Новый охранник

Зачетная неделя приближалась с невозможной скоростью. Рина, которая весь семестр пинала хуи, теперь разрывалась между долгами и зарождающимися отношениями с ее новой любовью. Ник, у которого долгов не было совсем, помогал ей по мере возможностей. Преподы почти не давали новых заданий, так что он смог взять несколько дополнительных заказов и даже порисовать в свое удовольствие. Несмотря на слова Рины про Даню, которые оставили в сознании Ника определенный след, сам охранник не начал вести себя иначе. Он все еще ходил вместе с ними на перекуры, глядя куда-то в сторону и не говоря ни слова. Ник окончательно убедился в том, что Рина напридумывала всякой ерунды и ему стоит выбросить из головы какие-либо надежды и фантазии. Однако несмотря на то, что Ник всегда поступал так, как говорил ему мозг, чувства от этого никуда не девались. Ник почти ненавидел себя за тот портрет, что теперь хранился на верхней полке его шкафа, упрятанный подальше — Данин профиль, освещенный лишь фонарём; снежинки, запутавшиеся в его темных волосах и длинных ресницах. Фотографическая память Ника была феноменальной, и он впервые не радовался этому. Даня, который порой заявлялся к нему во сны, был слишком реальным. Ник был не из тех людей, что наслаждаются чувством влюбленности. Он чувствовал себя еще более одиноким и никчемным, чем обычно. Он чувствовал, словно его мысли больше не принадлежат ему. Чувствовал себя жалким, фантазируя о невозможном. Он тревожился больше обычного и ощущал себя немного психом. Рина, кажется, заметила перемены в его настроении, хотя Ник и скрывал это, и почти перестала говорить про новичка. Этим вечером Рина ускакала на свидание с новым Артемом или Арсением, Ник был не уверен. Перед этим она почти час умоляла его написать за нее последний натюрморт, который нужен будет на завтрашнем просмотре. Ник не хотел этого делать скорее потому, что будет сразу понятно, что работу писала не Рина, да и хотелось, чтобы она наконец взялась за ум, хотя Ник и понял ко второму курсу, что это бесполезно. Однако Ник слишком любил Рину, чтобы отказать ей. Работа шла дольше, чем обычно, потому что натюрморт был довольно сложным, а Ник еще и старался спародировать стиль подруги. Закончил он уже ночью, когда убедился, что лучше написать он уже не сможет. Есть хотелось зверски, но в холодильнике была только пачка пельменей, а кухню после полуночи закрывали, что даже спустя полтора года жизни в общаге возмущало Ника до глубины души. Особенно, с учетом того, что электрические чайники были запрещены. Идти в магазин не хотелось, на улице было холодно, а чапать до круглосуточной пятерочки нужно было минут двадцать, идя по склону вверх. Ник смирился с тем, что голодным он не уснет, и стал одеваться. Это был полный идиотизм, но на первом этаже сердце Ника забилось сильнее. Ну пройдет он мимо Дани и пройдет, что в этом такого-то? Да, думал, что они не увидятся сегодня, но какая разница вообще. Пройти мимо, притворившись, будто охранника не существует, было бы грубо: знакомы все-таки. Ник тяжело вздохнул, минуя последние ступени и умоляя сердце угомониться. Даня сидел на привычном месте, тихо слушая какой-то фонк с телефона и просматривая что-то в конспектах. Ник часто думал о том, чтобы уточнить, на кого Даня все же учится. Слухов среди общажных ходило много, но Ник старался их игнорировать. Некоторые студенты болтали о том, что Даня устроился к ним, потому что у него больная мать и ему срочно нужны деньги, а вот про спор никто, кроме него и Рины, ничего не слышал. Грош цена была этим слухам. — Привет, — как можно более непринужденно сказал Ник, проходя мимо и заставляя Даню отвлечься от чтения. Тот отчего-то резво отключил музыку и подскочил. — Идешь курить? — растерявшийся Ник не успел даже понять вопроса. — Я с тобой. Ник глупо кивнул, умолчав о том, что вообще-то собирался в магазин. Рука, когда он прикладывал пропуск к турникету, почему-то сильно тряслась. Ник спрятал ее в карман и понял, что даже не взял с собой сигареты. О боже, что он делает. До курилки они дошли в молчании. Когда Ник смущенно, но довольно показательно, похлопал по карманам, Даня тут же протянул ему руку с сигаретой и зажигалкой. От прикосновения пальцев к его теплой ладони Ник покрылся мурашками. Ник дымил, ковыряя ботинком утрамбованный снег и разглядывая разбросанные бычки с вялым интересом. Взглянуть на Даню казалось почему-то невозможным. — Ник, — раздалось внезапно со стороны охранника. Никита тут же взглянул на него, игнорируя жар, хлынувший к лицу. Даня реально помнил его имя. — Я хотел кое-что сказать. Голову заполнил миллион вариантов того, что хотел ему сказать Даня, а язык прилип к небу. Тревога противным комком запульсировала в солнечном сплетении. Ник только кивнул, мол, говори. Даня выглядел каким-то нервным, почти виноватым. Рукой он взъерошил и так растрепанные волосы, оглянулся по сторонам и вперился в Ника удивительно искренним взглядом. — Я видел, как несколько часов назад… Твоя девушка встретилась у входа с каким-то парнем и, ну… поцеловала его. Я, правда, не хотел подсматривать за ними, я случайно. И я не хочу вмешиваться, но я считаю, что ты должен знать. Два плюс два в голове Ника никак не хотели складываться в четыре. Какая к черту девушка? — Моя кто? Девушка? Даня почему-то покраснел, но уверенно кивнул. — Прости, не могу вспомнить ее имя… — Ты про Рину что ли? — догадался наконец Ник, вылупив глаза. — Точно, да, Рина, — согласился Даня и снова посмотрел виновато. — Еще раз извини, что лезу не в свое дело. Ник едва удержался от того, чтобы истерически рассмеяться. — Дань, — вырвалось как-то само собой, и стало как-то тепло внутри, — не извиняйся. Спасибо, что сказал, правда. Но мы с Риной просто друзья. Встречаться с ней было бы, наверное, почти как инцест. Даня некоторое время смотрел на Ника с нечитаемым лицом, а потом начал удушливо краснеть, даже глаза у него заслезились. — О боже. О боже, прости, пожалуйста! Я думал… Не смейся! — Ник после его возмущенного выкрика начал хохотать лишь сильнее. Господи, это было так абсурдно. С чего Даня вообще взял… Господи, какая глупость. — Да ладно, хватит! Признаю, попутал! — сказал Даня и тоже рассмеялся, накрывая горящие щеки руками. Нику стало резко не так весело. Он впервые слышал, как Даня смеялся. Это был глубокий, красивый звук. Ник вообще впервые видел от него какие-то эмоции, помимо безразличия или смущения. Даня начал казаться более реальным. И симпатия к нему тоже стала более реальной. К нему, а не к образу, который Ник взрастил в своей голове. — Спасибо за беспокойство, правда, — сказал он с улыбкой, надеясь, что это поможет Дане справиться с неловкостью. Тот ответил такой улыбкой, что у Ника ослабли ноги. — Давай притворимся, что я ничего не говорил, — все еще усмехаясь, попросил Даня и наконец выбросил в урну смятый бычок. Ник последовал его примеру. — Ничего не могу обещать, — ухмыльнулся Ник, пока голос в его голове панически кричал о том, что он флиртует. Даня странно взглянул на него, но ответил вполне непринужденно: — Вот так и помогай людям. О том, что Ник выходил для того, чтобы сходить в магазин, он вспомнил уже вернувшись на свой этаж. Возвращаться назад будет тупо, да и идти никуда уже совершенно не было желания. Однако настроение все равно было необычно хорошее. Ник все никак не мог перестать глупо улыбаться. Он точно не будет рассказывать о произошедшем Рине. Она подольет горючего в огонек надежды в его груди, и Ник сгорит дотла. Голод, к сожалению, никуда не делся. Недолго думая, Ник решил сходить и конфисковать что-нибудь из холодильника Рины. И плевать, что об этом подумает Марина, претензии в случае чего все равно выслушивать не Нику.

***

Ник все же не рассказал ничего Рине, хоть ему и очень сильно хотелось бы увидеть ее реакцию на то, что Даня принял их за пару. Это не значило, что Ник сможет избежать допроса: Рина заметила, как Даня покраснел, здороваясь с ним через день. Благо, она хотя бы не заметила ухмылку Ника, которую увидел охранник. В любом случае, Ник умел скрывать что-то, если он правда этого хотел. Ник также заметил, что теперь в некоторой степени… наслаждается происходящим? После долгой ночи, полной самокопания и размышлений, Ник пришел к тому, что он должен относиться к происходящему, как к небольшому приятному приключению. Влюбленность была занимательным чувством, которое охватывало каждое мгновение его жизни: все казалось другим в хорошем смысле. Ник позволил себе плыть по течению, ни на что не надеясь и не ожидая от происходящего никакого продолжения. Ник поживет со своей влюбленностью до тех пор, пока Даня не уволится, а потом отпустит это. Он убеждал себя в том, что он сможет это отпустить. Тем временем зачеты никак не отпускали Рину. — Она влепит мне незачет, — проныла она, разрывая на куски очередной неудавшийся рисунок. Это был третий за последние два часа, и Ник бы сжалился и помог ей, если бы у него не поджимали сроки по очередному заказу. По его расчетам, он закончит только через час. Если к тому моменту Рина так и не победит задание по графике, Ник вмешается в эту битву. — Я пойду к себе. Твоя продуктивность сбивает мне весь настрой. Ник не пытался искать логики в словах подруги, потому лишь кивнул, выдавливая больше краски на палитру — на самом деле, самую обычную белую тарелку. — Я напишу тебе, если дойду до стадии отчаяния, — сказала она напоследок. — Держись. Без Рины в комнате сразу стало слишком пусто и тихо. Раньше Ник проводил все время в одиночестве, и его это никак не смущало, но целый год, который они с Риной едва отлипали друг от друга, это изменил. Ник включил свой плейлист с идиотской музыкой, которую он никогда не стал бы слушать всерьез, и погрузился в работу. Когда он снова посмотрел на время, было уже за полночь. Ник даже не удивился тому, что прошло уже полтора часа — время, когда работа шла хорошо, летело невозможно быстро. Мизинцем — единственным не заляпанным маслом пальцем — он открыл переписку с Риной. (ду)р (ач)ина Я победила это ебаное дерьмо Осталось еще три таких и семь часов до выхода в универ Если я убью себя то я напишу в предсмертной записке что во всем виновата Заноза ебаная с ее заданиями И Марина Сколько эта манда будет шуршать пакетами??????

Никит04ка

давай дорогая

ты справишься

подкинь таракана ей в пакет

Заблокировав экран, Ник с кряхтением поднялся. Господи, когда-нибудь он не разогнется. Слегка прихрамывая, он взял кисти и палитру. Кое-как открыв дверь локтем, Ник пошел к концу коридора в мужской туалет, молясь, чтобы на стенах было не слишком много тараканов. Один толстяк сидел в раковине, и Ник с садистским удовольствием включил сильный напор воды, глядя, как тот проигрывает в схватке за жизнь. Кусок мыла Ника лежал на привычном месте. Самая отвратительная часть работы — отмывать все от масляных красок. Ник успел с переменным успехом очистить свои руки и вымыть пару кистей, когда через дверной проем он увидел, как выключился свет в коридоре. Ник упоминал, что он был трусом? А еще очень сильно ссался ходить по общажным коридорам в кромешной темноте? Общага и при свете дня выглядела устрашающе. Когда в дверном проеме внезапно показался Даня, Ник немного подскочил на месте и чуть не вскрикнул. Господи, он должен был знать, что это Даня: сперва вахтерши, а затем и охранники без конца обходили этажи, вырубая повсюду свет. Ник это ненавидел. — Извини, не хотел напугать тебя, — криво улыбнулся Даня и посмотрел на испачканную в масле раковину. — Я не испугался, — буркнул Ник, проклиная свою бледную кожу, на которой был так заметен румянец. — Ага, как скажешь, — скептически протянул Даня, и Ник, поддавшись моменту, запульнул в него кисточкой. Даня удивительно ловко словил ее. — Что это за краски такие термоядерные? — Масло, — выдохнул Ник, осознав, что Даня, видимо, не спешит уходить. — Ты же вроде дизайнер. Вы и маслом рисуете? «Не рисуем, а пишем», — сварливо поправил Ник про себя и подумал о том, откуда Даня узнал, что он учится на дизайнера, а не художника. — Не, я заказ выполнял. — Рисуешь на заказ? Портреты? — Ник подозрительно покосился на Даню, оттирая уже «палитру». Тот выглядел действительно заинтересованным. Это было… приятно. — Э, да. Ничего особенного, на самом деле… — Покажешь? — спросил Даня и, увидев, как Ник уставился на него, добавил: — Если ты не против, конечно. Ник откашлялся и буркнул: — Хорошо, — и, раз уж Даня откуда-то знал его специальность, как бы между прочим спросил: — А ты на кого учишься, кстати? Даня как-то странно замялся, но потом выпрямился и почти с вызовом ответил: — На повара. Кондитера, точнее, — и вскинул подбородок, как будто был готов к насмешке. Ник, хоть и действительно был удивлен, уж точно не собирался смеяться. В плане, он на дизайнера учился вообще. — Здорово. Любишь заниматься выпечкой? — Обожаю, — ответил уже более расслабленно Даня и пропустил Ника, который наконец отмыл все настолько, насколько это было возможно. — Пойдем, — сказал Ник, и повел Даню к своей комнате, чувствуя от этого некоторый трепет. Он искренне верил в то, что комната является некоторым отражением внутреннего мира человека. А еще радовался, что после пар немного прибрался. — Ого, ты один живешь? У тебя уютненько, — сказал Даня после недолгого блуждания взглядом по его комнатушке. Она была квадратной и действительно маленькой, но с высоченными потолками — довоенное здание, в котором, видимо, ремонт не делали с тех пор, как его построили. То, что пол в длину был значительно меньше, чем стены, превратило поклейку обоев в настоящий кошмар для Ника, но он справился. Всё было сделано в кофейных оттенках: Ник сам красил дверь, гигантский шкаф, встроенный в стену, плинтуса и батарею в коричневый; сам шпаклевал стены и клеил обои; сам стелил линолеум на убитый дощатый пол; менял полки в шкафу; притащил кровать, купленную по дешевке на Авито, на четвертый этаж; повесил бежевые шторы, развесил по стенам плакаты и скетчи, в начале второго курса купил новый стул и стол в Икее, повесил полки на стены и наконец купил холодильник. Все в этой комнате сделал он сам. Даже ругался с главой по делам жилищного комплекса, потому что с потолка капало и из-за этого он не мог начать ремонт. Эта комната была доказательством его самостоятельности и упорства. — Здесь правда здорово, — снова сказал Даня и уставился на плакат с «Убей своих любимых», повешенный прямо над кроватью. — Спасибо, — Ник улыбнулся и, хотя не был уверен, что Даня в курсе, что это вообще за фильм, поспешил отвлечь его: — Картина здесь, будет сохнуть еще пару дней, — и указал на мольберт, повернутый к ним задом. Даня разулся, чем покорил Ника до глубины души, серьезно, и обошел мольберт. Иногда Нику казалось, что рисовал он только лишь ради этого восторга в глазах смотрящих. — Охуеть, — сказал Даня, и Ник рассмеялся. — Это реально… вау. Я такое только в Эрмитаже видел, когда ездил с классом в Питер. — До этого уровня мне еще далеко, но мне правда приятно. — Много за такой берешь? — Хочешь заказать? — спросил Ник, точно зная, что для Дани сильно сбросит цену. Только потому, что ему так хотелось. — Ага. Хотя, наверное, поздновато уже, Новый год совсем скоро… — Нет, еще совсем не поздно, — заверил его Ник, и Даня весь засветился. — Думаешь, твоя девушка оценит такой подарок? Нику захотелось провалиться сквозь землю. Он никогда не умел ловко проворачивать подобные вещи. Если почву прощупывала Рина, то это всегда была такая ювелирная работа, что никто ни о чем не догадывался. Ник же был неловким идиотом, теперь покрасневшим до самых корней волос. — О, думаю, если бы у меня была девушка, она была бы в восторге от подобного подарка, но я хотел попросить портрет для своей бабушки, — с намеком на то, что он все понял, улыбнулся Даня. И когда Ник подумал, что хуже уже быть не может, Даня ему подмигнул. — О, да, понял. Мне нужны будут фотки. Лица. Лица твоей бабушки, — чем более неловким становился Ник, тем более довольным выглядел Даня. — С хорошим освещением и все такое. И распиши особые пожелания. Если они есть, конечно. — Напишу тебе ВК, — невозмутимо на фоне Никитиного нервного трепа ответил Даня. — Да. Супер! — Ник сделал вид, что ищет что-то в боксе с материалами, потому что уже просто не мог выдерживать взгляд охранника. — Тогда я пошел, я и так задержался. Спишемся, — сказал Даня и на прощание похлопал Ника по плечу, лишая того последних крох покоя. Еще минут десять Ник, как сумасшедший, наворачивал круги по комнате, пытаясь успокоиться и не думать о том, как сильно он опозорился или как у него пошли мурашки от одного невинного прикосновения. Боже, что с ним вообще случилось? Он не припоминал, чтобы был таким идиотом. Ник взял в руки телефон, чтобы отвлечься хоть на что-нибудь, но только сейчас понял, что не дал Дане свой ВК. Господи, он совершенно не готов к еще одному, даже малейшему, взаимодействию с ним. Однако первым, что он увидел, разблокировав телефон, была заявка в друзья от Данила Сущенко. — Придурок, ты чего меня игноришь и ВК, и в телеге? Забыл, как каша дома… Ник, ты хорошо себя чувствуешь? Ты пиздец бледный. Ник перевел взгляд с потухшего экрана на бесцеремонно вошедшую Рину. Возможно, пришло время все рассказать?

***

Ник в сотый раз написал «привет» и в сотый же раз стер только что напечатанное. С одной стороны, не было ничего такого в том, чтобы спросить Даню о том, почему его не было вчера на смене. С другой стороны, Ник и так был слишком очевидным. Он опасался того, что после его эпичного провала в пятницу, Даня не только все понял, но и осмыслил, решив, что к Нику теперь не приблизится ни на шаг. Ник так часто встречался с гомофобией в своей жизни, что теперь невольно воспринимал каждого нового человека гомофобом по умолчанию. Ник снова зашел на страницу Дани. Всего одно фото, где он стоит у моря в профиль и лучезарно улыбается. Фото, которое Ник успел изучить до мелочей и в который раз удивиться тому, что вот этот великолепный парень сидит на посту охранника в его убитой общаге. Всего сорок друзей и куча подписчиков. Десятки комментариев под аватаркой, ни на один из которых Даня не ответил, что по какой-то иррациональной причине вызывало в груди Ника приятную щекотку. — Напиши ты ему уже, — яростно прошептала Рина ему на ухо, явно незаинтересованная очередной лекцией по истории искусств. Ник вообще был в шоке, что она пришла к первой паре. Но сделала она это, видимо, чтобы давить на и так расшатанные Никитины нервы. — Нет. Это будет странно. — Что странного-то? Вполне нормально, с учетом того, сколько и как вы общались. Ник в который раз пожалел, что все же рассказал все Рине. В тот момент он действительно чувствовал, что сойдет с ума, если ни с кем не поделится происходящим, но теперь он думал, что лучше бы записал все в личный дневник, как делал это лет в десять, когда понял, что ему нравится его сосед по парте. — Иди лучше ответь своему новому тюбику, — буркнул Ник и отодвинулся. — Какие мы грубые, — усмехнулась Рина, но тут же сделала вид, что что-то записывает, заметив испепеляющий взгляд Розановой. Ник вновь вернулся к переписке и замер. Данил Сущенко Привет Наконец смог сделать подходящие фотки Пришлось соврать бабушке, что хочу поставить ее фотку на контакт Из-за этого она узнала, что записана у меня как Тортилла [2 вложения] Такие фотки подойдут? Ник усмехнулся, все еще пораженный. Что ж, вопрос решился сам собой. Даня был очень сильно похож на свою бабушку. И, если бы Ник не знал, кем она ему приходится, то решил бы, что это его мама. Женщина на фото выглядела молодой, уверенной в себе, но при этом какой-то невозможно теплой. Ник попытался проглотить неприятное чувство в груди.

Никита Беленко

привет

отличные фотки, как и имя контакта

Данила Сущенко Спасибо Ты забыл сказать, сколько я должен буду за портрет В деньгах я, если что, не нуждаюсь. Не стесняйся ;) Ник действительно хотел подарить Дане этот портрет, но решил, что тем самым вобьет последний гвоздь в крышку его подозрений. Ник был уверен, что подозрения у Дани были. Он прикусил губу и напечатал ответ, отправив его, пока не передумал.

Никита Беленко

я думал обсудить это вчера в курилке, но тебя не было

Пожалуйста, пусть он не будет таким очевидным в этот раз. Данила Сущенко О, я вчера готовился к важному экзамену, пришлось поменяться с Усачом Я приду сегодня, тогда обсудим Кстати, классная фамилия. Тебе идет) Ник не успел даже никак на это отреагировать, не то что что-то ответить. Розанова спасла его от остановки сердца, ледяным тоном спросив: — Беленко, вы в телефоне ищете дополнительную информацию по теме, я надеюсь? Ник с трудом сдержал вздох, игнорируя жар в ушах. Он знал, что значат эти слова: ему нужно успеть подготовить какую-нибудь интересную инфу по теме до конца пары. — Конечно, Мария Александровна. Ник еще припомнит Рине ее ухмылку, когда та снова попросит помощи перед сессией. А она определенно ее попросит. Что ж, по крайней мере, благодаря внезапному заданию Ник протрезвел и теперь точно не ответит «если нравится, то готов поделиться». Тогда ему точно пришлось бы срочно искать квартиру, в которую он ретировался бы из общаги до тех пор, пока Даня не уволится. А еще лучше уехал бы из города.

***

Работа шла куда дольше, чем обычно: Ник миллион раз перепроверял построение, бесконечно сверялся с фотографией и отходил, давая глазам отвыкнуть, чтобы было легче заметить погрешности. Ник прекрасно понимал, что так сильно старается лишь потому, что рисовал он бабушку парня, который ему нравится. Обычно у него не было никакого личного отношения к портретам, которые он рисовал. Некоторые ему нравились больше, некоторые меньше, но рамки заказчик-исполнитель были очень четкими. Это как если бы он был продавцом в лавке: очевидно, он постарался бы выбрать самое лучшее из ассортимента только для человека, который был бы ему небезразличен. Часть работы, которая выполнялась красками, Ник предпочитал делать в два долгих и изнурительных подхода. Он был не из тех художников, которые могли растянуть одну картину на несколько лет. Даже рисуя в свое удовольствие, Ник предпочитал делать все быстро, в минимальное количество подходов. Было уже поздно, когда Ник закончил набросок карандашом, а завтра он должен был идти в универ, так что смысла начинать маслом уже не было. Некоторое время Ник провел в борьбе с самим собой. Вот была бы здесь Рина, вообще бы не пришла ему такая дурость в голову, а так приходится ему скучать в одиночестве своей комнаты. Скорее бы уже она рассталась со своим Артемом или как его: Ник уже начал замечать, что парень с гнильцой, со слов Рины, которая почему-то не понимала этого до последнего. Да, была бы здесь Рина, Ник даже не подумал бы спуститься вниз и поболтать с Даней. Наверное. В конечном итоге Ник решил, что жизнь слишком коротка, как и срок, который Дане осталось отработать, так что он будет делать, что душа пожелает. Да и нет в этом ничего такого: они уже болтали с ним сегодня по поводу стоимости портрета, правда под острым взором вахтерши, прислушивающейся, чтобы найти, за что бы зацепиться и начать читать нотации. Уже у самого холла Ник осознал, что он одет в самый нелепый из всех своих свитеров. Рина подарила ему его на прошлый Новый год, и Нику пришлось пообещать, что он хотя бы иногда будет его носить. В универ вряд ли можно было надеть свитер, на котором два снеговика, нос-морковку одного из них второй прикрепил себе… в другое место. Вот Ник и носил в общаге. Подниматься и переодеваться было слишком влом. Ник просто надеялся, что Даня вообще внимания на свитер не обратит: надеяться на то, что он такой же ебнутый, как они с Риной, было бы слишком наивно. — Приятного аппетита, — сказал Ник, увидев, как Даня ест слойки с ветчиной и сыром. Ник был уверен, что они из «Хлебной мануфактуры». Они с Риной, как и полунивера, почти каждый день ходили туда перекусить. Лучшие пекарни города. — Спасибо, — едва заметно удивился Даня и улыбнулся так, словно действительно рад был видеть Ника. — Классный свитер. Хочешь? — указал он на пакет со слойками раньше, чем Ник успел воспламениться от комплимента своему прикиду. — О, нет, я не голоден, спасибо. — Да бери, у меня к ним неограниченный доступ. — Роман с продавщицей? — усмехнулся Ник, все же занимая стул напротив и потянувшись за слойкой. Вкусные, зараза. — Лучше, — Даня улыбнулся, и Ник слегка залип. — Это из мануфактуры. Сеть пекарен моей бабушки. Молчание еще никогда не было таким громким. — Ты гонишь? — Даня самодовольно улыбнулся, увидев ошарашенное лицо Ника. — Ни капли. Я поэтому и учусь сейчас на кондитера. Все детство во всем этом варюсь, полюбил очень. Продолжу бабушкино дело, даже если в каком-нибудь другом месте или немного другом направлении. — Офигеть. Это здорово, — Нику было приятно, что Даня делился с ним чем-то личным. В то время как остальные жильцы их общежития за все время узнали только его имя. Нику редко в его жизни выпадала возможность почувствовать себя особенным, и он наслаждался этим чувством как мог. — Твоя бабушка, видимо, очень крутая. Я бы убил за ее пирог с курицей и грибами. Я тратил на него последние деньги с тех пор, как приехал сюда. — Моя бабушка действительно лучшая, — и Даня улыбнулся так нежно, что у Ника защемило сердце. — А ты… Ник так и не узнал, что собирался сказать Даня. В этот момент открылась входная дверь, и, увидев, кто вошел, Ник подскочил с места и перепрыгнул через турникет. Костя, заметно побитый, прихрамывая спускался по лестнице. Ник подхватил его под руку, помогая идти. — Боже, Коть, что случилось? — Да ничего особенного, — улыбнулся он, и из разбитой губы потекла кровь. Даня, что тоже прошел через турникет, своим пропуском открыл им проход. — Спасибо. — Это ничего особенного? — прошипел Ник, покрепче обхватывая Костю за талию, когда тот оступился и чуть не упал. — Да были в Голде, сперва все было норм, потом Макс, Лена и Катя куда-то делись. В курилку, наверное, пошли. Ну и бородатые мужики, которые и так поглядывали на меня весь вечер, решили, что наступил их звездный час. На педика я, конечно, не обиделся, но ответил. Прямо в клубе они меня пиздить не собирались, потолкали немного и поугрожали. Ребята все никак не возвращались. Я домой все равно уже собирался, пошел на выход. Думал, что гомодрилы эти денег пожалеют выходить: назад же уже за бесплатно не пустят. Короче, я их недооценил. А я ж не терпила, Ник. Слово за слово, а там и до избиения недалеко. Дракой пятеро на одного не назовешь. Ну их потом охранники отогнали и даже таксу мне вызвали. Телефон мой разрядился. Ничего не сломали — и то нормально. Ник готов был взорваться от ярости. Как же он ненавидел их всех. Гомофобы, блять, не люди. Смотреть на мелкого, поколоченного ни за что Костю было невозможно. Ник считал себя довольно мирным, пацифистски настроенным человеком, но этих мразей и всех им подобных посадил бы на цепь и в клетку. Хуже диких животных. — Котя, горе ты луковое. До комнаты моей дочапаешь? — то, что Ник относился к Косте почти как к непутевому младшему брату, всегда очень обострялось, когда тот снова встревал в какое-то дерьмо. — Безногий я, что ли? — фыркнул Костя и снова попытался улыбнуться. Кровь из губы уже капала с подбородка. — Помощь не нужна? — раздалось за их спинами, заставив Ника вздрогнуть. Он уже и забыл про Даню. Тот неуверенно переминался с ноги на ногу, разглядывая их. — Я справлюсь, спасибо, — чуть натянуто улыбнулся Ник, ведя Костю к лестнице и прикидывая в уме, что есть у него в аптечке. Если что, возьмет недостающее у Рины. — Вроде, все. Точно больше нигде не болит? — спросил Ник, оглядывая забинтованное колено. Костя сидел на его кровати в одних шортах, покрытый синяками, мазью и пластырями. — Точно-точно, — закатил он глаза, своим легкомыслием в который раз поражая Ника. Тот на его месте сидел бы и трясся, как осиновый лист, а потом боялся бы выходить из общаги ближайшую вечность. Он всегда завидовал смелости и силе, что скрывались в Коте. — И похуже бывало. — Я бы заяву на них накатал. — Да в пизду их, — поморщился Кот. Глаза его внезапно хитро загорелись. — Твой охранничек разревновался, кстати. — Не неси ерунду, — буркнул Ник, собирая аптечку. — Я серьезно! Так смотрел на меня… Будто и жалко было, и самому побить хотелось. Ник искренне рассмеялся. — Ну и выдумщик ты, Кот. — Вспомнишь потом мои слова. Я в таких вещах никогда не ошибаюсь. Он, может, и выглядит как стопроцентный гетераст, но глаза не врут, — и вид у него был такой самодовольный, что Ник даже не стал спорить. Пусть думает, что хочет. Это ж Кот, ему можно. — Хочешь сегодня у меня остаться? Я на пол лягу, — это был не первый раз, когда Кот оставался спать у него. Иногда он уходил от соседей после конфликтов, потому что оставаться с ними в комнате было просто невыносимо. Обычно Кот устраивался на полу, расстелив полудохлый матрас, который по какой-то причине нашелся у Ника в верхнем отсеке шкафа во время заселения; брал пару пледов и одну из подушек Ника. Но в этот раз Кот был «раненым», так что Ник точно не позволил бы ему спать на полу, хоть и с какими-никакими удобствами. — Если я тебе не помешаю, — слегка смутился Костя, что было для него редкостью. — Ерунды не говори. — Вот и хорошо. Меня правда твой охранник убьет, если как-нибудь узнает, что я у тебя ночую. Раненый или нет, а подушкой в голову Кот получил.

***

(ду)р (ач)ина Мох Меньше быть похожим на цветок больше на мох Неприметным ковром стелется в тени цветов репней и пестиков шипов Мы все исчезнем но не моХ

Никит04ка

что по настроению

(ду)р (ач)ина Жаба поставила мне зачет Намекнула что на сессии мне пизда но меня не волнует ЗАЧЕТ НИК ДА АУЕ ДОМОЙ БЕЗ ПЕРЕСДАЧ ЖДИ МЕНЯ Я ПРИДУ С ТОРТОМ Тортом а не тортом Ник

Никит04ка

а я говорил что она тебя просто запугивает и зачет поставит

бери морковный

и я знаю как правильно ставится ударение дурила

Ник улыбнулся заблокированному экрану. Хоть он и понимал, что Рина сама является причиной всех ее проблем с учебой, он принимал ее такой, какой она являлась — распиздяйкой. И он был рад, что зачетная неделя впервые закончилась для нее максимально благополучно. Однако напоминание о приближающемся празднике слегка выбило из колеи. Ник всеми силами старался игнорировать мысли о том, что это будет первый Новый год, который он проведет в одиночку в чужой стране. Рина звала его с собой в Москву, куда переехали ее родители из Брянска после ее поступления. Ник нравился ее родителям, они даже вместе ходили в ресторан в те разы, когда они приезжали. И почти все видеосозвоны Рина проводила вместе с ним. Однако Ник считал Новый год чисто семейным праздником. А он не был частью их семьи, не хотел стеснять их и создавать чувство неловкости. Да и если бы он все же согласился, вероятно, от этого Ник чувствовал бы себя еще более жалким. Настроение заметно испортилось. Ник попытался сосредоточиться на том, чтобы закончить портрет. Время поджимало, и, хотя он успевал, он всегда начинал очень сильно нервничать, когда у него не было лишней недели в запасе. Даню он не видел с инцидента с Костей: у того началась напряженная зачетная неделя — не то, что у них, растянутая на почти три недели. Даня сам почему-то решил написать ему об этом пять дней назад. Они немного поболтали о его учебе и занятиях Ника, пообсуждали музыку и кинематограф. Ник после этого каждый день порывался написать Дане и спросить, как проходит зачетная неделя, но трусил. (ду)р (ач)ина Я уже подхожу ставь чайник атятятятя Твой любимый кстати внизу сидит Ник перевел взгляд с экрана на законченную картину и обратно. Сохнуть будет дня четыре. Даня вернулся? А потом нужно будет покрыть лаком. Стоит ли пойти и поздороваться? Возможно, стоит не спешить и еще что-то доработать. Нет, он не может пойти: они с Риной сейчас будут праздновать ее зачет. Все, картину трогать не стоит, она окончена, он только испортит ее. Да и с чего бы ему спускаться вниз? Ник тяжело вздохнул и поплелся доставать припрятанный в шкафу электрический чайник. Иногда ему хотелось разучиться думать. — Это лучшая из всех твоих картин, — сказала Рина, когда они съели уже половину торта и с тяжестью в животах валялись на кровати. — Ммм, думаешь? — Уверена, — твердо сказала она и застонала. — Зачем он такой вкусный? Мне плохо, но я хочу еще. — После сытного обеда, чтобы жиром не заплыть, по закону Архимеда, нужно сижку покурить, — проговорил Ник их любимое и с трудом поднялся. — Я бросила, — отмахнулась Рина, и Ник чуть не поперхнулся слюной. — С какого? — С сегодняшнего, — скривила она рожу. — Тёме не нравится, что я курю. — Бля, — Ник накинул куртку и закатил глаза. — Я, конечно, рад, что ты бросила, но не для тюбика же какого-то, Рин. Че за бред? — Сперва со своим тюбиком разберись, а потом уже моего обсуждай, — оскалилась она. — Нет у меня никого, — разозлился Ник на себя самого за то, что покраснел. — Ага. Пусть этот Никто с тобой покурит. В сотый раз обещая себе больше никогда и ничего не рассказывать Рине, Ник побежал вниз по лестнице. В животе отчего-то трепетало все еще непривычное приятное волнение. — Здрасте, — бросил Ник улыбчивой вахтерше. Барби была лучшей из них всех: доброй и понимающей. Если кто-то устраивал балаган, то только в ее смену. — Можно я нашего охранника ненадолго одолжу? Барби улыбнулась и махнула рукой, мол, мне какое дело? Ник обернулся на Даню и на мгновение обомлел. До этого момента он даже не осознавал, что скучает по нему. Даня широко улыбался, и глаза его блестели так, будто он тоже рад Ника видеть. На улице было холодно и валил снег. Раньше Ник ненавидел такую погоду и зиму в целом. Но во время первого курса как-то незаметно для себя полюбил все это. Возможно, тому поспособствовала смена обстановки. И Рина, что даже самые мрачные дни разукрашивала для него во все цвета радуги. Ник до сих пор не понимал, почему именно его она выбрала в лучшие друзья. На ее месте он вряд ли стал бы связываться с депрессивным и тревожным собой. — Как прошла зачетная неделя? — спросил Ник после первой затяжки. Присутствие Дани рядом впервые за эти дни действовало на него почти опьяняюще. Ник пытался напоминать себе, что меньше, чем через две недели, Даня уволится, и больше Ник никогда его не увидит. Однако сердцу эти доводы были непонятны. Оно все еще билось, как дурное, и все ждало, когда его наконец приручат. — Отлично. Никто даже не вычитывал за прогулы. — Блатной. — И не стыжусь, — засмеялся Даня, и Ник захотел сцеловать смех с его холодных губ. — Как там твой… приятель? Извини, не знаю его имени. Ник на некоторое время завис, наблюдая за напряженным выражением лица Дани и судорожно пытаясь вспомнить, о ком речь. — Ты про Кота? — Даня неопределенно кивнул. — О, он в порядке. Костя сильный парень. Меня эта ситуация потрясла куда сильнее, чем его. Да и с тем, что кругом полно ебаных гомофобов, он смирился уже давно. Я пока еще не могу, если честно. — В России живем, — скривился Даня и потушил сигарету, скуренную лишь наполовину. Бедный студент внутри Ника обливался кровавыми слезами. — Рад, что он в порядке. И у него есть такой друг, как ты. — Я просто понимаю его лучше, чем остальные, — пожал Ник плечами и, поняв, что это прозвучало почти как полноценный каминг-аут, бросил быстрый взгляд на лицо Дани. Оно было нечитаемым, но Ник старался не беспокоиться. Даня, очевидно, гомофобом не был. Возможно, будь он гомофобом, все было бы значительно проще. Точно менее губительно для бедного Никитиного сердца. — Портрет будет готов к среде, — сказал он, пытаясь перевести тему. — Так быстро, — удивился Даня. — Можно посмотреть? — Ты что такое просишь? Незаконченное не показывают, — притворно ужаснулся Ник. — Извини! Я не знал, — Даня выглядел действительно виноватым, пока не заметил сволочную ухмылку Ника. — Блять, да ты же издеваешься! — Немного, — слегка кокетливо признался он и выбросил бычок. — Но не оконченные работы реально не показываю. Не обижайся. — Да ладно. Интересно, конечно, но я потерплю. Ты какого числа, кстати, домой? И откуда ты? Я все забывал спросить. — Я из Орши. Это Беларусь. И я остаюсь на все каникулы, — едва заметно помрачнел Ник, но Даня заметил перемену в его настроении. — И какие планы? Напиться в баре? Сходить на вписку? Поджечь универ? Ник рассмеялся: — Приятно слышать, что ты считаешь меня крутым, но я планирую напиваться в своей комнате, а потом доставать Рину звонками. — Понятно, типичный нефор. — Я идентифицирую себя как эмо, — серьезно сказал Ник, просто чтобы еще раз услышать Данин смех. Он хотел спросить, какие планы у Дани, но передумал. Не стоит углубляться в его жизнь. Это совершенно ни к чему, с учетом того, что после Нового года их перестанет что-либо связывать. — Холодина пиздец, — сказал Даня, отсмеявшись. Ник внезапно вспомнил про оставшуюся в его комнате Рину. Ни слова он ей не расскажет. — Пошли назад, а то Барби наверняка соскучилась по тебе. — Отвали.