядом стоящий Шинода только пытался понять, что происходит на самом деле.        — Что? — вопросительно посмотрел Майк, но по нему сложно было сказать — радуется он или смеётся, но ясно было одно, всё оказалось не зря.        — Повторяю ещё раз для особо умного Майкла Кенджи Шиноды, я вас люблю, — немного передразнил Чес и расплылся в тёплой улыбке.        На этом разговоры дальше вовсе не нужны были, парни всё поняли по эмоциям друг друга, вспомнили прошлые дни, после чего Майк провёл серьёзную лекцию из которой Чес только запомнил, что падать с крыши — это не выход из ситуации. В общем, как и всегда, упрямый Честер и заботливый Майк. Теперь уже они старались больше слушать и находить решение вместе. Не просто слушать, а слышать своего партнёра. Да, Чес весьма непослушен в этом деле, но и темноволосый, кажется уже давно привык к такому, потому не сильно заострял на этом внимание.

***