Её руки

      Она хохочет во весь голос когда Понти шепчет что-то ей на ухо, и Ригор хмурится потому что ему тоже интересно, он тоже хочет знать шутку, а еще он хочет знать как её можно рассмешить. Они переглядываются будто понимая друг-друга без слов и это тоже раздражает, потому что, эй, я тоже тут, можно вслух для тех кто телепатией не обладает? Ригору кажется что он немного лишний, и ему страшно что этого уже не изменить.

***

      На корабле, в целом, здорово, Ригору правда нравится, они с командой слишком долго путешествовали на какой-то небольшой лодочке которую волны терзали во все стороны, так что стоять на относительно стабильной палубе, к тому же в кои то веки видимой, довольно круто. Ещё круче слушать от команды корабля бесконечные истории о капитанах — они, кажется, сами не знают кто из них главный — и их поисках. И немного неловко осознавать что искали они именно его.       — Что вы будете делать сейчас? — спрашивает Ригор пока Понти ищет что-то в трюме.       — А хуй его знает, домой вернёмся, наверное, — парень хмурится и замолкает на секунду, но продолжает: — Эшка может снова в монастырь вернётся, к этим своим… Пепельным.       «Пепельных» он буквально выплёвывает, и Ригор с ним согласен, он тоже особой любви к данной организации не испытывает, но Эше ведь, наверное, больше некуда идти…       — Или я её увезу, — продолжает вдруг Понти, — В Сезар или ещё куда, не знаю пока, мы это не обсуждали. Только она может не согласиться, и хуй ты что с этим сделаешь.       — Один из моих ребят недавно вести из Храморры получал, ну, ты видел, они у меня не простые, умеют… Всякое, — они поднимаются обратно на палубу и Ригор щурится от ослепляющего света, — Говорил, там всё изменилось… Люди, кажется, начали выступать против Священного Согласия. Может и правда лучше подальше оттуда, она же за своего Адригала…       Он не продолжает, но Понти и сам знает. Да, она за своего Адригала готова умереть, или по крайней мере была готова, сейчас то черт его знает, они, блять, религию как-то не часто обсуждают. Как-будто у них других проблем нет.       Эша как раз выходит на палубу и щурится солнечному свету, а Ригор смотрит как вокруг её головы загорается облако волос. Красивая. Понти рядом тоже смотрит не отрываясь, а потом косится на Ригора и хмыкает. Руку в карман сует — Ригор видел как он засунул туда что-то в трюме — и протягивает записку. Короткую, корявую, Понти сейчас так не пишет, он видел пометки на картах, так что записке явно не мало времени. «Ригор, я ее у тебя отобью, нехуй уебывать и хуйню всякую на колдунства ее отвечать. Вернешься разберемся, но пока если ее хоть один долбоеб пальцем тронет я его разъебу»       Ригор вчитывается в неаккуратные буквы и Понти хлопает его по плечу, вот такие дела, мол, и показывает Эше на кусок бумаги в руках у Ригора. Та смотрит поначалу удивленно и вдруг начинает смеяться, и смех этот такой заразительный и звонкий, что Ригор невольно улыбается тоже.       — Ты читала? — он машет в воздухе запиской и Эша кивает, не прекращая смеяться, чуть огрубевший голос Понти вторит её звонкому и Ригор заслушаться до смерти хочет этими звуками, потому что они звучат как то, чего у него не было с момента смерти отца. Они звучат как дом.       — Да чё ты кислый такой, — Понти легонько бьет его кулаком в плечо, пока Эша подходит ближе, — это написано тыщу лет назад, просто подумал что было бы угарно тебе её отдать.       — Записку?       — Ну не Эшу же, — Понти смеется снова и получает удар в плечо от хихикающей Эши, — не заслужил пока.       Они замолкают и смотрят куда-то за горизонт, улыбаясь морю.       — Эша, слушай, а ты… — Ригор видит как они напрягаются синхронно и замолкает на секунду обдумывая дальнейшие слова, — Ты собираешься вернуть в Пепельное братство? Ну, когда мы доплывем до Храморры.       Девушка пожимает плечами, она правда не знает, что будет делать дальше, в конце концов последние несколько лет этого «дальше» вовсе не существовало, было только «сейчас» или «раньше», но вот это иллюзорное «потом» упорно пряталось где-то в тумане.       — Может быть, так было бы правильно, — она явно нервничает; перехватывает пальцами кончик собственной косы и торопливо доплетает ее, сразу же распуская обратно, — только он давно не слышит моих молитв, или слышит но отвечать не желает.       Голос ее становится тише и Ригор расстраивается, потому что тех, звонких и счастливых, нот он не слышал никогда до этого, а теперь получается из-за него самого они исчезли. Он хочет взять её за руку, но Понти делает это первым накрывая своей широкой ладонью её сжатые кулаки.       — Мне кажется мне там не рады, — она опускает взгляд на гладкие доски палубы, — да и мне самой не то чтобы хотелось к ним возвращаться.       Ригор слышит в её голосе какие-то обозленные интонации, и создается впечатление что он — снова — упустил важную деталь, но Понти шепчет одними губами «потом объясню» и он кивает. Было бы славно. Вот чего уж ему точно не хватало все эти годы так это объяснений.       Понти отводит его в сторону ближе к вечеру, и путаясь в словах и формулировках («я сам не все понимаю, но Эшка как-то так говорила») поясняет что-то про Ао, Сирцефала и Адригала, а потом не менее путано пересказывает знакомую Ригору легенду про Каэль-Лосс. Эша на его «легенда» фыркает и объясняет что это, между прочим, исторические факты, она с правителями лично общалась, а с одним и поругаться успела. У Эши вообще историй целый ворох, она, кажется, часами может рассказывать, перепрыгивая с одной на другую, и в каждую из них верить, если честно, страшно, но не верить нельзя, потому что рядом Понти кивает головой и смотрит с гордостью, мол, смотри какая она потрясающая, и все равно с нами срослась.       Ригор слушать эти истории готов до помутнения рассудка, они ему даже сниться начинают, и он от этих снов просыпаться не хочет, потому что хоть так побывать в приключениях с ними хочется. Эша когда слышит об этом хмурится и узнает подробности, а потом хмурится еще сильнее и молится кому-то. Не Адригалу, ощущения от его присутствия Ригор не спутал бы ни с чем, он в последний свой визит на родительский остров только в такой атмосфере и жил, так что он уверен — бог Цикла здесь не при чем. Вообще ничего похожего на кого-то из Священного Согласия Ригор не чувствует. Зато крохотные спицы у него на лопатках на секунду загораются пламенем, а после гаснут, и вокруг его головы будто нить лопается. Эша пожимает плечами — рядом с ней такое бывает, тут только привыкать, не иначе. Понти улыбается довольно и кивает, а еще явно сам не понимая что делает трет грудину и Ригор только сейчас обращает внимание на знакомый рисунок.       У Эши спиц он не видит, а спрашивать, вроде как, не совсем прилично, так что он просто принимает как факт - с Ао они явно в близком контакте и Богиня покидает даже-не-свою жрицу довольно редко, ревниво отслеживая её окружение. Интересно это всё, конечно. Понти, кажется, до этого к религии не стремился, но позже он рассказывает что эти спицы что-то вроде Эшиной магии копят в себе если рядом ходить, а потом он эту магию может вернуть. Её, конечно, не много, но хоть какая-то помощь. Вот, как там было, у пиратского корабля.       Ригор едва ли не с открытым ртом слушает рассказы про магию, своя-то у него другая совсем, механизмы запускает, а большее ему некогда изучать было, да и не факт что он смог бы. Это, кажется, врожденное, а если нет - он обязательно научится, чтобы не стать слабым звеном. Когда он упоминает механизмы, Эша просит рассказать подробнее, и он рассказывает обо всем что вспоминает. Когда он говорит о птицах на острове Гравад, Понти хихикает и пересказывает свои с Икдрасом и Игемоном похождения, и тут уже Ригор хмыкает. Не ожидал что этот голиаф сможет на вопросы ответить, может защиту посильнее сделать...       А потом Понти спрашивает, почему крокодил. И Ригор замолкает на несколько минут, а после начинает рассказ об отце. Он, наверное, рассказывал уже, давным-давно, но Понти не помнит, или делает вид что не помнит, потому что смотрит внимательно и не удивляется ни одному факту, и Ригор не знает как реагировать, потому что следом за ним слово берет Эша. И говорит о странном корабле с черными металлическими доспехами на нем, о смерти Ангмара, о том как доспехи вместе с ним ушли на дно. Ригору безумно жаль мага в красном, но еще больше он ему благодарен, ведь если бы не эта жертва... Эша всхлипывает на середине слова и Ригор с Понти обнимают её: Ригор легонько, за плечи, а Понти от всей души, крепко, зажимая в тисках и её, и Ригора.       Они все надеются, что больше подобного им пережить не придется. Они все верят в лучшее. На горизонте виднеется Храмморская пристань и они все знают - как раньше уже не будет.       Сидя в Морском Брюхе и слушая выступление очередного барда уже несколькими годами позже, они вспоминают об этом с улыбками: юная паладинка, так и не примкнувшая ни к одному из Богов, но поклявшаяся верой и правдой защищать Храморру, талантливый изобретатель диковинных механизмов и рыцарь Ордена Соцветия.