Охотник и лебедь

      Усянь точно помнил, что засыпал с мыслью о том, что одеяло всё-таки одно. Оно и было одно. Почему тогда так тепло?.. Всю свою жизнь он привык просыпаться от лёгкого или не очень неудовлетворения отсутствием тепла. Но не этим утром. Было... Жарко?.. Он лежал на чём-то горячем и при этом − ой-ой-ой! − живом!!!..       Вэй Ин чуть сжал пальцы, упиравшиеся в размеренно вздымающееся под его ладонью тело... Тело?!..       Усталость прошлого дня всё никак не давала проснуться, и лишь на окраине сознания скользила некая мысль, ловким кроликом упрыгивая куда-то вдаль. Усянь сонно завозился на своём приятно горячем лежаке, отмечая, что плечо, на котором так удобно лежит голова, хоть и твёрдое, но такое... Да удобное, и всё!.. Проведя носом, удачно уткнувшимся в пахнущую сандалом шею, Вэй Ин улыбнулся и сквозь дрёму притёрся утренним возбуждением к горячему, расслабленно растёкшемуся под ним телу. Провёл своей ладонью вниз, ощупывая... и наконец осознавая, что лежит на груди − голой, что примечательно − спящего принца, практически закинув ногу тому на бёдра, и упирается в них своим....       Тут рука инстинктивно скользнула ещё ниже и нащупала под штанами принца ответный твёрдый бугор. Мозг охотника пронзила осознанная мысль, как луч солнца, непрошенно пробившийся сквозь утренний туман. Он без одежды. Он на Ванцзи. Ванцзи тоже без одежды. То есть только в нижних штанах. И у принца утренний стояк. Вернее, и у него тоже. Вот прямо в руке Усяня, ладонь которой непроизвольно сжалась на упругой твёрдости и, да Богиня прости, никак не желала оттуда убраться!..       Вэй Ин дёрнулся в попытке отскочить и скатиться с лежащего под ним парня, но рука принца, до того просто расслабленно устроившаяся на его талии, впечаталась в неё с такой силой, что охотника просто втиснуло в бёдра Ванцзи, заставив вцепиться в то, что он и так держал в ладони, снова и больно придавив не слишком удобно расположившуюся собственную проснувшуюся плоть.       Сердце заполошно забилось о рёбра. Во рту моментально пересохло, и кровь прилила, как ни странно, не только к лицу, заставив щёки полыхнуть огнём смущения, но и к низу живота, делая вставшую с утра проблему ещё твёрже.       Лань Чжань сонно вздохнул и завозился под его руками.       Вэй с ужасом понял, что сейчас произойдёт, и снова трепыхнулся в крепком захвате лебединой руки, пытаясь сбежать с места преступления. Стало только хуже. Ладонь охотника проехалась по выпуклости на штанах принца, плотно оглаживая его достоинство, а сам Усянь притёрся своим возбуждением ещё плотнее.       В отчаянной попытке хоть как-то что-то исправить, Вэй Ин одёрнул руку от так удобно лежавшей под ней «опоры», что привело к обратном падению на грудь принца и... Рука на талии Вэя сжалась, скользнула ниже, огладив округлость ягодиц. По-хозяйски расположилась там и замерла, чуть сжав и скользнув пальцами в ложбинку между.              Усянь дёрнулся, приподымаясь и упираясь ладонью в то же многострадальное место, что и раньше. Бросив растерянный взгляд на лицо принца, он увидел, как ресницы Лань Чжаня затрепетали, и тот внезапно распахнул глаза, охватывая расфокусированным взглядом творящийся бедлам.       И в этот момент в голову охотника не пришло ничего, кроме как провести ладонью по и так уже общупанному, в ответном шалом жесте спуститься рукой чуть ниже, пробираясь между слегка поддавшимися и расслабленно разъехавшимися под его напором ногами принца. Сжать, перекатывая пальцами, плотно и удобно лёгшие в ладонь бугорки, вдавливая их в основание чуть сильнее. Задержавшись на миг, Вэй уловил судорожный удивленный вздох, вырвавшийся из приоткрытого рта Ванцзи, и не веря сам себе, перекатился на парня полностью, чуть сполз ниже, осознавая, что теперь лежит между разведенными ногами Лань Чжаня, при этом обнимая за плечи самого Лань Чжаня. А руки Ванцзи как-то переместились на его плечи, удерживая, но − к удивлению − не отталкивая.        Застывший в таком положении Вэй качнулся вперёд, толкнувшись сквозь тонкую ткань нижних штанов в самую середину естества лежащего под ним парня. На долгое мгновение их взгляды встретились, и скулы вспыхнули взаимным румянцем. И всё, что смогло слететь с губ Усяня, оказалось смущённым и вопросительно-неуверенным: − Ну вот, как бы, и с добрым утром?..         Ванцзи сжал ладонями плечи Вэй Ина, затем разжал пальцы и продолжил расширенным глазами смотреть на то, как Усянь, всё больше краснея, пытается вывернуться из занятого им положения, при этом опять угодив рукой лебедю в промежность, и сжав его уже неоднократно, но видимо, безнадёжно обласканный орган, ответно просипел: − Мгм...       Вэй Ин аккуратно похлопал ладонью по сокровенному месту принца и уже собрался ужом выскользнуть из-под его застывшей руки, мысленно посыпая голову пеплом. Но сообразил, что оставлять их обоих в таком положении сейчас уж точно не годится − последствия будут весьма болезненными, это он знал из собственного опыта. Прекрасно помня, что себе он таким образом уже помогал не раз − куда деваться, если молодой горячий организм требовал разрядки, и вполне обоснованно предположив, что и другу приходилось сталкиваться с подобным, охотник решил, что называется, идти до конца. «Себе же делал хорошо, наверняка и тут так же…»       Наверное, следовало в такой ситуации хотя бы что-то сказать. Но Усянь впервые в жизни растерял всё своё красноречие и, взмолившись Богине остатками здравого смысла, глубоко вздохнул, дрожащими руками развязал тесёмки на талии Лань Чжаня, приспустив штаны пониже, и вновь обхватил ладонью достоинство принца − весьма немаленькое, стоит отметить. Горячие ощущения от прикосновения к другому, не своему, мужскому органу, были внове. И безумно нравились. Вэй Ин плавно задвигал рукой. Парень под ним чуть вздрогнул, но не сделал никаких попыток прервать его или отстраниться. Наоборот, поудобнее раскинулся на постели, прикрыв глаза и отдавшись на волю ощущениям. Усяня это несколько подстегнуло, и он ускорил темп. Но одновременно он чувствовал, что собственное возбуждение уже не выдерживает и грозит позорно вырваться наружу. Лань Чжань, тоже почувствовав сие, неожиданно пришёл на помощь. Притянув охотника к себе, он обхватил оба их налившихся органа, накрыв своей ладонью ладонь Вэя, и задвигал ею вместе с парнем.       Чувства и ощущения обострились до предела, изо рта охотника начали вырываться бесконтрольные стоны. Принц, хоть и был более сдержан, но и его дыхание участилось и стало прерывистым, и несколько негромких стонов всё же слетело с его уст вместе с рваными вздохами. Такого ещё ни один из них доселе не испытывал − ведь до этого оба справлялись с телесной горячкой лишь поодиночке. Реальность словно провалилась в бездну, окутывая двоих туманом страсти, гнавшим по телам неистовый жар. Взаимные стоны возбуждали ещё сильнее, хотя казалось, что сильнее уже просто невозможно.       В головах обоих вместо мыслей была кипящая сладкая каша, несколько бессвязных слов, кажется, вырвались у охотника из уст, но он их не заметил. Руки, губы, дыхание, кожа, движения... Всё говорило само за себя. Вэй Ин приоткрыл глаза, и увидев прямо перед собой разгорячённое лицо Лань Чжаня, не выдержал и приник к пухлому рту напротив. Ему ответили тут же, захватив губами его губы и проникая языком внутрь. Первый поцелуй… Горячий, неумелый, но искренний. У обоих. Оторваться просто не было сил.       Сколько прошло времени, не сказать точно. Видимо, не очень много − страсть достигла разрядки.       Вэй, почувствовав под пальцами горячую влагу, обессилено упал на Ванцзи и медленно скатился с него, пытаясь прийти в себя. Но его далеко не отпустили − молча прижали к себе покрепче. Сгорая от стыда и одновременно растекаясь тёплой лужицей по постели от самых прекрасных ощущений за всю свою жизнь, Усянь лишь вновь прикрыл глаза, негромко выдохнув, и приобнял принца свободной рукой.       Вставать с постели после всего не хотелось ни цяня, однако телесные жидкости обоим следовало хотя бы обтереть. Благо, обычные бытовые привычки иногда хорошо выручают. У Вэя давно вошло в привычку класть под подушку кусок чистой ткани, а рядом с кроватью ставить кувшин с водой. Часто ведь бывает, просыпаешься − во рту пересохло, а бежать за водой неохота. А тряпочка выручала по ночам − сначала, когда был помладше, − высморкаться или слезу утереть после грустного сна. А позже, когда подрос − и для мужских потребностей молодого здорового организма. То же самое он машинально сделал и накануне, когда они вместе с Лань Чжанем меняли постель. И сейчас мысленно похвалил себя, как кстати оно пришлось, одновременно устыдившись поводу, к которому это всё пришлось.       Аккуратно приподнявшись, охотник полез под подушку. Ванцзи вопросительно взглянул на него. Вэй лишь смущённо кивнул в ответ: − Тут… Погоди…       Вытащив нужную тряпицу, Усянь смочил её водой и бережно обтёр чресла и животы обоим. Лань Чжань чуть улыбнулся, с пониманием опустив глаза. Когда с гигиеной было покончено − по крайней мере на то время, пока они ещё не выползли из превратившейся теперь уже в любовное ложе кровати, Вэй вновь прижался к принцу, мягко обняв. − Утро действительно доброе… − негромко промолвил тот, заключая охотника в ответное объятие.       И это была сущая правда − восхитительнее у него не было ничего за всю его предыдущую жизнь. Аскетизм, тренировки, медитации, диета, соблюдение правил − неотъемлемая часть жизни в Гусу. Другой он не знал. Клан был достаточно богат и силён. Но он вырос без родителей. С дядей отношения не сложились. Одиночество давно уже стало его постоянным спутником. Единственным близким человеком был старший брат, понимавший его практически без слов. Но даже самый лучший брат не заполнит ту странную, щемящую пустоту в душе, которую Ванцзи и сам себе никогда не мог толком объяснить. И только здесь, в мире людей, в глубине леса, в простой охотничьей хижине пустота отступила, уступая место чему-то новому, светлому и тёплому. И это самое светлое и тёплое сейчас нежилось у него под боком, лёгкими прикосновениями выводя на груди принца неведомые узоры.       Лань Чжань вновь прикрыл глаза, размышляя обо всём, что произошло. Ему до одури понравилось всё − совместные водные процедуры, постель, объятия, поцелуи, ласки запретных мест… Очевидно, что он был ни ляна не против таких действий со стороны Вэй Ина. Момент, когда парень толкнулся в него, будоражил кровь. Ванцзи предположительно понимал, что тут и к чему − некоторые знания о весенних удовольствиях, почерпнутые тайком в запретной секции библиотеки клана, у него имелись. Но только теоретические. А дело, как ни крути, подошло уже к практике − вплотную. «Плотнее некуда. Плотнее только друг в друга… О-ох…»       Жаром обдало от одной лишь мысли о самых прекрасных непотребствах в жизни. Вэй Ин, словно почувствовав состояние близкого человека, приоткрыл глаза, и заметив его порозовевшие уши, спросил: − Что-то не так?       Ванцзи вместо ответа опустил руку на поясницу охотника, а затем и ниже. В глазах у того тут же зажглись уже знакомые шальные огоньки. − А-а… Лань Чжань, ты хочешь снова? Я тоже!..       Усянь улыбнулся, стараясь спрятать смущение куда поглубже. Он-то, по сути, вообще о таких вещах толком не был осведомлён − неоткуда было. Ну, у животных наблюдал − доводилось, но как точно оно у людей, а тем более между мужчинами − никто не просвещал. Поддавшись сейчас страсти впервые и по-настоящему, он действовал на инстинкте − мозг будто отключился. А теперь охотник прикидывал, что известно любимому о весенней науке вообще и о южном ветре, в частности. Весенняя наука... Фу ты, прости Богиня за сие название!.. Хотя… Звучит вполне пристойно. − Я хочу… так просыпаться… с тобой… − выдавил он, наконец из себя, усиленно не обращая внимания на жар, приливший к скулам, − только… не знаток я в таких делах… Я ещё ни разу... Прости. «Надо с этим что-то делать…» − добавил он про себя. − Не за что извиняться… Я тоже... ещё ни разу... − с лёгким вздохом ответил Ванцзи.       Некоторые соображения по поводу своего просвещения по части алого и изумрудного уже потихоньку крутились в голове охотника. Нужно будет поделиться ими с любимым. И тут произошло то, чего Вэй Ин не ожидал от слова совсем. Лань Чжань снял с себя клановую ленту и намотал её охотнику на запястье. Глаза парня, и без того немаленькие, стали ещё больше и шире. − Это… мне? − запинаясь, медленно выговорил он.       Ванцзи молча кивнул, алея ушами. − Но, Лань Чжань… Разве я могу принять такой дорогой подарок?.. Это же… − Тебе.       Охотник по-прежнему во все глаза смотрел то на принца, то на своё запястье. Это явно что-то означало. Такие вещи не отдают просто так. − Это важно?.. Это значит… Я… мы…       Вместо ответа Ванцзи притянул охотника к себе, увлекая в поцелуй. «Ох-х… Вэй Ин!.. Кажется, найден хороший способ прервать твою болтовню… Берём на вооружение…»       Этот поцелуй получился не таким, как первый, страстный до безумия. Он был более нежным, но не менее значимым. В животе Усяня тут же затрепетали бабочки, и вновь стало тепло.       Оба мягко опустились на кровать, по-прежнему обнимая друг друга. Что за чудесное утро!.. Так не хотелось сейчас вставать, не хотелось никуда идти… Обнимать, прижиматься друг к другу, касаться, краснея от лёгкого жара…       Через какое-то время Усянь чуть игриво посмотрел на всё ещё розовые уши обожаемого друга. − Повторим приятное? Или встаём?       Лань Чжань лежал, внешне расслабившись, но при этом размышлял. Повторения, конечно, хотелось − кто б спорил. Но оно никуда не убежит − теоретически. А вот кое-какие другие нюансы имелись. В частности, что его, как ни крути, ищут − причём не только родня. И беспокойство по поводу их с Вэй Ином дальнейшего будущего гнездилось в мозгу. Стало быть, время терять не стоит. Посему Ванцзи не преминул озвучить свои соображения. − Ещё успеем… повторить. Кто-то, как помню, весьма хотел тренироваться в заклинательстве, − и принц многозначительно глянул на всё ещё слегка разомлевшего охотника. − А... Что?.. Прямо сейчас?!..       Юноша выглядел несколько озадаченным. Но разговор об этом действительно был, и серьёзный. Правда, Усянь абсолютно не представлял, в чём заключаются тренировки, и как они проходят. И посему с недоумением уставился на парня. «Интересно… а в кровати тоже можно?..» − добавил он про себя и тут же устыдился такой крамоле. Услужливое воображение, не медля, начало подсовывать в мозг двусмысленные картинки. Но Лань Чжань неожиданно спокойным тоном пояснил: − Тренировки у заклинателей начинаются с медитаций. Утреннее время − самое подходящее. − А?.. То есть?.. Да, понял… Я видел, как ты медитируешь. Но сам толком не умею… − Как раз и будешь учиться. К тому же медитация приводит в порядок и разум, и тело.       Усянь уже более заинтересованно смотрел на лучшего в мире и самого красивого учителя. − Это сейчас не помешает, − добавил Ванцзи, чуть запнувшись. Всё же вид обнажённого обожаемого охотника действовал на принца, как огонь на сухостой. «В самый раз… Успокоиться надо…»       Вэй Ин, несмотря на игривое настроение, понимал всё прекрасно и кивнул. Лань Чжань приподнялся на кровати, усаживаясь в позу лотоса и жестом приглашая юношу сделать то же самое. − А мы прямо так будем?.. Не одеваясь?.. − Так даже интереснее, − ответил принц, удивляясь сам себе от такой смелости. − Мне рядом сесть или… напротив тебя?       Охотник почесал краснеющий нос, памятуя, что принц-то хоть в нижних штанах, а сам он в данный момент в чём мать родила. Вид просто завораживающий. И безусловно, притягивающий внимание благочестивого Второго Нефрита. − Садись напротив, − последовало неожиданное предложение.       Решив довериться учителю, Вэй лишь тихонько хмыкнул и перебрался на нужное место. Лань Чжань с усилием опустил ресницы, наблюдая и любуясь исподтишка. Невозможно. Прекрасно. Непорочность и соблазн в чистом виде. Принцу до боли в теле захотелось сохранить у себя в сознании эту картину. «Да уж… Тренировки на выдержку, по-другому не назвать. Но… может, оно так и должно быть?.. Ладно…» − мысленно заметил Усянь, пересев перед Лань Чжанем в нужную позу.       Открывшиеся взору идеальный обнажённый торс лебедя, распущенные волосы, изящные руки, осанка, как у статуи, и всё остальное ничуть не способствовали медитативному настрою. Пришлось опять призывать на помощь весь сонм богов терпения, одновременно силясь запечатлеть в мозгу красоту перед глазами.       Свой нефритовый жезл, который как-то не совсем к месту удумал подать признаки жизни, Вэю всё же пришлось прикрыть покрывалом, отметив про себя, что оттенки алого, которыми полыхают кончики ушей принца, весьма красноречиво говорят сами за себя. Но насладиться таким чудным зрелищем никто ведь не может запретить!.. Взгляд Вэй Ина против воли скользнул снизу вверх, пробрался от живота лебедя по груди и прилип к пухлым губам. − Главное правило медитации: от движения к покою и от звука к тишине. Закрой глаза и расслабься… −  негромко промолвил тот, чувствуя слегка шаловливый настрой охотника.       Пришлось повиноваться. − Отрешись от внешнего мира и сосредоточься на текущем моменте… Следи за дыханием. − Как?.. − Делай глубокий ровный вдох, потом задержи дыхание ненадолго и так же медленно выдыхай… − голос Лань Чжаня звучал спокойно, почти гипнотически, завораживая своим низким тембром и скрытой внутренней силой.       После нескольких попыток у Вэя начало получаться. Дыхание выровнялось, внутри будто убавился жар, плоть тоже успокоилась. Юноша задышал ритмично, погружаясь в себя.       …Через некоторое время так же негромко прозвучало: − На первый раз достаточно.        Вэй Ин, словно очнувшись от лёгкого полусна, разлепил веки. Состояние ему понравилось − появилось спокойствие и даже словно добавилось сил и бодрости, причём сил не только физических. Будто рассыпанная внутри мозаика стала складываться правильным образом. − Ух ты! А мне нравится! − солнечно улыбнулся юноша своему возлюбленному и наставнику. И получил в ответ неизменное лебединое «мгм» в комплекте с такой же неизменной полуулыбкой. − Встаём? Теперь уже? − Усянь вопросительно поднял бровь. − Завтракать пора… Я проголодался.       Ванцзи кивнул. Хорошего понемногу, дела не ждут.       Вэй  Ин осмотрелся, вспоминая, где вчера оставил одежду. Заметив искомое, он поднялся с кровати и направился в сторону бочки. Обнажённым прохаживаться в присутствии кого-либо он, что ни говори, не привык. Но теперь уже явно следовало… привыкать. Никуда не деться... И как же смущали и согревали эти мысли!..       …Лань Чжань тем временем тоже оделся. Утренние водные процедуры не заняли много времени, а желудки у обоих уже давали о себе знать. − Лепёшек испечь? Или яичницу с зеленью? − поинтересовался Усянь. − Можно яичницу… Лепёшки вечером были, − предложил Ванцзи. − Не вопрос! Тогда беги в огород, − озорно улыбнулся охотник, доставая сковородку.

***

             Завтрак на скорую руку, простой, но всегда вкусный − у Вэя это получалось легко, будто играючи. И Лань Чжаню сие нравилось. День выдался солнечный − погода пока ещё баловала, и лучи света проникали сквозь небольшое окно хижины, высвечивая неровности пола и обстановки. А красивые молодые господа в данный момент чинно восседали за столиком друг против друга, наслаждаясь ароматным свежезаваренным чаем и размышляя каждый о своём.       Вэй Ин уже какое-то время − начиная с момента, когда он предложил расширить кровать, задумывался о том, что на двоих в одной постели кое-чего теперь уже явно не хватает. И сейчас продолжал прикидывать в уме, как быть.       Ванцзи заметил это. − Вэй Ин, тебя что-то тревожит? − мягко прозвучало в тишине хижины.       Усянь поднял взгляд на возлюбленного. − Нет, всё в порядке. Просто… Я думаю… Надо наведаться в город.       Теперь настала очередь Лань Чжаня вопросительно уставиться на предмет своих чувств. «Интересно, что ещё задумал этот непоседа?»