До последнего дня жизни

      

1

             В последние часы жизни Алекс чувствовал страх и тревогу, хоть и не показывал их, чтобы я не переживал. Он видел, что я чувствую то же. Быть может, и я тогда должен был умереть, и только благодаря парню этого не случилось.       Сейчас меня снова одолевают те эмоции. И больше всего я надеялся, что успею передать эту историю своему внуку, который так хотел о ней узнать. Наверняка, он ожидал услышать совсем другое, но биографию не перепишешь.              

2

             Из морга я тогда вылетел пулей, лишь бы не пересечься с родителями парня. Потом немного походил по нашим любимым местам, не заходя только к хиппи. А потом вернулся домой и решился на то, за что возненавидел себя лишь больше – я решил уехать из города. Собрал вещи и, совсем никого не предупреждая и ни с кем не прощаясь, поехал в Лос-Анджелес к родителям.       Я ничего не рассказал семье, а они сильно волновались за меня. Но я не мог. Я даже не знал чего больше всего в этой истории боюсь им рассказывать: то, что я встречался с парнем; то, что этот парень умер из-за меня (я еще очень долго себя винил) или то, что я чуть не погиб вместе с ним. А потому я молчал обо всем. Я наврал им, что мне просто стало скучно в том городе. Они знали, что я лгу, но не выпрашивали правду, видя, что я стараюсь даже не думать об этом.              Эта история могла бы так и остаться лишь в памяти нескольких человек. Но люди живут до тех пор, пока о них говорят, рассказывают их истории и не оставляют безликими фигурами на старых фотографиях.       Алекс жил в моей голове и в вещах, которые я хранил, но прятал ото всех. У меня остались некоторые фотографии, дневники, фенечки, которые дарил мне он и его знакомые. Однако один из таких браслетов я храню отдельно. У меня есть синяя коробочка, которая хранится за стопкой газет, которые я не разрешаю Мише трогать. Я врал, что боюсь за их состояние, что парень порвет их, но на деле они меня не волнуют, просто за ними хранится нечто настолько важное, что я не мог показать, боялся.       Там лежит мой стих, написанный на листочке, который был вложен в мертвую руку Алекса. И там же, в коробке, лежит браслет, сплетенный из голубых и белых нитей. Но помимо двух этих цветов местами он впитал красный.       Я нашел этот браслет, когда пошел к мостику, с которого мы так любили скидывать друг друга. Фенечка лежала на берегу, где мы тогда впервые истерично и искренне смеялись, открываясь друг другу и понимая, что чувство внутри нас – это что-то новое и до безумия приятное. Я поднял тот браслет и заплакал, уже прекрасно все понимая. Но по пути назад, домой, мне посчастливилось встретить двух рыбаков – старого мужчину с добрым лицом и мальчика лет двенадцати, бежавшего вприпрыжку, держащего удочку на расстоянии вытянутой руки, чтобы не задеть ее коленом и не сломать. Я и раньше встречал их в городе, но мы не общались, все члены их семьи тоже были довольно замкнутыми людьми. А потому, когда я к ним обратился, они немного удивились, но не испугались.       — Не подскажете, где самая узкая часть этой реки?       — Ну мне кажется это очевидно, — старик посмеялся и кивнул в сторону того самого, нашего с Алексом, места. — Его потому «морем» и прозвали, в шутку. Ручеек, не больше.       Я благодарно кивнул и пошел в сторону дома, не говоря ничего больше.              

3

             В Лос-Анджелесе, под присмотром родителей, я не чувствовал себя свободным. Я не мог прийти пьяным под ночь, потому что не хотел их пугать или огорчать, но напиться мне хотелось до жути сильно. И тогда мне в голову пришла то ли проклятая, то ли благословленная идея. Я переехал обратно в СССР, к моему бывшему однокласснику, с которым мы хоть и не общались с выпускного, принял он меня, как родного.       Каждый вечер я проводил в барах, где заказывал самые дешевые из напитков, ведь на вкус что дорогие, что дешевые были отвратительными. В один из таких вечеров рядом со мной сидела симпатичная девушка, даже печаль на ее лице была очень красивой. Я засмотрелся, а она заметила.       — С макияжем что-то не так? — спросила она и стала вглядываться в стол, в котором еле-еле было видно отражение.       — Нет, Вы прекрасны.       Девушка лишь смущенно улыбнулась. Улыбка шла ей намного больше грустных глаз, в чем я признался. А она сказала то же самое про меня. И впервые за долгое время я улыбнулся искренне и не от воспоминаний о прошлом, а от мыслей о будущем.       Так я познакомился со своей женой Леной. Я тогда снова удивился, как же мне повезло встретить столь светлого и прекрасного человека, рядом с которым я чувствовал себя настоящим и уверенным в себе.       Мы начали встречаться лишь через два года после знакомства. Все эти два года я боролся с собой, со страхом отношений, а еще с алкогольной зависимостью. Алкоголь помогал мне забыть о прошлом и наплевать на будущее. Но когда я понял, что рядом с Леной чувствую себя точно также хорошо, не думаю о прошлом, а о будущем только в хорошем свете, я смог перебороть себя. Я по блату, благодаря связям родителей, устроился на неплохую работу, поборол вредные привычки и сделал то, ради чего и вернулся к нормальной жизни — сделал предложение любимой девушке.       То, что у меня появилась семья, не изменило мое мнение о предыдущих отношениях. Я не считал их глупой подростковой влюбленностью, чем-то несерьезным. Я все еще иногда вспоминал о планах Алекса на жизнь, в которые он посвящал меня по вечерам, думая, что я читаю и даже не обращаю внимания на его болтовню. Но я слушал, часто даже прерывал чтение и лишь делал вид, что глазами бегаю по строчкам, ведь тогда он правда делился всем, что было в его голове, не стесняясь. Всегда важной составляющей в его мечтаниях был я: мы строим дом, мы заводим собаку, мы воспитываем ребенка. И как тогда я воспринимал это не просто за мечты, а за то, что действительно произойдет, так и сейчас знал — если бы не тот вечер, если бы не Брукс, то, вполне возможно, так оно и было бы. Но история не терпит сослагательного наклонения, так что не будем об этом. Тем более, что моя новая жизнь была прекрасной — спокойная, радостная и полная любви. Но все хорошее однажды заканчивается, о чем я уже знал.       Смерть жены мне тоже пришлось пережить, и тоже слишком рано. Я думал, что был морально подготовлен к ее смерти, ведь Лена полгода боролась с онкологией и я видел, что состояние ее ни разу не улучшалось. Но к такому нельзя подготовиться. Когда мне сообщили, что Лены не стало, все внутри меня рухнуло. Мне нужно было справиться с этой новостью, а также рассказать об этом нашей четырнадцатилетней дочери. Но я не мог признаться себе, что снова потерял близкого человека, опять наступал на те же грабли: не верил, истерил, просил сказать, что надо мной просто пошутили. Но ради Юли я взял себя в руки и не наступил на грабли более страшные — я не выпил ни капли алкоголя.              

4

             Я сделал в жизни много вещей, которые не стоило бы. Но почти ни о чем не жалел, все же это становилось для меня опытом, который я передавал Юле, а потом и Мише.       Но об одном я жалел каждый гребаный вечер моей жизни.       Эмма и Дэн не заслужили, чтобы я так просто бросил их в такой сложной для всех нас ситуации. Я был эгоистом, и им до сих пор остаюсь. Ведь я мог съездить туда, навестить их, извиниться.       А знаете, вот сейчас, когда я вспомнил всю историю, будто снова ее прожил, я думаю… Да, я обязан съездить туда. Я обязательно это сделаю. Если, конечно, мое сердце не остановится от одной только мысли о том, что я действительно на это решился.