о Господине.

Холодный лунный свет озаряет коридор, придавая ему немного мрачный вид. Широкая спина первого министра заслоняет Зонтика от прохладного ветерка, который смог просочиться через открытое окно. Две кисти-веточки помещаются в одной широкой ладони Алебарда, а сам он, оперевшись на вторую руку, смотрит сверху вниз на правителя. —Алебард…— на выдохе шепчет Зонтик, заставляя облачко пара, вылететь из его рта. Звенящая тишина нарушена, теперь появилась необходимость сказать ещé хоть что-нибудь,— мне…м-мне холодно… Дыхание мужчины отдаéт куда-то на уровне лба, заставляя тело покрыться толпой мурашек, от осознания сильной близости тел. Алебард закрывает глаза, почти справляется с накатившим возбуждением от вида правителя. Медленно поднимает ресницы и смотрит вниз. Да, он определéнно сбил мальчишку с толка. Лазурные глаза мечутся по лицу министра, скорее всего, стараясь прочитать его намерения, понять его дальнейший план действий. Наверное, прижимать его к мраморным стенам, когда он возвращается с очередной вечерней прогулки, не очень хорошая идея. Но сил терпеть больше нет. Он идеальный. С макушки головы, до пальцев ног. Его движения, плавные и элегантные. Словно в каждое из них он закладывает глубокий смысл. Сделать его Богом для жителей Зонтопии не составило труда. Несмотря на скудность уходовых средств, всегда имеет гладкие, шелковистые волосы. Его деревянный гребешок идеально скользит сквозь них, когда правитель просит министра уложить его пряди. А сам цвет. Нигде, ни в одном уголке всей страны, не сыщешь похожего. Ресницы. Его пушистые ресницы так прелестно обрамляют бирюзовые кукольные глаза. Особенно это заметно сейчас, когда луна отражается в этих двух глубоких океанах. —Господин…— Алебард притягивает парня за талию, заставляя его лицо упереться в грудь, а сам, вдыхает запах хвои, исходящий от его волос,— Вам больше никогда не будет холодно. Здравый смысл буквально вопит о неправильности происходящего, но тормозит, к сожалению, только на секунду, перед тем как министр разворачивает Зонтика лицом к стене. Он заставляет позвоночник правителя со хрустом выгнуться навстречу его выпуклости под туникой. Парень распахивает глаза от непривычного ощущения сзади, хочет повернуть голову, но длинная рука быстро возвращает его лицо в исходное положение. —А-алебард! Что т-ты… —Ч-ш-ш…- разгорячéнный шéпот возле уха, который поднимает волосы на загривке, неосознанно, но заставляет ближе тянуться к заветному теплу,— я никогда не причиню Вам вреда, Господин. Вы ведь это знаете, верно? Непроглядная тишина воцарилась в комнате. —Верно?— более напористо повторил свой вопрос. —Д-да…— очень тихо прозвучал голос, заглушéнный каменной стеной. Алебард удовлетворéнно улыбнулся, проскользил рукой к карточной одежде, отодвинул пояс брюк и… —С-стой! Я правда н-не готов!— Зонтик пискнул, задрожал мелко,— я не могу… Первый министр удивлéнно захлопал глазами, постоял несколько секунд, но потом успокоился. —Господин, Вы мне доверяете? Если да, то знайте, что всé будет хорошо. Вы в безопасности. Я рядом,— Алебард мягко пригладил голубые волосы на макушке, оставил там же тéплый поцелуй. Кажется, это помогло. Зонтик только всхлипнул, но обмяк и расслабился. Проворные пальцы министра чуть сжали узкую шею, с пульсирующей сонной артерией. Мужчина убедился в спокойствии сердца мальчика и придвинул его ближе с себе, тихий стон вышел из уст правителя. Алебард дышал через зубы, стараясь нормализовать дыхание, усмирить нарастающее дикое возбуждение. Вторая рука была уже на пахе и массировала вставший орган сквозь ткань трефовых брюк. Сам министр максимально близко прижался своим вставшим членом к правителю и задвигал бéдрами. —М-ха! Ал-лебард, я…Ха!— заскулил Зонтик в такт движениям, которые с каждой минутой набирали темп,— м-м… Два разгорячéнных тела наслаждались друг другом, совсем позабыв о холоде. Трефовый валет часто шептал что-то очень неразборчивое, открывал рот и облизывал пересохшие губы, из которых доносились всхлипывания. Алебард же не сдерживался, редко, но издавал протяжные стоны. Он получал удовольствие от каждого звука, которые его Господин произносил где-то внизу. —А-лле-е-бард-д, я-я сейчас-с…— не успев договорить, Зонтик кончил себе в бельé, а после, упéрся лбом о стену, остужая кожу. Следом и Алебард с глухим рыком толкнулся в последний раз и оставляя семя на своей тунике и мокрый след сзади брюк парня. Они оба тяжело дышали, испытывая всю гамму возможных и, скорее всего, существующих эмоций. —Ха.. Вы были прекрасны, мой Господин. Зонтик лишь смущéнно спрятался в рукавах своей рубашки, не желая больше сегодня устанавливать с первым министром зрительный контакт. —В следующий раз, нужно повторить без одежды. Что скажете? —Ал-лебард!— маленький кулачок прилетел в широкую грудь мужчины. Бархатный смех Алебарда был отзеркален мраморными стенами пустого коридора.