Мой ужасный учитель

– Я помню день нашего знакомства с ним. Этот день навсегда врезался в мою память. В этот день вся моя жизнь изменилась. Этот день я не забуду никогда.

***

Идя по школьному коридору, я немного (много!) задумался о своём, ничего толком не замечая вокруг. Я не заметил, как дошёл до нужного кабинета, как сел за свою парту, как в класс торопливо вошёл учитель и как начался урок. Очнулся я лишь тогда, когда меня легонько, но ощутимо похлопали по плечу прямо на уроке. – Молодой человек, – прозвучал какой-то незнакомый голос, и я вздрогнул, не сразу понимая, где нахожусь и что от меня хотят, словно до этого мой мозг был атрофирован, – Шастун, так? Слушай, ты вообще понимаешь, на каком сейчас уроке находишься? – Я... – тихо выдавил из себя я, вклиниваясь взглядом в необычайно голубые глаза напротив себя, и тут же замолчал. Нет, ну вы видели вообще эту голубизну?! Очень завораживающие глаза. Кажется я начал вспоминать, что Павел Алексеевич говорил про замену учительницы по обществознанию. И что, вот это и есть замена..? Бог мой, скажите, что это шутка. – Надеюсь, ты знаешь мой предмет хорошо, иначе хороших оценок тебе не видать, –оповестил мужчина, не забыв гаденько улыбнуться, и отправился к своему столу. – Так, отсутствующих отметили, теперь перейдём к новой теме. И да, на следующем уроке будет небольшой тест по этой же теме. Какой же он противный, ещё и зануда (Ха! Кто бы говорил!). Всё же интересно узнать имя этого персонажа. Ну, кстати на вид симпатичный мужчина. Тот самый жгучий голубоглазый брюнет из фантазий двенадцатилеток. Ну, может быть, и моих фантазий... Да чёрт с ним, всё равно, кажется, внутри этой обёртки сплошной яд. Очередной молодой препод, только что вышедший из института с дипломом в руках, решил оторваться на бедных учениках. Ничего нового.

***

– Павел Алексеевич, подождите! – выловил я на перемене своего классного руководителя и по совместительству учителя русского языка и литературы. – Чего тебе, Шастунец? – обернулся мужчина, продолжая спускаться по лестнице на второй этаж. – Павел Алексеевич, а можно у вас узнать расписание консультаций по литературе? – отдышавшись, спрашиваю я, еле поспевая за учителем. – Ты ж мой трудяга, – расплылся в улыбке Воля (да-да, такая фамилия у моего классрука), – Шастун, разве нужны тебе консультации? Мне кажется, ты на 100 баллов литературу на раз два сдашь. Мне стало приятно, что он такого мнения обо мне. – Спасибо, конечно, но всё же подготовка не помешала бы. – смущенно сказал я. – Ладно, скину тебе в вк расписание. – ещё шире улыбнулся преподаватель и посмотрел на меня, – Ты же один литературу сдаешь из класса? – Вроде бы да, – неуверенно киваю. – Ну вот и отлично, – мы продолжали идти, но Павел Алексеевич резко остановился, из-за чего я влетел в его спину, и обернулся с каким-то странным выражением лица, – Слушай, Шастунишка, у вас же урок назад обществознание было? – я кивнул, непонимающе смотря на классного руководителя, – Ну и как он тебе? – Кто? – видимо нехило я так лбом впечатался в костлявую спину препода. – Арсений Сергеевич! Шастун, не тупи, – цокает языком Воля. – А, Арсений Сергеевич... – так вот как зовут этого красивого придурка в очках. У нас с Павлом Алексеевичем очень доверительные отношения. Этот человек относится к своему классу, как к собственным детям. Он всегда спрашивает наше мнение. Именно поэтому я решил сказать правду. – Если честно, Павел Алексеевич, так себе учитель этот Арсений Сергеевич! Ну правда, у него какая-то завышенная самооценка что ли... – я говорил, не обращая внимание на то, как меняется выражение лица учителя и с каким ужасом он смотрит за мою спину, – Представляете, считает, что я не знаю обществознание! Возмутительно! Это он ещё не знает, что я сдаю его предмет. Представляю, как он обрадуется такой новости. На мой взгляд, он только вчера с института вышел, а сегодня уже возомнил себя выше нас всех. – Очень буду рад увидеть вас в числе сдающих мой предмет, Шастун, – раздался строгий голос Арсения, мать его, Сергеевича прямо возле моего уха. Я вздрогнул и резко обернулся, случайно (или нет) сталкиваясь нос к носу с брюнетом. Нет, я ни за что бы не поверил, что такое бывает. Я что, блин, в индийском кино?! Почему я всего за какие-то доли секунд рассмотрел всё его невозможно красивое и возмущённое лицо? Я отчетливо видел, как он недоволен. В его глазах плескалась злость в перемешку с укоризной. Губы его были плотно сомкнуты, нос чуть вздёрнут, брови хмурые, скулы напрежены. Скулы. Какие ахуенные скулы. Так, стоп. Не ведёмся на провокации, девочки! Кажется, он хотел пристыдить меня взглядом, но я ж не пальцем деланный. Мне не за что стыдиться, ведь Павел Алексеевич мне как отец, я могу с ним поделиться своим мнением. (Могу ведь, да?) Именно по этой логике, я гордо выдержал этот пристальный взгляд голубых глаз и, показательно улыбнувшись уголком губ, отошёл от Арсения Сергеевича на два шага назад, как бы невзначай ближе к Воле (если этот мужик сейчас попытается меня придушить, то Павел Алексеевич хоть поможет (правда не известно кому – мне или Арсению Сергеевичу)). Однако, брюнет лишь, продолжая меня рассматривать, словно пытался лишить меня уверенности, начал было говорить: – Обсуждать учителя, Шастун, за его спиной, это как минимум... Он не успел договорить, как я тут же вставил свои пять копеек. – Подслушивать чужие разговоры – вот что поистине неприлично, Арсений Сергеевич, – выделяя его имя, проговариваю я. Нет, ну а что? Он первый начал ядом плеваться. – А я так посмотрю, язычок у тебя острый, – он расплылся в нахальной улыбке, сверкая своими сапфирами и ожидая моего нового выпада. Что-что, простите..? Не успел я подавиться воздухом и выпалить что-то в ответ, как вдруг рядом раздался смех Павла Алексеевича. Мы с Арсением Сергеевичем одновременно перевели взгляд на учителя и уставились на него, ожидая пока тот просмеётся. – Что вы так смотрите? – отсмеявшись, спрашивает он и тут же продолжает: – Ну ей богу как дети! Арсений Сергеевич на это лишь фыркнул, скрещивая руки на груди и не собираясь уходить, видимо ему что-то нужно было от Воли. – Павел Алексеевич, я пойду? – прочистив горло, обратил на себя внимание. – Да, конечно, – только я развернулся, как учитель снова позвал меня, – Антон, можешь идти домой, у вас сейчас со мной урок. Ты сегодня ужасно выглядишь, если честно. Выспись хотя бы что ли, я не знаю, раз есть ты не умеешь. – Ну спасибо, Павел Алексеевич, умеете комплименты делать, – в шутку возмутился я. Да уж, наш классный самый классный. Павел Алексеевич похоже даже не заметил подкола, зато учитель по обществознанию хмыкнул, продолжая оглядывать меня с головы до ног. Ещё и с таким унизительным взглядом, что стало как-то мерзко. Он слишком высокого о себе мнения. Его определённо нужно спустить с небес на землю, пока он не набедокурил. – Как там мама, Антош? – чуть тише спросил Воля, непонятно зачем, если Арсений Сергеевич не глухой и уж точно всё слышит. – Эээ...всё в порядке, – выдавил я из себя, стараясь игнорировать многозначительные взгляды голубых глаз брюнета, – спасибо, что отпустили домой, до свидания, Павел Алексеевич. Я улыбнулся Воле, в который раз осознавая, насколько он ахуенный классный руководитель, и как нам всем повезло с ним. На Арсения Сергеевича я даже не посмотрел, хоть и чувствовал, как он пялится. Попращавшись с Павлом Алексеевичем, я быстро ушёл.

***

– Ты сегодня рано, – вместо приветствия сказал Димка, улыбаясь мне и протягивая руку, которую я тут же пожал. – Павел Алексеевич домой отпустил, сказал, что я ужасно выгляжу, – хмыкнул я. – Времена идут, а Воля не меняется, – улыбнулся Поз, видимо вспоминая свои школьные годы, – Так а чего это ты здесь? – Так а того это, Поз, – в тон ему ответил я, – Деньги мне Бог с неба пошлёт что ли? Прошла минута прежде, чем Позов снова заговорил: – Тох, если тебе нужна помощь, то просто... – Нет, Дим, всё нормально, я просто пришёл на работу, окей? – перебил я друга. – Как скажешь, – досадно сказал Позов и поднялся со стула, намереваясь идти работать. – Я приду, как только переоденусь. – Хорошо, – кивнул он и скрылся за дверью. Димка Позов мой давний друг. Познакомились мы с ним ещё в песочнице, когда оба ходили пешком под стол. Тогда мне было лет пять, а он был старше меня на год. Я сидел, никого не трогал, играл в машинки, и вдруг какой-то чудик, который больше меня раза в два, решил, что наигрался я в свои машинки и забрал у меня одну (между прочим, мою любимую!). Ну я разнылся, конечно, потому что сделать ему ничего не мог. И тут Позов подлетает к нам, как супермен, и отбирает у того пацана мою машинку, пригрозив ему уголовной ответственностью, наплел ему, что я сын прокурора, все дела. Тот пацан так обосрался, надо было видеть его рожу. Так вот, Димка тогда отдал мне машинку и с тех пор мы не разлей вода. Только вот судьба нас разлучила, когда я пошёл до одиннадцатого класса, а Димон свалил в колледж.

***

– Антоша, ты пришёл, – встретила меня мама на пороге квартиры. – Привет, – я попытался выдавить из себя хоть тень улыбки и подошёл к маме, целуя её в лоб. – Ты пила лекарства сегодня? – Да, вот только пить уже нечего, солнышко, – грустно сказала она, гладя меня по голове, – сегодня последние таблетки закончились... – Что? – обеспокоенно произнёс я, – Закончились? Уже? Я... Я что-нибудь придумаю, мам... Завтра же куплю новые препораты, не волнуйся... – Тош, что ты! – воскликнула мама, – успокойся, сынок, не к чему спешить, скоро мне придёт пенсия, тогда и купим эти таблетки. Хоть и от них всё равно проку нет. Ты же слышал, что врач сказал... – Мам, не нужно, – перебил её я, поджимая губы и смотря в угасшие светло-зеленые глаза напротив, – Ну что ты в конце концов, мы с тобой ещё на море съездим. – Съездим, сынок, съездим, – прошептала она, улыбаясь, и, потрепав меня по волосам, отправилась на кухню ставить чайник, не замечая, как я смахнул слезу, – иди мой руки, будем ужинать. Я прошмыгнул в ванную и закрылся там. Прислонился затылком к стене и бесшумно заплакал. Да, я дал слабину. Я просто больше не могу глотать этот ком. Моя мама – Оксана Витальевна – борется с раком лёгких уже второй год. Когда я узнал, что она больна, я много плакал. Но потом я решил, что ей нужно обеспечить лечение и ради неё взял себя в руки. Так как мы жили с мамой одни, – а отец ушёл от нас, когда мне было пять лет – с деньгами было туго. Мама тогда оформила пенсию по инвалидности, но это сущие копейки. Поэтому мне пришлось устроиться на работу. С этим мне помог Позов. Он ещё тогда работал в кофейне официантом. Оказалось им не хватало бариста-сменщика. Вот и пристроил меня Димка. Так я вступил во взрослую жизнь. Мне приходилось принимать разного рода решения. Вначале было нелегко. Была слишком большая нагрузка. Затем я смирился. Мама стала ходить на терапию, ей стало немного лучше, она даже стала чаще улыбаться. Но вчера... Вчера мы были в больнице. Мамин лечащий врач сообщил самое страшное, что я ожидал услышать. Ей остался один год.