До последнего дня жизни

      

1

             Самое любимое место на свете у моего внука Миши — мой дом. Он всегда признавался мне в этом сам. И действительно, дом я отстроил шикарный. Двухэтажное кирпичное здание с гаражом на американский лад всегда вызывает восторг у моих редких гостей, обычно коллег по работе. А цветочные клумбы, за которыми я слежу лучше, чем за собой, заставляют их жен достать свои телефоны и сделать парочку селфи.       Внутри дом выглядит еще богаче, благодаря картинам современных художников, большой коллекции самых разных книг и бутылкам дорогого алкоголя, к которому я не прикасаюсь уже очень много лет из-за слабого сердца.       Мой дом приводит в восторг, но все вышеперечисленное не является главным его сокровищем, по крайней мере, для меня. Все самое дорогое я храню в подвале, о котором никто не знал ровно до одного момента.       Десять лет назад ко мне на лето приехала моя семья: дочь Юленька, зять Сергей и шестилетний внук Миша. Юля со своим мужем очень любили рыбалку, оба с детства, поэтому в первый же день решили отправиться на речку довольно далеко от дома, в живописное спокойное место, которое я им сам и посоветовал.       Когда они укладывали нужные вещи: удочки, надувную лодку, палатки в машину, Миша смотрел на них, нахмурив бровки и сложив руки на груди.       — Вы действительно хотите ночевать в лесу?       Сережа посмеялся и сел на корточки возле сына.       — Действительно хотим. Тебе это не кажется веселым?       — Ни капельки, — подняв бровь, сказал Миша и обернулся на меня. — Деда, тебе тоже это кажется странным?       — Нет, — улыбнулся я, — будь я помоложе, поехал бы с вами.       Миша выглядел максимально растерянным, его взгляд бегал по нашим лицам, а рот все открывался и закрывался, придумывая, что бы ответить. Его родители, посмеиваясь, продолжили собирать вещи, в том числе детские.       — Нет, я не поеду! — воскликнул он и выхватил свою курточку из маминых рук. — Я буду здесь!       И еще полвечера вся семья пыталась уговорить Мишу поехать на речку. Но когда я встал на сторону внука, говоря, что ребенок должен заниматься тем, что ему нравится, ребята согласились оставить его на меня и, шутя, посочувствовали.              

2

             На следующий день Миша попросил приготовить ему шоколадные кексы.       — А разве индейцы ели шоколадные кексы? — усмехнулся я и поправил ободок с перьями, который нацепил на себя Миша.       Мальчик надулся, направил на меня игрушечный арбалет и сделал вид, что целится.       — Делайте так, как я попрошу! — серьезно произнес он и кивнул в сторону кухни.       — Хорошо, дорогой индеец, — сказал я, подняв руки вверх, — только позже я преподам вам несколько уроков истории на тему того, чем индейцы питались и каким оружием пользовались.       Мальчик носился по всему дому, что я понимал по звукам, похожим на топот стада очень быстрых слонов. Он сражался с различными злодеями, иногда я слышал что-то вроде: «Ага! Получай!», «Ну вот ты и попался!».       Но в какой-то момент звуки стихли, на что я не обратил внимания сразу. Поставив тарелку с уже готовыми кексами на стол, я пошел проверить внука. Обошел весь первый этаж — тихо. Второй — тоже никого. Выглянул во двор — кроме двух воркующих голубей никого нет. Я немного запереживал, но знал, что внук хоть и являлся неусидчивым и непослушным ребенком, уходить далеко от дома не стал бы. Как минимум, потому что сильно боялся соседских собак.       Тогда я подумал, что он спрятался специально. Я вновь обошел первый этаж, клича имя внука, но мне никто не ответил. Я решил заглянуть за старый книжный шкаф, который стоял на расстоянии вытянутой руки от стены. В этом промежутке находилась небольшая дверь, ведущая в подвал. Если меня спрашивали «что в нем?», я отвечал, что просто храню там соления. Все пожимали плечами и начинали разглядывать более интересные вещи, но не Миша. Ему всегда не терпелось увидеть все своими глазами.       Я глянул на дверную ручку. В замочной скважине торчал ключ. Я его никогда особо и не прятал, он лежал в среднем ящике комода, стоящего напротив двери. Думал, что если положу его на практически очевидное место, то он никому и не понадобится. Но я совсем забыл о своем любознательном внуке.              

3

             Прошло десять лет с тех пор. Миша вырос, ему уже шестнадцать. Но каждый раз, когда он бывает у меня в гостях, мы посещаем мое некогда тайное местечко. Он снова разглядывает все содержимое и слушает мои истории, связанные с каждой вещицей.       — А это браслет, который тебе подарил на концерте солист группы? Да? — улыбаясь, спросил он и без проблем надел его на худую ручонку. В коробке было еще около двадцати фенечек, но почему-то ему нравилась именно эта — три переплетенные ленточки: одна оранжевая, две остальные — темный и светлый оттенки зеленого.       — Да, тот самый.       Далее, как и всегда, Миша взял в руки фотоальбом, кожаная обложка которого была сильно потерта, но прекрасно выполняла свою защитную функцию, ведь страницы и фотографии оставались в идеальном состоянии.       Мальчик не просто его пролистывал, а разглядывал каждую фотографию. Любая вещь, любая мелочь вызывала у него эмоцию.       — Ты обязан написать книгу, — улыбнувшись, сказал парень. — А когда я стану крутым режиссером, то сниму по ней фильм!       Я посмеялся. Передо мной сидел все тот же ребенок, полный энтузиазма и веры в светлое будущее. Маленький мальчик, который всего через пару лет планировал поступить в ВУЗ на кинорежиссера. Совсем малыш, уже снимающий короткометражные фильмы и работающий с опытными людьми, не раз отмечавшими его талант и креатив.       — Уверен, я пишу книги точно так же, как ты готовишь.       — Не думаю, что своей книгой ты испортишь микроволновку и почти всю посуду в доме, — усмехнулся он и перевернул страницу. Перед его взором была моя любимая фотография. На ней я пил кока-колу и держал в руке перевернутую книгу, делая вид, что читаю. Мои черные волосы казались седыми, потому что недавно на них обрушилась пачка муки, скинутая моим неуклюжим знакомым. — А это тебя твой друг фоткал?       — Да. Алекс.       — Можно назвать книгу «Приключения Тимофея и Алекса», — мечтательно произнес он, — уверен, получилось бы очень интересно!       — Над названием я бы поработал, — усмехнулся я, забирая фотографию из его рук, и принялся разглядывать ее сам.       — Я просто ляпнул первое, что пришло в голову. Так ты напишешь?       — Нет, Миш. Мне это не особо-то интересно.       Парень поджал губы и опустил голову. Его глаза забегали, пытаясь найти еще аргументы, которые бы заставили меня выполнить эту просьбу.       — Неужели тебе не хочется это все куда-то выплеснуть, все те эмоции, которые скопились?       — Для этого я вел дневники.       Парень цокнул и перестал уговаривать меня, да и вовсе не проронил больше ни слова. А через десять минут местные ребята позвали его гулять. Миша подорвался сразу же, лишь небрежно перед этим со мной попрощался и выбежал из дома.       Я положил альбом и остальные вещи на места. Когда я вышел из подвала и стал его закрывать, сердце стало тяжелее, дышать — труднее. Тогда я вернулся и пообещал себе, что просто прочитаю несколько страниц одного из дневников, после чего спрячу его еще более укромно, нежели ранее. Мне казалось, что это только моя история, и она должна остаться со мной.              

4

      

      Михаил, уже двадцатилетний, намного более серьезный, нежели раньше, парень, тяжело вздохнул и помассировал виски. На глаза наворачивались слезы. Он постарался их сдержать, хотя понимал, что дальше текст может растрогать еще сильнее, и это просто бессмысленно.       Он пролистал немного вниз, замечая пустые два листа. Сначала парень подумал, что это просто баг программы, но потом увидел обращение:              «Моему юному кинорежиссеру. От неюного бизнесмена, а теперь еще и писателя.»              Тут-то Михаил и не выдержал, из его глаз потекли слезы. Дедушка всегда был одним из самых близких ему людей, если уж не самым. Вот уже полгода он не может смириться с утратой дорогого человека. Тимофей Иванович всегда говорил, что умрет из-за своего слабого сердца, что и произошло. А еще он говорил, что никогда в жизни не попробует написать книгу. Но здесь соврал. Флешка с, как оказалось, книгой перешла Михаилу по наследству с просьбой дальнейшего ее издательства и, если она того достойна, дальнейшей экранизации. Но, конечно, только одним режиссером — Михаилом Сергеевичем Кондратьевым.       Миша понимал, что сейчас ему придется с головой окунуться в историю жизни своего деда, но и представить не мог, насколько этот рассказ будет искренним.