Волк и Медведица

"Sit tibi terra levis, molliquetegaris harena, Ne tua non possint eruere ossa canes"*

На окоченелые пальцы, мёртвой хваткой впившиеся в рукоять двуручного меча, осыпался водяной пылью дождь. Для этих широт, в этот год, зима выдалась не передаваемо тёплой: уже как несколько лун иссохшие жизнью листья не осыпались с тощих, костлявых веток и даже ни одна снежинка не коснулась этих земель. Сквозь бешено бьющую в ушах кровь раздался протяжный рёв. Веки распахнулись. Пронзительно-жёлтые глаза бегло осматривали пространство вокруг. Тонкий кошачий зрачок то расширялся, то сужался от бьющего в венах адреналина. В этом мире существует две одинаково опасные вещи - слепо верить слухам и не обращать на них свой взор вовсе. И то, и то может искусно погубить даже самого богатого, внимательного или сильного человека. И не только человека. Так случилось и с недавней жертвой этого монстра, которого сейчас выслеживала стоящая под моросью девушка: юной, влюблённой особе неустанно вторили старые бабы-повитухи чтобы не ходила та на кладбище, да в берёмый* месяц; безуспешно донести пытались, что не стоит любовь её потерянной жизни. Лишь молодая кровь в сердце от злобы бурлила, да внимать тем словам не желала и каждую ночь сбегала на встречу с милым своим. А не явился он однажды в час начертанный, вот и сгинула дева в горе своём, да от любви сгорая, да от гнилых когтей поникая. Никого не сберегут боги ни языческие, ни хтонические, ни православные. В нескольких лисьих прыжках от девушки предательски хрустнула ветвь под чьей-то тощей лапой. Сердце отмерило ровно три удара, тонкий слух уловил гнилой хрип дыхания. Не то чтобы это было важно для чудища, оно просто дышало по привычке. Это почему-то заставило охотницу улыбнуться. Да-да, ведь всё как в присказке: лихо никто не кличет, оно само явится. В какое-то тонкое, ускользающее от взора мгновение, что-то огромное, рывком двинулось на девушку. Она едва успела отклониться в сторону. Взмах! Лезвие рассекло воздух. Обидно, а ведь хороший режущий удар мог получиться, только раздумывать сейчас времени нет. Существо, что так резво неслось в её сторону скользнуло за спину, надеясь по уже сложившейся привычке сначала повалить, а потом иссушить тело, испивая всё до последней капли крови. Взмах! Вновь. Клинок ушёл куда-то за спину, больно выкручивая руки, но это того стоило. Видимо, монстр был слишком голоден, чтобы хоть как-то здраво соображать, если ещё вообще можно было так выразиться. Девушка сделала шаг назад, вгоняя серебряное лезвие поглубже, между рёбрами существа и одним мощным рывком, протащила клинок сквозь разлагающуюся плоть рассекая её. Без промедлений, она по инерции развернулась лицом к монстру, дабы наконец рассмотреть. Облезшая, сползающая чешуйками из-за разложения кожа с характерным трупным запахом, от которого едва ли не выворачивало; серповидные когти, что едва не волочатся по земле. Стеклянные, мутные глаза, что пытливо вглядываются во внезапно сопротивляющуюся добычу, видимо пытаясь понять, что же она такое. Чудищу не было больно - оно давно забыло это понятие, да и... чем чувствовать эту самую боль если всё, что отвечало за её появление в теле давно отвалилось? Чудовище низко зарокотало, пытаясь вымолвить хоть одно внятное слово. Девушка предусмотрительно занесла клинок на уровне шеи. - Мё-ё-ёртх-вый... или-и-и... ши-во-о-ой? - с внятностью были явные проблемы, хотя что можно было ожидать от ходячей гнили, под названием стригой*. - Живой, живой... - беспристрастно ответила девушка и взмахнула клинком в третий раз, теперь-то уж в самую точку, - А вот ты - мёртвый! Мерзкая, синюшная голова глухо плеснула в слякоть. Прекрасно. Перед зимовкой хоть на что-то теперь хватит. Старый Ратмир твердил: только коли глава не на плечах можно быть уверенным, что чудище мертво. Сейчас в этом сомнений не было точно. Тело, подрагивая, рухнуло рядом, корчась в мнимой агонии, что в этот раз действительно утаскивала за собой то, что называется душой, под землю. Но девушке на это было плевать. Она молча подобрала трофей и развернулась, покидая проклятую опушку. Заказ был выполнен. Осталось лишь забрать награду...

***

Грязь, лужи и слякоть. А ведь не так давно даже сыпал свои слёзы дождь, будто оплакивая всех тех, кого в этом селении забирают с собой в безудержный пляс беды и напасти. Именно сюда вела дорога приключений юного ведьмака, из-за чего ему не оставалось ничего иного как смириться. Косые взгляды прохожих то и дело останавливались на нём, замирая, пока юноша восседал на вороном коне. Кто-то со страхом. Кто-то с надеждой. Кто-то с презрением и ненавистью... Конь недовольно тряхнул головой, дёрнув поводья, напоминая нерадивому хозяину про то, что ещё две деревни назад он обещал его накормить. Ведьмак прекрасно помнил об этом. Он как раз свернул в трактир, где можно и дух перевести, и брюхо набить, и совета спросить. Про работу, про оружие, про провизию. Всадник легко спешился со своего боевого товарища, подводя его поближе к местной коновязи, что была сильно поистёрта от времени. Машинально затянув поводья на облезшем бревне, он направился к двери, на первый взгляд, приветливого места, намеренно оставляя оружие и медальон в седле. Незачем лишний раз мозолить пугливым кметам глаза. Особенно сейчас, когда до истребителя рода чудовищного дошли слухи о происходящих в ближнем к недалёкой деревне лесу. Дверь жалобно пискнула, раскрываясь навстречу бьющим в нос мутанту запахам: свежеизготовленная похлёбка из репы и зайца, липовый взвар тянул за собой запах сладких ягод, а откуда-то из подпола тянулся смешанный клубок из ароматов пряности, вяленого мяса-сырца и сыра... Юноша двинулся вперёд, снедаемый всепоглощающими взглядами неприветливой толпы. Стуком деревянной подошвы тяжёлых, кожаных сапог, он будто мерил накаляющийся градус напряжения, вскипающий в столь оживлённом месте. Даже оставленный медальон, даже оставленные в седле мечи не спасали - кошачьи глаза, горящие жёлтым огнём были красноречивее всего на этом свете. Люди роптали, выясняя что здесь забыл очередной нелюдь. Мужики или шутили про то, что у "несчастного" закончилось сало из багника*, а может и из какой-нибудь другой дряни, или бранились на появление очередного монстра в окрестностях, сетуя на былые времена и отправляя в глотку очередную кружку пенного ола*. Женщины трепетали, щебеча меж собой о том, что может хоть он подарит этим землям покой? Сколько, в конце концов, можно лицезреть целую стену развешанных на ветвях трупов, кои раньше были бравыми защитниками ополчения? Не самый приветливый трактирщик небрежно пробежался оценивающим взглядом по незваному гостю. Такие гости зваными просто так не бывают, особенно с такой периодичностью...

***

Тяжёлые копыта устало вязли в дорожной грязи, вынуждая коня оступаться, грозясь опрокинуть свой груз, что гордо восседал на его широкой спине. Ещё бы. Интересно, кто другой мог бы спокойно, даже не покряхтев, увезти тяжёло одоспешенного, промокшего всадника, да ещё и с трофеем на седле? Серая полоска подлеска просвечивала через себя промокшим золотом скошенной соломы в полях. Да, в такую погоду даже Полуденница не выползет со своими расспросами... Стёганный акетон, что длинными полами свисал до самого голенища, с каждой минутой всё больше тянул вниз, жадно вбирая в себя влагу. Грубые, кожаные наручи с металлическими пластинами, внутри, где шорная кожа соприкасается с рукой, были склизкие от пота и попавшей во время боя грязи. После трактира, надо бы съездить до ближайшей пасеки - наконец все доспехи провощить. Отороченный бурым мехом воротник облысел от слипшихся шерстинок. Мерзость... Трактир. Наконец-то можно будет хотя бы избавиться от лишнего груза в седле. Едва подъехав к хлипким воротам трактира, фигура спешилась, взяв своего коня под уздцы и провела вглубь двора. Внутри не было чего-то особенного, всё весьма привычное взгляду простого деревенщины: птичья семья, где мать-курица обеспокоенно квохчет, собирая своих детишек-цыплят, что словно крупа, рассыпались по двору, а отец-петух мирно посапывает на плетне, вдали от детей; похрапывающая в наспех сколоченной из опилков леса будке собака, ни то что не гавкнула в сторону подъезжающего, она даже глаз не раскрыла! Может просто старая? Тем лучше. Такой же незваный гость не любил собак. Скинув капюшон, на едва пробивающемся солнце вспыхнули рыжие, почти огненные и густые, словно грива, волосы. На окроплённое россыпью рыжих пятнышек лицо упали соцветия солнечных лучей, что путались в длинных ресницах. В довольно тяжёлой и тёплой, для этого края броне становилось всё жарче, но отдых будет ждать потом. Кто знает, что этим пустоголовым стукнет в пустоту черепушки сегодня. Так обычно и бывало. Вечно недовольные люди. Убиваешь за достойную плату - бессердечный монстр, что дерёт за простую работу три шкуры. Убиваешь за бесценок- садятся на шею. Убиваешь бесплатно - недовольны работой. Мол, можно было и быстрее, и вообще, они и сами бы прекрасно справились. Отказываешься от работы - душегуб, желающий смерти. Да когда же они определятся... Кошачьи глаза живо пробегались по двору, выискивая хоть что-то интересное, что могло развеять скуку: доску объявлений, дрожащего от страха кмета, что обычно с мольбой кидается прося помощи. Ну хотя бы ворчливого вышибалу или стражника! Но нет. Подобным это место не блистало. Фигура подошла к коню, отстёгивая подпругу, чтобы выудить верёвки трофея, но взгляд уцепился за стоящего рядом вороного жеребца. Он был более облегчённый, нежели собственный битюг*, но не это было причиной интереса. Запах, что исходил от него, был до боли знакомый - особые травы, спёкшиеся на седле капли не человеческой и не звериной крови, два меча прикреплённых к этому самому седлу... Жеребец встрепенулся из-за неприятного запаха столь хорошо знакомых ему трофеев. В руке повисла отрубленная голова стригоя, разнося по округе мухотворный запах. Старая и слепая собака видимо уже очнулась от своего по-мертвецки спокойного сна и перепутала голову с каким-то зверьём, начав гулко лаять, оповещая всех из трухлявого нутра своей будки. Лучше бы молчала...

В узком окне показалась краснючая от хмеля морда пьяницы.

Молодой ведьмак стоял у стойки трактирщика, выспрашивая хоть что-то наводящее его на заказ. Ропот внутри трактира усилился. Слухи цепкой паутиной расползались по шумной зале, вплетая в эту никому на самом деле не интересную интригу остальных. Тем же невольным слушателем был обречён стать и юноша, до чьего острого слуха долетали обрывки обеспокоенных фраз. В голове опасливо пронеслось, в переживаниях за свой заказ: неужели ещё один? - Подождите секунду, я сейчас, - он нехотя оторвался от беседы с седобородым мужчиной за стойкой, что бережно натирал бока пузатой деревянной кружке. Смешной. Будто ему было до мутанта хоть какое-то дело. Юноша распахнул дверь, выбираясь наружу. Не совсем то, что он ожидал видеть. Ведьмак застыл, осматривая стоящую напротив него рыжеволосую девушку, что держала в руке свисающую голову чудища. Снаряжение её было на порядок тяжелее, чем он ожидал: длинный стёганный акетон, местами расшитый кольчугой, спускающийся ниже колен, высокие кожаные сапоги, облачённые в железный панцирь поножей, грубые наручи из чепрака, увенчанные металлическими кольцами и широкий меховой ворот. Такого не было в его школе. Глаза округлились от неожиданности. Не такого молодого она расценивала увидеть, но стоило бы уже привыкнуть к неожиданным странностям этого мира. Пытливый взгляд едва ли не продирался под кожу, выискивая ответы на роящиеся в и без того нагруженной мыслями голове. Русые волосы его собраны в небрежный хвост, кожаная куртка, оборванные рукава рубашки. Ещё не обзавёлся нормальным снаряжением или у них так принято? Не было лишь одной детали - медальона школы. Даже не узнать откуда этот птенец взялся. Юноша опустил взгляд на трофей - голова стригоя. Значит она пришла уже с добычей? Это почему-то вызвало ухмылку. — Хороший улов, как я погляжу. Но надеюсь что ты тут только ради этого, - хоть тон и был нейтрален, девушке он казался далеко не приветственным. Ну, или она сама по себе не особо отличалась хорошими манерами и настроением. - Будто в этом месте могло произойти что-то интересное... - утаскивая за собой трофей с неповторимым амбре из разлагающейся плоти она прошла дальше внутрь, не обращая внимания на странного ведьмака. Пусть подавятся от запаха, если опять начнут торговаться... Стоило девушке пройти мимо юноши, как он приметил медальон в виде медвежьей головы, тускло поблёскивающий на её широком поясе-корсете. Не из его школы. Парень лишь хмыкнул, подмечая её тяжёлый шаг, то, какую броню предпочитала носить. Ему было несколько сложновато поверить в то, что она была кем-то таким же, но все твердило лишь об этом. Из других земель и просто ещё не знает о напасти, поэтому лишь мерно ищет работу блуждая по окрестностям? Она прошла прямо к стойке трактирщика, аккуратно укладывая трофей рядом. Жёлтые глаза остановились на седобородом. Появление в трактире сразу двух выродков увеличивало общественное недовольство. Как снежный ком, что начинается с одного крохотного снежка, а постепенно начинает жадно проглатывать каждую снежинку. В ответ на дрожащий страх приходилось лишь смиряться и закрывать глаза - люди боялись всего того, что не подходит под привычное им описание. - Надеюсь, как и договаривались, двести пятьдесят крон, и без сюрпризов?, - каждому ведьмаку, рано или поздно, настолько надоедает обман и увиливание со стороны нерадивых заказчиков, что он лучше добровольно прикончит всех причастных к обману, даже если от этого будет зависеть его личная репутация, репутация всего цеха или даже его жизнь. — А мне казалось что мы тогда согласились на две сотни монет, за голову этой твари. Не думал что у таких как ты, такая паршивая память. Тем более когда на листовке было всего сто пять десятков. Поэтому радуйся, что я слишком щедр. — посмеялся он, вместе с чем посмеялось несколько пьяниц. — Только прошу, возьми с собой этого мальца, лишь глаза мозолит. Юноша, стоящий за широкой из-за доспеха спиной, покривился. Вот значит как. Услышав такую низкую оценку и без того неблагодарного труда, ведьмачка зло ощерилась. Рука в тяжёлой боевой перчатке кулаком громыхнула по столу и недовольная оплатой девушка угрожающе нависла над разозлившем её мужчиной. В конце концов, она низко зарычала. - Может тебе не повезло с памятью?, - лицо скривилось в презрении, - Свою щедрость можешь запихнуть поглубже, если есть что пихать. Кто сам едва ли не на коленях молил меня убрать этого стригоя? Дидяток ест, скот дерёт, людей со свету сживает, убивает... Особенно ту, последнюю. Твою дочку, вроде? Она прекрасно знала, что последние слова больнее ножа заденут сердце трактирщика. Лучше напомнить лишний раз... - Я уже говорила, двести пятьдесят и не меньше. Я разве похожа на доппельгангера*, чтобы повторять? - голос стал жёстче и озлобленней, несколько громче, чем был до этого. Несколько мужиков повскакивало со своих мест. Они возжелали призвать к ответу хамку, играющую на струнах чужого, израненного сердца. Однако, ведьмак, что стоял за её спиной, обратил пробирающий до костей суеверных людей свой взор кошачьих глаз и те, незамедлительно передумали действовать. Даже больше, они стремительно покинули трактир, пугливо оглядываясь на выродков. Юноша, провожающий их взглядом лишь хмыкнул, пожав плечами. Трактирщик, стиснув зубы, потянулся за кисетом звонких монет и ухватив его дрожащими от злобы пальцами, швырнул перед ведьмачкой. - Ровно. Двести. Больше не заслуживаешь. В венах забурлил гнев. Большего, для того чтобы войти в раж ей не нужно. Грубые пальцы мёртвой хваткой впились в грудки одежды и она с силой тряхнула мужчину. - Постой, можешь его пока не трогать? У меня к нему ещё есть вопросы, по поводу одного заказа. А без зубов он мало что скажет... - вежливо попросил юный ведьмак девицу, пока она не сотворила что-то ужасное, - Да и о цене, я думаю, договоримся. Ведьмачка сдавленно хмыкнула. Какой наивный. Видимо просто ещё ни разу не обманывали. Её глаза бешено сверкнули, словно говоря о том, что она настроена решительно. Бледные пальцы до треска сжали ткань рубашки покрепче и тряхнули мужика вперёд, а потом вновь к себе, как тряпичную куклу. - Да пусть разбираются с той тварью сами! Если это леший или боровой, кем бы он ни был! Им всё равно не сдобровать. Раз не хотят по-хорошему... Видимо, девушка была осведомлена о недавно проросшей опасности. Его наивность чуть подбешивала её, но он сейчас страховка, что эти идиоты не рискнут напасть. Но нет. особенные смельчаки повставали со своих мест, потягивая руки к висящему на их поясах "оружию". Какие-то палки, тупые дубинки, ощетинившиеся кривыми гвоздями, но не более. Глядя на это, юноша-ведьмак лишь скупо улыбнулся, от чего дух противостояния у людей тут же иссяк. Нет, с двумя выродками они точно не справятся. Парень хотел вмешаться, ведь хоть ее злость и справедлива, но она не приведет ни к чему хорошему, лишний раз испортит и без того дурную репутацию. Так еще и может ухудшить его будущий заработок, а это точно не то, чего он желал. На лице трактирщика прекрасно читался страх, тем более когда девушка так легко его мотала, будто он ничего не весит. От испуга, мужчина схватился за запястья мутантки, пытаясь освободиться, но все тщетно. — Да нет у меня этих денег, все забрало ополчение! - взмолил мужчина и стоило лишь помянуть "доблестных защитников", так они подошли к трактиру, громко стуча сапогами. Ведьмачка устало закатила устрашающие простой люд глаза, приукрасив это тяжёлым вздохом. — А сказать об этом!? Или я тебе за это язык откушу? - для устрашения, она ещё раз тряхнула его за грудки, но потом, сочувственный взгляд опустился на трактирщика, ведь было не похоже, что он пытался солгать. Тем более, это было вполне характерно для ополченцев. — Мы не бессердечные твари, пора бы это понять. Забирай. - девушка кивнула на мешок с монетами. Лишь она хотела отпустить свою тряпичную куклу, как сзади раздалось...