Четвёртое желание

Одна пощёчина — вот то, чем встретил Сынмина отец, стоило лишь переступить порог родного — горел бы он в аду — дома. Одна пощёчина, из-за которой ухитрилась разбиться губа, онемела левая сторона лица, а в голове зазвенело. Единственная пощёчина. Не потому что отец захотел остановиться (ему никогда не хватало одного удара), а потому что больше не позволили сделать Феликс и Чонин, которые составили ему компанию по просьбе Минхо. Точнее, просил он только Феликса, это уже Феликс позвал Чонина. Что ж, Минхо как в воду глядел. При свидетелях, пусть и несовершеннолетних, отцу ничего не оставалось, кроме как остановить избиение. Но не поток отборных, заученных уже наизусть ругательств и угроз. Сынмин воспринимал их как белый шум, пытаясь добиться только одного — своих вещей, чтобы убраться из ненавистных стен навсегда. — Ничего твоего у тебя нет, не заработал, — прошипели в спину, когда всех троих вытеснили из квартиры, оглушительно захлопнув дверь. — Это какой-то ёбаный пиздец, — выдавил изрядно охуевший и очень-очень злой Феликс. — Он всегда такой ебанутый?.. Сынмин безэмоционально пожал плечами и коснулся кончиком пальца уголка губ. Щипало. Сука. Обычно его не били по лицу. — Недолго ему таким быть, — с мрачным спокойствием заметил Чонин, кивком головы указывая в сторону лифта. Оставаться здесь не было смысла. — У меня дядя офицер полиции, донесём куда следует. — Хули толку, — Сынмин языком ощупал зубы, проверяя их сохранность. В голове было пусто. — Доказать нихуя не докажем, ещё и вернуться к ним заставят. — Докажем, — всё так же спокойно возразил Чонин, достав телефон, чтобы помахать им перед своими спутниками. — Я всё записал. Удивлённый Сынмин на мгновение замер, но быстро качнул головой, отметая призрачную надежду. — Всё равно. Не факт, что поверят. Нахер надо связываться. Лучше уж сразу обратно на крышу и спрыгнуть наконец. Феликс резко остановился, дёрнув его за рукав. — Это вот так вы с хёном познакомились? — Да, — нехотя признался Сынмин. — Он отвлёк меня. Сжавший челюсти Феликс выглядел пугающе. — Мрази, — наконец выплюнул он с ненавистью. Добавить было нечего, до квартиры добрались молча. Уже внутри Феликс, бросив на Сынмина короткий взгляд, буквально потащил парня на кухню, где силой усадил на стул и принялся рыться в шкафчике, бросая на стол поочерёдно найденные ватные палочки, перекись водорода и какую-то мазь. — Щеку тебе разнесли, — цокнул языком Чонин, разглядев причину недовольства Феликса. — Ссадина пиздец. — Видимо, печаткой своей ебучей поцарапал, — Сынмин поморщился, когда сохранявший мрачное молчание Феликс аккуратно приподнял его подбородок и принялся обрабатывать ранки. Закончив, он достал из морозилки пакет со льдом, обернул его полотенцем и приложил к щеке Сынмина. — Придётся подержать, синяк намечается. И, отвернувшись, чтобы выкинуть использованные палочки и включить чайник, тихо добавил: — Ненавижу таких выблядков. Наши предки руки не распускали, а вот языки очень даже. Хён… однажды тоже чуть не покончил с собой из-за всей этой гомофобной хуйни. Представляю, что он почувствовал, увидев тебя. Сынмина оглушило похлеще, чем от удара. По взгляду Чонина было понятно, что он также слышит об этом впервые. — Не спалитесь, что я это рассказал, — Феликс поставил на стол кружки. — Ни к чему ворошить прошлое, о котором он не любит вспоминать. — Мы же не дебилы, — поджал губы Чонин под согласный кивок Сынмина (слов как-то не нашлось). Затем достал телефон. — Так хочется сделать хоть что-то. Давайте хотя бы проверим, что там получилось. Все трое склонились над экраном. — Очень даже хорошо всё видно и слышно, — констатировал Чонин после нескольких минут воспроизведённой записи. — Можно ещё для комплекта снять пару кадров твоего лица. Будет чем прижать урода. Сынмин поднял взгляд к потолку, покачавшись на стуле. Он совершенно не чувствовал в себе сил разбираться со всей творящейся в его жизни хернёй. Желания вновь пересекаться с родителями тоже как-то не наскребалось. — Это всё равно придётся сделать, — словно прочитал его мысли Феликс. — Хуй с ним с вещами, с ними можно что-то решить и позже, а вот с документами не мешало бы разобраться. Желательно так, чтобы официально у вас с предками всё было нормально, и органы опеки не вмешивались. А там уже продержаться до совершеннолетия и послать их всех нахуй. По крайней мере, мы с хёном действуем по такому плану. В воцарившейся тишине мысли Сынмина лихорадочно закрутились.

😡😡😡

Когда вечером Минхо вернулся с работы, Сынмин уже был один, валяясь поперёк кровати в окружении довольно тарахтящих котов. Феликс с Чонином ушли на работу без него, справедливо рассудив, что ему не стоит распугивать своей фиолетовой щекой их посетителей. «Зато в тон обоев», — невесело усмехнулся Сынмин, поочерёдно зарываясь пальцами в шерсть Суни и Дуни. До Дори, избравшего своим троном спину Сынмина, было не дотянуться. Он слушал шорох верхней одежды в коридоре; слушал звук открывшегося крана сперва в ванной, а потом и на кухне; слушал, как по-тихоньку начинал шуметь чайник. Слушал шелест пакета и звук открывшегося холодильника, в котором явно раскладывали продукты. Слушал, как дверца холодильника закрылась; слушал как шаги по коридору постепенно становились громче. Слушал и думал, что во всех этих тихих повседневных звуках было столько покоя, сколько он за всю свою жизнь не чувствовал. Когда же Минхо, что-то еле слышно напевая под нос, зашёл в спальню и первым делом наклонился к макушке Сынмина с поцелуем, глаза отчаянно защипало, а сердце защемило с такой силой, будто вот-вот случится приступ. Почему рядом с ним было так легко? Почему их с Феликсом дом ощущался самым безопасным местом на всём ёбаном свете? Разве нормально чувствовать такое, после жалких нескольких дней знакомства? Сынмин начал задыхаться, не замечая усиливающуюся дрожь по всему телу. Дори перестал мурлыкать и, коротко мяукнув, спрыгнул со спины, которую тут же занял привалившийся сверху Минхо. — Как всё прошло, малыш? Феликс помог тебе с вещами? — выдохнул он в ухо Сынмину. Когда тот не ответил, будучи не в силах совладать с собственным дыханием, Минхо приподнялся. — Минни? Напряжение в голосе старшего добило Сынмина, слёзы хлынули наружу, без малейшего шанса остаться незамеченными. Минхо окончательно слез с его спины и развернул к себе лицом. Сынмин не сопротивлялся. Он сквозь дымку смотрел, как чужие глаза расширились — сперва в страхе, потом в стремительно нарастающем гневе — когда Минхо невесомо провёл пальцами по чётко разделённому ссадиной синяку. — Какого, блять… — Мне не позволили что-либо забрать. — Не позволили, — пугающе севшим голосом повторил Минхо. Его кулаки сжались до побелевших костяшек. — Да. К счастью, Феликс и Чонин в порядке, — призрачное чувство вины за то, что он привёл младшего Ли в опасную ситуацию (кто знает, что мог выкинуть его папаша в приступе ярости?), подтолкнуло Сынмина сразу обозначить этот момент. Потемневший взгляд Минхо на миг стал нечитаемым. Но прежде, чем Сынмин начал беспокоиться, Минхо моргнул, возвращаясь к привычному для младшего виду. Он заботливо протёр большими пальцами влажные дорожки с кожи Сынмина и со всей возможной нежностью поцеловал его губы, стараясь не потревожить ранку. — Сильно устал? — прошептал Сынмин, когда Минхо отстранился. Тот с болезненной улыбкой поморщился, приставил к виску указательный и средний пальцы, изображая выстрел из пистолета, сказав только: — Заебали. Сынмин не анализировал свои действия, когда встал, протянул руку Минхо, чтобы тот подошёл ближе, и принялся освобождать его от неудобной офисной одежды. Он не вкладывал в это никакого сексуального подтекста, им управляло лишь то, что пока не получалось облечь в правильные слова. Глаза Минхо следили за тем, как пальцы младшего постепенно его раздевали. Пиджак, галстук, жилет — всё отправилось на кровать аккуратно сложенной стопкой. Пуговицы рубашки неспешно вытаскивались из петель. Минхо послушно выставил вперёд запястья, чтобы Сынмин расстегнул пуговицы и на рукавах. Тихий шорох соскальзывающей с плеч ткани вызывал лёгкое, подобное статическому электричеству, напряжение на кончиках пальцев. Сынмин не удержался, оставив поцелуй на изгибе шеи, под еле слышный выдох Минхо. Рубашка так же аккуратно легла поверх остальных вещей. Ладони Сынмина словно магнитом притянуло к обнажённой коже — очертив грудные мышцы, они спустились к талии, чтобы встретиться за спиной, притягивая в крепкие объятия. Сынмин уткнулся в шею тяжело сглотнувшего Минхо, который обхватил талию младшего с таким отчаянием, будто боялся упасть без этой опоры. Они застыли так на несколько мгновений. Сынмину нравилась тишина между ними. Ему нравилось просто стоять так и наполнять лёгкие уже полюбившимся запахом чужого парфюма. Но план был в том, чтобы дать Минхо отдохнуть, поэтому он неохотно отступил и продолжил начатое: расстегнул ремень, ширинку и принялся стягивать брюки, медленно опустившись для этого на пол. Когда Минхо не приподнял ступни, чтобы Сынмин мог завершить раздевание, младший вопросительно глянул на него снизу вверх и замер — Минхо, казалось, вообще не дышал, рассматривая его с крайне сложным спектром эмоций на лице. Видимо то, что Сынмин остановился, заставило Минхо стряхнуть наваждение. Переступив через ткань, он не стал ждать, пока Сынмин сложит брюки, и притянул его к себе, чтобы снова обнять. — Сходи пока в душ и позволь мне позаботиться об остальном, — пробормотал Сынмин. — Хорошо, — выдохнул Минхо и, поцеловав его в висок, отстранился. После чего с нежностью погладил не пострадавшую от удара щеку и задумчиво прикусил свою губу, словно порывался что-то сказать, но сдерживался. Так и оставив мысли неозвучеными, он ушёл в ванную. Сынмин сморгнул непрошенные и нахрен никому не нужные слёзы. Ком в горле болезненно сдавливал шею, мешая дышать. Срочно нужно отвлечься. Готовить, в отличие от старшего, он не умел, но сообразить хотя бы рамён было несложно. Тем более, что тот точно был в наличии. Коты, смекнув, что он отправился на кухню, один за другим побежали следом. Сынмин усмехнулся их прыти. — Сейчас всё будет, малыши, обещаю, — он насыпал корм в миски, подлил свежей воды и не поленился погладить каждого. Отступив со вздохом, он нашёл в шкафчиках кастрюлю и пару упаковок сырного рамёна, вытащил из холодильника яйца. Взгляд остановился на упаковке сыра. Решив, что с ним рамён станет только вкуснее, Сынмин забрал и его тоже. Может, имело смысл попросить у Чанбина несколько кулинарных уроков? Сынмин поджал губы, сверля взглядом воду, будто так она могла закипеть быстрее. Он не хотел думать о том, что чувствовал. Боялся, что анализ мог затащить его куда-то не в ту степь. Заставить загоняться. Нет. Он тряхнул головой. «Живи так, словно этот день — последний. Притворись нормальным и, возможно, кто-то сверху сжалится и сделает твою псевдо-нормальность настоящей», — Сынмин повторял про себя эти слова как мантру, пока готовил. — Надеюсь, тебе нравятся яйца пашот, — пробормотал он, когда вернувшийся из душа Минхо обнял его со спины и уткнулся носом в плечо. — А то я сперва сделал и только потом подумал. И, надеюсь, ты, в целом, не против рамёна, потому что в попытках сделать что-то другое, я бы однозначно спалил весь дом к чёртовой матери. Руки на его талии сжались сильнее. — Всё в порядке, — только и сказал Минхо. Сынмин, не позволив ему отобрать тёрку, кивком головы указал в сторону стола, за которым Минхо, немного поколебавшись, устроил наблюдательный пункт. Он молча смотрел, как Сынмин распределял рамён по тарелкам, как вмешивал в бульон сырный порошок, как накрывал натёртый сыр лапшой, чтобы тот расплавился поскорее, как пристраивал сверху яйца и их тоже посыпал сыром. — Чай, кофе? — уточнил младший, пока ставил на стол тарелки. Он остановил порывавшегося встать Минхо, с мягкой решительностью надавив ладонями на его плечи. — Сиди. Пожалуйста. Ну так что налить? — Чай. Если Минхо продолжит смотреть на него вот так, Сынмин однажды поверит и в свою особенность, и в Бога, раз уж на то пошло. Они поужинали в уютном молчании, изредка нарушаемом тихим, дразнящим смехом, когда Сынмин пытался кормить Минхо со своих палочек, а тот в ответ сопротивлялся с притворно суровым выражением лица, но всё равно, в итоге, сдавался, принимая заботу. Посуду, после шутливой потасовки, они помыли всё-таки вдвоём, после чего Минхо утянул его в спальню, чтобы просто пообниматься, обложившись котами. И то ли день был таким утомительным, то ли всего происшедшего было слишком много для разума Сынмина, но он отключился в тот же миг, как голова коснулась подушки.

🍜🍜🍜

— Доброе утро, мой сонный малыш, — улыбнулся Минхо, застёгивая пуговицы на манжетах, когда Сынмин наконец продрал глаза. — Доброе, — прохрипел младший и сел, пытаясь проморгаться. Вот это его, однако, вырубило. — Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты пиздецки горячий в этом своём жилете? Минхо, как раз надевавший упомянутый жилет, поперхнулся и удивлённо уставился на него. — Нет, серьёзно, — пробурчал Сынмин, заваливаясь обратно на подушку. — Какого хрена, хён? Ты вызываешь желание немедленно завалить тебя и хорошенечко… — Что с тобой? — фыркнул Минхо. — Бессмысленный и беспощадный пубертат? — Это всё ты, — Сынмин зевнул. — Разбудил во мне похотливого подростка своей охуенностью. Минхо усмехнулся, покачав головой. — Давай вставай, похотливый подросток. Завтрак на столе, вам троим должно хватить. — Троим? — Сынмин непонимающе нахмурился, снова садясь. — Ага. Тебе, мелкому и Чонину, — Минхо скользнул оценивающим взглядом по своему отражению, проверяя костюм, и обернулся на Сынмина. Тому стало не по себе при виде резко посерьёзневшего старшего. — Сегодня вам никто не помешает забрать твои вещи, там никого не будет. А в понедельник решится вопрос с твоим переводом в другую школу. — Ты… — опешил Сынмин, не находя слов. — Обо всём договорился, — Минхо, чьи глаза, зацепившись за синяк, на миг потемнели, погладил его по здоровой щеке и мимолётно улыбнулся. — Но как?.. — Словами через рот. Пока что. У тебя есть выходные, чтобы решить, хочешь ли ты в школу Ликса или какую-то другую. Обсудим это позже, хорошо? Прости, я, правда, не могу сейчас задерживаться. Сынмин мог лишь растерянно смотреть на него. — Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что спросонья ты пиздецки миленький? — с лукавой улыбкой подмигнул Минхо. — До вечера, Минни. — До вече… Эй! Стой! — подорвался с места Сынмин, догоняя его уже в коридоре. — Поцелуй на прощание! Похуй, насколько жалким и нуждающимся он казался, врезаясь вот так с размаху в старшего. Похуй, что у этой сценки были свидетели, синхронно закричавшие: «Снимите комнату!». Губы к губам и улыбки в поцелуй — остальное было неважно. Пусть скажут спасибо, что не застали их за чем-то погорячее. — Взяли бы и засосались за компанию, — фыркнул Сынмин, присоединяясь к местным клоунам за завтраком, когда Минхо всё-таки ушёл. — С вами, что ли? — насмешливо уточнил Феликс. Он сидел, поставив согнутую ногу на стул и обнимая свою коленку, при этом пытаясь аккуратно отпивать горячий кофе. — Друг с другом, естественно. Глядишь, твой парень перестал бы тебя ревновать. Повисла напряжённая тишина. Ой. Кажется, кое-кому не стоило открывать свой рот. — Мы не встречаемся! — Чонин, дёрнувшись в панике, чуть не упал со своего места. — А хотел бы? — прищурился Феликс. Он казался удивительно невозмутимым для того, кого застали врасплох. Врасплох же? Пока Чонин, уставившись на него, косплеил рыбку, выброшенную на берег, Сынмин перебирал все известные ему маты в свой адрес — вот надо было так тупо влезть в их отношения? Комментатор хуев. — Молчание — знак согласия, — ухмылка Феликса, чертовски похожая на ухмылку Минхо, позволила Сынмину выдохнуть спокойно: он понял то, что Чонин пока не догнал — младший Ли не собирается отвергать чужие чувства. А, значит, можно было не винить себя за болтливость. Но тему поменять захотелось. — Когда хён успел с вами договориться? — Так вчера вечером, — Феликс перевёл на него взгляд, оставив покрасневшего Чонина в покое. — Когда сперва сходил к твоим ёбнутым предкам и выдал им пизды. Сынмин вздрогнул. — Что… он сделал? — Словесно, — успокоил Феликс. — Стоило мне вернуться, налетел как бешеный, попросил скинуть то видео и ушёл. Не завидую я тем невинным, кто встретился хёну на пути, это ж только у меня иммунитет к его режиму серийного убийцы. А эти… твои… — Феликс скривился в отвращении. — Быстренько засуетились, узнав про доказательства. Божились, что отсвечивать и палки в колёса вставлять не будут, лишь бы их жопы прикрыты были. Пошли они нахуй, короче! — в сердцах закончил он и повернулся к Чонину, растягивая губы как Чеширский Кот. — Ну что, бойфренд, гоу спасать моего зятя из беды? Чонин, нервно подёргивая ногой, прикусил губу. Потом замер и ухмыльнулся, вздёрнув подбородок. — Гоу. Бойфренд. Сынмин тихонько слинял из кухни, надеясь, что пока он будет собираться, эти двое как-нибудь разберутся между собой. Неужели он может больше не возвращаться в тот чёртов дом? Правда?