Где границы дозволенного?

Итан приподнял веки, ощущая нестерпимую боль во всём теле. Яркий больничный свет слепил глаза, а голова раскалывалась так, будто его ей несколько раз хорошенько приложили обо что-то твердое. Постепенно парень начал понимать: кто он, где находится и что случилось. Торкио помнил всё до мельчайших подробностей, даже сколько пуль в него попало: три, ну, или на третьей он просто отрубился. Главное, нужно было сейчас узнать, как Дамиано и не пострадал ли он. Телохранитель оглядел пустую палату и хотел приподняться, чтобы кого-то позвать, но уж слишком сильно болели раны. К нему достаточно скоро и так зашла медсестра, проверяя его самочувствие. — Кто-нибудь ещё пострадал вместе со мной? — спросил Итан. Та отрицательно замотала головой. Торкио немного выдохнул, значит с Дамиано было всё в порядке. Теперь телохранитель только очень сильно ждал его визита. Он не знал, в какую сторону после этого могут измениться их отношения, но ему просто нужно было увидеть его. Но парень лежал сутки, двое, а посетителей у него все не было и не было. На третьи сутки пришёл Томас, а Итан был и рад, и разочарован, потому что ждал он Дамиано, но всё равно Раджи можно было считать хорошим другом. — Ты просто герой, — восхищённо произнес гитарист, — Такой смелый! Спасибо тебе большое. Торкио был благодарен, эти слова вселили в него веру, что он всё делает правильно. — Не за что. Это моя работа, — Итан слабо улыбнулся, — Как там Дамиано? Конечно же, ему нетерпелось узнать про этого человека. Томас как-то немного странно посмотрел на дверь, а потом вновь обернулся к Итану. — Он в шоке, — Раджи подошёл к Торкио, беря его за руку, изначально, видимо, хотел обнять, но понял, что это причинит парню очень сильный дискомфорт. Торкио ещё поспрашивал его о группе, о Вик, он хотел отвлечься, но практически везде проскакивал Дамиано, и самого телохранителя это порядком выводило из себя. Почему его мысли были сосредоточены на Давиде, который даже не навестил его? Томас ушёл. А Итан ждал, ждал и ждал одного единственного человека, но тот не появлялся. Неужели Торкио вообще ничего для него не значил, даже Раджи успел уже раз пять прийти и два из них с Викторией, которой он, по всей видимости, признался в своих чувствах, чему Итан был очень рад. Хоть у кого-то личная жизнь налаживалась. Но телохранитель не хотел больше видеться с Дамиано, раз тому было всё равно, то Торкио тоже собирался забыть и жить дальше. Получилось бы у него это — он не знал, но хоть какие-то остатки гордости у него имелись. Итан решил идти к Лео прямо в день выписки и расторгать контракт, но кое-что его остановило, а именно — слова медсестры, которая, будто сжалившись над ним, решила кое-что рассказать. — Со дня вашего прибытия здесь ошивался один человек, он приходил практически каждые сутки, спрашивал и просто сидел рядом с палатой, видимо, не решаясь войти. Я сделаю вид, что я не знаю, кто он, но я, честно говоря, вам завидую, — Итан сразу же понял, о ком шла речь. Это был Дамиано. Он приходил, он был рядом, их отделяли какие-то несколько метров. А раз Давид волновался за него и приходил, значит Торкио что-то для него значил. Телохранитель решил остаться. Он увидел свой шанс на счастливое будущее. Итан не знал, что выстроится между ними дальше, но иллюзий он не строил, понимал, что скорее всего все вернётся на круги своя и Дамиано будет доставать его каждый день и выводить из себя, а потом предлагать секс и снова отдаляться. Был ли Торкио готов к этому? Нет, но он не знал, как можно сделать по-другому, честно не понимал. Он так устал от подобного, но готов был оставаться ради некоторых моментов: пения Дамиано, поцелуев и разговоров с ним, без маски ненависти и без пошлого, ничего не значащего флирта. Но Итана ждал совсем другой Давид, его будто подменили. Итан, практически восстановившись, вышел на работу. Конечно, повреждения от огнестрелов ещё оставались и иногда он пил обезболивающее, но всё остальное вроде было в порядке и парень не хотел сидеть дома и чего-то ждать. Он встретил Дамиано в его квартире и сразу же оказался в чужих объятьях. Это было немного больно из-за ран, но боль того стоила. — Итан, — Давид прошептал это ему на ухо, утыкаясь лицом в шею. Торкио позволил ему остаться в таком положении на несколько минут, крепко держа его. Единственное, было немного больно дышать. Дамиано понял это не сразу, но быстро отстранился, опуская голову. Выглядел он разбито. И Итану очень хотелось его успокоить. — Пошли? — решил отвлечь его таким способом телохранитель. — Как скажешь, — Давид беспрекословно повиновался, и это пиздец как напрягало, потому что Дамиано никогда не согласился бы с ним так просто. С одной стороны, Торкио тратил бы теперь на работу меньше нервов, но, с другой, это был уже не тот человек, который выводил его на эмоции. Парень больше не спорил, не издевался, не кидался под машины, соглашался со всем и не делал ничего по-своему. Итана это не устраивало, возможно, он был полным идиотом, но он хотел по-другому, хотел, чтобы вернулся тот Дамиано и ни в чём себя не ограничивал. Только вот он не знал, как об этом сказать. Всё же сложными были все эти отношения. Торкио хотел услышать тупые чужие подкаты и этот флирт. — Дамиано, — позвал он, когда они подходили к репетиционном залу, собираясь намекнуть, чтобы всё вернулось на круги своя, но поведение Давида сбивало, тот сразу же остановился и внимательно посмотрел на него. — Что? — он спросил участливо, собираясь реально кинуться выполнять его любую просьбу. — Всё хорошо, — Итан не смог подобрать слов. Томас и Вик, увидев его, тоже подбежали обниматься. Торкио понял, что принял слишком мало обезболивающего. Он отошёл к стулу, опускаясь на него и собираясь слушать. Голос Давида успокаивал, только вот эротические фантазии Итана всё ещё преследовали его, поэтому сейчас он сравнивал его со стонами, которые когда-то слышал. Это, оказывается, уже было достаточно давно, около месяца назад. После репетиции Дамиано сам решил проводить Торкио до дома, как будто это он телохранителем работал, а не наоборот. — Зайдёшь? — предложил Итан. Давид кивнул, им нужно было ещё нормально поговорить, ну, и просто побыть вместе наедине после такого долгого расставания тоже было бы неплохо. — Я так и не сказал тебе спасибо, — начал Дамиано практически сразу, как вошёл, оглядывая его простенькую квартиру. Торкио вздохнул. — Я думал, что я сдохну, реально, а потом ты защитил меня и я просто не понимал, зачем. Я же так тебя доставал всегда, а ты просто пожертвовал собой. Я понимаю, что это твоя работа, но, Итан, я не думаю, что любой другой на твоём месте принялся бы меня спасать. Телохранителю хотелось сказать: я сделал это, потому что люблю тебя придурок, но он ответил: — Не за что, Дамиано, это и правда моя работа, тем более, не спаси я тебя, меня бы убил Леонардо. — Итан постарался свести все к шутке, но сделать это было сложновато. — Честно, я себя сейчас очень паршиво чувствую, — признался Давид, — Я знаю, каким мудаком ты меня считаешь, но я правда… Торкио прервал его знаком руки. — Я никем тебя не считаю, Дамиано. Всё нормально. Тем более ты был рядом со мной, я знаю, ты приходил, — Итан вздохнул. Между ними возникла неловкая пауза. Наконец телохранитель решил её прерывать. Он соскучился, очень сильно. Непонятно, когда он так успел привязаться к Давиду, возможно, ещё с самого первого дня начал это делать, но сейчас хотелось лишь одного. — Поцелуешь меня? Дамиано сразу же потянулся вперёд, ему тоже так было легче. Вокалист делал всё нежно и аккуратно, как в первый раз, этого Итану очень не хватало. Он обхватил руками чужие плечи, но вплотную не приближался, зная, что будет с его ранами. Давид добавил в поцелуй язык, но из-за этого практически ничего не поменялось, поцелуй не стал просто страстным и пошлым, в него всё ещё вкладывались чувства, слова: «я скучал», «мне было плохо без тебя», «происходящее между нами для меня важно», «ты дорог мне». Итан понимал, что, возможно, скоро все вернётся на круги своя и между ними опять будет сквозить ненависть, а Дамиано станет зажиматься с Джорджией, но ради таких моментов как сейчас Торкио готов был оставаться рядом. Давид перешёл поцелуями ему на подбородок, затем на шею. Волосы телохранителя были собраны, и в этот раз вокалист не посягал на них и не пытался распускать. Когда чужие пальцы потянулись к его рубашке, Итан постарался остановить Дамиано. — Не хочу, чтобы ты это видел, — честно сказал Торкио. Может, он был и против продолжения, но вот его тело опять говорило об обратном, и сейчас он понял, что, возможно, лучше будет секс в реальности, чем эротические сны с обломом в конце. Давид остановился, не зная скорее всего, что сказать, но потом всё же вновь протянул руки, попросив: — Пожалуйста, я не смогу успокоиться, пока не увижу, — Дамиано осознавал, что такое могло быть и на его теле, поэтому чувствовал ответственность и вину за эти повреждения, он расстегнул рубашку, распахивая её и снимая. Итану было немного некомфортно из-за этого. Три места рядом с грудью были старательно заклеены пластырями, Торкио менял их несколько раз в день, нанося специальные лекарства. Давид провёл между них пальцами, наклонился, оставляя поцелуи на ключицах, что парню очень даже понравилось. А затем вокалист кивнул Итану на диван, заставляя сесть и раздвинуть ноги. Сам он встал на колени на пол между ними, расстёгивая джинсы и вынимая член из белья. Торкио был возбуждён, и Дамиано чётко знал свою задачу. Минет он делал Итану не впервые, но если в прошлый раз они спешили и это было практически в публичном месте, то теперь телохранитель мог расслабиться, не волнуясь, что кто-то его увидит. К тому же Давид сам взял его ладонь, кладя себе на голову, этим жестом передавая полный контроль. Торкио чуть растрепал его волосы, дальше схватился за пряди, направляя Дамиано. Он старался делать это несильно, чтобы не причинять дискомфорт, вокалист и так прекрасно откликался и старательно работал языком, губами и глоткой. Торкио на несколько секунд показалось, что делает это тот, чтобы как-нибудь ему отплатить, что Итана не устраивало, но, внимательно наблюдая за Давидом, он понял, что тот тоже возбуждён и ему нравится. Телохранитель заметил, как Дамиано поднырнул своей рукой под пояс джинсов, принимаясь поглаживать своё возбуждение и не прекращая доводить Торкио до исступления. Итан даже про боль на время забыл сосредотачиваясь на ощущениях. Давид слегка прошёлся зубами по нежной коже, неясно: случайно это было сделано или специально, но парень дёрнулся, заезжая ему коленкой в висок. — Прости, — он тут же осторожно прошёлся пальцами по месту ушиба. Дамиано лишь застонал с его членом во рту. Он отстранился, заверяя Торкио, что всё хорошо, а дальше перешёл на другой, более медленный темп, но зато теперь он брал полностью, каждый раз утыкаясь носом в лобок, и отодвигался практически до конца, оставляя во рту только головку. Ощущения эти, конечно, были крышесносными, но Итан старался немного ослабить старания Дамиано. Сам бы он никогда подобным не смог отплатить, да и волновался, что на чужое горло это повлияет не лучшим образом. Так уж он был устроен, что в первую очередь думал о комфорте и удовольствии другого человека, а потом уже — о своём наслаждении. Давид закатывал глаза и сглатывал, его движения рукой по собственному члену ускорились, и Итан понял, что вокалист скоро кончит. Торкио сосредоточился, стараясь тоже прийти к оргазму, но его голову терзали мысли, да и боль опять пришла, что-то не ладился у него как-то секс с Дамиано. Нет, тот всё делал идеально, просто у Итана имелись кое-какие зажимы, и он понимал, что не может спокойно вот так трахаться с этим человеком с такими неопределенными статусами. Он хотел занятий любовью, пусть жарких, страстных, пусть немного грубых, может нежных и чувственных, но ему была нужна именно любовь, чтобы он знал, что Давид только его и он потом не уйдёт ни к какой Джорджии, а останется на ночь, а утром разбудит поцелуем и скажет, как счастлив находиться рядом с ним. Итан кончил, прикрывая глаза и представляя такое утро. Обычно во время оргазма человек сосредотачивается только на физических ощущениях, но мозг Торкио работал на полную. Давид несколько раз сглотнул и сам излился. — Можно я в душ заскочу? — попросил Дамиано, более-менее прийдя в себя. Итан застегнул джинсы и встал, направляясь в свою комнату. — Да, ещё можешь остаться. Если хочешь, дам тебе чистую одежду, — предложил парень. — Дай, — Давид зашёл в ванную, на которую указал Торкио, а телохранитель в это время постарался выбрать из своего гардероба самые нейтральные вещи, в принципе, они у него все были нейтральными. Он занёс их к Дамиано, принимающему душ, замирая на несколько секунд и разглядывая его. Он видел чужое тело и раньше, но каждый раз внимательно изучал его глазами, потому что Давид был чертовски красивым. Итан, нервничая, решил переклеить пластыри. Он хотел, чтобы вокалист остался, но осознавал, что это просто фантазии, которые никогда не станут реальностью. Но ведь маленький шанс положительного решения Дамиано всё-таки был? Время только близилось к вечеру, но Итан уже утомился, поэтому прилёг, стараясь немного восстановить силы, из-за этой травмы он теперь слишком быстро истощался. Торкио прикрыл глаза, а открыл их, только когда вышедший из душа в его тёмных спортивных штанах и чёрной футболке Дамиано пристраивался рядом, беря его за руку и придвигаясь ближе. — Я побуду с тобой, — тихо сказал он, — Давно уже нужно было так сделать.