Волк и Медведица

"То, что рыба гниёт с головы - это оправдание хвоста"*

***

— И чем мы тут занимаемся, грабежом? Отпусти его сейчас же, межеумок*, иначе пальцы твои переломаем, а колени вывернем в обратную сторону...— гнусавым голосом, небрежно бросил в сторону девушки маленький и толстый мужик, словно гусь, ввалившийся в трактир. А вот и виновник торжества... Ведьмачка стояла к нему спиной, а потому, в своём тяжёлом и широком доспехе была больше похожа на мужчину, от того и толстяк обращался к ней подобающе. Уж тем более, он и подозревать не мог о том, что перед ним сейчас стоит не один, а целых два ведьмака. Юноша торопливо обернулся, рассматривая вошедших. Жалкое подобие солдат, что были вооружены не лучше тех пьяниц и кутёжников*, что жались по углам столов, предугадывая разгорающуюся череду событий. Пальцы, в грубых кожаных перчатках, разжали одежду бедолаги и девица вальяжно развернулась, присаживаясь на стол и излучая исключительное для ситуации спокойствие. Рыжая голова заинтересованно склонилась вбок, разглядывая источник звука двумя тонкими прорезями жёлтых, щурящихся глаз. Давненько она не слышала такой самоуверенности... - Кому ты что решил переломать, рыло скоблёное*? - зрачки изучающе прошлись по червяку, возомнившему себя всевластным: гладко выбритая морда с заплывающей жиром шеей; бочковидное тело чудом втискивалось в тощий, бардовый гамбезон*, замазанный жиром, маслом и кровью, - Аааа... Ну да, понятно кто больше всего хапает себе незаслуженную награду. В гости к людям пришёл? Смотри, закажут тебя. Как по мне, за чудовище вполне сойдёшь... — И подобное мне говорит какая-то блядь, что напялила ворованный доспех и теперь считает себя воином? Кажется совсем забыла, что вы, сучки, должны по домам сидеть, - мужик скалился, выставляя на показ свои жёлтые, кривые зубы. Видимо, в наивном желании проучить и поставить на место чью-то "непокорную жену", кою распустил рохля-муж, он, едва ли не переваливаясь, поспешил через залу трактира к девушке, но стоило ему приблизиться, как он завидел блеск кошачьих глаз. Его круглое лицо покраснело от злости, стало похожим на переспевший помидор. —Так еще и ёбаная мутантка... Ты не заблудилась? Может в лесок отвести, где таким тварям и место!?, - пара его людей из ополчения хором гоготнули, обменявшись друг с другом многозначительными взглядами. Его негнущиеся пальцы легли на рукоять ощерившейся дубины; на кривых зубцах гвоздей красовалась свежезапекшаяся кровь. Юный ведьмак тревожно поглядывал на толпу людей, готовых взять оружие в любой момент. Мутное сожаление об оставленном в седле оружии ненадолго заняло его голову. Толпе сейчас нужен лишь повод, лёгкий и неуверенный толчок, что заставит их напасть на его сестру по ремеслу. Он лишь подошёл к ней ближе. Сложно было решить, от чего исходило зловоние больше: от уже забытой у корня стойки головы чудища или изо рта этого... Помидора. Ведьмачка лишь засмеялась в голос, держа руки скрещенными на груди. — Что, настолько заплыли веки от обжорства, что мои глаза не до конца разглядел? Пхахаха! Печально... Аж покраснел от стыда, бедный. Только берега не путай, окаём*, в лес я тебя и сама выведу. Знаешь, как волколаки рады будут? Помидор не выдержал и выхватил свою зубатую палку. Его дуболобые люди последовали дурному примеру, вытаскивая гладкоголовые дубины, выщербленные лезвия мечей и битые полумесяцы затупленных топоров. Мышцы девушки напряглись. Цепкий взгляд косо приелся сначала к толпе, потом к ведьмаку, оценивая вооружение. У него ничего с собой нет? Плохо... Надо что-то срочно придумывать... Боковое зрение ухватило знакомую картинку. — Хочешь подержать? Думаю, вы подружитесь!, - нога ловко подцепила лежащую рядом голову чудовища и пнула её прямо в мерзкие объятия Помидора, что начинал бесить с каждой минутой всё сильнее. Гости таверны шатнулись подальше от неприятного зловония, а кто-то и вовсе спешно ретировался, понимая, что дальнейшей драки не избежать. Оставшиеся замерли, в предвкушении хоть каких-то событий, что раскрасят рутинную жизнь и не важно, что краски для этого выбраны цвета крови. Пользуясь моментом, ведьмачка вытянула оба меча из ножен и пихнула боком своего собрата, передавая ему стальной клинок. Ей не было ведомо, какой именно стиль боя он использует, так что лучше пожертвовать сталью, чем неподъёмно дорогим серебром. Она замерла в ожидании. И юноша тоже. Мужик пренебрежительно отпрянул от упавшего рядом с ним трофея, но увидев, как дева передаёт клинок, лишь громко заржал той же самой, противной голосиной. — Ох, ты решила себе защитничка найти? Конечно, ведь сложновато поверить что такая свербигузка* да с мечом управиться. Небось он эту тварину и прирезал! Выпороть тья надо, а-то вольная слишком.. О, вот это он зря. Чтобы хоть раз, какой-то шелудивый пёс, да ещё и усомнился в её работе!? Верно, ведьмачке было плевать на личностное отношение мужского пола к ней, ведь подобного она слышала сполна. Лишь она хотела ответить, как трактирщик, что схоронился под стойкой, схватившись за голову выглянул и завопил. — Эй, эй, эй! Вы же мне все тут порушите! Прошу!... - в глазах мужчины читалось отчаяние. Трактир - последнее, что могло принести достаточный доход ему и его семье для относительно достойной жизни. Лишние траты могли принести только проблемы. Толстяк раздражённо гаркнул. — Молчал бы ты лучше, сестролюб ебучий! Нехер было этих тварей сюда впускать! Эй, ребяты, пора напомнить юродивым, где их место. Паренька убейте, а вот девку... Ручки и ножки переломайте, да не убивайте. У нас сегодня будет на ночь развлечение... Его тонкие, сухие губы растянулись в противной улыбке, пока этот гнилостень прятался за спинами своих ребят, не изъявляя желания принимать участие в потасовке. Какой там, он больше ценитель, наблюдатель, нежели участник подобных побоищ. Девица показала оскал. — Сам решил. Потом не пожалей... Она не особо дожидалась каких-то действий со стороны безумцев, что решили встать на пути двух ведьмаков, нет. Она первая ринулась в бой, обманчиво покручивая перед собой волнистый, рваный меч, блеснувший в свете коптящих свечей, тусклый, затёртый постоянной заточкой. Напросился. Для охотников на чудовищ зал буквально поделился надвое: противники справа - для девушки, противники слева для юноши, для обоих одна главная цель - толстяк, жавшийся за спинами своих пустоголовых товарищей. Девушку душило желание прижать этого отморозка к земле и заставить ответить за свои слова. Это неуязвимое желание брало верх. Ерохвостый* Коэр всегда говорил: "Рыба всегда гниёт с головы...", намекая, что всё начинается с вышестоящих, но потом добавлял "... но это лишь оправдание хвоста". Какие-то самые отъявленные из ополченцев с криком побежали на ведьмаков, думая, что могут просто задавить их количеством, но кривое лезвие, что чиркало их по ногам, было в силах переубедить любого. Цели убить этих дуболомов не было, лишь отбить желание сражаться дальше, что с каждым свистом меча в воздухе получалось только лучше. Уделяя своё грош не стоящее внимание кому-то одному из охотников на чудовищ, они напрочь забывали о втором, который был лишь рад нелепой ошибке превосходящих по числу, нападавших кметов. Юноша рубил точно и аккуратно, но неграмотно - чуть выше пятки, рассекая к чертям пяточное сухожилие, лишая в будущем, попавших под его клинок, возможности передвигаться на своих двоих, как раньше. Волнообразный клинок девушки лишь небрежно рвал икроножную мышцу, давая снисходительный шанс на восстановление, если она не перебарщивала. Ополченцам было тяжело сражаться с чудовищами в людском обличии, что словно чума косили всех попавшихся под их смертоносные мечи - такими их видел мир. Трактирщик с ужасом глядел на подкошенных. Ему ведь потом за всё это отвечать... Разъярённым крестьянам нет дела до того, с кого всё начиналось, им лишь бы найти виновного, который не обязательно должен быть причастен к чему-либо. Бедному мужчине лишь оставалось считать убытки, в виде сбежавших гостей, что не обязательно возвратятся в залитый кровью трактир, и молиться, чтобы мутанты и люди ничего не разнесли. Лицо толстяка просто разрывалось в двух противоборствующих эмоциях: лоб побелел от ужаса, прекрасно осознавая сколь скоро его может настигнуть кара пухнувшей от гордости ведьмачки, а щёки аж побагровели от злости, что его "воины" даже толпой оказались бесполезны против всего-то двух выродков. Ещё пару витков и вихрей пируэтов и ведьмаки замерли в пустом центре зала, будто актёры, что отыграли великую драму стоя на педженте*. Их пустые взоры, словно движимые единой целью, окинули утонувшее в стонах и криках помещение. Пугливые люди, что своего голоса от ауки* не отличат, кинулись прочь. Женщины визжали, как резаные, мужики, и так забитые тяжкой жизнью и возжелавшие сохранить свои пустые шкуры в сохранности дружно ломанулись к выходу, толкаясь, толпясь, мешая друг другу покинуть трактир в личной жажде жизни. В точно такой же жажде, опомнившись, рвался и толстяк убегая от предначертанного наказания за долгую травлю местных людей. Кто-то даже намеренно сбил его с ног, лишь бы он не выбрался, лишь бы кто-то покарал его... Хромая удирали даже хвалёные ополченцы, пусть и не все, на что толстяк глядел с неподдельным ужасом, апосля завопив: — Увальни! Мухоблуды*! Не можете даже мальчонку с бабой прикончить, вы! Вы... - отчаяние лишь сильнее охватывало его липкими лапами, что заставляли вязнуть его в собственном страхе. Ни одной мольбы, на свой стыд, Помидор не знал. Ничто бы и не помогло, это не нечисть в истинном виде... Барахтаясь, путаясь в нелепых конечностях, толстяк всё же перевалился на грудь, упираясь бессильными руками в пол, не способный даже вытянуть их под тяжестью собственного брюха. Открытая спина так и требовала наградить своёго скудоумного хозяина одним хорошим ударом меча. Нет, нельзя. Так поступают лишь трусы... Юноша тяжело отдыхивался, после нежеланного боя, однако до отдыха далеко - не все ополченцы ушли ни с чем, эти-то намеревались получить хоть что-то. Чужое оружие оставалось чужим и непокорным, даже неудобным в своей длине, ведь не всем по душе двуручные мечи. Даже бездушный на первый взгляд металл порою откликался в руках, но видимо не этот холодный, как сердце вьюги, кусок стали. Ведьмачка, опьянённая минутным контролем над ситуацией, гордо вскинула голову и опасно выставив меч в сторону, чтобы не мешал, но была возможность воспользоваться им, в несколько широких, неспешных шагов пересекла зал. Она уже и забыла про своего помощника, что сейчас был окружён, словно стаей шакалов из которой каждый пытался его укусить. Стоит лишь ослабить бдительность и... клац! Зубы чужого страха и гнева обязательно сомкнутся на его глотке. Её тавший осязаемым взгляд, медленно пробирался под кожу, заставляя невольно дрожать. Толстяк тщетно попытался подняться на подкашивающиеся ноги и казалось бы, почти это сделал, как кто-то пнул его в спину. — Трусливо подставляешь спину, убегая от встречи в судьбой. Как гадко. - бледные губы нарочито дёрнулись, выказывая напущенное презрение. Нет, ей было искренне плевать на похабника, с ней бы он всё равно ничего не сотворил, но проучить до мурашек хотелось. В какой-то момент она широко улыбнулась, неряшливо переворачивая увальня ногой, чтобы видеть его лицо. — Куда так резво? Ты же хотел развлечься... Помидор зажмурился, считая, что его уже убили, но нет, он пока на этом свете. На его несчастье. Внезапно, из его пасти раздался чуть ли не поросячий визг: — Я передумал! Я готов отпустить тебя, только не убивай! — кричал он, с паникой бегая глазами по своим поредевшим бойцам, чья жажда драки уже с полна поиссякла. — Это ТЫ готов меня отпустить? Пхахаха! Какая щедрость для того, кто лежит у меня в ногах... Острие меча коснулось его пухлой шеи, остужая пыл. Холодный пот сходил ручьями с бледного, как полотно, лба. — Это ты сейчас раз и навсегда уйдёшь отсюда! А если будешь досаждать этим людям...., - ведьмачка мельком глянула на трактирщика за стойкой, - То я точно возьму заказ на такое чудовище как ты! Помидор с дрожью закивал. Сапог небрежно ткнулся в его ребра, подгоняя. — У-у..уходим! У нас есть дела и по важнее! — крикнул толстячок, уползая на четвереньках, а его люди начали собирать своих побитых ребят, что не могли уползти сами. И минуты не понадобилось, чтобы трактир совсем опустел. — А еще мы чудовища, хах! Веселье девушки рассёк чересчур уж серьёзный и явно не довольный произошедшим голос ведьмака, что приближался, держа меч навершием вверх, но пока не стремился возвращать. Вдруг и на него набросится... — Довольна хоть? Столько шуму подняла, людей напугала и все ради чего? — искренне поинтересовался он, ведь до этого не видел настолько вспыльчивых братьев по оружию. В его крепости ведьмаки были куда сдержаннее, хоть и со своими колкостями. Ещё бы! Теперь заказа здесь ему уж точно не видать, а всё из-за нрава этой.... Медведицы. Нельзя было просто спокойно поговорить, не проливая кровь!? Он свято верил, что со всеми в этом мире можно договориться... — А ты что, следующим стать хочешь?, - взгляд опустился на собственный клинок в чужих руках, - И кстати, меч не подумывал вернуть? Девушка тряхнула рыжей, косматой гривой волос и взглянула незваному товарищу в глаза, вопросительно выгнув бровь. Взгляд это выражал нечто непонятное - не то раздражение в перемешку с усталостью, не то любопытство с долей чудовищного влечения, что расшифровать может лишь она. — Конечно же не хочу, но почему-то принёс тебе твой же меч. Далее, юноша молча протянул жилистой рукой двуручник. Задумчиво разглядывая прячущуюся в ножнах сталь, он позволил себе полюбопытствовать. — Я все никак не могу понять из какой ты школы. Не похоже что ты из наших, ни разу не видел тебя в крепости, да и медальон совершенно иной... Кто ты?