Новый охранник

«ВНИМАНИЕ, В ЗДАНИИ ПОЖАР. ПРОСЬБА ПОКИНУТЬ ЗДАНИЕ ЧЕРЕЗ БЛИЖАЙШИЙ ВЫХОД.» Ник отложил в сторону телефон и включил свою лампу для чтения. Тревога все не умолкала, шум голосов в коридоре нарастал, и Ник решил тоже выйти ко всем, хоть и был уверен, что тревога ложная, как и всегда. Самое большое скопление людей было на лестнице третьего этажа. Ник открыл телеграм и записал кружок для Рины, пританцовывая под сигнализацию. Маша влезла в кадр, в такт покачивая рукой. Ник посадил Рину на поезд буквально несколько часов назад, и она все еще не спала. (ду)р (ач)ина Ура навалили бита Блять вечно пропускаю все интересное Напиши потом что на этот раз

Никит04ка

жди отчет

— Что происходит? — внезапно появился на лестнице испуганный Даня. Он тут же заметил Ника и подошел к нему вплотную. Места на лестничном пролете становилось маловато для такого количества человек. — Не переживай, она, скорее всего, ложная. Может, кто-нибудь опять в туалете курил. — Так и знал, что нужно было оставаться у Влада и не выебываться, — проныл подошедший Кот и боднул Ника лбом в плечо. Ник слегка сконфуженно посмотрел на Даню. Ему показалось, или у того желваки играли? — Что за Влад? — спросил Ник. — Мы с ним долго дружили. Помнишь, я рассказывал, что мы полгода назад в клубе познакомились? Ну и… вот, короче, встречаться недавно начали, — Ник, кажется, впервые видел, как Кот краснеет. — Полгода дружили? Кот наконец решил выбрать себе хозяина? — усмехнулся Ник. Костя ощутимо тыкнул его в ребра. — Поздравляю. — И я тебя. — С чем это? — прозвучало поразительно громко из-за внезапно утихнувшей сигнализации. Кот в ответ хитро улыбнулся, и Ник посмотрел на Даню. Тот пялился куда-то в сторону с горящими ушами. — Юристы курили кальян в комнате, все норм, все расходимся, — сказала Марина, спускаясь с четвертого этажа. Даня ошарашенно посмотрел на него, когда остальные стали быстро расходиться по комнатам. — Общага, — пожал плечами Ник, уже слыша, как на его этаже орет Рыжуля. Кажется, кому-то светит выговор. — Завтра, кстати, картина будет готова. Можешь забрать ее. Ну, или когда будет твоя смена. — Может, завтра встретимся? Отдашь мне картину, посидим где-нибудь, — спросил Даня. Без смущения или неуверенности. Как если бы звал друга позависать вместе. Желание согласиться было невероятно велико. Возможно, они с Даней могли бы даже подружиться. Даня ведь только что предложил вынести их общение за пределы общаги, да? Но Никите не нужна была дружба с ним. Определенно нет. А с учетом того, что с каждым днем он становился все слабее перед своими набирающими силу чувствами, а еще он, как же без этого, все еще был трусом, эта дружба рано или поздно свела бы его с ума. С этим пора было заканчивать. Пока он еще может, пока все не зашло слишком далеко. Для его же блага. Скоро Даня уволится, и все вновь будет по-старому. И плевать, что от этого тошно, что хоть вой. — Извини, вряд ли получится завтра куда-то сходить, — криво улыбнулся Ник, и стал убеждать себя, что разочарование на лице Дани ему лишь почудилось. — Окей. Тогда во время смены заберу, — Даня слегка неловко махнул рукой и начал спускаться. — И, кстати, Ник, — донеслось снизу, когда Ник уже миновал лестничный пролет. — Спокойной ночи. — Спасибо, — отразилось от стен, но так и не дошло до адресата.

***

— Поверить не могу, что родители сделали Арине в подарок ремонт в нашей комнате, когда я умоляла их об этом годами. И после этого им хватает наглости говорить мне, что они любят нас одинаково! — кипела Рина, но тут же успокоилась, спрашивая: — Стрелки одинаковые? По-моему, левая куда-то вниз смотрит. — Вроде одинаковые. Сядь ровно, — Рина тут же выровняла лицо перед камерой, стараясь не шевелиться. Ник придирчиво прищурился. — Левая, которая моя левая, да, кажется немного потемнее. Рина длинно выругалась и потянулась за подводкой. Ник уже привык к этому. Рина красилась каждый день и всегда довольно интересно. Большая часть времени уходила на стрелки. Иногда, когда были «нестрелочные» дни, Рина могла потратить на них почти час. Раньше, еще до встречи с Ником, все было хуже. Рина была из тех людей, которые без макияжа не могут даже выбросить мусор. Почти каждый день она не смывала макияж на ночь, чтобы не показываться без косметики перед соседкой. Ник не уставал говорить о том, как ей повезло со здоровой кожей. И не уставал мягко подталкивать ее к тому, что красота ее не в мейк-апе, ее не смыть мицеллярной водой. Со временем Рина перестала сидеть с макияжем у него в комнате, затем перестала носить его в общаге, а в этом году несколько раз не красилась даже в универ. Любовь к мейк-апу никуда не делась, но Рина стала увереннее в себе и чувствовала себя свободнее. — Я не могу сосредоточиться, потому что думаю о том, что ты там один, — рассерженно пробормотала она, и Ник печально улыбнулся. — Извини, — саркастично ответил он, и Рина отмахнулась. — Я знаю, что Кот позвал тебя отпраздновать вместе с ним и его парнем. Ты все еще можешь согласиться, знаешь? Ник закатил глаза. — Спасибо за беспокойство, но я имею достаточно опыта как третий лишний и предпочту отказаться, — Рина нахмурилась. — У меня здесь две бутылки вкуснейшего вина, огромный пак роллов и очередной грустный фильм про геев, который я обязан посмотреть. Думаю, мы отлично проведем время. — Не боишься попасться на распитии? — Лада сказала, что каждый год вахтерша досиживает до одиннадцати, а потом уходит к себе в комнату до самого утра. Вряд ли она решит походить по комнатам оставшихся неудачников. — Ты не неудачник, — возразила Рина, на что Ник многозначительно улыбнулся. — А если охранник пойдет? — Видимо, сегодня его не будет. Когда я ходил забирать доставку час назад, место пустовало. Наверное, не успели найти кого-нибудь на замену, — Ник преувеличенно безразлично пожал плечами, но знал, что все его чувства написаны у него прямо на лице. — Он так ничего и не написал тебе? — обеспокоенно спросила Рина. Ник перестал пытаться удержать жалкую улыбку на лице и покачал головой. — Мудак. — Он ничего не был мне должен. Да и к лучшему это, наверное. — К лучшему? Что? Что ты впервые в кого-то влюбился, а этот человек взял твое сердце, картину и тупо съебался? Не пытайся обмануть меня, Ник. Я должна была похитить тебя к себе домой, а не оставлять там в одиночку в такой момент, — Рина была почти в ярости. — Ты преувеличиваешь, — сказал Ник, хотя сердце его сжалось. Даня пришел за картиной три дня назад во время своей смены. Между ними витала какая-то неловкость, либо же ее ощущал только Ник. В любом случае, Даня просто забрал портрет, не поскупившись на комплименты, заплатил за него и ушел. Даже с наступающим не поздравил! И в общаге больше не появлялся. Видимо, его задание считалось выполненным. Когда Ник понял, что Даня больше не придет, ему стало как-то совсем хреново. Именно в этот момент он понял, что в глубине души все же на что-то надеялся. — На тебе лица нет, чучело, — у Рины даже глаза заблестели. Ник был так рад, что она у него есть. — Я буду в порядке. Потоскую, подрочу на его светлый образ, напьюсь, проблююсь и проснусь новым человеком. Без этих ваших влюбленностей. — План-капкан, — рассмеялась Рина, но все еще печально. — Я уже скучаю по тебе. Пообещай позвонить сразу после полуночи. — Обещаю, — улыбнулся Ник, догадываясь, что к этому моменту будет уже порядком пьян. — Я передумала, я сама позвоню. — Давай, готовься, всего час остался. А я пойду почитаю немного. — Если бы я сказала себе из прошлого, что буду дружить с ботаником, она бы не поверила. — Я вношу тебя в чс. — Я тоже тебя люблю. Ник сбросил вызов и упал на кровать, в полной тишине уставившись в потолок. Свет раздражал, и он, преодолевая лень и тоску, поднялся, чтобы погрузить комнату во тьму. Ник явно переоценил себя, когда решил, что вся эта ситуация с Даней особо на нем не отразится. Возможно, если бы Даня так и остался молчаливым образом, каковым он был в первые дни, все было бы иначе — Ник забыл бы его, как симпатичных студентов, которых время от времени видел в коридорах. С глаз долой — из сердца вон. Но теперь, когда он действительно имел представление о том, кто такой Данила Сущенко; когда у них появились какие-то общие моменты; когда курилка за общагой стала ассоциироваться у него только с Даней… Ник тосковал. Действительно тосковал, как это делали люди, мучающиеся от невзаимных чувств. Впервые в своей жизни. Ник был уверен, что с радостью прожил бы всю жизнь без этого чувства. Однако, если бы он мог каким-то образом забыть все, связанное с Даней, он бы не сделал этого. Потому что сама влюбленность, в отличие от тоски, была чувством, которое того стоило. Ник никогда не чувствовал себя подобным образом, никогда не относился к кому-либо так, как к Дане. Он чувствовал, как менялся рядом с ним, становился мягче и будто бы глупее. Рядом с Даней тревожные мысли меньше мучили его, да и все казалось каким-то малозначительным. И, хоть для Ника это было странно и непривычно, он не мог сказать, что это было плохо. Он чувствовал себя живее, чем когда-либо. И за это он был благодарен. Хотя сейчас, конечно, хотелось ругаться на весь мир и в особенности на свое глупое сердце. Ник разблокировал мобильный. 23:26. Плесень — самая старая и самая противная вахтерша, которая дежурила каждый Новый год, — уже должна была уползти в свою комнату. Ник тяжело вздохнул, потягиваясь и все же вставая. Он планировал успеть покурить до полуночи. Ковырнуть еще раз ранку, напомнить о потерянном так, будто он хотя бы на секунду забывал. Ник решил, что с него хватит подавлять свои эмоции. Хотя бы в одиночестве он решил позволить себе пострадать со всем размахом, как не делал никогда. С опаской посмотрев в сторону места вахтерши, Ник облегченно выдохнул, поняв, что она действительно ушла. Значит, даже если он через пару часов, сильно пьяный, спустится покурить, выговор ему получить будет не от кого. Уже увереннее Ник прошел к турникету, но затормозил на полпути, потеряв дар речи и выпучив глаза. — О, привет. Я с тобой покурю, — Даня встал со своего места и, положив руку на плечо остолбеневшему Нику, буквально провел его через турникет и так же почти дотащил до курилки. «Какого хуя?» — бегущей строкой проносилось в голове. — Что ты… что ты здесь делаешь? — почти прокаркал Ник, сделав несколько затяжек и не обратив внимания на бессмысленную болтовню, которой Даня заполнял курилку. — Работаю, — чуть насмешливо ответил он, но Ник видел, что Даня нервничает. — Я скорее удивлен, что ты здесь. — Я же говорил, что остаюсь здесь. А вот тебя не было последние дни. Думал, ты уже уволился. Ну и вряд ли кто-то нашего возраста выбрал бы на Новый год сидеть в пустой общаге вместо вечеринки с друзьями или хотя бы праздника с семьей. — Ну, моя бабушка — это вся моя семья, на самом деле. Отца у меня нет, а мать решила последовать его примеру и смылась куда-то, когда мне и года не было, — чуть неловко рассказал Даня, и Ник слушал, затаив дыхание. — Бабушка устроила себе отдых и улетела в Дубаи. Она звала меня с собой, но… В общем, у меня тут еще есть дела. И я не любитель вечеринок, откровенно говоря. А у остальных охранников есть семьи. Вот я и решил… — Тоже не люблю вечеринки, — сказал Ник, не находя каких-либо слов на тему откровений Дани. Он никогда не умел утешать людей и никогда не понимал, когда человеку нужна поддержка, а когда стоит промолчать. Порой ему хотелось ответить откровением на откровение. Ник не особо любил делиться чем-то личным, но в этот момент… Он чувствовал, что хочет выговориться. Он не рассказывал о произошедшем никому, кроме Рины. И то, тогда Ник был настолько морально сломлен, что едва почувствовал облегчение. — Я всю жизнь праздновал Новый год с мамой. Она была единственной моей семьей. Мы никогда не были особо близки, на самом деле, но и конфликтов у нас никогда не было. Но в прошлый Новый год… Ник тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. Его слегка колотило, не от холода, и Ник достал новую сигарету дрожащими руками. Даня смотрел на него так, будто ничего в этом мире не было, кроме них двоих. — Я решил, что хочу признаться ей. В своей ориентации. Не то чтобы меня как-то тяготило то, что она не знала о том, что я гей, — Ник бросил беглый взгляд на Даню, но тот не выглядел удивленным или недовольным. Видимо, Ник был достаточно очевиден с ним. — Я просто хотел… Не знаю, я чувствовал, что правда хочу открыться ей. Это были лучшие праздники, что я провел с ней. Никогда раньше она не была такой заботливой, никогда не интересовалась так моей жизнью. Я впервые почувствовал, что она, наверное, все же любит меня. Слова жгли язык. Ведь Ник никогда не сможет забыть конец этой истории. — Я признался ей в последний день каникул. Через час у меня должен был быть поезд. Мы пили чай, и я просто вывалил на нее это все, — Ник как сейчас видел перед глазами, как улыбка покидает ее доброе лицо. Как поджимаются ее губы, и холодеет взгляд, — Она не сказала мне ни слова. Игнорировала все, что я говорил после. Она молча посадила меня на поезд и все. Больше мы ни разу не разговаривали, она перестала отправлять мне деньги и звонить. Первые несколько месяцев я пытался писать ей, но… Ник сильно затянулся и перестал пытаться унять дрожь в теле. Это было больно. Вспоминать все это, говорить об этом с кем-то. Перед каминг-аутом Ник думал, что, даже если мать не примет его, он легко переживет это. Он уже сам зарабатывал на жизнь, они с матерью и так редко общались и никогда не были друзьями. Он думал, что ему особо нечего терять, но он ошибался. Время от времени он чувствовал, что потерял все. Ник почувствовал твердую успокаивающую хватку на плече и поднял взгляд. Даня стоял прямо перед ним с лицом, исполосованным нежностью и сочувствием. — Мне правда жаль, что так вышло с твоей матерью. Я не представляю, каково это, — Даня замялся, взгляд его чуть затуманился, будто он в красках представил, как его бабушка отказывается от него. Он поморщился. — Ты невероятно смелый, Ник. Ник много приятного слышал от своих друзей, но даже они никогда не говорили ничего подобного. Ник был трусом. Он всегда сбегал, если начинало пахнуть жареным. Он никогда не вступал в конфликты, даже если от этого зависела его репутация или если ему очень хотелось отстоять свою точку зрения, потому что он не мог справиться с тревогой, которая охватывала его во время ссор и споров. Первым инстинктом в любой потенциально опасной или неприятной ситуации было «бежать». Он смирился с тем, что он такой, что это часть его личности. Он не пытался выходить из зоны комфорта — пока что его все устраивало. Почти. — Приятно это слышать, но я какой угодно, но не смелый. Кот смелый. И Рина тоже, хоть и немного иначе. Я просто… Не знаю. Даня неубеждённо покачал головой, несколько раз открыл рот, будто хотел что-то сказать, но в последний момент понимал, что выбрал не те слова. В один момент его руки сжались в кулаки, и он вперился в Ника таким решительным взглядом, что тот почти услышал, как кричит его «первый инстинкт». — По сравнению с тобой я точно трус. Я даже сейчас едва могу решиться сказать, что… что я не курю. Совсем. Ник сперва не понял, что в этом такого плохого, а потом его мозг наконец согласился посодействовать. — В каком смысле не куришь? Мне казалось, последние полтора месяца мы только этим и занимались. Даня замялся и покраснел, но менее решительным выглядеть не стал. — Я в первый раз увязался за вами, потому что хотел познакомиться. С тобой. У Ника зазвенело в ушах. Возможно, его организм чересчур ярко реагировал на подобное, но у него, по ощущением, на мгновение действительно остановилось сердце. Или взорвался мозг. Он вспомнил, что в тот первый раз у Дани не было ни сигарет, ни зажигалки. Что странно для куряги, по типу Ника и Рины. Это также объясняло то, почему Даня не ходил на перекур ни с кем другим, хотя звали его многие. И все равно это было невозможно. — Зачем? — спросил Ник, все еще подозревая, что что-то не так понял, и Даня с первого взгляда распознал в нем будущего дружбана на век. — Ты мне понравился, — сказал Даня, разбивая его сомнения, и опустил взгляд. — Я давно знаю, что я, ну… Что мне парни нравятся. Но никогда не сталкивался с этим вот так — лицом к лицу. Об этом знает только мой лучший друг, бабушке я до сих пор боюсь рассказывать, хотя подозреваю, что она уже как-то все поняла. У меня никогда не было повода, мне никто особо-то не нравился. А потом ты… Ник ошеломленно молчал, понятия не имея, что сказать или сделать. Даня с каждым словом выглядел все более неуверенным и подавленным, но не останавливался. — По мне, может, и не скажешь, но я на самом деле душа компании. Пока дело не касается каких-то… романтических чувств. Извини, если из-за этого я вел себя как придурок или типа того. Я настолько растерялся и до сих пор понятия не имею, что делать. Поэтому сперва сделал эту штуку с курилкой, потом ошивался у тебя на этаже, но ты редко выходил из комнаты. А сейчас я вообще отказался поехать с бабушкой, потому что… — Даня поднял на него растерянные глаза, и у Ника ком встал в горле. — Что бы я делал, когда уволюсь, если, даже видясь с тобой через день, так и не смог толком ничего добиться? После этих слов повисло неловкое молчание, и Ник не успел и рта открыть, как Даня начал бормотать: — Я все понимаю, ты мне ничего не должен. То, что нам обоим нравятся парни, ведь не значит, что мы обязательно должны понравиться друг другу. Я просто не мог уже молчать. Извини, если испортил праздник! Я… — Дань, успокойся, — Ник звучал поразительно уравновешенно для человека, у которого внутри, по ощущениям, взрывались салюты. Даня тут же замолчал, глядя на него без всякой надежды. Ник поверить не мог, что смог вызвать в ком-то такие чувства. — Во-первых, после подобного ты определенно никогда не сможешь убедить меня в том, что ты трус. Во-вторых… — давай, Ник, сейчас не время убегать или прятаться. Хотя бы ради Дани, если себя не жалко. — Я справился ничуть не лучше тебя, потому что готов был отпустить тебя, так и не сказав, что ты тоже нравишься мне. С первого дня, на самом деле. — Ты шутишь? — глаза у Дани стали огромные. — Я, может, во многом полный ноль, но с чувством юмора у меня всегда все было нормально. Мне сейчас очень хочется сбежать, если честно, — признался Ник, чувствуя, как его снова начинает потряхивать от нервов. Происходящее все еще не укладывалось в голове и ощущалось примерно как приступ дереализации, которыми он страдал года два назад. Однако рука, которую Даня чуть неуверенно положил на его предплечье, была слишком уж реальной. — Боюсь, теперь я не могу позволить тебе сбежать. Я уже почти сдался, когда ты отказался встретиться со мной, чтобы я забрал картину, — сказал Даня, чуть игриво ухмыляясь. — Я представить не мог, что нравлюсь тебе, а играть в друзей с человеком, о котором думаешь совсем не в дружеской плоскости, заранее хуевая идея, — оправдался Ник, и переживания, которые до этого сжирали его по кусочку, теперь показались такими глупыми. И сам он показался себе совсем глупым. — Видимо, нам обоим есть над чем поработать, — Даня смущенно, но очень радостно улыбнулся, и Ник не смог не ответить тем же. — Если ты, конечно, захочешь… В плане, попробовать. Я очень хочу, если что, — добавил Даня после небольшой паузы, очевидно сделав некоторые выводы о том, как Ник любит додумывать за других людей. Ник хотел сказать, что просто им не будет; что после увольнения Дани у них будет меньше возможностей видеться; что у них у обоих учеба; что они, в конце концов, живут в пиздец какой гомофобной стране. Он мог бы придумать миллион причин, почему их попытка обречена на провал. Но он не хотел, честно. Его заебало это все. — Я хочу, но сперва мне нужно попросить тебя об одной вещи, — Даня просиял и серьезно кивнул. — Скажи слово «гей», а то у меня чувство, что ты его боишься. — Я гей, — торжественно сказал Даня и неловко рассмеялся. — Вот это я понимаю настрой, с таким хоть на прайд, — засмеялся Ник, и Даня ткнул его под ребра. — Хватит издеваться! — Только в честь праздника, — ухмыльнулся Ник, чувствуя, что его разрывает от эмоций. Это, получается, теперь Даня — его парень? О-ху-еть. Рина сойдет с ума. Вспомнив о празднике, Ник достал телефон. До Нового года оставались считаные минуты. — Если прямо сейчас пойдем, то успеем подняться ко мне и открыть игристое, — сказал Ник, почти не переживая о том, что Даня может отказаться. Теперь-то он знал, что у того нет ни единой причины это сделать. — А мне перепадет поцелуй под бой курантов? — ухмыльнулся Даня, при этом покраснев так сильно, что Ник был почти готов к тому, что от его щек в морозный воздух заструится пар. Сам он вряд ли был намного лучше. — Посмотрим, — улыбнулся Ник и слишком смело для самого себя схватил Даню за руку, потащив в сторону общаги. Несмотря на то, что по лестнице они буквально бежали, а верхнюю одежду бросили бесформенной кучей на полу рядом с промокшими ботинками, времени едва хватило на то, чтобы включить нужную станцию на радио в телефоне, достать припрятанные бокалы и игристое. В последнюю минуту Даня с трудом одержал победу в ожесточенной битве с пробкой и разлил алкоголь по бокалам. Куранты с самого детства вызывали в Никите какой-то суеверный трепет. Будто начало нового года действительно что-то да значит, будто это последние секунды перед каким-то совершенно новым этапом его жизни, хотя ничего никогда на самом деле не менялось. Держа бокал в руке, и вслушиваясь в последние удары, Ник посмотрел на раскрасневшегося после мороза и возни с бутылкой Даню, и понял, что в этот раз новый год действительно что-то да значит. Они не поцеловались под бой курантов. Ник загадал какое-то желание, тут же забыв его, и опрокинул бокал залпом. И только после этого они поцеловались. У Ника не было большого опыта в этом деле, но ему все же было с чем сравнивать. И если раньше поцелуи были просто приятными, то поцелуй с Даней был опьяняющим. И не из-за вкуса вина, что они делили на двоих. Или не из-за того, что он был страстным или жадным — он таким не был. Он был нежным, осторожным, только губы и горячее дыхание на коже, на оголенных нервах; Ник не знал, куда деть руки, потому неловко положил их на предплечья Дани, и это было идеально. Ник подумал о том, что это его первый настоящий поцелуй. Глупо было бы сравнивать его с прошлыми, потому что поцелуи без чувств и близко не были похожи на то, что было между ним и Даней. Поцелуй был коротким, но его хватило, чтобы у Ника ослабели колени. Боже, это реально происходит. — Это… — Даня засиял неприкрытым счастьем и восхищенно выдохнул. — Ага, — смущенно улыбнулся Ник, уже даже не пытаясь не пялиться. — Это был мой первый поцелуй с парнем, — внезапно признался Даня и покраснел. — Что ж, в моем случае тебя опередил Кот, — рассмеялся Ник. — Не зря он мне не понравился, — полушутливо нахмурился Даня и внезапно положил руки Нику на бедра. Сердце подскочило к горлу, и Ник чуть не закашлялся. Если оно всегда так будет, то он долго не протянет. Руки на плечах Дани ощущались до боли правильно. — Вы еще подружитесь, поверь мне, — Даня на это неопределенно пожал плечами, хотя Ник все равно был уверен в своих словах. Кота невозможно было не любить. Он хотел сказать что-то еще или хотя бы урвать еще один поцелуй, но так и не отключенное радио на телефоне умолкло, сменяясь стандартным айфоновским рингтоном. Фото, на котором Рина позирует у мусорок за общагой, высветилось на весь экран. — Рина звонит, мне придется ответить, или она будет здесь ближайшим рейсом. Даня рассмеялся, нехотя убирая руки с бедер Ника, но взамен переплетая свои пальцы с его. Ник внезапно заволновался, осознав, что Рина вообще-то ничего не знает. — Я могу рассказать ей про?.. — неловко спросил он, глупо помахав свободной рукой. Даня внезапно фыркнул. — Только сперва выполни одну мою просьбу, — Ник нахмурился, но кивнул: — Скажи слово «отношения», а то у меня чувство, что ты его боишься. — Как ты смеешь использовать мои же заклинания против меня? — воскликнул Ник, и Даня рассмеялся. Господи, Ник хотел заставлять его улыбаться всю свою жизнь. — У нас с тобой отношения, — все же сказал Ник, чувствуя приятную щекотку в животе от этих слов. Телефон начал надрываться уже во второй раз, и Ник понял, что тянуть больше нельзя. — А это значит, что тебе придется слушать ее визги вместе со мной. Даня внезапно поцеловал его — чуть более напористо и долго, чем в первый раз. За нежную улыбку, что появилась на его лице после, Ник готов был сделать все, что угодно. — Думаю, я переживу это.

Эпилог

(ду)р (ач)ина План-капкан сработал Провела твоего любимого Сидим у тебя в комнате Ждем своего хозяина

Никит04ка

лучшая

плесень точно вас не заметила?

(ду)р (ач)ина Уговорила Вову посодействовать Он сказал Плесени что на третьем пахнет газом И пока она ходила разнюхивала мы проскочили Мои планы всегда работают

Никит04ка

спасибо дорогая!

(ду)р (ач)ина Спасибо в карман не положишь

Никит04ка

никогда не поверю что даня пришел с пустыми руками

(ду)р (ач)ина Ну к нему я вопросов и не имею

Никит04ка

у нас с ним все общее))))

(ду)р (ач)ина Хватит быть женатиками я завидую Я всего лишь хочу накопить на наушники Наушники, на которые хотела накопить Рина, стоили прилично, так что копить ей пришлось бы еще год минимум. Как хорошо, что они уже лежали у Ника в шкафу и дожидались ее Дня рождения. Ник стал тихо собирать вещи — он был уверен, что с графики его отпустят, задание на пару он все равно выполнил, а Косяковой он нравился. Они виделись с Даней позавчера после пар, но Ник уже успел ужасно соскучиться. На самом деле, его опасения по поводу, что они смогут видеться очень редко, к счастью, оказались напрасными. Расписание у них с Даней почти всегда совпадало, вузы их были близко друг к другу, да и в общагу можно было водить гостей, правда выпроваживать их приходилось до одиннадцати вечера. Поэтому, если Даня хотел остаться на ночь, приходилось устраивать танцы с бубном. Ника это правда больше забавляло, чем напрягало. Сам Даня жил в огромном частном доме вместе с бабушкой, двумя собаками и котом. При желании они могли бы оставаться в комнате Дани — она была на втором этаже, в то время как Любовь Михайловна все время проводила на первом. Но было как-то… неловко и ссыкотно, если честно. Ник уже давно познакомился с бабушкой Дани, ее зверинцем, да и не раз приходил в гости. Правда, в качестве хорошего друга. Любови Михайловне он понравился. Тоже в качестве друга. Спалиться перед ней Ник боялся, кажется, сильнее, чем Даня. Ему казалось, что у него на лбу написано, как он совсем не платонически любит ее внука. За четыре с малым месяца их отношений, Даня ночевал с ним в общаге всего четыре раза. Когда это случалось, Ник был на седьмом небе. В удовольствие потискаться, а потом уснуть на одной кровати, чтобы потом проснуться в объятиях друг друга — что могло быть лучше? Ник уже и не знал, как жил, понятия не имея о том, что ему так мало нужно для счастья. Все шло действительно хорошо. Возможно, потому, что они встречались относительно недолго. Но Ник достаточно раз наблюдал, как отношения других людей начинали рушиться едва ли не с первого дня, так что позволял себе думать, что все дело в том, что они с Даней действительно подходили друг другу. И, хоть ссоры и случались, были они такими незначительными, что Нику даже не хотелось сбежать во время них. Конечно, его отпустили пораньше, и Ник едва ли не бежал через парк, перепрыгивая лужи и вдыхая запах разгорающейся весны. даНЯ Ник, я не смогу долго сдерживать ее Она съест весь торт И я заждался уже, вообще-то

Ник <3

умоляю задержи ее я уже близко

даНЯ На что я готов пойти ради тебя Ник знал, что выражения лица у него идиотское. Но ему было абсолютно плевать. Он в целом стал забивать на многие вещи и меньше тревожиться по пустякам. Рина ворчала, что это так оздоровительный член на него подействовал. Хотя он, конечно, знал, что она безумно рада за него. Не без ревности, к сожалению. Все же раньше все свободное время и внимание Ника безраздельно принадлежало ей, а теперь Ник хватался за любую возможность побыть с Даней. Конечно, про Рину он не забывал, да и учились они вместе, но он понимал, что ей просто нужно время. Рина же после расставания со своим последним придурком даже перестала с кем-либо знакомиться. Ник даже забеспокоился, но Рина уверила его, что все нормально и ей просто нужно передохнуть от всего этого. Ник с Даней порой думали о том, чтобы попробовать познакомить ее с его лучшим другом Мишей, но особо ни на что не рассчитывали, понимая, что живут они не в подростковом ситкоме. По лестнице Ник буквально взлетал. Он был уверен, что помимо торта собственного приготовления его ждет его любимый пирог с курицей и грибами. — Она меня обижает, — вскочил Даня, стоило Нику войти в комнату. — Идем, я тебя пожалею, — протянул Ник руки и, обняв Даню за шею, коротко, но крепко его поцеловал, чувствую уверенную хватку на своей талии. Перед Риной все же было неудобно, но соскучился он жутко. — Хватит быть противными! — воскликнула Рина, вызывая у них только смех. Ник наконец разулся и разделся, отдав тубус Дане. Тот уже даже знал, где и что должно лежать. — Торт, — потребовал Ник, плюхаясь на кровать. Даня тут же сел рядом так, чтобы Ник опирался о него спиной. Своей бедной, больной, скрюченной 24 на 7 спиной. Кайф. — Он с грушей и яблоком, — сказала Рина, подавая ему кусок. — О, боже, спасибо, — Ник положил ложку в рот и надрывно застонал. — Мой личный кондитер. Чем я заслужил? Даня улыбнулся и зарылся носом в белые волосы. Рина закатила глаза и затянулась вейпом. Ник вслед за ней тоже бросил курить сигареты, так что за подик теперь почти всегда была драка. — Он просто подсластил тебе так пилюлю, — сказала она и посмотрела на Даню. — Не делай такие страшные глаза, рассказать все равно пришлось бы. У Ника мгновенно упало сердце. Он поставил тарелку на кровать и задрал голову. — Что случилось? — обеспокоенно спросил он. Сотни ужасных сценариев начали вырисовывать у него в голове. Даня цыкнул и крепко обнял его. — Не слушай ее. Ничего страшного не случилось, на самом деле. — Хватит тянуть, он сейчас в обморок упадет, — сказала Рина, глядя на них со скрытой насмешкой. — Дань, говори, или я с ума сойду. — Тебе придется познакомиться с моей бабушкой. На несколько мгновений наступила гробовая тишина. — Мы как бы… знакомы? Или у тебя есть еще бабушка? — озадаченно произнес Ник. Даня чуть замялся. — Нет. Просто сегодня утром во время завтрака бабушка села напротив меня и спросила, когда я парня приведу знакомиться, — у Ника, кажется, отнялись ноги. — Я спросил, какого парня. Она сказала, мол, Никиту твоего. Я сказал, что вы уже знакомы. А она улыбнулась ехидно так и сказала «а я только с другом Никитой знакома». — Она… Как она поняла? — горло пересохло, и Ник чуть не закашлялся. Он не понимал, как Даня может оставаться таким спокойным. Рина протянула ему фильтр с водой. — Думаю, мы были довольно очевидны. Я так точно. Она сказала, что у нас на лице все написано. И что она догадывалась уже давно, что правнуков ей от меня ждать не стоит. У Ника разболелась голова. — Все нормально? — спросил он, заглядывая Дане в глаза. Тот нежно улыбнулся и поцеловал его в лоб. — Все замечательно. — Ура, все счастливы и бегут вслед за радугой, — пробормотала Рина и добавила: — Кот пишет, что хочет прийти. Можем поиграть в Монополию, че думаете? Ник подумал, что это отличный шанс отвлечься. И плевать, что он всегда проигрывает. — Давай. Уже вечером, сыграв несколько напряженных игр и пожелав Коту с Риной хорошо провести время в клубе, Ник сходил в душ, доел пирог, включил закатную лампу и улегся вместе с Даней в кровать. Делать ничего не хотелось — только лежать рядом, чувствуя тепло обнаженной кожи и поцелуи тут и там. — Мне страшно, — шепотом признался Ник, обвивая шею Дани руками. Тот сразу понял, о чем идет речь. — Почему? Она нормально все восприняла, вы уже знакомы, и ты ей правда нравишься. Думаю, уже с того момента, как я подарил ей портрет. А это уже достижение! К Мише она почти год обращалась только на Вы и говорила мне быть с ним поосторожнее. Обижался он жутко. Ник улыбнулся. — Я рад. Просто… не знаю, она все же твоя семья. Стремно как-то сделать что-то не так или сказать. Да и судить меня теперь она будет строже, наверное. Все же претендую на сердце ее внука. — Не претендуешь, а владеешь, между прочим, — ласково усмехнулся Даня, заглядывая ему в глаза, в то время как руки поползли вниз. Даже в полумраке Ник видел, какого они насыщенного синего цвета. И все же это оказались не линзы. — Если на то пошло, то и не только сердцем, между прочим, — ухмыльнулся Ник, ведя рукой вниз по животу. Даня прикрыл глаза, звучно выдыхая. — Ты закрыл дверь? — Конечно, не хватало мне внезапных гостей в такое время, — пробормотал Ник, уже не слишком соображая из-за поцелуев в шею. — Кстати, думай о хорошем — теперь ты сможешь оставаться у меня ночевать, — сказал Даня между поцелуями. — Она будет знать, что мы трахаемся, ты в курсе? — насмешливо нахмурился Ник. — Она сегодня напомнила мне о необходимости предохраняться, — рассмеялся Даня. Ник закрыл покрасневшее лицо руками, истерически хихикая. — Боже, мы можем прекратить говорить о твоей бабушке? — С радостью, — сказал Даня, возвращяясь к прерванному на смех занятию. Совсем скоро тревога покинула Ника вместе с маломальски связными мыслями. Все действительно было хорошо.