Солдат и отщепенец
10 июня 2023 г., 02:59
Запись 425
Ночью, как только в казарме потухли все свечи и стихли голоса новобранцев, я шла на встречу с Джульетт со странным ощущением. Мы так давно не виделись, и кажется, будто нам предстоит рассказать друг другу целую историю жизни. На пути к стене в моей голове образовалось множество вопросов, которые считала обязанным ей задать. Как получилось так, что дочь богатого купца попала в ряды разведкорпуса? Что изменилось в ее жизни за такое долгое время? И держит ли она на меня обиду, потому что отказалась брать ее с собой за пределы стены Роза?..И так далее, и тому подобное.
Я добралась до стены и проворно перебралась на своем УПМ на вершину. В нескольких метрах от себя я увидела сидевшую на краю Джульетт. Она глядела в ночное небо, но только услыхав мои шаги, обернула голову в мою сторону и живо помахала мне рукой. На ней не было шинели, а в распущенных ее волосах струями игрался легкий ветер. Я подошла к Джульетт вплотную, и она одарила меня той самой улыбкой, которой улыбалась только для меня. Тогда я почувствовала, что она помнила обо мне все это время, что чувства ее ко мне нисколько не переменились. И это не могло не вызвать в моей душе фейерверк эмоций. Я села подле Джульетт, свесив ноги с края стены, и устремила взор на полную луну. Я ощущала ее прожигающий взгляд на своем лице. Она молчала, а я никак не могла понять, почему. Становилось неловко. Я не имела понятия, с чего начать, ведь в мыслях бушевало столько вопросов. Так я ей и сказала, начав диалог первой. Она выдавила приглушенный смешок и проговорила нежно:
- Начни с самого простого.
Наконец я обратила к Джульетт свой взор и заметила, с какой теплотой блестят ее зеленые глаза. Зачем говорить, если можно просто наслаждаться благоговейным созерцанием друг друга в молчании? Но я не могла оставить волнующие меня вопросы без ответов. Поэтому спросила:
- Почему ты здесь? Расскажи мне все.
Джульетт потупила голову, выдохнув перед тем, как начать свою историю, очевидно, не самую простую, как мне показалось. Догадки мои не остались пустыми, ведь она поведала мне следующее:
- После твоего побега я чувствовала себя опустошенной и лишенной чего-то очень важного. Родители сильно переживали за меня, боялись, что не выйду больше из своей комнаты, так и буду сидеть у окна и смотреть в никуда. Тогда я совершенно забыла о своих амбициях и мечтах, в общем-то забыла обо всем. Так и пробыла я в таком состоянии чуть меньше месяца. Но потом я обо всем вспомнила: о том, как душно мне было в Эрмиче, о своих принципах, о том, что я живой человек. Надо было что-то менять. И только я вычитала в газете об очередной экспедиции разведчиков, то поняла, чего на самом деле хочу. Короче говоря, нашла цель, которой так жаждала. Это было чистым откровением. В тот же день я рассказала обо всем родителям, на что они жутко взбесились, и мы знатно так повздорили. Я думала об этом два дня, металась в сомнениях и вновь приходила к тому, что лишь разведка может стать делом всей моей жизни, отдушиной для моего свободолюбия - ну ты знаешь, какая я. В общем, под покровом ночи я собрала свои вещи и сбежала из родительского дома. Бежала из треклятого Эрмича. И поступила в кадетский корпус. Первое время мне было тяжело и стыдно, все же я люблю своих родителей. Но с прошествием лет я все больше убеждалась в том, что это было самым правильным моим решением. Наконец-то я привнесу в этот мир хоть каплю пользы.
Так она и завершила свой рассказ, слабо улыбнувшись под конец. Я же осталась в полном шоке от услышанного. И мне также было совестно от того, как тяжело пережила мой уход Джульетт. Я почувствовала свою вину во всем; возможно, если бы ничего тогда не случилось, Джульетт не пошла бы на такой отчаянный шаг, и ей не пришлось бы рисковать своим будущим в разведке. Но точно знать я этого не могла. Может даже я была бы не в силах потушить в ней огонь радикализма и разрушить ее мечты о познании мира.
Не прошло и секунды, как Джульетт вкинула свой вопрос:
- А что насчет тебя?
Я не знала, что ей ответить. Ведь и сама толком не понимала, что же я здесь делаю. Я слегка покопошилась и ответила что-то вроде:
- Ну, знаешь, все как и всех. Я же любопытная, ты в курсе. Вот и поставила себе такую цель.
Я соврала. Не хотелось пристать перед Джульетт человеком без жизненных принципов и без четких намерений. А получается, что такой я и являюсь.
Она кивнула понимающе, но тут же больно щипнула меня за руку. Я возмутилась, и Джульетт начала заливаться смехом, как ребенок, говоря в свое оправдание:
- Ты напряжена.
- Я? Да ничего подобного. Выкинешь еще один такой номер, и я скину тебя со стены, - выпаливаю я в смущении.
Джульетт снова начинает смеяться, но параллельно извинятся за выходку, поглаживая меня по руке. Тогда я бездумно, под влиянием момента, сказала, что очень по ней скучала. Она помолчала какое-то время, взяла мою ладонь в свою, и ответила тем же. Мне так хотелось ее обнять в тот момент, увести ее подальше от других и прожить с ней всю оставшуюся жизнь. Но, как оказалось позднее, наши взгляды о будущем различны до боли в сердце.
- Мне так жаль, что я бросила тебя тогда. Прости за всю боль, что я тебе причинила,- прошептала я, вспомнив о рассказе Джульетт. Виноватые слезы так и норовили выкатиться из моих глаз. Однако Джульетт мне нежно улыбнулась и поспешила меня успокоить, сказав, что не держит на меня обиду и понимает, что в ту ночь я поступила правильно и ответственно. Ее слова были как камень с души. Я улыбнулась ей в ответ с облегчением.
После этого Джульетт встала на ноги и протянула мне руку, говоря: «Пойдем-ка прогуляемся». Она помогла мне подняться с края и повела за собой. Я пыталась выпутать из нее хоть какую-либо информацию о том, куда мы направлялись, но Джульетт лишь весело твердила: «Просто следуй за мной». Так мы сошли со стены вниз, оказавшись снова в городе, и там я продолжила в полном неведении покорно идти за Джульетт.
- Я покажу тебе красивое место. Оно тут недалеко,- наконец сказала она.
Я осталась заинтригованной, но решила довериться подруге. Пока мы шли, Джульетт задала мне неожиданный вопрос, слегка выбивший меня из колеи:
- Нина, у тебя кто-нибудь есть?
- В каком смысле?
- Ну, партнер. Любовник. Или может ты безнадежно воздыхаешь по кому-нибудь? - ехидно любопытствовала Джульетт.
- Скажешь еще.- язвительно говорю я и продолжаю, спохватившись и ощутив, как сдавливает грудь от одной только мысли,- А у тебя что ли есть?
Джульетт коротко усмехнулась и, с не сходившей улыбкой на лице, сказала:
- Нет у меня никого.
Тут же я мысленно выдохнула с облегчением, а она продолжила:
- Но у меня есть опыт в поцелуях.
Я вспыхнула одновременно от удивления и от досады, что, вопреки всем моим желаниям, я уже не стану ее первой. Но последнее осталось негласным, конечно же. Джульетт повеселела еще больше, увидев мою бурную реакцию и будто специально поддразнивала меня.
- Хочешь знать с кем?
Я ответила утвердительно, и она произнесла имя, которое я не надеялась когда-либо еще услышать в своей жизни.
- С Мартой Хоффман.
- С Мартой?! Как это вообще случилось? - восклицаю я на всю улицу.
Марта Хоффман - наша бывшая одноклассница из гимназии, постоянно потешалась над нами с Джульетт. Девочка, полная напыщенного самомнения, бесконечного самолюбия и цинизма. В общем, та еще была гадюка.
Оказалось, что она была тайно влюблена в Джульетт и при всем при этом ревновала ее ко мне. Сама история животрепещущего «первого поцелуя» заключалась в том, что однажды, по словам Джульетт, когда Марта так сильно начала ее задевать, что надоела ей окончательно, то обрушила ее шакалом недовольства, та вспыхнула, сказала что-то про меня и резко поцеловала Джульетт прямо в губы. А потом, испугавшись своего же поступка, убежала прочь.
- Мне даже стало ее жаль. А ведь можно было просто признаться в чувствах. После этого она даже не смотрела в мою сторону,- заключила моя ночная спутница, к тому моменту немного остудив свой задор.
Поначалу, естественно, я не верила своим ушам и внутренне отрицала все услышанное, но скоропостижно забыла об этой «жуткой» истории, снова погрузившись в свои мысли. Мы шли в неловком молчании какое-то время. Я не знала, что говорить и о чем. Стоило Джульетт начать говорить о службе и своих устремлениях еще тогда, на стене, я почувствовала, что эти три года все же сыграли свою роль. Это пропасть между нами, на первый взгляд незначительная, но она есть, и я подготовила себя к тому поражению, которое потерплю в тщетных попытках угнаться за Джульетт и достучаться до нее.
С минуту мы еще шли в тишине, и только ритмичные звуки касающихся мощеной дороги каблуков наших сапог и глухое лязгание УПМ пронзали мертвенную пустоту улиц. Я смотрела под ноги, продолжая идти по левую руку подруги, как голос Джульетт врывается в покой здравствующей ночи неожиданно и внезапно. Она делает пару шагов, оказываясь впереди меня, оборачивается ко мне всем телом и объявляет, что мы добрались до назначенного места. Я поднимаю голову и вижу перед собой небольшой фонтан, окруженный некоторым количеством деревьев и газонной площадью, над которой кружилось в хаотичном танце сотни светлячков. Они покрыли листву и фонтан огненным инеем, словно на них покоилось множество оплывших свечей и их пламя игриво освящало ночной мрак. Я любовалась этим пейзажем в немом восхищении и не могла никак насытиться романтичностью и красотой этого места и момента. Джульетт кинулась бежать по траве, растормошив тем самым нежившихся на ней светлячков, и они тут же вспорхнули вверх. Она смеялась и кружилась под солнечным дождем. И была такой красивой, такой живой. Я хотела запомнить ее такой, запечатлеть в памяти этот ее образ и не думать ни о каком будущем, что принесет одну смерть и мрак. Джульетт вскрикнула: «Разве тут не чудесно?» А я ответила, блуждая среди вереницы столь удивительных созданий: «Настолько, что дух захватывает». Отвлечься от созерцания летающих светлячков меня заставила Джульетт, подошедшая ко мне так близко, что я могла различить каждую ресницу на ее глазах. Она сказал мне, слегка понизив голос:
- Я знала, что тебе понравится.
Она вобрала мою руку в свою и повела к фонтанчику. Мы сели на край его чаши, Джульетт устремила взгляд на свое отражение, подрагивавшее в мелкой ряби, а я смотрела на ее умиротворенный профиль. Она поведала мне, что забрела сюда случайно в ночь ее побега, и тут же излила душу безучастному фонтану, хорошенько поплакав. И с этими слезами, говорила Джульетт, она оставила все, что ее тревожило в водах фонтана, которому доверила свои душевные терзания. Тогда я вспомнила про библиотеку в Эрмиче, в которой я так же бродит дух моей прежней, брошенной мною же жизни.
- Да уж, ну и путь же мы себе протоптали,- промолвила я иронично с толикой горечи и неподдельной досады.
Джульетт усмехнулась и произнесла, мол, все бы казалось пустым, если бы она жалела об этом.
- А ты жалеешь о том, что случилось? - спросила она.
Меня слегка передернуло от вопроса Джульетт, ведь я нисколько его не ожидала. Мне совсем не хотелось вновь копаться в прошлом и извлекать из того случая очередные откровения, но чем больше я живу на этом свете, тем больше мне кажется, что это невозможно избежать. Я нахмурилась и сказала, что еще не до конца понимаю, стоит ли жалеть о том, что уже давно осталось за нашими плечами. Поспешив переменить тему, я спросила у Джульетт о том, есть ли вероятность, что она пожалеет о службе в разведке. На что та ответила твердо:
- Никогда.- повременив немного Джульетт продолжила, смягчив голос,- А ты?
Я заколебалась и решила уйти от ответа.
- Там виднее будет. Дело будущее.
Проводя незамысловатые узоры пальцем по воде в фонтане и ни разу не подняв головы с тех пор, как мы сели у фонтана, Джульетт слегка приоткрыла рот, намереваясь что-то сказать, но из ее уст так ничего и не вышло. Колеблясь так несколько секунд, она наконец заговорила, смущенно и неуверенно.
- А знаешь, кого я хотела поцеловать в школьные годы?
- Кого? - я спрашиваю в легком недоумении. Этот вопрос был неожиданным, ведь он явно не вписывался в настроение нашего разговора.
Джульетт поднимает-таки свои глаза, в которых игрались блики от порхающих светлячков, и пронзает ими мои ярким свечением. Она долго не решается произнести что-либо, но в итоге молвит непредвиденное «тебя». Джульетт сказала, что хотела поцеловать меня! Я тут же ощутила предательский прилив крови к лицу, и сердце забилось так часто, что могло разорвать мне грудную клетку. Я страшно растерялась тогда и, черт, как же я сглупила, выпалив самую губительную чушь, которой обрушила все свои надежды, касательно наших отношений с Джульетт! Я нервно засмеялась ей в лицо и сказала что-то вроде: «Ну, это было в детстве. Сейчас многое изменилось». Вот кто меня только за язык тянул! Благо осознание ко мне пришло сразу же, и сразу же я пожалела о том, что выкинула. Ну как же так!
Я заметила как заразила Джульетт своей неловкостью и растерянностью и она, заикаясь, проговорила:
- Да, точно. Мы изменились и вообще многое изменилось.
Но только нелепость этой ситуации начала рассеиваться, как лицо Джульетт стало серьезней и задумчивей. Голос ее переменился, зазвучал более тягостным, будто она говорила сама с собой. И по мере того как развивалась мысль, он становился снова решительным и воодушевленным. Вот о чем Джульетт говорила:
- Да, все теперь будет по-иному. И когда я стану лейтенантом, все перемениться. Мы ведь оказались здесь не просто так, все ради великих начинаний. Вот увидишь, нам откроются новые горизонты. Мы увидим новые земли, а жизнь за стенами ничто перед тем, что за их пределами. Мы окажем человечеству такую услугу, которую нельзя оценить ничем иным, как вечной благодарностью. Нам выпала великая честь, Нина. Мы солдаты. Ты представляешь, сколько силы в этом слове? Сейчас только мы способны показать людям, какой может быть другая жизнь. Я намерена посвятить этому все свое существо.
Глаза Джульетт сверкали неистовым пламенем, когда она говорила это. А меня только пронзила тоска, потому что вдруг я поняла все. Я поняла, что Джульетт не полюбит ничего и никого больше, чем свою мечту. Она настоящий солдат. А я так и останусь изгоем. Я потеряла свою опору, потеряла ту, в которой видела себе подобного. Но и Джульетт теперь смотрит дальше меня, она смотрит вдаль и видит красоту в мечте, а я смотрю на нее, и вижу красоту в ней. По пути обратно в казарму меня не покидало чувство гнетущего и давящего одиночества. «Я буду ее оберегать»,- заверяла я самой себе. Раз уж на то пошло, то мне ничего не остаётся, как просто быть с ней рядом. Я буду сопровождать ее на этом тяжелом пути. Единственное, чего я прошу небес - это не дать ей умереть раньше меня. Пусть я умру первой. Иначе я не переживу мысли о том, что этом мире ее больше нет. Все для меня станет пустым в тот час.
