Когда померкнет последняя звезда

— Это точно кто-то состарил. Иначе как объяснить то, что капитаном я стала два года назад, а в разведкорпусе числюсь пять? — спросила себя девушка.  Она задумалась, уставившись в потолок кабинета. Всё было похоже на тщательно спланированный заговор. Кто-то очень могущественный был против её нахождения здесь, в эпицентре событий. И у этого «кого-то» имелись весомые причины. — Кому я могла насолить? — пробормотала она, глядя на свои руки. — Последние два года я спокойно сидела в штабе, копала архивы и почти не выходила за территорию штаба. Амелия стала прокручивать в памяти события последних пяти лет. Воспоминания были обрывочными, смазанными, но кое-что удалось вспомнить и связать.  — Я сделаю так, что все стены возненавидят тебя, графиня Эрхарт!— голос прозвучал в её голове громко, почти оглушающе. — Точно! Это она. Миссис Нартл… А ведь правда. Обещание своё она уже выполняет. Взгляд её упал снова на стол. Там лежала ещё кучка неразобранных бумаг — в основном отчёты о патрулировании внешних стен за последние годы. — Ладно. Разберусь с тобой потом. Сейчас нет времени.

***

Прошло пару часов. Амелия закончила с бумагами. Ничего конкретного, лишь усилившееся чувство, что она ходит по краю пропасти, не видя дна. Встав, она открыла окно. В кабинете было очень душно от дневной жары и скопившегося напряжения. Решив, что одного окна мало, она вышла на улицу, чтобы прогуляться. Девушка спокойно расхаживала по плацу. Вечерело, немного прохладно, и этот лёгкий ветерок приносил облегчение. Всегда такая погода — предзакатная, с долгой синей тенью — успокаивала её, отгоняя самые чёрные мысли. — Капитан! — голос заставил её вздрогнуть. К ней подбежал её подчинённый, молодой боец с лицом, искажённым тревогой. — Что случилось? — Пришло экстренное сообщение от командора. Женская особь поймана в Стохесе. И был отдан приказ, чтобы вы немедленно выезжали туда. — К чему такая спешка? Уже почти ночь. — Больше ничего не докладывали. Амелия почувствовала, как по спине пробежал холодок. Эрвин что-то задумал, и она была частью плана. — Хорошо. Подготовь моего коня. — Есть! Девушка вернулась в штаб. Поднялась в кабинет. Движения были отточенными, автоматическими: ремни снаряжения, крепления для упм, тёмно-зелёный плащ разведкорпуса. Бросив последний взгляд на стол, она вспомнила про ту самую бумажку с угрозами — символ всего этого беспредела. Схватила её и сунула во внутренний карман куртки. Конь к тому времени уже был оседлан и нетерпеливо бил копытом. — Спасибо, — кивнула она бойцу. — Удачи, капитан. Осторожнее там. Амелия вскочила в седло и, не оглядываясь, поскакала в сторону погружающегося в темноту города.

***

Вскоре она была в Стохесе. Город жил в странном, лихорадочном ритме: на улицах — патрули военной полиции, в воздухе — запах страха. Сдав коня на постой, она быстро нашла своих. Они собрались на одной из немногих уцелевших площадей. Эрвин стоял в центре, его фигура, освещённая факелами, казалась монолитной. — Добрый вечер, что происходит? — отдала она честь. — Добрый, капитан Эрхарт, — кивнул командир. — Предположительно, стену Роза прорвали на юге. В момент прорыва там находились выпускники 104-го кадетского корпуса. Их текущее местоположение и статус неизвестны. Мы готовимся выдвинуться для поисков и если потребуется, оказания помощи. — Ясно. Чем могу помочь в данной ситуации я? — Вы поедете в повозке вместе с капитаном Леви, майором Ханджи, Армином, Микасой и Эреном. Также с вами будет проповедник Ник. Ваша задача — получить от него всю возможную информацию о стенах. Всё, что он знает. Это критически важно. — Поняла. Хорошо.

***

Названная компания уже находилась в повозке. Девушка забралась внутрь и села рядом с Леви. Он был, как всегда, в своём безупречном деловом костюме, но она знала — под пиджаком наверняка спрятано лёгкое снаряжение. Ханджи что-то оживлённо, с присущим ей научным азартом, объясняла Армину, но Амелия её не слушала. Разведкорпус ехал вперёд, на юг, в самую гущу неизвестности. Ханджи опять что-то сказала, обращаясь к Нику. Эрен был удивлён её резкостью. А вот Амелия лишь глубже погрузилась в свои мысли. В любой момент могло произойти то, за что ей, как и всем, придётся заплатить самой высокой ценой. — Но до сих пор молчал… — пробормотал Аккерман.  — Урод… — сквозь зубы процедила Ханджи. — Нет ничего важнее, чем спасение человечества! — вдруг громко, почти выкрикнул Эрен и схватился за голову, как от внезапной боли. Микаса мгновенно усадила его обратно на скамью.  Леви, не меняя бесстрастного выражения, достал из-под пиджака револьвер и навёл его на Ника, искусно скрывая оружие складками ткани. — Есть много способов задавать вопросы, — его голос был низким, ровным и оттого ещё более угрожающим. — Может, я и ранен, и от меня в бою толку мало, но присмотреть за тобой я смогу. Мне бы не хотелось, чтобы в ком-то появились лишние дырки. Тебе ведь тоже не хочется? — Кто бы говорил, — парировала Амелия, отрываясь от созерцания ночи. — А сам меня оставил «торчать» в штабе с бумагами. Не удивлюсь, если ты под этим пиджаком всё же напялил снаряжение и рвёшься в бой. — Какая ты проницательная, Амелия, — в уголке его рта дрогнула едва заметная усмешка. — Успокойтесь оба, — вздохнула Ханджи. — Леви, твои угрозы вряд ли на него подействуют. Уж я-то свои методы проверяла... Девушка задумалась, глядя на массивные каменные блоки стены. Мысль пришла внезапно, как озарение. — Этот камень… — сказала она вслух. — Он очень похож на тот, что создавала Энни, замуровывая себя. У меня есть идея. Если Эрен сможет сделать то же самое, если он способен контролировать это… то можно будет заделать брешь в стене Мария! Эрен удивлённо открыл рот, собираясь что-то сказать, но капитан перебила его. В её голосе звучала не просьба, а железная воля, подкреплённая отчаянием. — Можешь ты или не можешь… Ты обязан. У человечества нет другого шанса. Юноша сжал кулаки, в его глазах мелькнула решимость, смешанная со страхом. — Да… Я обязательно закрою эту дыру… 

***

Настало время короткой остановки в одном из внутренних городков, чтобы лошади смогли отдохнуть и разведчики получили новые донесения. Ник, спускаясь по ступенькам, вдруг остановился как вкопанный. Его взгляд упал на группу беженцев — жалких, испуганных людей с узелками, жмущихся у стен домов. Леви несильно толкнул его каблуком сапога под зад. — Эй. Чего встал? Шевелись давай. — Ты слишком груб с ним, — заметила Амелия скорее по привычке, чем из истинного сочувствия. — Плевать. Пусть посмотрит на это всё. На результаты своего молчания. Спустя пару минут они вернулись. Ханджи, чьи нервы были натянуты до предела из-за провала допроса и общей ситуации, снова накинулась на Ника. Видно было, что она вот-вот сорвётся. — Что значит «не могу»?! Какие к чёрту верующие! Знали бы вы, как я презираю весь ваш культ стен, ваши ритуалы и ваши тайны! Кому он вообще нужен, ваш идиотский бог в камне, если из-за него гибнут люди?! Девушка не выдержала. Вся её собственная ярость, беспомощность и страх нашли выход. Рука сама потянулась к клинку. Лезвие блеснуло в свете фонаря и оказалось у самого горла дрожащего проповедника. — Амелия, успокойся! — резко крикнула Ханджи. — Он даже под страхом смерти ничего не расскажет! Это бесполезно! — Да мне плевать! — голос Амелии сорвался на сдавленный, яростный шёпот. — А вдруг я просто хочу, чтобы он сдох за всё это? За каждую ложь, за каждую смерть! Тяжёлая, сильная рука опустилась на её плечо и замерла там, обездвиживая. — Угомонись, мелочь, — проговорил Леви, глядя на неё своим непроницаемым взглядом. — Да какая я мелочь! — Успокойся. Он всё равно ничего не скажет. Ты только добьёшься, что он ещё глубже уйдёт в себя. С силой выдохнув, она отступила и убрала клинок, с раздражением вонзив его в ножны. Воздух в повозке сгустился. Ник, побледневший, с глазами, полными ужаса и какого-то странного смирения, прошептал: — Я… я могу назвать только имя. Человека, воле которого мы, служители, должны следовать… — Имя? — насторожилась Ханджи. — Эта девушка… она вступила в разведкорпус в текущем году… Её настоящее имя… Хистория Рейсс. В этот момент дверь повозки с треском распахнулась, и внутрь, запыхавшись, ворвалась Саша Браус. — Вам нужно найти ее, она может знать неведомую вам истину!

***

Как было указано в донесении от Саши, отряд направился к замку Утгард. Там их ждала не просто засада, а настоящая бойня с титанами, в кромешном аду, в которой и раскроется шокирующая тайна личности Кристы Ленц…

***

После нечеловеческого сражения, уцелевшие члены разведкорпуса оказались на стене. Оттуда открывался вид на дымящиеся развалины замка и чудовищный шрам на земле. Амелия стояла, сжав кулаки так, что костяшки пальцев побелели. — Это пиздец какой-то, — вырвалось у неё тихо, но очень отчётливо. — Амелия, следи за тем, что говоришь, — тут же рявкнул на неё Моблит Бернард, метнув в её сторону самый грозный взгляд. Девушка проигнорировала его, подойдя к Ханджи которая не отрывала взгляда от горизонта. — Твой Моблит меня по каждому пустяку гоняет! — возмутилась она чуть громче, чем планировала, выплёскивая накопившееся напряжение. — Вы прям кошка с собакой, — констатировала четырёхглазая дама. — Да похуже, чем ты с Леви. В этот момент мимо них, проверяя снаряжение, проходил сам капитан Леви. — Ты не меняешься, — бросил он ей, не останавливаясь. От этих слов лицо девушки покраснело ещё сильнее — от злости, досады или чего-то ещё. — Да как ты… — начала она, но мир вокруг взорвался. Микаса, словно тень, напала на Бертольда и Райнера. И всё обрушилось. — Так значит… — прошептала Амелия, хватаясь за рукоять клинка. — Наши худшие подозрения были верны?

***

Бой выдался каким-то адским. Даже самые бывалые разведчики не ожидали такого разворота, такого предательства и такой мощи. Колоссальный титан обрушился со стены, и его падение было подобно падению горы. Ударная волна и куча обломков похоронили всё на земле, обездвижив и придавив десятки разведчиков. Среди них оказались и Ханджи, и Амелия. Последнее, что увидела девушка, — была накрывающая её огромная, неумолимая тень, а затем — удар и мгновенная, всепоглощающая тьма. Девушка погрузилась в царство Морфея и сны её были тёмными и беспокойными…

***

Её вели по холодным каменным плитам. Руки были скручены за спиной. Она поднималась по скрипучим ступеням эшафота. На шею накинули грубую, колючую верёвку. Перед ней стояли разведчики. Не как товарищи, а как свидетели. В первом ряду она узнала Ханджи, которая смотрела в землю; Армина с бледным, как полотно, лицом; Эрена, сжимающего кулаки так, что, казалось, вот-вот хрустнут кости; Микасу, чей взгляд был острым, как лезвие, и… Леви. Его лицо было каменной маской, в глазах — пустота. Сзади появился сухощавый мужчина в мундире военной полиции. Он развернул пергамент с большой печатью. — Указом Верховного Суда, — его голос гулко разнёсся по площади, — Графиню Амелию дома Эрхарт, капитана 2-го отряда разведкорпуса, в возрасте тридцати лет, признать виновной в государственной измене, шпионаже и содействию врагу. Приговорить к высшей мере наказания — смертной казни через повешение. Приговор привести в исполнение немедленно. Он спустился. Палач в чёрном капюшоне шагнул к рычагу. Леви на мгновение поднял на неё глаза. В них не было ни жалости, ни прощения. Только холодное понимание. Рычаг щёлкнул. Под ногами исчезла опора…

***

Амелия дёрнулась и села на койке, сердце колотилось как бешеное. В спине что-то болезненно щёлкнуло. Она инстинктивно положила руку на больное место и скривилась. От пронзившей тело боли не смогла сдержаться. — И долго ты ещё будешь сквернословить? — послышался сбоку сухой, знакомый голос. Она резко повернула голову. В проёме стоял Леви Аккерман, скрестив руки на груди в своей привычной позе. — Ты чего тут забыл? — попыталась она для колкости, но голос прозвучал хрипло. — Неужто ради меня прискакал? Он молча подошёл к койке и не говоря ни слова, просто крепко, по-настоящему, обнял её. Осторожно, но так, что сомнений в реальности этого жеста не оставалось. — Дурочка, — его голос прозвучал приглушённо у неё над ухом. — Ты действительно подохнуть решила? Совсем себя не жалеешь. Только сейчас до неё стало доходить: лазарет. Чистые простыни, запах антисептика, тишина. Она жива. Она не на эшафоте. На улице было светло, золотисто, словно недавно взошло солнце. — Сколько времени? — спросила она, отводя взгляд. — Около девяти тридцати. Ты в сознание два дня не приходила. — Ох… Ну, мне определённо везёт! — она попыталась улыбнуться.  — Встать сможешь? — Дай опереться. Девушка откинула одеяло. Леви подал ей руку, и она, опираясь, медленно поднялась. Он взял её под локоть и повёл по коридору. Они шли молча. Когда он открыл дверь в столовую, немногочисленные ранние посетители на мгновение замолчали. Аккерман, не обращая внимания, усадил её за стол, взял с раздачи поднос с едой и поставил перед ней. — Ешь, — сказал он коротко. — А то совсем как мёртвая выглядишь. Он сел рядом. Аккерман не заговаривал, просто сидел и смотрел, как она медленно, будто через силу, ест. Вдруг дверь с грохотом распахнулась, и в столовую ворвалась Ханджи. Увидев Амелию, она издала радостный возглас и буквально налетела на неё. — Амели! Прости меня, дуру очкастую! Если бы не я ты бы не провалилась тут на целую неделю! Девушка поперхнулась кашей. — В смысле, неделя?! — её глаза округлились. Она резко повернулась к Леви. — Аккерман! Ты сказал — два дня! Он спокойно отпил из своей кружки чёрный, крепкий чай. — Я знал, как ты на это отреагируешь, — ответил он просто, глядя на неё. — Поэтому и решил скрыть. Амелия откинулась назад, и вдруг вся её напускная ярость куда-то ушла, оставив после себя лишь глубокую, всепоглощающую усталость. Она посмотрела на него — на этого грубого, невысокого, самого сильного человека, которого она знала, — и слабо улыбнулась. — Подлец… — выдохнула она, но в её голосе не было ни капли злости. — Я… не удивлена..